Философия падальщика

Суровая действительность больно ударила Феликс. Сначала ушел бык. Потом Коран. А потом, осознав, что угрозы больше нет, все сожаления и страхи вернулись назад в тело. И Страж вспомнила Лелиану. Ей и прежде было тяжело переживать смерть подруги. Но теперь, после столь яркого контраста, боль стала почти невыносимой. Феликс легла на пол, зажала лицо избитыми в кровь руками и попыталась уснуть. Но ничего не выходило. Стоило закрыть глаза, и перед ней вырастала Лелиана. Такая хрупкая и сильная. С еще короткими рыжими волосами и непременно заботливым приятным лицом. И ее песни в лагере, когда они скучали ночами… Неужели теперь ничего этого не будет? «И все из-за тебя! Из-за тебя!» – повторял мерзкий голос. Через несколько бесконечных часов в комнате появились солдаты. Они связали Феликс руки и потащили по бесконечным коридорам. Ее привели в спальню Бранкзенфорда, кинули перед ним на колени. И она даже не стала сопротивляться. Не попыталась встать. Только опустила голову и уставилась глазами в пол. - Эльф сказал, ты выпила зелье, - заявил мужчина. Он сидел на краю кровати, зажимая в руках бокал вина, Элая натирала его грудь вонючей мазью, - признаюсь честно: не ожидал. - Тебе не понять, какого это - терять близкого. Ты не любишь людей. Они для тебя не больше, чем шахматные фигуры. Бранкзенфорд мягко засмеялся. - Наверное, так оно и есть, мой милый друг. И именно поэтому, я пью вино, а ты стоишь передо мной на коленях. - Плевать. - Мне даже скучно, - Дэвиг нервно хмыкнул, и жестом приказал рабу забрать бокал, - неужели сдашься так просто? - О, поверь, это было нелегко, - ответила Феликс, бросая гневный взгляд на собеседника, - мне пришлось потерять подругу ради этого. Я не позволю такому случиться дважды. - К чему ты ведешь? - Я хочу, чтобы ты отстал от Зеврана. Отпусти его, и я сделаю все, что требуется. - Я не стану этого обещать, дорогая. Видишь ли, - и он нетерпеливо оттолкнул Элаю и наклонился к Феликс, - он – моя собственность и я буду обращаться с ним, как захочу. Ты, милая, тоже моя собственность. И если мне только заблагорассудится – я брошу тебя в кипящее масло. Или утоплю в ближайшей реке. Или отправлю на эксперименты с магией крови. Или – готов поспорить, этот вариант нравится тебе меньше всего – навсегда лишу лириума. - Я прошу тебя не вредить Зеврану, - повторила Страж медленно, но решительно, собрав в голосе всю оставшуюся гордость и силу, - не причиняй ему вреда, и я буду делать все, что от меня потребуется. Бранкзенфорд усмехнулся. Он жестом подозвал раба. Тот торопливо подошел подливая новую порцию вина. И, когда хозяин замка продолжил, его голос заметно смягчился: - Друг мой, - сказал он, глядя прямо на Феликс, и, казалось, ничуть ну лукавя в этих словах, - я говорил и повторю еще раз: ты уже моя собственность. И ничего не смеешь просить у меня. И все же… в знак уважения твоим прошлым свершениям – а я, поверь, рад, что Мор не разросся до своего обычного размера – скажу тебе одну вещь. Понимаешь ли, Зевран – очень хороший раб. Он послушный и терпеливый и всегда рад услужить мне. Как бы сильно я не издевался над ним, он все выполняет без пререканий – он усмехнулся, изучая выражение на лице Феликс, - и поэтому мне нет смысла причинять ему «вред», как ты это называешь. Я ничего не обещаю. Но покуда и ты и он будете вести себя хорошо и правильно выполнять свою работу, мне не будет смысла делать ему больно. Страж промолчала, осознавая, что у нее нет других аргументов. Бранкзенфорд напротив ликовал от осознания собственной победы. «Слишком быстро, - думал он, чувствуя при этом слабый укол разочарования, - с другой стороны, глупо было надеяться на большее. Против нее все карты. И, к тому же, какое серьезное сопротивление можно ожидать от избалованного дворянского ребенка?» - Вот что, - продолжил