Философия падальщика

С момента первого разговора Феликс и Ариадны прошло чуть больше недели. За это время эльфийке трижды удалось наведаться в «покои» стража. Но хорошую весть она принесла только на четвертое посещение. — Я все устроила, — сказала она. Ее загорелое лицо блестело от пота, — я сделаю все, чтобы ты убила Бранкзенфорда. И она протянула Феликс кинжал. Страж повертела лезвие в руке, поднесла к свече и посмотрела на блики. — Хорошее, — сказала она. — Украла у его личной охраны. Нужно все провернуть прежде, чем они опомнятся. — И как, по-твоему, я сделаю это? — спросила страж, сохраняя холодное выражение лица, — он подпустил меня достаточно близко лишь однажды, и тогда я еле могла стоять на ногах. А теперь всегда держит неподалеку своих «рыцарей». Будь они обычными людьми, я бы рискнула. Но они же прочные и тупые как големы! — В этом и состоит план, — ответила Ариадна, — когда ты нападешь на него, они будут стоять неподвижно. — Откуда такая уверенность? — А как, по-твоему, я попадаю к тебе? Думаешь, Дэвиг не выставил у камеры охрану? — К чему ты ведешь? — Эти существа ведь слушаются носителей крови Бранкзенфорда, так? Так вот, во мне не меньше этой крови, чем в нем. Феликс сощурилась. — Значит, слухи правдивы? Ариадна кивнула. — Я родная сестра Дэвига. У нас был общий отец. — Он знает об этом? — О, Создатель! Нет! Если бы он только заподозрил, он бы убил меня! — И все это время, ты не могла найти способ справиться с ним? — Ты недооцениваешь Дэвига! — воскликнула Ариадна и тут же понизила тон, переходя на шепот. — Клянусь, ты не знаешь, на что он способен. Иногда мне кажется, что он все знает наперед. Сейчас я разговариваю с тобой, а по коже мурашки, будто он все слышит. — Он просто запугал тебя. — Нет, ты просто не знаешь. Ты просто не видела, как он проворачивал все, когда магистры пытались захватить замок. Как он ссорил между собой людей. Как он шантажировал и торговал. Пожалуйста, я умоляю тебя, избавь меня от этого кошмара. Феликс кивнула. На ее лице отразилась такая же холодная решительность, которая была в ночь перед убийством архидемона. — Хорошо. Я обещаю тебе, что убью Дэвига. Слышишь меня? Обещаю. Ариадна усилием воли заставила себя успокоиться. — Я сделаю еще кое-что, — сказала она, словно не ожидая этого, — я сделаю кое-что для тебя. Дай мне нож. И девушка порезала руку. — Видишь, — сообщила она. Феликс видела только, как капли крови собираются на ладони эльфийки, а потом поднимаются в воздух, — я все на тебя ставлю. Если сегодня вечером ты не решишься убить Дэвига, он увидит порез и обо всем догадается. Я все ставлю на тебя, и умоляю сделать все правильно. — Я не подведу, — пообещала Феликс. В ту же секунду капли крови опустились на лезвие, и то на секунду вспыхнуло ярким пламенем. — Что это? — Я отравила нож. Теперь даже если ты не убьешь Дэвига, он не сможет справиться с отравой. Никто не сможет. Лишь одна царапина, и он будет мертв. — О, ты зря беспокоилась. Я попаду точно в сердце. — Знаешь, — Ариадна села на пол и закрыла глаза, — знаешь, почему я так его ненавижу? — Могу только