Медосмотр

      Когда Трент проснулся, у него адски трещала голова. Трещала так, будто накануне он обдолбался. Общая вялость и апатия как будто бы подтверждали эту версию.       А ещё её подтверждало то, что очнулся Трент на проктологическом кресле, хотя засыпал он точно на кушетке. Забыть или перепутать такое было бы сложно — события предыдущего дня отпечатались в памяти Трента, наверное, на всю жизнь.       Когда чокнутый доктор удовлетворил свои извращённые потребности и оставил Трента изнывать от желания, была только середина ночи. Часы висели так, что попадали в поле зрения Трента, и он прекрасно мог видеть, как медленно тянется время.       В первый час он пытался освободиться. Тянул руки из наручников, напрягал мышцы груди и ног, надеясь на слабость отдельных ремней, извивался как змея, стирая кожу о жёсткие края ремней, но так и не сдвинувшись ни на пару сантиметров. Вскоре от долгого лежания в одном положении разболелась спина, а пресс уже и так давно ныл от перенапряжения. Единственное, чем Трент мог двигать относительно свободно, это голова и шея, но от этого толку было мало.       Отчаявшись самостоятельно изменить свою участь, Трент понадеялся, что его хватятся коллеги — на завтрашнее утро у него была назначена важная встреча и он договорился с несколькими другими менеджерами, занимавшимися этим проектом, созвониться вечером в скайпе для более детального обсуждения предстоящих переговоров. Его будут искать, когда он не позвонит. Догадается кто-нибудь прийти к нему домой? Позовут ли домовладельца с ключом, когда и тут не будет ответа? У Трента на столе ежедневник с его расписанием, там есть телефон и адрес клиники. Может быть, его найдут ещё до утра.       Трент не знал, чего ждать от «доктора» в следующую их встречу. Зачем тот оставил его? Почему ничего не сказал на будущее? В фильмах насильники нередко говорили своим жертвам что-то ободряющее. Например, «Потерпи немного, и я отпущу тебя» или «Не волнуйся, я не буду тебя убивать». Этому извращенцу всё равно, будет ли Трент подчиняться? Или он намеренно терзает жертву неизвестностью?       Однако бояться и надеяться вечно невозможно. Трент сам не заметил, как вырубился от усталости и эмоциональной истощённости — позади был непростой день.       И вот теперь это. Он снова связан, его ноги широко разведены и зафиксированы в таком положении всё теми же кожаными ремнями, наручники закреплены над головой, и при всём желании Трент не может вырваться. Зато во рту нет кляпа — и это уже прогресс.       Щёлкнул выключатель, и света в кабинете стало больше. А Трент сперва и не заметил, что часть ламп погашена. Сколько же он был в отключке?       — Доброе утро. Проснись и вставай! — вот и «доктор». — Как мы себя чувствуем?       Насильник ласково улыбался и был вообще доволен жизнью. Это Трент понял по его стояку, не прикрытому, как и вчера, ровным счётом никакой одеждой.       Несмотря ни на что, Трент решил предпринять хотя бы попытку уладить дело миром. В конце концов, переговоры — его специальность, пусть он и не с насильниками условия обсуждает, а с закупщиками пластиковой посуды.       — Слушай, просто отпусти меня, а? Клянусь, я никому ничего не скажу, — пообещал Трент. Он даже намеревался исполнить это обещание, если «доктор» ему не навредит.       — Неет, прости, — «доктор» покачал головой. — Мой врачебный долг — помочь пациенту. И я тебе помогу.       Он зашёл куда-то за кресло, где Трент, как ни крутился, не мог его увидеть. Вернулся «доктор» с длинной жёлтой указкой в руках.       — Ты точно врач? Разве всё это не противоречит врачебной этике?.. — Трент нарывался и знал это, но его вера в благополучный исход уже иссякла.       — Какая разница? Врач или нет… Я буду врачом когда-нибудь. — Указка мягко опустилась в ложбинку между бедром Трента и его пахом. Прошлась по ней, вызывая дрожь и мурашки по коже. Миг — и таким же движением указка проходится с другой стороны, задевая случайно член. — Проблемы с эрекцией, да? — насмешливо спросил «доктор», обводя указкой член Трента и его яички. Трент догадывался, к чему тот клонит, и от этого… да, он заводился.       