он вслух, - сегодня пойдешь к себе в камеру, а с завтрашнего дня – если, конечно, хочешь лириум и безопасность для Зеврана – будешь учиться, как выполнять свою работу. - Ладно, - выдохнула Феликс, - ладно. Плевать. Будь что будет. Банкзенфорд в очередном приступе гнева, непонятном даже ему самому, бросил в эльфа-раба бокалом. Вино тут же расплескалось на полу, окружая куски хрусталя. - Убери его! – приказал он ошеломленному Корану, а потом добавил, глядя на Феликс: - Плевать? Плевать?! Это так ты смеешь ко мне обращаться? Ты, верно, забыла свое место и забыла, что нужно говорить? Некоторое время Страж молчала, борясь с собой. Вся ее сущность противилась этому. Но иногда обстоятельства вынуждали делать неприятные вещи. И, набрав в рот воздух – как будто это был последний глоток ее свободной жизни – она ответила: - Простите, господин. Бранкзенфорд мгновенно успокоился и даже расхохотался. Не скупо и холодно, как делал обычно. А по-детски. - Уведите ее, - обратился он к охране, - с завтрашнего дня я начну учить эту девку манерам. И Бранкзенфорд лениво разлегся на кровати. И мысли Дэвига были таким сладкими и приятными, что он почти тут же уснул, забыв обо всем остальном. И уж конечно, он не мог даже подумать о том, что Феликс, возвращаясь в свою темницу холодно улыбается.

***

Этого не может быть. Алистер присел на корточки и провел рукой по когда-то жесткой, а теперь почти слезшей липкой шерсти. На пальцах остались несколько ворсинок и черная краска. И, на всякий случай, хотя это было совершенно лишним, Алистер поднес руку к лицу и понюхал. - Это Джек, - сказал он, не секунды не сомневаясь. Просто в какой-то момент Страж стал с легкостью отличать собаку Феликс от прочих. Пусть даже в столь нелицеприятном виде, но это совершенно точно был Джек. Алистер закрыл глаза и отстранился. Он вспомнил, как играл с Джеком в лагере, как Джек выручал их во время опасности и как всегда первый чуял порождения тьмы. Алистер был готов спорить, что с размаху ударит Энни, если тот позволит себе какую-то шутку. Но мальчик почтительно молчал. Перед этим Алистер и его сопровождающий долго бродили по окрестностям, надеясь отыскать что-то стоящее. А еще раньше Серый Страж в сопровождении целого отряда подчиненных прибыл в Орлей. Всех, кроме Энни, Алистер оставил в штаб-квартире, не посвятив в курс дела. Подчиненные знали только, что это связано с важными делами и что, раз уж им отдали приказ, надо выполнять. Сам Алистер первым делом отправился в город, где, не без помощи изворотливого и хитрого Энни, выяснил: Лелиана действительно была здесь пару недель назад, но ее давно никто не видел. Что касалось загадочного «Б», таких в Орлее было, пожалуй, даже слишком много. Но только один, ради которого менестрель стала бы шифроваться: загадочный и пугающий всех Бранкзенфорд. Среди крестьян поговаривали, что он одержим, а знать мгновенно замолкала, когда понимала, о ком идет речь. Узнать что-то большее ни представителю королевской крови – Алистеру, ни бывшему вору и уличному комедианту – Энни – не удалось. И поэтому товарищи решили отправиться в поместье Бранкзенфорда и разобраться в ситуации на месте. И потом Алистер просто увидел Его. Труп собаки был прибит к берегу реки, а оттуда вниз по течению спускались маслянистые черные и красные пятна. В воздухе стояла вонь разлагающегося тела, которая только усилилась, когда мужчина подошел ближе. И, когда он наклонился, сомнений не осталось: Джек. - Надо похоронить его, - сказал он юноше. Энни кивнул, но Алистер не видел этого. - Иди в штаб-квартиру и отдай соответствующие распоряжения. Иди, - и потом, не дожидаясь ответа добавил больше самому себе: - что-то случилось, если Феликс не похоронила его. Несколько секунд Энни боролся с оцепенением. В мирное время Стражей не заставляли убивать порождений