предположить. — Ты ведь слышала о восстании против старшего Бранкзенфорда? — Ромона что-то говорила. — Эта старуха? Она живет здесь всего лишь два года. Откуда ей знать правду? Что она тебе сказала? Что старший Бранкзенфорд был тираном? — Она только вскользь упоминала… Но Ариадна уже не слушала Феликс. — Он был, — сказала она, — о, да. Он был жестоким и хладнокровным. Больше всего на свете его интересовала магия и эксперименты. Он был так увлечен, что мог использовать в качестве подопытного любого попавшегося под руку раба. А, если что-то выходило из под контроля, он бросал на верную смерть десятки эльфов. Но была и еще одна вещь, важная для него. Он любил мою маму. По-настоящему любил. А она его. Знаю, в это трудно поверить. Но, если бы ты слышала, с каким теплом она о нем говорила. Конечно, она была рабыней, а он магистром, и о серьезных отношениях не могло быть и речи, но они любили друг друга. Она была ему предана больше всего на свете. Даже больше, чем мне. И он ненавидел Дэвига. Бранкзенфорд старший считал его ошибкой. Не могло случиться так, что сын остался без магической силы. Он думал убить его несколько раз. Я сама слышала, как он говорил это. Потом стал грезить экспериментами, чтобы сделать сына магом. Это могло бы убить Дэвига. Жаль, что не убило. Бранкзенфорд старший не успел. Но он никогда. Никогда в жизни не обижал маму и меня. Он знал про мои способности и знал, что я его дочь. Мы держали это в тайне, чтобы не поползли слухи. Однако он обещал освободить меня. Даже написал нужные бумаги. А потом Бранкзенфорд провернул все так, чтобы избавиться одновременно от отца и неугодных ему людей. Он подговорил нескольких эльфов убить хозяина. Пообещал им свободу, и они поверили. Но, когда все случилось… он просто казнил их. А вместе с ними мою мать. Я помню, как он обвинял ее в убийстве, а мама стояла, не смея сопротивляться. Она очень любила отца, и его смерть сломила ее. Я помню, как охранники держали ее руки, а он подошел сзади, взял нож, и… Некоторое время Ариадна молчала, глотая слезы. — Потом он разрезал ножом ее корсет, содрал платье и передал его мне: «Теперь тебе его носить». Я, не помня себя, приняла подарок. И потом видела только одно: пятна крови на корсете. И потом мою маму и всех других неугодных ему людей казнили. И вот тогда я осознала, насколько недооценивала этого человека. А что он делал потом? Знаешь, как трудно удержать влияние в стране магии крови человеку, лишенному волшебных сил? Мы пережили не одну войну, но каждый раз он выходил победителем, и его состояние только возрастало. Теперь уже никто не нападает на дом Бранкзенфордов. Нет, мы должны наконец покончить с этим. — И покончим. Ты уверена, что он вообще встретится со мной сегодня? — Он сам мне сказал. Мне больше нельзя здесь быть. Скоро он позовет меня. Удачи. — И тебе. Феликс еще раз оглядела кинжал и сглотнула. Она храбрилась перед Ариадной, потому что видела, как той нужен был надежный товарищ. Но на самом деле девушка была совсем не уверена, что все пройдет гладко. «В любом случае, — сказала она себе, — я или убью его или умру пытаясь».