С лёгким свистом указка рассекла воздух и оставила красную полосу на бедре Трента. Он, не удержавшись, громко охнул.       Следующий удар пришёлся на внутреннюю сторону бедра, так удачно открытую сейчас. «Доктор» бил несильно, боль была почти незаметна. Но предчувствие каждого нового удара взвинтило нервы до предела, обострив все ощущения, сделав их неожиданно приятными. Чуткий холодок от волны рассекаемого воздуха, обжигающее прикосновение указки к коже, её ласкающее возвратное движение, приходящееся то на пах, то на задницу. «Доктор» отвёл правую ягодицу Трента, насколько это было возможно, и хлестнул его прямо в ложбинку между ягодицами. Трент забился в наручниках, сцепив зубы и всё равно мыча слова проклятий. Тогда «врач» повторил удар. Раз, ещё раз. Всё ближе к дырке.       — Ебать! — завопил Трент, когда после удара кончик указки неглубоко погрузился в его анус.       — Обязательно, мой хороший, — пообещал «доктор». — Я так отдеру тебя… попозже. Когда ты сам попросишь. А пока…       Спустя десяток ударов Трент больше не сдерживался. Он кричал, стонал, громко ахал, когда жёсткая указка опускалась на его кожу, чётко находя самые чувствительные места. «Доктор» жестоко обходился с его телом, не давая и минуты на роздых. Отводя член Трента вверх, хлестал его по яйцам, оглаживал их скользкими от геля пальцами — и тут же наносил удар. Трепетно проводил рукой по внутренней стороне бедра — и бил ровно по оставленной блестящей полосе. Ласкал пальцами соски — и в следующую секунду выкручивал их. Контраст между нежностью прикосновений и болью от ударов сводил с ума.       «Доктор» как будто не знал усталости. Он мог истязать Трента час за часом, даже не отвлекаясь на собственное возбуждение. Указка в очередной раз опускалась на кожу, Трент сдавленно сипел, с его губ срывался стон, и член «доктора» заинтересованно дёргался, но дальше этого дело не шло.       И ещё кое-что не давало Тренту покоя. Часто удары попадали по чувствительной ложбинке между ягодицами, и тогда обязательно на пару секунд указка ввинчивалась в его дырку, с каждым разом всё глубже и глубже. Воспоминания о движении пальца «доктора» в ней были ещё очень свежи, и Трент не переставал думать о том, что то же самое можно повторить и указкой. Когда он представлял себе это, возбуждение пересиливало боль. Явно. Ощутимо. Видимо.       «Доктор» тоже заметил эту реакцию и усмехнулся.       — У тебя жадная дырка. Хочется больше, да? — он склонился к лицу Трента, но тот, сжав губы, молчал. — Просто попроси — и я сделаю тебе хорошо.       Трент неотрывно смотрел на «врача» и молчал. Но ему так хотелось попросить…       — Скажи: «Пожалуйста, доктор Лондон». Мне этого хватит.       Трент тяжело молчал.       — Что ж, ладно. Я предлагал… — «доктор» уже собрался было возобновить удары, когда Трент тихо прошептал:       — Пожалуйста, доктор Лондон.       «Доктор» встрепенулся.       — О. Ты соизволил попросить? — он с издёвкой посмотрел на Трента. — Прости, надо было раньше…       — Пожалуйста, доктор Лондон, — повторил уже громче Трент. — Пожалуйста, — взмолил он со слезами в голосе, не желая больше терпеть удары.       «Доктор» был доволен. Как раз этого он и добивался.       — Молодец. Мне нравится, как ты просишь, — сжалился он. — Давай посмотрим, что мы можем сделать…       Театральные интонации не обманули Трента: он понимал, что «доктор» заранее предвидел его поражение. Тем не менее он был рад и этому. По крайней мере, он получил несколько минут отдыха.       — Настоящий стоит дорого, но из некоторого ненужного оборудования можно смастерить отличную замену. Тебе понравится, вот увидишь, — «доктор» вернулся с небольшим чёрным ящичком с какими-то датчиками и тумблерами. По длинному проводку к ящичку было подсоединено нечто, напоминающее по форме металлическую шишку: продолговатое, округлое, но, к счастью, гладкое. Предмет был сантиметров восемь-десять в длину и не меньше двух в диаметре.       Трент сразу догадался, для чего предназначался этот нехитрый агрегат. Он ожидал совсем другого, но выбора не было. Сопротивляться было бесполезно — «доктора» это, скорее всего, только больше заведёт. Трент молча следил за тем, как «доктор» устанавливает ящичек на стоящий у кресла столик для инструментов.       