тьмы, чтобы добыть их кровь, и это было первой смертью, которую мальчик увидел так быстро. Потом, пересилив волнение, которое поднимается в теле любого встретившегося с суровой реальностью воина, он встрепенулся и отрапортовал. - Слушаюсь, сэр, - на этот раз без привычной насмешки в голосе. Энни еще сам не понимал этого, но то, как холодно Алистер отнесся к мертвому телу, вызвало в юноше неподдельное восхищение. И он ушел, оставив предводителя наедине с мыслями. Алистер непроизвольно продолжил гладить голову Джека. - Кто ж тебя так, дружище? – спросил он. Рука нащупала острый срез на горле. «Значит, прирезали». Он не успел подумать еще о чем-то. На земле перед Алистером появилась тень, она заставила подняться и оглянуться назад. Перед ним стоял высокий человек с широкими квадратными плечами, седой волосатой и квадратной головой и плоским, туповатым лицом. И, хотя рост и ширина спины делали мужчину похожим на дикого варвара, манеры легко выдавали лакея. - Что вы делаете на частной территории? Кто вы? – спросил он, сощурив и без того узкие глаза. - Откуда эта собака? – ответил Алистер, не удостоив мужчину знакомством. - А мне почем знать? Хозяйская, наверное. Хороший пес. Да только их у хозяина слишком много: за всеми не уследить. - А ты, значит, служишь в этом поместье. - Может, и служу. Только вам какое дело? - Это собака моего друга. Лакей хмыкнул и посмотрел на Алистера с таким выражением, с каким богатый принц смотрит на неразумного подбежавшего к нему и незнающего свое место ребенка. Он достал из кармана орех, бросил в рот, расщелкнул шкуру и сплюнул. - А что с того? Пусть тут хоть три собаки вашего друга валяются. Работа садовника, а не моя. Я только местность от таких вот, как ты, охраняю. - Просто понять пытаюсь: почему мабари моего друга лежит на территории поместья твоего хозяина с перерезанным горлом. - А я-то откуда знаю? – лакей явно начинал раздражаться. – Вот у друга своего и спроси, почему он за своей тварью не следил. Алистер распрямился и положил руку на эфес меча. - Дело в том, что мой друг пропал и примерно тогда, когда кто-то перерезал горло этой собаке. - Эй, ты бы поаккуратнее с этой штукой, - сказал лакей, указывая на меч, - ты мне угрожать не смей. Знаешь, кто мой хозяин? Алистер засмеялся. - Знаешь, кто мой друг? – спросил он. – А кто я знаешь? Я бы тебе советовал быть повежливее. Лакей оценил собеседника надменным взглядом и, видимо, сочтя его достойным противником, косо улыбнулся. - К чему все эти недомолвки, друг? Скажи сразу, что тебе надо, а Грэг чем сможет, тем и подсобит. И еще благодарен будет, если ты о его доброте не забудешь. - Мне бы с твоим хозяином поговорить. - Это подумать надо, - протянул мужчина, - очень хорошо подумать. Время займет, чем тебе помочь. - Может пара монет ускорит процесс? - Пара-то не ускорит, - и мужчина довольно протянул Алистеру руку. Тот стараясь не раздражаться, бросил на ладонь собеседнику кошель с десятком золотых. Оценив подарок на вес, мужчина убрал мешок за пазуху. - Тут дело такое, - сказал он, улыбнувшись едва виновато, - уехал хозяин. - Куда? - Думаете, он своему слуге скажет? Э, не. Он приезжает внезапно. Уезжает внезапно. А мне что делать? Мне же надо как-то за хозяйством следить. Нет, мне неизвестно, куда он поехал, господин. Алистер презрительно усмехнулся. - Помочь ты мне, видимо, не хочешь. Может, вернешь деньги? Нет, не вернешь? Так и думал. Ладно, пса я забираю с собой. А ты – если только что-то узнаешь – сообщи, я в долгу не останусь. - А искать-то вас где, господин? – спросил лакей. Алистер не без удивления отметил, насколько сильно может измениться человек после десяти золотых. - В штаб-квартире Серых Стражей. И он, резко развернулся на каблуках, подобрал Джека и пошел прочь. А лицо лакея за его спиной побледнело и вытянулось.