***

Пышная зала вновь раскрыла стражу величие замка Бранкзенфорда. На этот раз здесь не было танцовщиц. Только два рыцаря в доспехах стояли по обе стороны от хозяина. Желтокожий раб теснился сзади, а по углам все так же закованные в цепи сидели девушки-кошки. Побывав здесь уже несколько раз и прогулявшись по другим местам, Феликс поняла, что эти эльфийки играют роль предметов интерьера больше, чем хоть сколько-нибудь человекоподобных существ. И от этой мысли ей стало не по себе. Еще одним неприятным открытием стало для стража отсутствие Ариадны. Без нее справиться с двумя рыцарями и убить Бранкзенфорда прежде, чем подоспеет охрана, не представлялось возможным. Она сильнее втянула живот, надеясь, что силуэт ножа не проступает через платье, в которое ее заставляли наряжаться на такие вот ужины. С первого из них прошла уже почти неделя, за которую Феликс трижды удостаивалась подобной чести. В остальное время еду ей не давали. Не должны были давать, но Ариадна приносила хлеб и немного мяса. Так что еще одним преимуществом стража была ее хорошая физическая форма, о которой Дэвиг не мог знать. Он думал, что его пленница еле волочит ноги, и Феликс всеми способами старалась убедить его в этом. Первые два раза страж продолжала потешно кланяться перед «Господином» и разыгрывать роль послушной рабыни, но мужчина не реагировал на нападки, и, плюнув на это, девушка решила просто молчать. На самом деле, терпеливость Бранкзенфорда поражала ее. Она ожидала, что хозяин замка тут же примется дрессировать новую собственность. Феликс была готова к тому, что ее станут морить голодом, истязать и лишать сна. Думала, Дэвиг будет заставлять ее исполнять приказы, угрожая жизни Зеврана или Лелианы. И страж была готова к этому. Но Бранкзенфорд ждал. Эльфы приносили Феликс в камеру воду. Еду (не считая той, что воровала для нее Ариадна) ей давали только на таких вот пирах. Но в неограниченных количествах, и, учитывая, что Дэвиг звал ее к себе через день или два, смерть от голода девушке не грозила. «Должно быть, хочет дать мне привыкнуть ко всему этому», — решила Феликс, оглядывая помещение. Нет, если Ариадна не придет, не было смысла даже пробовать. И тогда в голове проскользнули другие мысли: а что, если он увидел порез на запястье раньше, чем следовало. Феликс вздрогнула, представив это. Если это было правдой, бедную девушку сейчас мучают его лучшие палачи и, вполне возможно, что она рассказала о ноже. «Что ж, — страж присела за стол и поднесла ладонь к рукояти, — пусть попробуют напасть...». Но уже секунду спустя страж выдохнула. Ариадна, как всегда одетая в откровенный наряд и с заплетенными в волосы диковинными цветами, вошла в залу и заняла свое место рядом с Бранкзенфордом. Она чуть заметно кивнула Феликс, и та, убрав руку с живота, принялась за еду. Нападать надо было позже, когда Дэвиг будет достаточно пьян. По предварительному договору, девушки решили исполнить план после пятого бокала. И теперь терпеливо считали, сколько выпил хозяин замка. На третьем он начал разговор. — Как тебе нравится мой дом, Феликс? Страж оторвалась от еды (сделала вид, что до этого обращала внимание только на еду) и посмотрела на собеседника осуждающим взглядом. — Неплохо, — сказала она, — я бы предпочла чуть больше света в номере, но все равно лучше, чем в некоторых тавернах. И кормят хорошо. Бранкзенфорд усмехнулся и посмотрел на нее так… «Как смотрят хозяева на породистых и причудливых зверюшек» — осознала Феликс. Этот взгляд разозлил ее, и она с трудом удержалась, чтобы не наброситься на врага. — Ты говоришь совсем не так, как подобает Кусландам. Могла бы вести себя чуть скромнее в обществе благородных людей. — Я вижу перед собой только работорговца. Но перед эльфом извинюсь. На долю секунды за спокойным лицом Бранкзенфорда проступило раздражение, и Феликс не могла не улыбнуться на это. Она скользнула взглядом к Ариадне, и увидела, как осуждающе смотрит на нее та. «Ты срвешь нам весь план, если продолжишь в том же духе» — говорил ее взгляд. Но Феликс не могла удержаться. — Ты очень остра на язык, — ответил Бранкзенфорд. — Это мое хобби. Почти как работорговля. Только намного полезнее и безопаснее. Советую попробовать. — Когда-нибудь мы избавимся от этого норова. — В таком случае можете сразу отрезать мне язык. Другого способа заткнуть меня не существует. — О нет, дорогая, он мне еще понадобится. Он будет занят, называя меня хозяином. — Мы уже проходили это, господин, — засмеялась Феликс, — но вам, кажется, не понравилось. Бранкзенфорд ничего не ответил и остаток ужина они