Для проверки «доктор», держа «шишку» в руке, подкрутил один из тумблеров. Трент не видел за его спиной, но негромкое жужжание подтвердило его догадку: эта штука вибрирует.       Жужжание прекратилось, и «доктор» повернулся к Тренту лицом.       — Расслабь свою маленькую сладкую дырочку, — посоветовал он. — Ощущения будут… ну ты знаешь, — уже откровенно ухмыльнулся «доктор», и Трент мигом припомнил «осмотр». «Шишка» была меньше члена, но всё равно пугала. Таких крупных предметов у Трента в заднице никогда не было, и он не мог ждать от этого опыта ничего хорошего. Скажем прямо, он вообще предпочёл бы его избежать и уже жалел о собственном слабоволии. Может быть, потерпеть хлёсткие удары указкой было бы проще.       Как Трент и подозревал, растягивание под «шишку» ему не понравилось. Было, как выражается этот фальшивый врач, «непривычно». Мышцы напрягались, пытались вытолкнуть посторонний предмет, сдерживать эти рефлекторные сжимания было трудно. На лбу Трента выступил холодный пот, руки от напряжения свело. Тело как могло протестовало против насильного вторжения. Трент, стиснув зубы, терпел.       Наконец, преодолев сопротивление, «шишка» полностью оказалась внутри. Не то чтобы Трент был этому рад, но теперь у него хотя бы было время, чтобы привыкнуть к ощущениям. Как он думал.       Напрасно.       Едва засунув «шишку», «доктор» тут же подхватил ящичек с управлением и выкрутил всё тот же маленький тумблер. У Трента сбилось дыхание и потемнело в глазах.       — А-ах…       Сказать, что это было приятно, значит солгать. Восхитительно, прекрасно, божественно — вот правильные слова. Трент наслаждался — после всего случившегося можно в этом себе признаться — тем, как «доктор» ласкал его внутри во время осмотра, ему нравилось волнительное удовольствие, растекающееся по телу от лёгких толчков пальца, он сам готов был насаживаться на этот палец ради новых и новых волн наслаждения. Но это не шло ни в какое сравнение с ощущением вибрации прямо в том же самом месте. Как будто бы к центру удовольствия в мозгу подключили электрод и пустили ток. Жужжащий, вибрирующий, ласкающий ток. Трент растворился в этом ощущении, забыв обо всём остальном — о врезающихся в кожу ремнях, о распятых, до неудобного широко разведённых ногах, о металлическом предмете у себя в заднице, от которого и шли эти вибрации. Он ловил только ощущения. И они были умопомрачающе хороши.       А потом к ним добавилась рука на члене. «Доктор» поглаживал член и яички Трента, обильно смазав их гелем. Пальцы скользили быстро и легко, сильно сдавливали, придерживали, насаживались часто-часто — и тут же замирали.       «Доктор» прибавил вибратору оборотов, и Трент весь затрясся. Он почти отключился от реальности и безропотно повторял за «доктором» всё, что тот приказывал ему. «Хорошо, доктор Лондон, мне хорошо». «Ещё, доктор Лондон, ещё». «Не останавливайтесь, доктор Лондон». Тренту было плевать на то, как он выглядит. Не перед насильником же стесняться своих желаний. Трент стонал и изворачивался на сидении, как распоследняя шлюха, и «доктор» награждал его за эту податливость всё новыми ласками. Дрочил ему, иногда облизывал член, особое внимание уделяя головке, теребил яички. На максимуме оборотов задрочил особенно сильно, в несколько секунд чуть не доведя Трента до разрядки. Но именно «чуть»: за миг до «доктор» грубо бросил член Трента, как он делал это накануне. Трент застонал от боли и разочарования. Тут же прекратились и вибрации. Теперь Трент лежал на сидении с болезненно стоящим членом и толстым вибратором в заднице, который неожиданно начал снова причинять дискомфорт.       «Доктор» оставил его так, а сам куда-то вышел. Обессиленный, Трент даже не пытался кричать и звать на помощь, несмотря на отсутствие насильника. Если тот так спокойно позволял Тренту стонать в голос, наверное, он знает, что в здании нет никого, кроме них, и никто Трента не услышит. Впрочем, даже если бы не эти соображения, Трент просто не мог набрать в лёгкие достаточно воздуха, чтобы закричать.       