Имеешь чувство юмора - имей и его последствия. Или они поимеют тебя.

      От кого: Дмитрий Ерошихин. Кому: Арсений Полтавцев. Время: 6:40       «Арс, ты не спишь? Слушай, а где у нас эта штука, для заварки кофе? Я не помню, где она лежала, а кофе хочется до усрачки!» Время: 6:42       «Ау, Арс!» Время: 6:44       «Полтавцев, черт побери! Где турка?!..» Время: 6:50       «А, уже нашел! : D Сорри, забыл, что сам ее убирал в средний ящик» Время: 7:10       «Ты там как? Вообще не отвечаешь на сообщения! С тобой все в порядке?» Время: 9:00       «Дорого-о-ой?! Изменяешь с красоткой?! Т_т… Мне скучно!» Время: 10:47       «Арс, блять, ты пугаешь! Время почти одиннадцать, а ты не ответил ни на одно сообщение!» Время: 11:06       «Ах, черт… Я ж забыл, что тебя и пушкой по утрам не разбудить. Позвони мне, как сможешь. На работе тухляк» Время: 12:03       «Так, я скоро приму меры, задрот. Ты где шляешься?!»       Полтавцев, действительно, дрых, и категорически не слышал вибрирующего мобильного, выпавшего из кармана штанов, сброшенных еще в коридоре.       Гоша умел заводить с пол-оборота, а Арсу, нефигово разогретому присутствием Димки и сценой с массажем накануне, хватило одного поцелуя, чтобы распрощаться с крышей.       Любовником Жунеев был превосходным: умелым, заботливым, горячим, неутомимым. Благодаря последнему из качеств, он затрахал Арса, в прямом смысле, до полной бессознанки. Полтавцев вырубился в позе звездочки, но Гошка и здесь не подвел — влажным полотенцем обтер, одеялом укрыл, будильник завел.       К сожалению, утром Арсению пришлось собираться в полукоматозном состоянии, секс-марафон не прошел даром. Поэтому, телефон парень благополучно забыл у Жунеева. Сотовый так и остался лежать на полу, никем не замеченный, поскольку завалился за край загнувшегося коврика.       Лишь в офисе Арсений вспомнил про свой гаджет. Жунеев пообещал сгонять в обеденный перерыв домой и привезти мобильный. Естественно, сообщения от Димки Полтавцев прочитал, когда на часах минуло два часа. Распахнув глаза от удивления, он недоуменно фыркнул и быстро набрал номер Ерошихина.       — Если ты сейчас мне скажешь, что забыл сотовый и не слышал мои сообщения, то, Богом клянусь, я тебя придушу, Арсений! — вместо приветствия процедил в трубку Дима.       Честно, он адски волновался, переживая, что с лучшим другом могло что-нибудь случиться. Арс иногда умудрялся попадать в переделки, и Димка, нервничая, выкуривал уже вторую сигарету в офисной курилке, когда у него зазвонил сотовый.       «Ну я ему сейчас устрою!» — пронеслось в голове у парня за долю секунды до того, как он ответил на звонок.       — Но… — растерялся Полтавцев. — Я правда его забыл… Извини, Дим! Обещаю, я замолю свой грешок! — попытался отшутиться он.       Ерошихин пыхтел в трубку, попутно выдыхая из легких облачка сигаретного дыма, что заполнял курилку сизым туманом. Находившиеся тут же, коллеги покосились на Диму, но никто ничего не сказал, а тот лишь недовольно хмурился.       — Ты — идиот! — рыкнул Дима. — Помнишь, Сенечка, как ты, когда мы были маленькие и ездили к моей бабке в деревню, на речке жучка интересного в высокой траве нашел? Я звал тебя, как припадочный, а ты словно не слышал! Ты, мелкий придурок, меня чуть до седины в двенадцать лет не довел, едва я решил, что мой друг, Арсюша, утонул в реке, когда убежал от меня обидевшись на какую-то ерунду, а его шлепанцы остались на том чертовом берегу у реки. Ведь знаешь, что после того случая я просто ненавижу, когда ты так поступаешь, как сейчас! — Ерошихин взъерошил волосы, качнув головой. — Да черт… Почему я вообще из-за такой ерунды волнуюсь? — проворчал себе под нос парень.       И, действительно, почему? Собственно, с кем не бывает — забыть сотовый у любовницы? Однако именно этот факт наличия личной жизни у друга почему-то неимоверно бесил.       Полтавцев подавленно молчал. Он прекрасно помнил тот случай из детства, и в который раз устыдился своего глупого поступка. Ведь действительно обиделся. И спрятался, заставив Димку орать заполошно, искать, глотая слезы ужаса. Какой, к черту, жучок?.. Так, отмазка. До сих пор Ерошихин правды не знает, хотя столько лет прошло.       Пусть сейчас оба взрослые и самостоятельные, и вроде как Полтавцев не обязан отчитываться перед Димкой, но тот живет бок о бок, и естественно переживает. Арсений покаянно вздохнул:       — Дим, прости, пожалуйста… Мне очень стыдно и за тот случай, и за этот. Честно!       Димка молчал, чувствуя, как начинает постепенно остывать, и раздражение отступало семимильными шагами назад, давая время продохнуть и успокоить расшатавшиеся в один миг нервы.       Было неприятно осознавать, что в жизни Арса есть еще кто-то важный, о ком Ерошихин не знает, а друг и не торопится рассказывать. Дима привык, что Сеня всегда рядом, что не уходит никуда ночевать, что в любой момент, ворвавшись к нему в комнату, можно вытолкать парня из компьютерного кресла и заставить вместе выйти на пробежку. Ерошихин наловчился быть полноправным владельцем времени Арса, и наличие кого-то третьего жутко раздражало.       А еще раздражало, что у самого Димы с личной жизнью не клеилось. Он сам себе дал перерыв, чтобы перевести дух после разрыва, однако о Ленке вообще не вспоминал почти, лишь в моменты разговоров с Арсом. Так что говорить о том, как при большом желании Димка не хотел бы завести отношения — нельзя. Он мог бы, но медлил почему-то. Видимо, не собирался наступать на очередные грабли, которые могут на лбу оставить заметную такую шишку, размером с яйцо.       — Не стыдно тебе, засранец, — выдохнул Дима, туша сигарету и выкидывая его в мусорку. — Не верю, что стыдно. С тебя пиво вечером! И никаких там отговорок, что завтра на работу, ясно?! Срать на это! У меня был тяжелый рабочий день сегодня.       — Не вопрос, — с явным облегчением ответил Полтавцев. — Чешское, разливное. И закусь. Я же люблю тебя! — это вырвалось, но получилось так естественно, что Арсений сам поразился. Вот только, в отличие от Димки, не шутил.       Димка фыркнул и, недолго думая, ответил, подчиняясь правилам собственной игры:       — И я тебя, балда! До вечера.       Полтавцев глубоко вздохнул и положил сотовый на свой рабочий стол с такой осторожностью, словно тот был хрустальным. Он чувствовал, что лучший друг разозлился основательно, но, кажется, удалось унять его обиду.       А вечером Арсений прилежно сгонял в одно местечко, где продавали замечательное чешское, темное и светлое. Купив и того, и другого, захватив несколько видов различной пивной закуски, парень погрузился в такси и поехал домой.