ели в тишине. Наконец хозяин замка осушил пятый бокал. Все внутри стража сжалось от напряжения. Страх отступил. Волнение отступило. Она снова стала не пленницей, а воином. Убийцей архидемона. Спасительницей Ферелдена. Командором серых стражей. Рука потянулась к кинжалу, глаза заскользили к Ариадне. Та ответила легким кивком. Лицо эльфики было так напряжено и бледно, что, погляди на нее Бранкзенфорд сейчас, и он мог бы обо всем догадаться. Но он был слишком занят едой. Феликс достала нож. Приготовилась для удара. Кивнула Ариадне, подтверждая свою готовность. И в ту же секунду одновременно случилось несколько вещей. Феликс подскочила со стула и хищной кошкой метнулась в сторону похитителя. Клинок был нацелен точно на его грудь. Охранники-рыцари плотной стеной встали перед своим господином, клинок ударился в доспех, и стражу пришлось мгновенно перегруппироваться, чтобы не потерять равновесие. — Давай же! — крикнула она Ариадне, готовясь для второго удара. Эльфика опомнилась и взяла себя в руки. — Я приказываю вам отойти! — сказала она рыцарям. Но те остались на месте. — Кровью Бранкзенфорда я приказываю вам отойти! — закричала Ариадна громче, но никакого эффекта это не возымело. Феликс попыталась броситься на мужчину с другой стороны, но рыцари вновь встали между ними. — Ну ладно, — сказала она вслух, — если хотите по-плохому, будет по-плохому. Девушка нацелила клинок в забрало одного из рыцарей: может он и существо из другого мира — плевать. В прошлой жизни она убивала таких пачками. Клинок мигнул в свете свечей, засиял красным и… замер. Ариадна видела только, как Феликс, до этого уверенно кинувшаяся на рыцаря, остановилась, отступила назад и задышала так тяжело, словно готова была умереть. Сначала девушка подумала, что кто-то подстрелил стража. Но правда оказалась куда более жестокой. Феликс увидела, кто скрывался за забралом шлема. И, хотя щель была маленькой, она отчетливо разглядела знакомые глаза Зеврана. «Еще бы чуть-чуть, — подумала она, — и я бы самолично отправила его на тот свет». И в эту секунду из-за двери появилась стража. Около двадцати человек легко повязали Ариадну и Феликс. А в центре всего этого, ухмыляясь самодовольной улыбкой, стоял Бранкзенфорд.

***

— Не могу сказать, что это было неожиданно, — сказал Дэвиг, прохаживаясь вокруг Феликс, — но я чертовски разочарован в тебе. Знаменитый серый страж. Победительница мора. И так дешево позволить себя обыграть. — В следующий раз постараюсь получше, — ответила девушка. Она знала, что нет смысла пытаться сбежать, но все равно вырывалась, приводя охранников в бешенство. «Выходит, — думала она, — Дэвиг заранее знал о покушении и о том, что Ариадна может управлять рыцарями. Так что он просто одел в доспехи рабов». Это был хороший и хладнокровный план, особенно та его часть, где Бранкзенфорд додумался одеть в доспехи Зеврана. «Еще бы немного» — повторила про себя Феликс. — О, я уверен. В следующий раз ты хорошо подумаешь, прежде, чем соглашаться на столь рискованные авантюры, — а у тебя, милая, — обратился он к Ариадне, — второго шанса уже не будет. — Хочу, чтобы ты знал, — девушка даже не плакала. Она сохранила хладнокровие в голосе, которое объяснялось скорее шоком, чем бесстрашием, — мне всегда было противно прикасаться к тебе. — О, я знаю это, милая, — улыбнулся он, — это единственная причина, почему я терпел тебя так долго. А теперь давай посмотрим, что значит сердце мага и чем оно отличается от обычного. Мужчина взял нож, который предназначался ему, и хладнокровно, со спокойствием хирурга вонзил его в грудь Ариадны. Та даже не успела понять, что произошло, а Бранкзенфорд продолжал резать плоть, пока не сумел достать сердце. — Совершенно такое же, как и у других, — сказал он, с презрением бросая добычу в угол. Сидевшая там эльфика-кошка набросилась на «подарок» с таким рвением, будто и правда была хищницей, а не человеком. «Должно быть, он действительно свел их с ума лириумом» — подумала Феликс. А потом ее мысли вновь вернулись к увиденной картине. Девушке потребовались все силы, чтобы сдержать слезы. Но она почти не могла ни думать, ни говорить, пока Бранкзенфорд проделывал все это. Только холодная ледяная ярость поднималась в ее сердце. — Однажды я буду стоять над тобой с мечом, — сказала она, в эту секунду нисколько не сомневаясь в словах, — и тогда ты сам назовешь меня госпожой. Но Бранкзенфорд только засмеялся, услышав это. — Эй, ты, — обратился он к одному из охранников, — позови остальных и приведите сюда всех рабов из дома. Пора преподнести маленький урок нашей гостье.