Вернулся «доктор» с новым приспособлением. Оно было похоже на женскую плойку для волос, только чуть шире, более плоское и с малозаметным изгибом на конце.       — Это уже посерьёзней, да? — усмехнулся «доктор».       Трент посмотрел на него обречённо, ничего не говоря. «Доктор», казалось, был недоволен.       — Что ж, раз ты всё равно не хочешь говорить… — положив «плойку» на столик, «доктор» взял с него уже знакомый Тренту кляп.       Трент отнёсся к его идее равнодушно. В конце концов, никакого смысла в криках не было — это он уже понял.       «Шишку» «доктор» достал и, смазав подсоединённую к тому же ящичку «плойку», приставил ко входу уже её. Трент лишь понадеялся, что после растягивания предыдущим вибратором это будет восприниматься полегче.       Если так и было, Тренту это не особо помогло. «Плойка» была толщиной и длиной с хороший банан, и Трент теперь сомневался, что сможет спокойно смотреть на эти фрукты — слишком уж навязчивые ассоциации.       «Доктор» не вводил «плойку» полностью, погружал её от силы на треть длины, затем медленно доставал и, не отнимая от кожи, вёл по яйцам и члену Трента, заставляя его ловить новые вибрации. Иногда «доктор» не отказывал в удовольствии и себе, проводя вибрирующей «плойкой» вдоль своего члена. Это Тренту нравилось — нравилось и чувствовать самому, и наблюдать за «доктором», ведь он знал, как именно вибрации ощущаются телом. Происходящее в самом ненормальном и извращённом смысле слова доставляло ему удовольствие.       Игрался «доктор» недолго. Заметив, что Трент уже не так зажимается и напрягается, он начал с каждым разом вводить «плойку» всё глубже, прокручивая её внутри и изредка меняя режим вибрации. Сперва Трент пытался отстраниться, приподняться на лопатках над креслом и избежать глубокого проникновения, но у «доктора» простора для манёвра было больше, он настойчиво раз за разом вводил вибратор в задницу Трента, не считаясь с его на этот счёт мнением. Сдавшись, отстраняться Трент перестал, а когда постепенно привык, то даже снова начал получать удовольствие. И не только от вибрации у члена или яиц.       В один момент «доктор» так и оставил введённую где-то на две трети длины «плойку» у него внутри, и несколько секунд Трент просто прислушивался к этому состоянию тела. Отвлекло его грубое обращение с яичками — «доктор» втискивал их в странную конструкцию из двух пластин. Её предназначение оставалось загадкой недолго — очередной проводок соединил Трента с ящиком управления.       Одновременные вибрации на пережатых яйцах и внутри, по самой простате, снова отключили Трента от реальности. Он благодарил кляп за то, что не может уже по собственной воле молить «доктора» о продолжении. Он и так был унижен сверх меры.       — Видишь, как у тебя стоит, а? — пробормотал «доктор». — Проблемы с эрекцией, ха! Тебе просто нужно было, чтобы тебя трахали во все щели, так?       Трент застонал. Ему было всё равно, что думает «доктор» о его потребностях. И он совершенно не возражал, когда тот, отложив все приспособления в сторону, приставил к его дырке собственный член. Трент хотел его внутри, хотел сжиматься вокруг него, доводя «доктора» до исступления так же, как тот сам доводил и мучил его, Трент хотел член в заднице и чтобы его наконец дотрахали до оргазма. Он уже второй день никак не кончал, хотя доходил до самой грани много раз. Это было невыносимо.       Член «доктора» был меньше той «плойки», и задница Трента приняла его постыдно легко. «Доктор» двигался в рваном ритме, он и так был заведён после всего, что делал с Трентом на протяжении последнего часа. И всё же он не забывал поддрачивать самому Тренту, внимательно следя за тем, чтобы пациент оставался в тонусе. «Доктор» кончил быстро, оставив задницу Трента мокрой и набрызгав семенем на его ягодицы.       Стоит ли уточнять, что самому Тренту он кончить не дал.       — Увидимся вечером, сладкая попка. Никаких больше игрушек, обещаю. Только мой член. И ты кончишь подо мной. Понял?       Трент протяжно застонал. Он готов был подставляться сейчас, сколько потребуется, он не хотел снова ждать!       Дверь закрылась за «доктором». Впереди был очень длинный день.