Красное полусладкое

      Элен Ириарте отужинала с отцом и матерью, нетерпеливо ерзая на стуле и украдкой бросая взгляды на отца. Фарфоровая неприкосновенная и холодная супруга Ириарте не проронила за столом ни слова, кроме вежливого «приятного аппетита», впрочем, молчал и Одилон, которому оставалось только догадываться, какое впечатление он сегодня произвёл на дочь. Отсутствие за столом Лансере все предпочли не замечать. Элен давно казалось, что в этой семье способны не замечать что угодно и кого угодно. По крайней мере Ланса… Весь день юная графиня провела в поисках брата, вернувшись домой перед самым ужином, чтобы переодеться и сделать заспанный вид, словно она дремала до самого вечера. Графиня долго улыбалась самой себе перед зеркалом, добиваясь эффекта ненавязчивой беззаботной улыбки. Внутри неё всё горело, словно к самому сердцу приложили кусок раскалённого железа. От ярости её руки слегка трясло, поэтому она позволила себе выпить бокал вина перед ужином, который едва отсидела, поражаясь притворству, которым был пропитан этот вечер, а также тому, как легко ей удаётся делать вид, словно ничего не произошло. Ей бы пойти в актрисы…       После часовой пытки традиционной человеческой едой, со свежей, едва ли не тёплой кровью, Элен поднялась в свою комнату, чтобы выждать какое-то время, прежде чем снова отправиться на поиски старшего брата.       Лил сильный дождь, раскаты грома заставляли сердце содрогнуться, вспышки молнии озаряли небо так ярко, что становилось светло, как днём.       - Лааанс! Лааанс! Ириааарте! – звала Элен, стараясь перекричать гром, рассчитывая на то, что её отсутствие дома также останется незамеченным. Её туфли были полны воды, она шлёпала по лужам и грязи теперь уже не особо заботясь о том, куда ступать. Элен промокла насквозь, и она почти отчаялась найти его, опасаясь самого страшного, когда направилась к ущелью. И вот на утёсе отвесной скалы она заметила одинокую фигуру Лансере Ириарте. Со всех ног, невзирая на чавкающую грязевую массу, вампиресса помчалась навстречу и схватила брата за руку, но тут Лансере резко развернулся и оттолкнул девушку:       - Уходи отсюда! Немедленно! – сжав пальцы в кулаки, яростно выкрикнул вампир, по его налитым кровью глазам было видно, что он не шутит. Ланс выглядел не лучше: зрачки приобрели оттенок красной меди, его грудь тяжело вздымалась, юноша прерывистодышал, дрожа в насквозь промокшей рубахе, по светлым растрёпанным волосам его стекала вода. Но даже в своей ярости вампир выглядел… потеряно.       - Ланс… - голос юной графини сорвался, - Ланс… пожалуйста, что это было?? Как давно это происходит, Ланс? Почему ты… - слёзы бежали по щекам, смешиваясь с каплями дождя.       - Замолчи сейчас же! – юноша тряхнул вампирессу за плечи. – Я не хочу тебя больше видеть!       - Ты всё не так понял… - всхлипнула девушка, пытаясь освободиться от рук Лансере и обнять промокшее тело. – Пойдём домой, умоляю…       - У меня нет дома! – отчаянно выкрикнул подросток.       - Нет! Нет… у тебя есть я! Ланс…       - Ты?!       - Мы уедем… ты сказал, что уедем… я… люблю тебя. Я ненавижу его, но могла же я всерьёз сказать ему об этом сегодня… - наконец вампирессе удалось прижаться к груди брата, отчаянно всхлипнув. Ланс стоял, не двигаясь, не отталкивая и не обнимая девушку в ответ.       - Элен, ты хоть понимаешь, что я так это не оставлю… - голосом, наполненным жестокой решимостью произнёс Ланс, в левом уголке губ которого блеснула ненормальная злая ухмылка.       - Что бы ты ни задумал – я с тобой, - ни минуты не раздумывая, прошептала Элен, целуя родные губы, щеки, нос, шею - всюду, куда только могла дотянуться.       Лансере резко откинул руки вампирессы со своих плеч и удерживая хрупкие запястья.       - Что ты вообще в этом понимаешь?!       - Ланс?? Как я должна была отреагировать?! Открыто показать ему, что я на твоей стороне и тем самым потерять его доверие?? Это ведь не первый раз?! – Элен резко выдернула руки, упрямо посмотрев в глаза брата, вопросительно изогнув бровь.       Какое-то время граф отвечал ей лишь ответным упрямым взглядом, наконец, он тяжело вздохнул и опустил голову. Графиня почувствовала, что в её груди что-то оборвалось:       - Почему ты не сказал мне?! – всхлипнула Элен, ударив его кулаками по груди. – Как ты мог? Как он мог?! – на этот раз её тихий возглас был едва различим в раскате грома.       Тяжело дышав, Лансере резко прижал сестру к себе, прикрывая глаза и целуя в висок. Элен, чуть расслабившись, выдохнула:       - Всё будет, как ты захочешь, Ланс. Я обещаю, я всегда буду с тобой…       Лансере помедлил, прежде чем выдохнуть:       - Тогда убьём его, - его голос был твёрд, безжалостен и полон решимости. Он почти сразу почувствовал кивок сестры, и у него отлегло от сердца. Она поддержит его. Она… пойдет против своего отца ради него. Она с ним. Она…       ***       - Арен, мальчик мой…       Шевалье не знал, что случилось и как могло произойти то, что Лансере вернулся, вернулся один, когда все оперативники уже покинули дом. Арен не мог его видеть, но он чувствовал запах крови и ярости, он слышал его шаги, он пытался бежать, предупредить Элен, но… бесполезно. Он уже здесь, в его комнате. Тело сира прижало его к кровати, кисти шевалье были безжалостно заведены за спину так, что он не мог ими пошевелить, Ириарте срывал с него одежду, Арен кричал и яростно вырывался, но не мог его остановить.       - Тише, малыш, я хочу сделать всё нежно, ты ведь помнишь, как это бывало сладко, Арен? – с этими словами граф опустил свои пальцы в банку смазки. Затем эти холодные пальцы оказались на его заднице, кружа у входа, проникая, растягивая. Властная рука по-прежнему удерживала молодого вампира, вжимая в кровать. Лансере резко развернул мальчишку. Его рот накрыл губы шевалье.       - Нет! – протест безжалостно подавлен, удар по лицу рассёк верхнюю губу. Язык графа безжалостно врывался внутрь, исследуя, проникая, беря своё.       Он развёл ноги своего шевалье в стороны, стягивая с себя брюки, его член упирался в отверстие сопротивляющегося юноши, когда граф обхватил член Арена рукой, мастурбируя, лаская. К стыду вампира у него встал почти сразу же, стоило холодной ладони сира обхватить его пылающий жаром орган.       - Не надо, - тихо прошептал Арен.       Граф медленно вошёл, Арен почти даже не почувствовал боли, он двигался медленно, зная, что это возбуждает шевалье против его воли, заставляя испытывать ещё больший стыд, сильные проникающие толчки, рука, ласкающая член, яички.       - Нравится, Арен, верно? Не нужно скрывать. Я же вижу, - шепнул на ухо Ланс, лизнув щеку юноши.       Его толчки усилились, граф ускорился, руки Арена, по-прежнему заведённые за спину успели онеметь в неудобном положении, Ириарте приподнял вампира: теперь он сидел у него на коленях, упираясь своим членом в живот высшего вампира, руки которого до крови царапали спину при каждом толчке.       - Твоя любимая поза, верно?       «Нет, пожалуйста, пусть это кончится, быстрее кончиться…» - по щекам Арена текли слёзы, его губами вновь овладел тот, кому он устал сопротивляться. Быстрее, ещё быстрее. Шевалье хныкнул, через пару толчков он почувствовал приближение оргазма. Он смиренно положил голову на плечо графа, и через пару мгновений тяжело выдохнул, почувствовав, как Ланс излился внутри него… Он снова видел, за спиной Ириарте неподвижно лежала Элен, стеклянным взглядом смотря куда-то вверх.       - Вот так. Никто тебе не поможет Арен, - обманчиво ласковым тоном шепнул Ириарте.              Арен проснулся в холодном поту, резко сев на кровати. Оргазм был таким ярким, что шевалье не сразу пришёл в себя и понял, что это всего лишь сон. Мерзкий гадкий эротический сон, которые не снились ему уже давно! Он взглянул в темноте на свои руки. Он по-прежнему не видел. Потрогал своё лицо. Веки и даже глазные яблоки восстановились почти полностью несколько недель назад, несмотря на прогнозы лекаря, осмотревшего его ещё в первый день. Но Арен по-прежнему не видел. Он попытался вспомнить, какой была графиня в его сне. Светлые кудри, янтарные глаза и… Шевалье вздрогнул, её лицо предстало ему точной копией лица брата…       ***       В поместье Делакруа наступило, пожалуй, самое тихое утро. Смерть, не желая прерывать своего покойницкого молчания, вцепилась железной хваткой мерзких холодных липких рук в обитателей дома. Никогда больше не раздастся в этом доме лёгкой игры на клавесине Ренди и её переливчатого заразительного смеха, тяжёлых шаркающих шагов Анатоля, его спокойного размеренного голоса, никогда больше не постучится в эту дверь спешащий выполнить очередное поручение Андре. Только граф Ириарте обладал способностью оставлять после себя подобную тишину. Гангрену своих Дьявольских идей. Пустота в прохладных коридорах напоминала заражение крови и медленное мучительное разложение ещё живого организма, когда самым опасным становилось не само ранение, но семена разлагающей философии Лансере. Элен и Арен проводили это утро отдельно, наедине с мрачными мыслями – каждый боролся со своими собственными демонами, разбуженными Ириарте.       Окружавший поместье сад прочесали снизу доверху, изрядно истоптали клумбы, поломали кусты и ветви фруктовых деревьев, смяли многочисленные тюльпаны, казалось, не осталось ни единого места, куда бы вездесущие оперативники не сунули свои носы, но так ничего не нашли, ровно как и в окрестностях имения. Ближе к полудню расторопные слуги вынесли из дома ковры и мебель, запачканные кровью, поломанные стулья, столы, сняли несколько дверей, убрали разбитые стёкла и… завесили чёрной траурной тканью все остальные. Сделав это, они поспешили убраться, словно боясь впитать в себя дух безысходности, которым теперь пропитались стены дома – то, что так и не удалось вычистить. Многие комнаты первого этажа остались полупустыми - в них можно услышать эхо.       Молодой шевалье стоял, прислонившись к холодной стене, которая исполняла роль компресса, прикладываемого к горячей голове во время температуры. После ночи кошмаров шевалье чувствовал себя полностью разбитым. В душе Арена пылали эмоции, и только холод стены действовал отрезвляюще. Молодой вампир находил, что в словах бывшего сира существовала доля здравого смысла, если только Ланс вообще не был прав целиком и полностью. Брат… сестра… сколько ещё недосказанного между ним и Элен? Что связывало её с этим ублюдком? Чего тот добивался, придя сюда? Ещё шевалье никак до конца не мог принять тот факт, что Рен и Анатоля больше нет, что старик погиб, пытаясь защитить его, напрасно погиб как и Ренди, ставшая очередной жертвой жестокости Ириарте. Молодой вампир только надеялся, что она не страдала перед смертью… Бедная, милая Рен. Что ждёт теперь его? Граф может вернуться, вполне – он показал свою силу, показал, что не боится власти министерства и вполне в состоянии нанести ответный удар. Маловероятно хотя, что это было его конечной целью. И Арен понимал, что он также не волновал Ириарте, тогда неужели Элен?.. Конечно с графом уж Арен соперничать не может, но разве… могла ли она уйти с ним? Действительно он этого хотел? Слишком много вопросов, а Элен заперлась у себя в комнате с телом Рен, не желая никого подпускать… Это было нечестно с её стороны, но шевалье знал, что хотя бы на какое-то время графиню лучше оставить в покое.       Одно было однозначно: Элен и Лансере были любовниками, братом с сестрой, и об этом не знает никто из ныне живущих, кроме них самих и по нелепой случайности его. В таком случае… почему Элен должна сильно отличаться от Ланса? Как получилось, что они оказались… соперниками? Непримиримыми врагами? Как сама Делакруа это называет? Арен неприязненно поморщился, вспомнив обращение Лансере к ней как к «милой», «дорогой», «сестрёнке», «графине Ириарте»… Он почувствовал, что этих двоих связывает нечто большее, то, что он не способен понять, он не может заменить ей Лансере… Поймав себя на этой мысли, юноша чертыхнулся. Как можно всерьёз думать сейчас об этом, когда… Интересно, Элен сейчас винит себя за то, что была невнимательна к Рен в последнее время, за то, что изменяла ей с ним? Винит ли она его? А что бы сказала сама Рен? Арен вздохнул, полагая, что сама вампиресса давно простила и непостоянный характер своей любимой Элен и его, невольно ставшего разлучником. Такой уж был у Рен всепрощающий характер – девушка не могла злиться на кого-либо слишком долго…       Арен внезапно почувствовал приступ тошноты, вызванный скорее чувством беспомощности, безысходности. Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, которую носил со вчерашнего дня и которую неплохо было бы сменить, но только на вампира накатила волна апатии и равнодушия, и он почувствовал необходимость выйти из комнаты, показавшейся ему маленькой и душной. Именно в такой маленькой и душной спальне шевалье приходилось жить у Лансере, и сходство этих ощущений скорее были вызваны психологическими причинами, ведь он знал, что его спальня, большая и просторная, и обычно залита светом в солнечную погоду. Вот только сегодня солнца не было, Арен этого не видел, но мог чувствовать.       