***

      — Так вот, прикинь, — Дима взмахнул рукой, в которой держал толстостенный бокал с пивом, чуть не разлив пенистое на штаны, — этот придурок доморощенный, начальник, сказал, что нихренашечки не смыслит, и я должен выполнить за него большую часть поручения. Я обалдел просто!       Они с Арсом расположились на полу возле дивана, пустив какую-то фигню по телеку для фона, в то время как Димка глотал уже второй литр, залитый в бокал, Арс свое едва цедил.       — Если он такой умный, то пусть доплачивает, — проворчал Полтавцев и закинул в рот соленое колечко из омара. Подцепив второе, поднес ко рту Димки: — Попробуй! Эти я еще не ел, но мне нравится.       Димка с готовностью потянулся вперед к руке Арса, ловко подхватывая лакомство, тем не менее, задевая чужие пальцы языком, чуть лизнув кожу.       — Ты ему об этом скажи, — проворчал Димка довольно неразборчиво. — Этот слюнявый свинтус только и может, что жаловаться на свою потенцию и якобы низкую зарплату, хоть и разъезжает по курортам два раз в год.       Арсений поднес палец к своему лицу и, зачем-то осмотрев, засунул в рот. В голове слегка шумело, хотя и выпил-то Полтавцев всего ничего. Давно не пил, сноровку потерял, этак его с одного литра разберет… Надо притормозить.       Отставив алкоголь в сторонку, парень налег на тарталетки с рыбой. Хоть оба и поели, но неплохо было бы уплотнить пространство в желудке, дабы уменьшить влияние пивных паров на мозг.       — Знаешь, Арс, — Димка прищурился, отпивая еще один глоток пенистого, — вот думал я недавно: жаль, что ты — не девчонка. Готовить умеешь, массаж практикуешь, не транжиришь деньги на шмотки, слушаешь всегда внимательно, когда я что-нибудь рассказываю. Вот честно, был бы ты девкой — без вопросов предложил встречаться по-настоящему. Ну, как полагается, — Димка хмыкнул и припал губами к бокалу.       Полтавцев криво усмехнулся. Ну, конечно! Все упирается в то, что у него есть член. Но раз уж Димка заговорил об этом, может, предложить ему…       — Дим, — мягко проговорил Арсений. — Раз я, все-таки, не девушка, то не мог бы ты прекратить эту игру в «люблю-мы-теперь-парочка»?       — Ну, а чего не так-то? — оторвался от пива Ерошихин, повернув голову в сторону друга. — Фигня, блин! Мы оба натуралы, так чего стесняться? — хмыкнул Димка. — Прикольно же перекидываться шутейками.       — Мне не прикольно, — внезапно разозлился Арс. Глаза полыхнули гневом и каким-то отчаянием. — Я так больше не могу!       — Ч-что? — обалдел от странной реакции Димка. — Эй, Арс, что не так?!       Подобная вспышка эмоций оказалась совсем не в характере, обычно привыкшего к затеям друга, Арсения. В этот раз все почему-то было иначе.       Полтавцев изо всех сил прикусил язык, с которого рвалось: «я — гей!», и медленно выдохнул.       — Да как-то надоели эти «голубые» шуточки, — пожал он плечами. — Этак до поцелуйчиков докатимся и гуляния под ручку, оно надо?       — Не злись, — Димка пьяно вздохнул и, потянувшись к Арсу, придвинул того за плечи к себе, прижимая к боку. — Ну, поцелуйчики, и что? Ты дружбан моего детства, и я ценю тебя так же, как и самого себя, — он прижался губами к виску Арса, мягко целуя его и глубоко втягивая в себя аромат его геля для душа. — И ты — сокровище, Арси, — становилось ясно, что Димка нахерачился до розовых соплей. — У меня никогда не было и не будет кого-то ближе, чем ты.       — Вот как? — горько переспросил Полтавцев. — Ну, как скажешь… — он положил руку Димке на затылок и склонился к губам, обдавая их горячим дыханием. До прикосновения оставались считанные миллиметры.       — Черт… — вдруг прошипел Димка, застигнутый врасплох       Арс тянулся к нему, обжигая взглядом теплых карих глаз из-под пушистых ресниц. Сердце пьяного Ерошихина забилось в бешеном ритме, а отсутствие близости с кем-либо последнюю неделю ударило буйным недотрахом. Кровь в жилах едва не кипела, когда он внимательно изучал лицо Арсения, уделяя пристальное внимание его влажным манящим губам.       — Арс, я… — что он хотел, Димка так и не смог договорить, отставляя в сторону бокал и, обхватив шею друга, притянул его для поцелуя.       Время словно замерло, для Полтавцева, закрутив в водовороте острого блаженства. Он с упоением отдавался этой капле выстраданной мечты, и даже не собирался ломать голову, как быть потом. Что дальше? Не важно. Пусть идет, как идет. Лишь бы только не закончилось сию секунду.       И, все же, где-то на периферии сознания тонко и предупреждающе звенело — не лезь на рожон! Одно дело, когда инициативу проявляет Димка, который сам себя оправдает легко и без напряга, и другое — если Арсений, со всем своим «радужным» опытом преступит черту и будет, благодаря этому самому опыту, обнаружен. Потому что, новичок остановится, банально не зная, что делать. А Полтавцев… Полтавцев не остановится, если начнет. Только не с Димкой! И это будет форменный кошмар.       Арс не отвечал, но Димка будто бы этого не замечал вовсе, проникновенно поддевая чужие губы. Взгляд Ерошихина медленно скользнул к полуприкрытым глазам Арсения, их мечтательному выражению. То ли он тоже напился, то ли не против интересного эксперимента…       И Димка вновь потянулся к другу, тихо промычав себе под нос. Рука парня легла на талию Полтавцева, вцепившись пальцами в ткань футболки и комкая ее, словно это она была повинна во всем том непотребстве, что в данную минуту происходило.       Полтавцев решился обхватить шею Димки, словно боясь, что тот отстранится, исчезнет, прервет столь сладостный контакт губ. И пусть этого пока не происходило, но чутье подсказывало, что вот-вот…       Умом он понимал, откуда ноги растут. Ерошихин — прожженный натурал, но кого по молодости или юности не тянуло на приключения? Даже люди в солидном возрасте этим грешат. И кто-то способен остановиться, осознав, что данное не для них, а кто-то бросается с головой во все тяжкие.       Арс не верил, что Димка из второй категории. Точнее, не хотел верить, чтобы не обнадеживать себя лишний раз, не дарить безумную надежду, которую похоронил семь лет назад, молча страдая и тоскуя по несбыточному. Не важно, насколько хорошо он знал своего друга. Да, тот был падким на различные авантюры, пусть и с интуитивной осторожностью выбирая лишь те, кои не принесут ощутимого вреда. Но неизвестно, в какую категорию Ерошихин отнесет эту, по степени опасности, когда внезапно опомнившись, трезво посмотрит на ситуацию.       Едва Арс приоткрыл рот, впуская в себя наглый язык Димки, тот несдержанно застонал. Пальцы зарылись в мягкие кудряшки на затылке Арсения, и, не ощутив привычной длины женских волос, Дима замер на минуту, после чего его, наконец, осенило, что он творит. Засосать друга детства — это пол-беды, а вот получать от этого странный и непривычный кайф — совсем другое.       Ерошихина словно обухом шибанули, а сверху плитой приложили. Такой, бетонной, с торчащими гвоздями и арматуринами, которые тут же впились в пьяный мозг вспышками осознания, что он — придурок и алконавт, допившийся до гейских штучек. Поддел друга, называется!       Очень неохотно прервав поцелуй, Дима отстранился, уставившись в лицо Арса, затем убрал руки, шокировано вглядываясь в карие омуты напротив. Полтавцев медленно и аккуратно распутал конечности на шее Димки и тоже отодвинулся, стараясь выровнять дыхание. Внутри все еще бушевало, но он постарался взять себя в руки и смущенно выдавил:       — Ну, вот, говорил же, доиграемся до поцелуйчиков…       — А? — соображалка Димки перестала работать, казалось, вовсе отключилась, так что он не сразу понял, что ему сказал Арс. — А, ну да… Эмм… Да, как-то… — невнятно выдавил из себя Ерошихин, который даже не смог найти в своем огромном запасе шуточек что-то из разряда: «Один раз не…».       Дима смотрел на друга, как баран на новые ворота, словно видел его впервые; взгляд парня постоянно скользил от глаз Арса до его припухших влажных губ, которые тот облизнул.       «Бля-я-ять, — пронеслось в голосе Ерошихина. — Что я только что отчебучил?»       