***

Теперь Феликс отлично понимала, почему Бранкзенфорд ждал прежде. Это была уже не игра в карты. Это были самые настоящие шахматы, в которых страж никогда не была сильна. В детстве отец пытался приучить ее к игре, но девочка не имела терпения и все время бросала занятие на середине. — Это очень поможет тебя, волчонок, — говорил отец, — тебе, как будущему командиру, понадобится стратегическое мышление. — Глупости, — отвечала она, — если я стану самым сильным воином в королевстве, смогу убивать всех без глупых стратегий. И до сегодняшнего момента такая тактика работала неплохо. Но теперь Феликс поняла, почему Ариадна так сильно боялась Бранкзенфорда. Почему она говорила, что с ним лучше не связываться. Он и правда предугадал все их шаги. Хорошо, возможно о плане убийства и том, что его сестра может контролировать рыцарей, Дэвиг узнал от Зеврана. Хотя подобная идея была неприятна Феликс, она признавала, что одурманенный лириумом эльф вполне может оказаться предателем. Но откуда он понял, что нападение планируется именно сегодня? Почему именно сегодня вместо полуразложившихся трупов в облачениях рыцарей стояли рабы? И почему Бранкзенфорд допустил это, если знал о покушении заранее? Строго говоря, ответ на последний вопрос был Феликс хорошо известен. «Потому что он чертов ненормальный псих» — думала девушка, стараясь взять себя в руки и разобраться в произошедшем. Но уже секунду спустя ее мысли перекинулись совсем на другое. Среди приведенных рабов, она увидела лицо Лелианы. — Феликс! — закричала та, вырываясь из рук охранников. Страж тоже попыталась вырваться. Ей это даже удалось. Но ее тут же подхватили другие и с силой поставили на колени. — Феликс! — продолжила Лелиана. — Прости! Прости! Я не знала, что все так получится. Усилием воли страж заставила себя подавить возбуждение, и следующие слова говорила уже спокойным голосом. — Они делали с тобой что-то плохое? — спросила она у Лелианы. — Нет. Нет! А с тобой? О, Создатель! Ты в порядке? По щекам менестреля покатились слезы. И, хотя Феликс была очень рада видеть подругу, ее разозлило подобное поведение: с Бранкзенфордом нужно все время оставаться начеку. — В полном, — сказала она максимально мягко, — наслаждаюсь хозяйским гостеприимством. Она хотела спросить, не разболтала ли Лелиана кому-то о плане по освобождению Зеврана, но решила, что это не лучший момент. А тем временем последние рабы дома Бранзенфорда собирались в обеденной зале. Охранники поставили их на колени (включая и Лелиану) и встали за их спинами. Бранкзенфорд жестом приказал поднять Феликс на ноги. Он прошел вдоль получившееся колоны, потом бросил взгляд на личных рабов, которые все еще стояли за его спиной. В их число входили желтокожий эльф, и закованные в доспехи Зевран и его товарищ. — Этих тоже в строй, — сказал хозяин замка солдатам. Феликс закрыла глаза и попыталась понять, чего хочет от нее Дэвиг. Но он заговорил прежде, чем она смогла придумать хоть одну стоящую идею. — За то, что ты сделала, — пояснил он, указывая рукой на рабов, — каждый второй в этом строю умрет. И вы тоже слушайте, — обратился он к остальным, — за покушение на своего господина, вы получите стоящую расплату. Каждый второй в доме будет убит. «Значит еще и средство устрашение», — успела подумать Феликс. А потом осознание набросилось на нее ледяной волной. В этом строю были Ромона, Лелиана и Зевран, и — девушка ощутила, как ее кожа покрывается холодным потом, — последние стояли рядом. Это означало, что один из них сегодня умрет. Бранкзенфорд подошел сзади и приобнял пленницу за плечи. — Ну что, — протянул он с почти отцовской лаской в голосе, — решать тебе, мой друг, кого именно будем убивать: четных или нечетных.