Как никогда маленьким и заблудившимся видел себя Арен, бесцельно шедший куда-то по коридору от собственной комнаты, рукой исследуя стены. Пару раз он натолкнулся на картинные рамы, но что было изображено на холстах, вампир не мог сказать, даже после детального изучения пальцами полотна. Однако это было и не важно, главное, что это отвлекало. Внезапно для себя Арен натолкнулся на ступеньки ведущей куда-то вверх винтовой лестницы. Ни разу шевалье не задумывался о том, что в здании есть третий этаж, хотя однажды он слышал, как Ренди шла по коридору и внезапно её шаги стали звучать словно издалека, но тогда он не придал этому значения и скоро забыл об этом. Сейчас же, поколебавшись немного, вампир упрямо пошёл вперёд, рассудив, что терять ему нечего, даже если Элен будет злиться на него после столь вероломного обследования имения. Впрочем, почему вероломного? Арен жил у графини уже давно, почему он до сих пор не чувствовал себя здесь как дома?       От непривычки подниматься по довольно необычной маленькой лестнице, молодой вампир пару раз запнулся, но в целом добрался до верхнего этажа благополучно. Уже наверху он понял, что помещение, в котором он оказался, было лишь одной единственной комнатой, и, скорее всего, это что-то вроде башни или просто переделанного чердака, в котором он сейчас и находился. Арен коснулся резного дверного косяка, выполненного из холодного мрамора, из которого сделаны и перила лестницы. Где-то в комнате было приоткрытое окно, и шевалье слышал шорох чуть колыхавшихся занавесок, идя на звук, Арен наконец достиг подоконника и захлопнул его. Сразу стало тихо, и тогда за его спиной раздался голос:       - Это была её спальня.       ***       Маленькая ручка, крохотное создание, совсем наивный взгляд мягких ресниц, на удивление нежная улыбка, которой награждает ребёнка Лансере. Закат, приносивший спокойствие, умиротворение. Самое страшное позади. Остаётся только Вечность. Вдруг неожиданно пошёл дождь, начался ветер, почти ураган. Маленькое создание с визгом и смехом бежит в сторону замка. На сердце Элен тревожно, но она остаётся на лужайке на какое-то время – собрать всё напрасно принесенное для пикника. Ланс стоит впереди, раскинув руки в стороны, расслабленно смеясь, позволяя первым крупным каплям омывать его лицо. Графине нравилось видеть Лансере таким: расслабленным и безмятежным… Она улыбается про себя, как вдруг на нос ей капает чёрно-багровая капля, пугающий запах меди распространяется вокруг, грудь Элен вздымается сильнее от глубокого и частого дыхания, в воздухе чувствуется тревога, опасность. Всё залито кровью, её платье пропитано ею насквозь, что ей никогда не отмыться, солнце уже зашло и становится резко темно. Элен кажется, что она где-то уже это всё видела. «Ланс!» - окликает она с тревогой по-прежнему стоящую перед ней фигуру молодого вампира, но в ответ раздаётся только смех, но уже не беззаботный, а безумный, жестокий. Вдруг лицо графа нависает прямо перед ней, и она вскрикивает от неожиданности от того, что видит в его некогда красивых благородных глазах: ненависть, желчь, злобу. Ланс резко хватает её за горло, и хоть дыхание не является необходимостью для вампира этот захват опасен, Элен чувствует, что Ириарте вот-вот сломает ей шею – так сильна его хватка, только вот… какой из Ириарти? Лицо Ланса меняется, принимая облик его отчима, мерзкий смех становится невыносимо громким и раздаётся грубый хриплый бас отца: «Ты этого хотела, Эль?» Он откидывает её назад… вода, Элен упала в колодец, она на дне… попытки грести руками остаются тщетными - она остаётся на месте, стараясь не вдыхать затхлую воду. Вдруг перед ней предстаёт беспомощное холодное тело… Некогда дорогое и любимое… Бледные губы, две родинки на правой щечке, стеклянный взгляд ореховых, самых удивительных на свете глаз с невероятно длинными ресницами, густыми и чёрными, как смоль, бровями. Делакруа молча прижала к себе потерю, поглаживая завитки тёмных волос, пытаясь согреть изящные ледяные пальцы… Она на суше. Вокруг сновали оперативники, эксперты. За Лансере отправили группу вампиров… То и дело раздавался голос Брауна, который, пытался разговорить хотя бы Арена, потому что графиня игнорировала его. Министр раздражался, срываясь на оперативников, и под конец ушёл, сопровождаемый личной охраной. А Элен всё смотрела на безмолвные синие губы, ожидая услышать её смех, как вдруг Ренди едко улыбнулась и ехидно произнесла до боли знакомым голосом: «Когда ты уже признаешь всю тщетность своих попыток?!» – Элен резко дёрнулась, выпуская из рук тело, которое обратилось в пыль… Что-то выкрикнув, графиня попыталась собрать прах, который рассыпался между пальцами, окропляемый слезами. И вдруг в луже она увидела своё отражение, но не то, какое она привыкла видеть каждый день, но некоторыми чертами похожее на неё худощавое лицо женщины постарше, собранные в высокую причёску волосы… лицо, вымазанное в крови. Рукой разбив изображение вдребезги, графиня закричала…              Элен резко встала, когда же она осознала, где и как она заснула, её передёрнуло. Прямо перед ней на кровати лежала безмолвная Рен. Её тело сейчас ничем не отличалось от того, что было привычно видеть: та же бледная кожа, та же холодность и гладкость, разве что на губах замер синий оттенок, но если не замечать этого, казалось, что Ренди спала… с ужасающей глубокой раной от уха до уха на шее. «Надо будет повязать платок», - пришла в голову Элен скорее механическая мысль. Она также подумала, что зря перенесла Рен в свою спальню, маловероятно, что теперь она сможет здесь спать в ближайшее время. После короткого и тяжелого сна рядом с телом любовницы, Элен чувствовала себя лишь хуже – голова и шея болели, её тошнило, и вид у графини был весьма потрёпанный: раны зажили, но под сломанными ногтями скопилась грязь, в спутанных волосах можно найти маленькие веточки. Одежда… Элен наконец стянула с себя запачканную кровью блузку и достала чистую тунику. Полностью переодеваться она не стала, как и идти в душ, ей казалось, что Ренди смотрит на неё, и, стоит ей только отвернуться, покойница открывает глаза. Жуткое впечатление. Графиня ходила взад-вперёд по комнате, стараясь не обращать внимания на тело любовницы… Вчера она так и не дала забрать его на медэкспертизу – её слабость, которая, скорее всего, добила её репутацию вчера. Но не это волновало её, или волновало куда меньше чем, где сейчас Ириарте и что он намеревается делать дальше. А что касается тела Ренди… что там исследовать? Причина смерти налицо, о графе это ничего не скажет, кроме того, что он засранец. Изнасиловал ли он Рен или нет… этого Делакруа определённо не хотела знать. Она вдруг замерла на месте, к горлу подступил спазм, по щеке потекли слёзы, графиня наконец заставила себя взглянуть на Рен. Ей показалось выражение упрёка на её спокойном мертвецки бледном лице.       - Хватит, я не виновата, - вслух произнесла Элен. – Не нужно было оставаться со мной…       Легче от этого не стало, но Делакруа снова стало тревожно, а она привыкла доверять своим чувствам. Кроме того, ей захотелось уйти из комнаты и увидеть кого-либо живого, иначе ей уже начинало казаться, что все вокруг умерли…       ***       Найти своего шевалье не составило труда для графини.       - Это была её спальня, - голос Элен звучал тихо и безэмоционально, и в какую крайность она впадёт в следующий момент предсказать было невозможно: разозлится ли, расчувствуется, придёт в ярость или попросить прощения.       - Я думал… вы делили одну спальню, - осторожно предположил Арен.       - Нет… мне всегда нужно было… собственное пространство.       Арен развернулся на каблуках.       - От кого ты… прячешься, Элен?       - Ни от кого. Я прячу остальных от себя. Без особого успеха, как видишь.       - Всё что он говорил вчера – правда?.. – спросил шевалье.       - Да.       - Ты не говорила.       - Я имею права оставить что-то при себе.       - Вернее, не рассказывать ничего. Элен, почему ты не доверяешь мне? Я рассказал тебе всё, что я знаю о Лансере, а ты… Ты даже смолчала о том, что кое-что тебе было явно известно и без моих… историй! – против своей воли Арен вышел из себя.       - То, что ты мне говорил, было для меня новым, - также сухо продолжила Делакруа. – Кроме того, ты говорил мне это, потому что тебе хотелось… высказаться.       - Хотелось?! Ты издеваешься… Думаешь, мне было приятно пересказывать тебе некоторые… подробности? Элен, ты ведь ни черта не ставишь меня, и тебе плевать было на меня так же как на Рен?       - Оставь сейчас Рен, - голос графини становился всё более мрачным.       - В чём принципиальное различие между ней и мной? И сколько было до Рен? Анатоль тоже занимал «это место», да?! А Андре?!       - Прекрати, Арен, что ты вдруг разыгравшаяся ревность?! – Делакруа также начала раздражаться, но Арена уже нельзя было остановить.       - А Лансере? Тоже надоел тебе?! Что, маньяки-убийцы тебя больше не развлекают?!       - Не надо судить о вещах, о которых тебе ни черта не известно!       - Неизвестно! Верно, мне неизвестно, что ты нашла в этом подонке, почему ты о нём ничего не рассказывала, и что тебя с ним связывает! Так расскажи мне, Элен, почему он называет тебя «Эль»? Ты делала что-то мерзкое вместе с ним?! – на щеках Арена выступила краска, но он не чувствовал этого, неожиданно для себя шевалье осознал, что самым важным для него было то, участвовала ли его Элен в жестокости и насилии, совершаемом Лансере.       Графиня собиралась ответить гневным выпадом, но тут что-то, мелькнувшее за окном отвлекло её внимание, и Делакруа осеклась, её тон вдруг стал ровным и спокойным, несмотря на то, что дышала она всё ещё тяжело.       - Арен… - как можно тише сказала графиня.       - Элен! Я вовсе не… Послушай, я просто хочу… - глубоко вздохнув, сказал Арен.       - Отойди от окна, - напряжённо замерев, произнесла графиня.       - Что? – просьба несколько сбила шевалье с толку, как вдруг он почувствовал, что в комнате стало тихо, и эта тишина казалась пугающей, таящей в себе угрозу. Молодой вампир ощутил неприятный обжигающий ноздри запах гнили и грязи, юноша метнулся в сторону как раз вовремя, в тот же момент услышав звук разбиваемого стекла за своей спиной.       Сира также поспешила сменить своё местоположение. Зловоние стало сильнее, Арен даже не мог понять, чем это так невыносимо и в то же время знакомо пахло, когда понял, что так пахнут собаки после купания, точнее, в тысячу раз приятнее, но с учётом обострившегося вампирского нюха, вполне возможно, что именно так. Комнату заполнили звуки дикого рычания, от которого хотелось заткнуть уши. Тварь, прыгнувшая в окно, тяжело приземлилась перед шевалье и, судя по звуку, с которым она соприкоснулась с полом, размера и веса животинка была не маленького. А шевалье всё ещё оставался в опасной близости от волка. Делакруа ищущим взглядом осмотрела комнату, в поисках предмета, способного послужить защитой, но безуспешно - в комнате Рен навряд ли можно было найти меч или хотя бы шпагу, а вся мебель была массивной и бесформенной без ручек и спинок, за которые можно её подхватить. Тем временем гигантский пёс бросился на неё, Делакруа нагнулась и проскользнула под лапой оборотня, попутно избавляясь от задравшейся туники, едва не застряв в ней, так как оборотень зацепился за ткань огромными стальными когтями. Тварь запрыгнула на стену и, противореча законам гравитации, потолок, прежде чем стремительно полететь вниз на Делакруа и перекатившегося в сторону Арена.       - Что тебе нужно?! – отскочила Элен, действительно изумлённая своим внезапным «гостем», но вместо ответа тварь, судя по характерному грохоту и вскрику, сбила её с ног и теперь пыталась распороть её обнажённый живот когтями, а зубами впиться в горло.       Молодой коричневый волк с серыми блестящими от ярости глазами атаковал Элен, возил её по полу, и она обеими руками удерживала его за морду, чувствуя вонь из пасти и липкую слюну, стекающую по пальцам. Как ни странно, у Делакруа, создалось впечатление, словно она видела этого оборотня раньше... Только вот, где им приходилось встретиться? В Сириэльском лесу накануне? Вряд ли, большинство «знакомых», которых Элен имела возможность повидать, либо не вышло оттуда живыми, либо скрывалось от преследования Синориума и Камарильи. Да и к тому же то были матёрые волки, а этот оборотень, скорее всего, являлся лишь новичком, не сталкивавшийся раньше с вампиром в схватке… Тварёнок довольно неуклюже пытался атаковать Делакруа.       