Ничего связного и более-менее рационального в голове не было, а чувство странной неловкости, которое Дима раньше никогда рядом с Арсом не испытывал, просто топило в омуте с табличкой: «Приплыли». Серьезно, Ерошихин мог хоть задом голым крутить перед другом — было по боку, а один единственный поцелуй привел в такое замешательство, что Димка не сумел и слова найти подходящего, дабы как-то ответить Полтавцеву.       Арсению было одновременно и смешно, и неприятно. Всегда так, если о себе знаешь все, а невольный партнер еще ни сном, ни духом, и оба оказываются в подобной ситуации, с последующим протрезвлением и обалдеванием последнего.       Не зная, как быть, Полтавцев осторожно коснулся Димкиного плеча, пытаясь то ли успокаивающе погладить, то ли похлопать.       Димка не отшатнулся, как с горечью ожидал Арсений, он лишь зажмурился, после чего помассировал прикрытые веки.       — Ты, вот что, — не глядя в лицо другу, выдавил Ерошихин: — Я… Я, пожалуй, перебрал. Не знаю, как меня унесло с пива, но… Арс, прости, не надо было этого делать, — Димка распахнул глаза, уставившись на Полтавцева.       А тот закатил глаза. Больше всего его бесило, когда в таких случаях начинали мямлить и извиняться. За что? За доставленное или полученное удовольствие? Идиотизм.       Пихнув Ерошихина и слегка приобняв за плечи, он громко фыркнул:       — Мы оба перебрали, ну и? Не помирать же теперь. Классно целуешься, кстати! — Арс усмехнулся, не желая отказывать себе в том, чтобы не поддеть этого недотепу, доставшего своими шуточками.       Ерошихин моргнул пару раз, собирая разрозненные мысли в кучку, которые успели уже слинять куда-то. От Арса веяло теплом и воспоминаниями детства, но все, вдруг, изменилось в восприятии Димки, хотя тот, будучи нетрезвым, никак не мог понять, что его настораживает в собственных ощущениях.       Позволив другу себя обнять, Дима почувствовал желание отодвинуться, поскольку его так и тянуло почему-то вновь прижать парня к себе, зарыться пальцами в кудряшки на затылке. Ладонь, соприкасающаяся минутами ранее с волосами Арса, щекотно зачесалась. Странное ощущение, неподдающееся объяснению.       Взяв себя в руки, Димка надел на себя маску привычного шутника, но, весьма заметно, натянуто улыбнулся:       — Так опыта-то у меня немало в таких делах, знаешь ли, — почти на автомате ответил он. — Ты тоже… Я хотел сказать, что не один я неплохо целуюсь.       Полтавцев хмыкнул, улыбаясь, и потрепал его по затылку. А внутри образовывалась черная и мертвая пустота.       «Зато он прекратит эти тупые подъебки» — устало подумал парень, стараясь не акцентировать внимание на болезненных уколах в сердце.       — Давай спать, — обронил он, вставая. Предстояло еще убрать все, а после, можно в душ, в слезы, в тихую истерику. Только не здесь и не сейчас. Не показать, как чувствуешь себя на самом деле. — Я приберу, а ты дуй в ванную.       — Да, ты прав, — Дима встал с места, взглянул в последний раз на Арса и двинул в ванную. Оставшись наедине с самим собой, прижался спиной к двери, запустил пальцы в волосы и еле слышно выдохнул: — Что я творю?       Полтавцев медленно собирал со стола недогрызенные снеки и пустые бутылки. Вымыл бокалы, стиснув зубы и стараясь не дать прорваться наружу той буре, что кипела в нем. Ерошихин, засранец! Мало того, что своими шуточками разбередил старую рану, так еще и соли туда вбахал от души, поцелуем этим… Арс закусил губу едва не до крови.       Димка протрезвеет и забудет, он умеет отмахиваться от любой ерунды, которая лезет в голову и мешает жить. А Арсению придется заново топить свое чувство, прятать, заталкивать поглубже и подальше, лишь бы не вылез даже малейший уголок. И, в первую очередь, следовало избавиться от источника беспокойства. Как и тогда, несколько лет назад. Уж лучше пусть лучший друг обижается на невнимание, нежели в его глазах появится презрение и отвращение к настоящей ориентации того, кого он всю жизнь считал «нормальным».       Вытерев руки полотенцем, Арсений постукал пальцами о столешницу и кивнул своим мыслям. Да, пора действовать жестко.