***

Ранним утром в доме Бранкзенфорда закипала жизнь. Многочисленные слуги вставали до рассвета и принимались за дела. Хозяин замка был брезгливым и чистоплотным, поэтому всегда требовал идеальной чистоты. Одетые в старые бесконечно залатанные платья эльфы – худощавые и до желтизны бледные – начинали натирать полы. Процессия уборщиков начинала раньше шести утра с правого крыла замка и заканчивала только к шести вечера в ваннах, которые все находились в левой части здания. Их движения были механическими, много раз повторенными и заученными: пол и стены – первая колона рабов. Сразу за ними – вторая, вытирающая мебель и многочисленные канделябры и третьим рядом обеспечены, обеспечивающие процессию чистой водой. Механизм был отработан идеально: за весь день Бранкзенфорд, независимо от выбранного им занятия, ни разу не сталкивался с копошащимися и шумными уборщиками, если только не планировал это специально. Любой здоровый человек сошел бы с ума в этой бесконечной машине из тряпок, мыла, воды и рабочих. Из пыли, которая каждый день нарастала на полу и мебели, из паутин, которые раз за разом появлялись заново, и из постоянно возвращающихся крыс. Старый замок имел много щелей и дыр, и поддерживать в нем идеальный порядок можно было только путем бесконечной работы чистящей машины рабов. И чтобы винтики в ней работали хорошо, каждого из них Бранкзенфорд смазывал ежедневной порцией лириума. «Это около двухста восьмидесяти литров в неделю» - с ужасом думала Феликс. Другие эльфы, прислуживающие в доме, были в основном потомственными и работали без дополнительных условий. Повара, лакеи, банщики, даже те, кто ежедневно вычищали туалеты – они служили Бранкзенфорду, потому что не знали, как может быть иначе. Еще одной категорией рабов в замке – хотя Феликс перестала считать их за людей – стали разукрашенные под кошек эльфийки – совершенно дикие и потерявшие рассудок создания. Это были эксперименты Бранкзенфорда, при помощи которых он проверял возможности лириума. Говорили, он посадил на цепи обычных девушек, но давал им желанное вещество только тогда, когда они играли роль диких животных. И со временем несчастные окончательно потеряли человеческий разум. Они действительно были похожи на обезумевших львиц, готовых броситься на всех, кроме Бранкзенфорда. Так проходила жизнь в сердце Тевинторской империи, где любое даже самое безумное преступление против рабов считалось невинным развлечением и всячески поощрялось местной властью. И Феликс, хоть и с большим трудом, но становилась частью отточенной и огромной машины. На следующий день после того, как Страж назвала Бранкзенфорда таким желанным ему словом «хозяин», бездушные рыцари Дэвига пришли за ней. Сохраняя верность привычкам, облаченные в доспехи существа черной магии не сказали ни слова. Их нельзя было допросить или убедить, и Феликс быстро оставила привычные попытки пошутить над ними – зачем, если нет зрителей? Рыцари ничего не говорили и не объясняли. Они привели женщину туда, где работала отлаженная машина рабов. Уборка была в самом разгаре. Стоящие на коленях эльфы зажимали щетки, вцепившись в них так, что костяшки пальцев белели. Они терли вперед, назад, вперед, назад с таким нажимом, словно пытались оставить в полу дыру. Запахи горячей воды и мыла ощущались издалека и резали глаза. Феликс впервые видела эту машину, и она произвела на нее угнетающее впечатление. Рыцари повели ее в самый центр первого ряда. Схватили одну из эльфиек, вцепившуюся в щетку и, подняв ее над полом, откинули в сторону. Женщина пронзительно завизжала, будто ее резали, и метнулась было обратно, но ее снова отбросили, на этот раз гораздо сильнее. Несчастное создание не могло понять, что происходит. Слишком сильно она привыкла выполнять монотонную работу ежедневно без