Арен чувствовал, что происходит очередное «чёрт-знает-что», в котором шевалье не мог принять полноценного участия, но хоть как-то повлиять на ход событий стоило попробовать. Попятившись назад к стене, лихорадочно ощупывая руками пол и мебель вокруг, вампир взял в руки первую упавшую с попавшегося на пути стола вещь. Шевалье вскочил и наугад выбросил предмет на звуки борьбы в пустоту, выкрикнув:       - Эй, ты! Псина!       Это оказался тяжёлый стеклянный пузырёк с духами Ренди, который едва не угодил в висок Делакруа, но свою задачу выполнил – он отвлек оборотня, распространяя едкий аромат приторных духов, позволяя замминистру освободиться из совсем не дружеских объятий. Тварь зарычала на шевалье, но быстро сообразила, что потеряла контроль. Ещё минута и Элен ударила оборотня подвернувшимся под руку подсвечником по затылку. Несмотря на некоторый комизм ситуации, все её участники были напряжены до предела. На лбу замминистра выступила испарина, тварь отпрыгнула и, зависнув на какое-то время на стене, пыталась перевести дыхание, тогда Арен услышал, как оборотень бросился вниз по лестнице, сбивая перила. Чертыхнувшись, Элен ринулась в погоню, с размаху бросив вслед подсвечник и угодив по-собачьи взвизгнувшему оборотню в теменную часть головы.       Невзирая на часто бьющееся сердце, стучавшее, казалось, где-то в висках, шевалье поторопился за остальными, но из-за спешки споткнулся на последних ступенях и пролетел пару пролётов кубарем, с размаху упав на неприятно хрустнувшую правую руку, стукнувшись головой и разбив колени. Элен вернулась не сразу - Арен уже успел встать, хотя рискнул это сделать не сразу. Он потирал пострадавшие места, понимая, что рука сломана, когда раздался голос Делакруа:       - Ушёл.       - Какого…? – только спросил Арен, ощупывая не совсем естественно вывернутую кисть, двигать ею было больно. Подошедшая Делакруа без лишних слов взяла его ладонь и резко дёрнула с громким хрустом и криком Арена. – Ааа… Блин… ты хотя бы предупредила, - сквозь зубы проскрипел шевалье, не рискуя пока двигать рукой. – Что это было?       - Оборотень, - односложно ответила графиня.       - Оборотень… чем дольше я живу – тем интереснее, - скептически хмыкнул Арен.       - Увы, существуют такие засранцы, - поняв ход его мыслей, констатировала Делакруа. – Ты как? – её ладонь нежно легла на его плечо, прежде чем она обняла его, и молодой вампир неуверенно обхватил графиню за талию, с некоторым удивлением нащупывая голое тело.       - Он что послан Ириарте?       - Очень сомневаюсь, Арен, но кажется, я знаю, где его искать...       ***       «Собраться, взять себя в руки», - Элен подъезжала к главному офису министра по Защите прав Человека и Новообращённых. – «Ну же, сделай безразличный вид. Вспомни, что ты читала в утренних отчётах?» Элен Делакруа пыталась тщательно сосредоточиться на том, чтобы вспомнить содержание бумаг, которые принесли сразу после того, как забрали тело Ренди. Впрочем, очевидно, что операция в Сириэльском лесу стала полным провалом, о котором явно уже должны знать все. Первым делом замминистр открыла последнюю страницу со списком убитых и раненых. Далее шли материальные расходы, на прочтение которых она уже не смогла заставить себя сосредоточиться. Цифры расплывались, информация не воспринималась на больную голову. Она то и дело ловила себя на том, что думает о совершенно посторонних вещах. «Возьми себя в руки!» - в который раз скомандовала себе Элен, обнаружив, что не заметила велосипедистов на перекрёстке, едва не сбив их. «Ланс, ты опять меня обставил, - с горечью признала графиня. – Что ты там говорил? Не ворошить осиный улей?» - Элен фыркнула, заранее зная, что бы ей сказал сейчас брат. Она припарковала свой красный «Шевроле» на месте для инвалидов. Глубокий вдох. Элен легла грудью на руль, закрыв голову.       «Глупая младшая сестрёнка, снова переоценила свои силы. Самоуверенность — вот твой самый большой враг, а не я...», - перед её глазами стояли тонкие губы Ириарте, изогнутые в высокомерной насмешке. Сира несколько раз с силой треснула кулаком по приборной панели: «Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!»       Ярость, смешанная с болью застилала глаза.       «Что ты ревёшь, Элен? Брат опять сломал твою игрушку?» - вспомнился вдруг голос матери.       «Это безумие», - усилием воли графиня заставила себя выпрямиться и выровнять дыхание. Она откинула бардачок, достала зеркало. Её светлые кудри были чуть растрёпаны, под глазами залегли тени от бессонной ночи, на лице залегло выражение усталости, боли и скорби. «Так никуда не годиться», - вздохнула Элен. Она достала красную помаду, подвела губы. Попробовала улыбнуться, со второго раза у неё получилось уже лучше. Сощурила глаза. Так. Теперь они кажутся скорее злыми, чем полными боли.       «Ненависть, Элен, вот что движет мною сегодня», - как-то сказал ей брат.       «Именно, ненависть движет мною сегодня, Ланс», - усмехнулась Элен. После стольких лет… его голос… ей казалось, что она слышит его и сейчас.       Резкий хлопок дверью машины. Цокот каблуков по асфальту. Женский голос из домофона. Звуки открывающихся дверей лифта. Мутная масса звуков, голосов, ничего не значащих, пустых. Стремительная походка. Гордо поднятая спина. Движения, отработанные до автоматизма.       «Кого ты хочешь обмануть, сестрёнка?.. Все и так знают, что ты совершенно разбита… Выдохлась, сдулась, оплакивала свою бедную глупую любовницу долгими ночами. Своего друга-дворецкого. А ещё верного слугу, почему-то считавшего тебя своим счастливым шансом, билетом в лучшую жизнь. Только в итоге паренёк попал в загробную, так же как и семь? Или всё же восемь? Как тот парень в госпитале, выкарабкался? Не важно, семь или восемь невинных жизней, не считая тех, кого ты посылала на свои поручения до этого, верно? Цель оправдывает средства, не так ли? Только цели своей ты так и не достигла. Я далеко, Эль… Очень далеко. У тебя нет больше шансов…» - этот голос звучал в голове графини всю дорогу, разумеется, Лансере не обладал телепатией, но только Элен зачастую ловила себя на том, что прекрасно знает, что бы сказал Ириарте. Она прекрасно изучила вампира, с которым провела первые полвека своей жизни. Его чувства, мысли были знакомы ей потому что являлись отражением её собственных демонов.       