***

Такое не могло привидеться даже в самом страшном кошмаре. — Ну что же вы стоите! — закричала Феликс. — Вам что, хочется умереть?! Кто-то начал оглядываться, но тут же получил дубиной в спину и вновь уставился в пол. И только Лелиана кричала до тех пор, пока ее не избили до потери сознания. Рабы, одурманенные лириумом, не проявляли никакой реакции. Другие зашевелили губами в молитвах, заплакали, но никто не проявил протеста. — Я говорил тебе, что очень хорошо дрессирую людей, — сказал Бранкзенфорд, а потом продолжил громким голосом, — каждый из них предпочтет быструю смерть из-за тебя, чем пытки за непослушание. Верно? — Будь ты проклята! — сказал кто-то из рабов, обращаясь к Феликс. — Все из-за тебя. И эти слова были острее любого ножа. У стража подкосились ноги. — Я ничего не буду решать! — сказала она, бросая на Бранкзенфорда самый гневный взгляд из тех, на которые была способна. — Я убью тебя и буду очень долго пытать перед смертью! Мужчина кивнул, словно предвкушал подобный ход вещей. — Тогда мы убьем каждого, — Бранкзенфорд кивнул охраннику, стоящему справа. Тот ответил кивком. Поднял меч и резким ударом вонзил его в тело раба. Раб упал. Под ним начала растекаться лужа крови. Сразу следом меч занес второй солдат. — Хорошо! — выкрикнула Феликс. Она не заметила, как схватила за руку Бранкзенфорда, и как его охранники подались вперед, защищая хозяина. — Хорошо! — повторила она, сдерживая слезы из последних сил. — Нечетные. И тогда начался отсчет. Холодный бесчувственный отсчет. Удар. Стон. Удар. Феликс отвела глаза, чтобы не видеть эту картину. Она не знала, была не способна посчитать в таком состоянии, кто из ее друзей — Зевран или Лелиана — попадают под проклятое «нечетное» число. Но один попадал наверняка. И вот солдаты дошли до конца цепи. Феликс бросила короткий взгляд, прикинула, и ощутила, как на глазах выступают слезы. Заставила себя посмотреть на лицо Лелианы. Та уже пришла в себя и теперь с сожалением глядела на Феликс. Менестрель гордо подняла голову. Поглядела на Феликс. Из-за слез говорить почти не получалось. Но она, тем не менее, сказала: — Прости. И потом почувствовала, как что-то острое впивается в ее спину. Феликс не помнила дальнейшего. Только как Лелиана упала на пол. Как растекалась под ней лужа крови. И как потом солдаты тащили ее в изолятор. Как бросили ее на пол, а она кинулась на дверь и била ее окровавленными костяшками пальцев. И только через несколько часов, лишенная всяких сил, страж опустилась на пол и уснула.