выходных, слишком сильно ее сознание ослабло от лириума, чтобы понять происходящее. Она кинулась было в третий раз, но снова потерпела неудачу, и сев на пол пронзительно закричала. Звук был похож на стон умирающего зверя. Но ни рыцари, ни другие эльфы не обращали на нее внимания. Машина работала без сбоев. Рыцарь бросил Феликс к отнятой у эльфийки щетке. Она вопросительно посмотрела на него, но, как и всегда, не удостоилась ответа. - Вот как, - сказала она задумчиво, - понятно, чего добивается Бранкзенфорд. Что ж, это не худшее из того, что могло быть. По крайней мере, лучше, чем дохнуть со скуки в темнице. И она огляделась, надеясь найти поддержку в лицах окружающих. Все молчали и продолжали натирать полы. Колона тем временем продвинулась вперед, сохраняя ровный строй, который портила только отставшая Страж. И в наказание за это она тут же получила еще один удар. На этот раз по ногам. - Да поняла я, поняла, - сказала Феликс, ухватившись за щетку и принявшись за работу, - что здесь может быть сложного. Когда машина продвинулась еще немного, вперед вышли рабы из третьего ряда. Зажимая тяжелые ведра, они ловко обогнули тех, кто натирал полы. Из ведер пахло приятной мыльной водой, и Феликс ощутила свершено глупый прилив радости. Как в детстве, когда простыни меняли и можно был спать на чистых, от которых пахло почти так же… Но ее радость мгновенно сменилась злостью, когда рабы принялись выливать воду, и отовсюду послышалось: «Хлюп, хлюп, плеск». Пятна воды появились слева и справа от нее, полетели по воздуху и с особ смачными звуками приземлились на пол, отразившись брызгами. Вода попала ей на лицо и на тело, одетое в простое платье из драного хлопка. Она разлилась по полу толстым пенистым слоем. И сначала Феликс увидела, и только потом смогла почувствовать происходящее: от воды поднимался пар. И сразу за этим Феликс ощутила, как жжет колени и руки и как горячо в тех местах, куда попали капли. «Что б вас!» - она огляделась и посмотрела на красные ноги рабов слева и справа, на их упертые измученные лица, на сухие руки, мускулатура на которых напоминала натянутые ленты, на избитые и содранные колени, красные лица, с которых местами слазила кожа. Она посмотрела на все это по-настоящему, и ужаснулась, осознав, что находится в этой машине.

***

Алистер почти отчаялся отыскать следы Бранкзенфорда. Орлей – страна масок и пышных нарядов, под которыми прячется вся грязь человеческой сущности. Так сказала об этом месте Лелиана однажды, и теперь мужчина видел, насколько менестрель была права. Серого Стража и представителя королевского рода были рады видеть в любом доме. За полмесяца пребывания в городе Алистер сумел отдохнуть лишь три дня. Все остальное время ему приходилось посещать балы и отбиваться от внимания навязчивых девиц. Праздник за праздником. Веселья, охота, конкурсы. Такая жизнь манила за собой и завлекала в хоровод непрекращающегося веселья, заставляя забыть о прочей суете. Но чем больше балов посетил Алистер, тем больше он понимал, насколько противна ему светская жизнь и насколько сильно он скучает по обычным военным походам. Но больше, чем необходимость влезать в дорогие одежды и танцевать с каждой незамужней (а то и с замужней) женщиной, его раздражало наигранное нежелание людей заботиться чужими проблемами. Стоило Алистеру заговорить о Бранкзенфорде, и собеседник тут же принимался усиленно восхищаться погодой, устрицами или недавним представлением в театре. И в итоге, убедившись в тщетности своих попыток, Страж перестал принимать приглашения на балы. Теперь он сидел в таверне с Энни, обдумывая следующие шаги. - Бранкзенфорд, - проговорил он тихо, царапая стол ногтем, - спорить готов, что каждый второй знает, где он, но не говорит. Не думал, что это так трудно – найти знаменитого