На нужном этаже в приёмной первым делом Элен увидела двух вампиресс, похожих друг на друга как две капли воды, синхронно повернувших головы в сторону Делакруа. Едва заметив их, графиня в очередной раз мысленно чертыхнулась. Она уже знала, что это может означать лишь одно. Идеальные правильные черты лица обеих не выражали ровным счётом ничего, именно это кажущееся равнодушие делало их прекрасными пешками в руках того, кому они подчинялись. Собственно, Элен не отказалась бы от таких телохранителей: прекрасные создания с длинными черными волосами, бледной кожей, узкими губами, обе в бархатных туниках цвета хаки, черных брюках и ботинках, почти неотличимые друг от друга, разве что у одной сестры голубые глаза, а у другой — левый соответствовал цвету глаз своей точной копии, а правый - зелёный. Как-то она уже видела их вместе: движения близняшек всегда были отточено-верными, словно они читали мысли друг друга, понимая с полуслова. Беспрекословные молчаливые с нечитаемыми лицами. Даже Элен чувствовала себя неуютно в их компании. Она оскалилась в подобии на приветствие — её проигнорировали.       Дверь в кабинет. Что-то пискнувшая секретарша. Чёртова серая мышь. Чья-то недалёкая родственница. Наследница слабой крови или обращённая любимица каких-то высших вампиров. Только так попадают в министерство такие как она. И не надо ни выдающихся талантов, ни изощрённых интриг, просто найди себе папку или мамку среди влиятельных Неумирающих… Элен распахнула дверь несмотря на возражения секретаря.       - Утро доброе! Мне сказали, Вы хотели меня видеть, Юрий, - одарив присутствующих своей самой обаятельной улыбкой, произнесла Делакруа. Близняшки молча проследовали за ней.       - Вам сейчас нельзя, - снова пропищала тоненьким детским голоском девушка, выбежавшая из-за своего убежища из кип бумаг за столом, пытаясь остановить Делакруа и сестёр. Графиня одарила её холодным уничижительным взглядом, от которого та поёжилась и чуть отстранилась. Элен оценила обстановку. Юрий был не один. Напротив него в высоком кресле сидел никто иной как Ревель Клеймт. Крупный нефтяной магнат, родившийся с серебряной ложкой во рту и кормивший с этой самой ложки как минимум одну вампирскую чету, состоявшую в Камарилье. И по трагичной случайности судьбы ополчившийся на Элен из-за того, что какая-то беременная безызвестная незнатная невестка его сына, по имени Мона, проникшаяся идеями Делакруа, вдруг, умерла, выполняя одно из её заданий. Белокожий, крупный, подтянутый, с зализанными назад ярко-чёрными волосами, мерзкой бородкой, казавшейся Элен козлиной, он очень походил на ворона. Когда Ревель увидел графиню, он неприязненно поморщился, а его причудливые изогнутые и густые брови сошлись на переносице.       - Рада Вас видеть, Ревель! – легко обхватив секретаршу за плечи и отодвинув в сторону, ещё шире улыбнулась Элен, почувствовав боль в щеках. – Не хотела помешать, но мне назначено ровно на двенадцать, – графиня продвинулась в середину комнаты и как бы невзначай указала взглядом на висевшие в дальнем конце кабинета часы.       - Элен, мы… - Юрий скрипел зубами от гнева.       - Ничего страшного, господин министр, - прервал его Ревель, он взглянул на очень дорогие часы на левой руке. Тем временем сёстры также обошли секретаря и поспешили, нагнать Делакруа, стоя справа и слева, не выпуская из поля зрения своего работодателя. – Я всё равно уже закончил, и мне пора, - с этими словами вампир поднялся. – Тоже рад Вас видеть, - поравнявшись с графиней, надменно произнёс он. Ревель был выше Элен на добрых пять дюймов. – Как поживаете? Слышал, на Ваш дом был совершен налёт? Надеюсь, никто не пострадал.       - Никто, кроме прислуги, ничего особенного, рядовой случай, - с невозмутимым видом произнесла Элен. – Как поживает Ваш сын, Ревель? Надеюсь, смерть Моны не слишком сломила его?..       «Мерзкого избалованного папенькиного сынка, неспособного ни на что, кроме бумагомарательства в бухгалтериях папочки», - добавила про себя графиня. Ревель снова поморщился при упоминании невестки. «Слабак», - в очередной раз подумала Элен.       - Держится, благодарю, - Ревель направился к выходу, напоследок обменявшись с министром многозначительными взглядами и неодобрительно посмотрев на растерянную секретаршу, близняшки отправились следом, чем-то напоминая Элен шлейф Клеймта. Как только Юрий и Элен остались одни, молоденькая секретарь быстро вышла, закрыв за собой дверь.       Делакруа вальяжно плюхнулась в кресло, в котором только что сидел господин Клеймт.       «Ревель был здесь. Дело дрянь», - заключила Элен. Она сверлила министра непроницаемым взглядом в ожидании его речей, но он не торопился с разговором, возвращая ей такой же полный некоторой брезгливости и неприязни взгляд.       Наконец, Юрий поднялся с кресла и отошёл к окну.       - Ты знаешь, зачем я тебя позвал?       - Отстранить меня, - сухо сказала Элен. Ей было уже всё равно. Она рассматривала такой исход своей последней встречи с Ириарте ещё вчера, но тогда у неё оставалась ещё какая-то надежда, теперь же, сидя в кабинете Брауна, ей вдруг стало это очевидно.       Юрий хмыкнул:       - Мне жаль, Элен.       - Тогда не делай этого, - упрямо сказала графиня. – Ты меня не любишь так же, как и я тебя. Но ты ведь знаешь, что можешь на меня положиться, так?       Браун помедлил, видно было, что это предложение казалось ему разумным и в то же самое время не очень.       - Нет, - наконец твёрдо сказал он. – Ты сама во всём виновата. Общество против. Никто больше не любит тебя.       - Пф, как-нибудь переживу, - не удержалась графиня.       - Прекрати паясничать, - жёстко оборвал её министр. - Мне нужен человек, которого будут поддерживать. Ты испортила свою репутацию и не оправдала моих надежд.       - Можно подумать, у тебя нет запасного варианта. Ты ничего не потерял, Браун, как я и обещала. Посуди сам. Борьба с инакомыслящими. Утверждение твоей власти. Усиление положения новообращенных, к числу которых относится твоя названная дочь. Сокращение произвола среди знати. Теперь мы – реальная оппозиция Камарильи. Согласись, было весело.       - Я, Элен, я и Министерство. С сегодняшнего дня ты не у дел, - поморщился Юрий, который не любил, когда Элен говорила о его приёмной дочери — слышать упоминание о ней из её уст было неприятно, Браун словно даже на подсознательном уровне хотел огородить падчерицу от компании Делакруа.       - Переживу. А теперь о реальных проблемах, Юрий. Для чего здесь был Ревель?       - Если бы Вы, графиня, соизволили подождать немного за дверью, а не врываться в мой офис, возможно, моя информация оказалась бы для Вас более ценной.       - Так для чего же?       - Хотел протащить на Ваше место своего протеже, - выплюнул Юрий.       Элен рассмеялась:       - Свято место пусто не бывает. И кто же это? Его размазня-сын, племянничек? Кстати, этот недошпион вроде бы работает где-то у нас в архивах? Может, шевалье своего протащит, эта большегрудая красавица вполне ничего, задумайся, Юрий, такие перспективы. По сравнению с моим нулевым размером… будет куда уткнуться и поплакаться после развала Министерства. А его телохранителей ты видел? Очень похоже, что месье явно не сторонник моногамии.       - Ноги Ревеля не будет рядом с министерством! – яростно прошипел Юрий.       - Тогда кто? – скептично подняла бровь Элен. – Может, графу Ириарте место предложишь? По-моему, уделав меня, он показал себя достойным кандидатом?       Юрий посмотрел на Элен как на умалишенную.       - Шутка, - хмуро добавила она. – С каких ещё должностей меня снимают? Кто займётся делом Ириарте? Я останусь в оперативном отделе?       - Тебе нужен отпуск.       - А потом?       - Я подумаю.       - Зависит от того не утихнет ли народная любовь, верно? – снова усмехнулась Элен. – Так кто займёт моё место?       - Это уже не Ваше дело, мисс Делакруа. Это конец, Элен.       - Ясно. Я могу идти?       Юрий вздохнул, видно было, что он не хотел продолжать разговор, но ему ещё было что сказать, вот только он сомневался, стоит ли.       - Можете, - наконец вымолвил он.       Графиня поднялась, развернулась на каблуках и направилась к двери.       - Элен, - уже коснувшись ручки, Делакруа обернулась. – Ревель очень интересовался… последними событиями, пытался выяснить, что произошло в поместье.       - И?       - Он дал мне понять, что хочет Вашей отставки, кроме того… мне показалось, что его стремления на этом не закончатся. Ты права, ты мне глубоко неприятна, но Ревель... Знаешь, я советую тебе отдохнуть, съездить куда-нибудь.       Элен показалось, что в то время, когда министр говорил всё это, её сердце билось где-то в висках. Она помедлила, прежде чем ответить:       - Я поняла тебя. Спасибо.              Краски, голоса, звуки. Элен возвращалась к машине тем же путём. Боль утраты затмевала тревога. Предупреждение Брауна звучало невинно, но раз министр, всем сердцем ненавидящий графиню сказал ей об этом, значит, дело действительно дрянь. Возможно, Юрий и не предупредил бы её, если бы речь шла не о Клеймте. Но так совпало, что последнего он ненавидел сильнее, а предупреждение самого министра – это очень ценная информация. Уже открыв дверцу автомобиля, Делакруа вдруг услышала:       - Элен! Мисс Делакруа… - она обернулась.       К ней спешил один из сотрудников. Рыжий парень, что вечно ошивался у кабинета Брауна. Скорее всего, какой-нибудь бумагомаратель из архива, его имени Элен не помнила. Тем временем Неумирающий приблизился, и Элен впервые пришло в голову рассмотреть его как следует: высокий стройный молодой вампир с короткими слегка растрёпанными волосами. «Обращённый или нет? Слабой крови или отпрыск высших?» - внезапно задумалась Элен, ей вдруг пришло в голову, что она много раз видела его в министерстве, ни разу не задумываясь о его происхождении.       - Я не… - начал было вампир, на вид ему было не больше тридцати, но внешность хладнокровных так обманчива. Возможно, молодого вампира можно назвать даже симпатичным, если не редкие веснушки на щеках – по мнению Делакруа, безразлично осматривающей парня, они его портили. – Хотел выразить своё соболезнование, по поводу… случившегося, - нерешительно закончил рыжий.       «По поводу моей карьеры, или всё-таки убийств в моём доме?» - внутренний голос Элен был полон горькой самоиронии.       - Можете не стараться со своей лестью, Вы мне неинтересны, - фыркнула Элен, садясь в автомобиль и заводя двигатель, оставляя удивлённого вампира одного. Хватит с неё юных Неумирающих, ищущих протекции, тем более тех из них, кто так нагло пытается завоевать её доверие, играя на случившейся… трагедии.       ***       Следующие дни заняли скорбные ритуалы. Аутопсия установила, что смерть молодой горничной наступила между двумя и тремя часами ночи от повреждения шейного позвонка, колюще-режущая рана на шее была нанесена чуть позже, скорее Ириарте нанёс её только для удовлетворения своей жестокости, и возможно для быстрого питания кровью. Дворецкий же умер не сразу от травмы головы и кровоизлияния в мозг, приблизительно в четвёртом часу утра, что вызвало у Элен новый приступ чувства вины. Кто знает, был ли он жив, когда она пришла? Возможно, она могла чем-то помочь? Но графиня не могла сказать даже приблизительно, во сколько она оказалась в поместье.       Тело и душа Ренди должны были найти покой в фамильном склепе Делакруа. Неумирающих собралось немного – у бедной девушки не было родственников. Зато пришло несколько сочувствующих из министерства, Элен и Арен. Министер не почтил вампирессу, настигнутую последней смертью своим присутствием. Дворецкого, садовника и ещё пару слуг хоронили семьи днём ранее. Похороны Андре полностью оплатила Делакруа. Хоронили в закрытом гробу. Элен присутствовала на церемониях погребения всех из них, кроме… Анатоля. И на то была причина, о которой Арен узнал в день похорон Рен.       Медленно Арен провёл рукой по обшитому бархатом стенке гроба, рядом стояла Делакруа. Церемония прощания подходила к концу. Ренди была католичкой, поэтому между скрещенных на груди пальцев были зажаты маленькие чёрные чётки, сделанные из обычного дерева. Этот атрибут веры, который всегда отталкивал графиню ещё при жизни девушки, был с Ренди практически с самого детства. Не рассталась она с ним и после того, как начала жить с Делакруа. Впрочем, религиозность среди вампиров не была редкостью. Особенно среди обращённых или тех из них, кто, подобно Рен, узнавали о своей вампирской сущности уже будучи в сознательном возрасте. Они были склонны верить скорее в Бога, чем в Каина. Графиня же не верила ни во что. Любое упоминание о боге и религии вызывало у неё отвращение. «Только слабым нужна поддержка. Только слабые просят её», - рассуждала графиня. Сейчас ей казалось, что маленький зажатый в тонких изящных ладонях чёрных крестик делал Ренди ещё более похожей на жертву. Жертва. В какой-то мере она ею и была. Только жертвой ли графа Ириарте? На какой-то момент руки покойной вампирессы показались ей детскими ладошками с крохотными пальчиками. Элен моргнула, потёрла глаза перчаткой. Наваждение прошло. Перед ней было тело всё той же Ренди, чьи кудри, которые она любила перебирать своими холодными пальцами и видеть распростёртыми на простынях, сейчас лежали неестественно аккуратными прядями на шёлковой подушке. На ней было любимое платье Элен: насыщенный бирюзовый бархат ткани с золотым обрамлением обнажал хрупкие плечи, розовый шёлковый шейный платок закрывал уродливую рану. Вампир-священник дочитал молитву.       - Арен, останься здесь, - попросила графиня, прежде чем гроб подняли и понесли в сторону каменного склепа.       Очевидно, она не хотела, чтобы Арен спускался по опасным ступенькам, подталкиваемый другими Неумирающими, стукаясь о низкий потолок и запинаясь о пороги, которые он просто не мог видеть. Шевалье хотел возразить, но никто не спрашивал его, все прошли мимо, никто не протянул руку. Снова Арен почувствовал себя беспомощным, обузой. Чертыхнувшись, он просто отошёл в тень деревьев.       «Интересно, у графини будут проблемы из-за… всего этого?» - подумал Арен. Нападение Ириарте и похоже.. провальная операция по его поимке вряд ли пройдут бесследно для самой Элен. Все эти дни шевалье пытался как можно чаще бывать с Элен, ему хотелось поговорить с ней, но она как будто намеренно не давала ему такой возможности. Он часто пытался осторожно спросить её о том, как прошла операция и о том, что будет после всего этого, но графиня избегала его, порой едва ли не игнорируя. Теперь они редко оставались наедине - Делакруа запиралась в кабинете или в своей комнате. О том, чтобы делить с ней постель в эти дни не могло быть и речи. Горе по обыкновению сближает людей, но Арену казалось, что относительно него и Элен происходило как раз обратное: сира стала мнительной, закрытой, и стала редко бывать дома. Насколько знал Арен, Делакруа в последнее время и вовсе ни с кем не общалась. А если… общалась? С кем-то, но не с ним? Мучительная ревность вдруг нахлынула на молодого вампира. Но кто он ей, чтобы ревновать? Так ли ей дорог, как она говорила?       Внезапно горестные размышления Арена были прерваны резким и манящим запахом. Кровь. Вампир почувствовал человека. Это было ново и неожиданно. Запах ударил ему в ноздри, и кровь застучала в висках. Как раз в этот момент его окликнули:       - Вы мне поможете? – голос звучал с вызовом, довольно оскорблено и агрессивно и принадлежал молодой девушке, человеку. Тогда Арен понял, что не общался ранее с людьми, за исключением Анатоля, к которому привык.       - Ч-что? Что Вы здесь делаете? – только и смог, обернувшись, сказать Арен, зная, что людям запрещено показываться не территории Элен, людям, которые знали о вампирах, так что… возможно она заблудилась или же… Шевалье сжал кулак сильнее, потому что запах, казалось, заполнивший всё вокруг, стал невыносимо соблазнительным.       - Я ищу Элен Делакруа! – так же с вызовом продолжила девушка.       - Её сейчас нет, она… - с трудом продолжил Арен, стараясь отстраниться от запаха, пока не уткнулся спиной в ствол дерева, лишь бы он не подходила ближе… иначе…       - Где она? Она прячется от нас после этого? Как она… смеет?! У меня есть разговор, и я не уйду не увидев её!       - Вам придётся… подождать, - медленно ответил Арен.       - В чём дело? Вы что-то скрываете? Что Вы сделали с моим отцом?! Мы должны поверить, что это был незнакомый вампир, кто сделал это?! – только теперь Арен понял, что голос девушки был не просто разъярён, но он был срывающимся, несчастным и определённо перед ним предстала дочь покойного Анатоля, которой вряд ли бы сейчас можно объяснить, что рядом с ним она находится в большой опасности. Девушка, к своему несчастью подошла ближе. – Я потребую с неё объяснения! – теперь голос её окончательно сорвался и перешёл во всхлип. – Вы не представляете, что было с моей матерью, когда она увидела…       - Уходи отсюда! – выкрикнул Арен, почти рыча. – Немедленно!       - Нет! Так просто Вы меня не…       Ещё минута, и стало бы слишком поздно. Шевалье, не контролируя себя, бросился на вскрикнувшую девушку, когда был резко сбит с ног Делакруа, которую привлекли крики. Она так же резко подняла его за плечи и отодвинула в сторону.       - Арен? Ты в порядке? – молодому вампиру казалось, что прошла вечность с момента падения, хотя это было лишь несколько секунд. Он тяжело дышал и испытывал дикое чувство вины, представляя, как, должно быть, он страшен. Но Делакруа всё так же держала его за плечи.       - В порядке, Арен? – повторила свой вопрос графиня.       - В полном, - сглотнул шевалье.       - Иди в дом.       - Что она хочет?       - Наброситься на меня с обвинениями, - грустно и язвительно произнесла Делакруа, поворачиваясь к девушке. – Не так ли, Леона? С Вашей стороны было крайне опрометчиво явиться ко мне в дом в таком состоянии. Разве Вы не осведомлены, что вся моя прислуга – вампиры, и разве Вы не знаете, чем питаются вампиры, моя дорогая? – Арен не сразу понял, что имела в виду Элен под «таким состоянием», но потом до него дошло, что у молодой девушки должно быть… Он не хотел об этом думать.       - Вы меня не запугаете, Элен! Я пришла за правдой!       - Я и не думала Вас пугать! Я лишь хочу, чтобы Вы осознавали, что вампиры – не ласковые пушистые котики! Всё, что Вам нужно знать сейчас Леона, так это то, что Ваш отец мёртв, как бы это ни было прискорбно. А Вы – всего лишь глупая наивная девчонка! И мне жаль, что Вашего отца сейчас нет с нами, чтобы он объяснил Вам, что Ваша бравада могла бы стать сейчас последним Вашим поступком. А я – лишилась бы шевалье! Потому что, Леона, сорвавшегося молодого вампира казнят! – если Леона и злилась, то Элен захлёстывала ярость, пылающая и, казалось бы, осязаемая. Арен вздрогнул. – Никогда! Никогда на порог моего дома больше не ступит нога Смертного! – Элен резко схватила Арена за руку и с силой потащила в сторону дома, игнорируя притихшую молодую девушку, чей, как казалось самой Леоне, праведный гнев, слегка поутих.       Леона выглядела ошарашенной. Она часами обдумывала встречу с так называемой графиней, представляя их диалог, её обвинительную речь, но ни за что она не могла представить, что она пройдёт вот так. Её ненависть не утихла. Боль не прошла. Она чувствовала странную гнетущую пустоту и ещё долго смотрела вслед удаляющимся вампирам. Над поместьем графини Ириарте тем временем заходило холодное осеннее солнце…