человека. Энии, который обычно подтрунивал над незатейливым предводителем, на этот раз почтительно молчал. Атмосфера разочарования уже несколько дней витала в их разговорах. Нет ничего хуже тупика, когда надо действовать. - Может, попытаться узнать у работников порта? – спросил юноша. - Уже. Они сказали, что у Бранкзенфорда был свой корабль, своя команда и что они не знают даже, в какую сторону он уплыл. - Брешут. - Еще бы. Только им плевать и на угрозы, и на уговоры. - Может, вы просто не умеете делать как надо? - Конечно, не умею. Может, хочешь заняться сам? - Ну, уж нет, сэр. Меня вы не заставите. - Бесполезно, - сказал в сердцах Алистер, - так мы никогда не найдем Феликс. И в ту же секунду какой-то голос за его спиной цокнул, а потом произнес: - Простите, вы сказали Феликс? Феликс Кусланд? Алистер раздраженно поморщился, предвкушая очередной бессмысленный разговор. - Ну, конечно ее, - продолжал голос, - как она? - Вы знакомы? – спросил Энни, таращась на собеседника. - Знакомы! – презрительно фыркнул голос. – Она подарила мне котенка. - Андрос, - сказал Алистер прежде, чем смог осознать это. Он повернул голову и увидел перед собой молодого мужчину с острыми чертами лица. - Андерс, вообще-то, - ответил мужчина, - но я рад быть знаменитостью. - Идем, - сказал другой голос, более грубый и безразличный. Алистер перевел глаза с Андерса и увидел сутулого беловолосого эльфа, - не будем заставлять Хоука ждать. - Ой, да брось. Дай ему пообщаться с Таллис наедине. Ты же не лишишь меня возможности порадовать поклонников. И что, интересно, вы обо мне слышали? - Что ты отступник, который постоянно ото всех сбегает. Даже от Стражей. - Постой-ка. Странная прическа. Лицо болвана. Да ты, должно быть, Алистер! Капитан Серых Стражей. Энни даже фыркнул, не сумев сдержать смех. - Кажется, нам пора, - сказал Андерс, - идем. - Нет, постойте, - произнес Алистер. - Я не вернусь к Стражам. - Нам сейчас не до этого. Мы ищем Феликс. - Ищите? А что с ней случилось? - Мы знаем только, что она ходила к некоему Бранкзенфорду, и после этого пропала. - Бранкзенфорду? – повторил беловолосый эльф. - Ты что-то знаешь о нем? - Если это тот Бранкзенфорд, о котором я думаю, то можете попрощаться с вашей подругой. - Ты недооцениваешь Феликс, - сказали Алистер и Андерс почти одновременно. Потом переглянулись и смущенно отвели глаза. - Расскажи все, что знаешь, - попросил маг. Фенрис сморщился, как делал это обычно перед тем как начать рассказывать о прошлом. - Я видел его только однажды, когда он пытался меня купить. - Купить? – переспросил Алистер, однако эльф не удостоил его ответом. - Говорили, он был лучшим работорговцем в Тевинтере. И только за этот счет сохранил свое положение. Иначе его давно бы убили, а земли разграбили. Там не церемонятся с теми, кто лишен магических сил, - и он с привычным укором посмотрел на Андерса. Однако Андерс не ответил ему. Мужчине было совсем не до этого. Он побледнел и уставился пустым, требовательным взглядом на Алистера, словно говоря: «Как ты допустил такое?». Алистер в ответ хмурился, думая почти о том же самом. Как он допустил? - Если ваша подруга попала к нему в лапы, это добром не кончится. - Ты ведь сбежал, - сказал Андерс голосом, лишенным эмоций, - значит, у нее тоже выйдет. - Напомнить тебе, сколько для этого понадобилось времени? И вновь укоризненный взгляд на Алистера со стороны мага. Страж неуютно поерзал на стуле. - Значит, Тевинтер, - протянул он задумчиво. Его лицо отобразилось холодной решимостью, но за ней прятался леденящий ужас. Подумать только! Тевинтер! Разве можно найти более неприятное и гадкое место? И сразу за этими мыслями мысли о Феликс. Что могли сделать с ней? Жива ли она. Об этом Алистер не захотел даже думать. Нет, совершенно точно: надо плыть в Тевинтер.