Глава 5
20 сентября 2017 г., 06:54
Утром Полтавцев постарался пораньше уйти на работу, чтобы не столкнуться с Димкой. За весь день от того не было ни звонка, ни сообщения. Видать, пока не отошел, да и тем лучше. Арсений печально улыбнулся.
Выловив Жунеева в кафе, он немного замялся и вздохнул. Гошка, заметив это, приподнял брови и спокойно сказал:
— Арсик, если тебе позавчерашнего было мало, то нет проблем. Ты же знаешь, я горячим красавчикам не отказываю. Хочешь сегодня?
— Хочу, — с видимым облегчением обрадовался Полтавцев. — И завтра хочу, и послезавтра, — не сдержался он.
— Ого! — развеселился Жунеев, ставя на блюдце кофейную чашку. — Да ты, я смотрю, не на шутку изголодался. Не вопрос!
— Замечательно, — пробормотал Полтавцев и улыбнулся.
Уже вечером, в спешке забегая домой, он наткнулся на Димку, выходившего из своей комнаты. Даже не глянув в его сторону, Арсений быстро заговорил:
— Дим, я сегодня ночую не дома, и оба выходных тоже проведу вне его. Не теряй меня! — и принялся поспешно заталкивать в небольшой рюкзак нужные вещи.
— Куда ты? — опешил Ерошихин, заходя за Арсом в комнату, хмуря брови и наблюдая за тем, как вещи буквально исчезают из рук парня, перекочевывая в рюкзак.
— Личная жизнь появилась, — пожал плечами тот с деланным равнодушием. — Если все пойдет хорошо, то вообще будем жить здесь, вместе, — он прищелкнул пальцами и словно опомнившись, бросил на Димку застенчивый взгляд: — Естественно, как только ты найдешь себе новое жилье. Не думай, будто я тебя выгоняю! — он похлопал Ерошихина по руке.
— Эй! — очухался Ерошихин, когда Арс уже утопал в коридор надевать обувь.
Новость настолько огорошила, что Димка едва челюсть поймал на полпути к полу. Он уже попривык быть рядом с другом, пусть это и продлилось всего ничего, а тут… Личная жизнь, таинственные побеги из собственной квартиры с рюкзаком на горбу, мимолетные взгляды, мажущие полным, как показалось Диме, безразличием. Подобное отношение парню не нравилось, и он пока что не мог понять, что происходит.
Ему понадобился целый день, чтобы обдумать свое вчерашнее поведение во время попойки и, разумеется, он все решил смахнуть на состояние алкогольного опьянения, когда мысли плавились в потоке пивного марева. Поцелуй был приятен, без сомнений, но запариваться над ним дольше, чем пара часов, Дима не собирался. Честное слово, ну случилось засосаться с лучшим другом, так что теперь из этого, трагедию устраивать?
— Арс! — Дима поспешил в коридор. — Послушай, почему ты так себя ведешь? Я знаю тебя не первый год, считай, в курсе всех твоих повадок и загонов, и сейчас точно могу сказать, что ты меня избегаешь. Я не прав? Сень! — когда тот проигнорировал, Димка схватил его за предплечье, заставив разогнуться и перестать уделять внимание шнуркам больше, чем ему. — Я ведь с тобой разговариваю.
— Дим, — почти умоляюще ответил Полтавцев, пытаясь мягко вывернуться. — Меня ждут, извини…
Он с ужасом понял, что если Ерошихин не перестанет вот так себя вести, Арс не выдержит. Давнее чувство полностью затопило, от макушки до пяток, и больше не желало съеживаться до прежних размеров, на которые удобно не обращать внимания. Проникло в дальние уголки сердца, заставляя кровь бежать быстрей, повысило градус душевного жара и нагло подбиралось к голове, одну за другой отключая извилины мозга.
О, Ерошихин мог быть упрямым! Парень, в общем-то, имел много дружеских связей, с которыми поддерживал отношения, однако Арс занимал важную часть в его жизни. И какое бы расстояние их не разделяло, сколько бы времени не прошло с их прошлого разговора, положение Арсения в качестве драгоценного лучшего друга никогда не менялось. А с любимыми сердцу людьми Ерошихин был эгоистичен, собственнически стараясь держать их ближе к себе, буквально вклинивая себя в их жизни, как это случилось в тот момент, когда Димка появился на пороге квартиры друга.
И, видя, как Арс натурально ускользает из-под носа, находя какие-то отмазки, до безумия нелепые и глупые, Димка начал злиться. Злиться не только на молчаливость и игнор Полтавцева, но и на себя самого, что не может удержать близкого человека рядом, по душам поговорить с ним.
— Я не отпущу тебя, пока ты не объяснишь мне, Арс, — серьезно заявил Димка, хмурясь, лишь сильней перехватив руку друга и сжав ее, не желая выпускать. — Сень, я… Ты сердишься на меня из-за вчерашнего? Я, честно, не понимаю…
Пытаясь отойти от стены и проскользнуть между ней и Димкой к двери, Полтавцев оказался зажат с двух сторон. Инстинктивно Ерошихин двигался навстречу, стараясь удержать уже всем телом сопротивляющегося Арса, и невольно сократил расстояние между ними до того минимума, когда находишься так близко, что чувствуешь тепло друг друга даже через одежду.
Арсений понял, что здравомыслие ему отказывает. Димка требовал ответа, он растерялся и ничего не понимал… не знал. И Полтавцев не выдержал.
Обхватив Ерошихина за шею, как накануне, он прильнул к его губам и нахально проник языком внутрь. Чувствуя, как Димка машинально отвечает, Арсений вовсе потерял над собой контроль и со стоном прижался к парню всем телом.
Оторвавшись, он отчаянно вгляделся в круглые от изумления глаза Ерошихина и срывающимся голосом сказал:
— Я не злюсь, Дим. Не могу злиться… Но и так тоже не могу! Ты прав, я сбегаю или избегаю, не важно… Отпусти, ладно?
Ерошихин застыл столбом, тупо не зная, что ему делать. На секунду парню почудилось, что в мозгах миксером поработали — так спутались мысли после неожиданного поцелуя, который длился-то всего ничего, но ему показалось, что целую вечность. Пальцы на руке Арса невольно расслабились, отпуская из захвата.
— Что… это… значит? — прохрипел ошарашенный Димка.
Поцелуй на трезвую голову не шел ни в какое сравнении с тем, что случилось на пьяную голову. Касания губ было более живым, пахнущими любимой жвачкой Арса и с горьким привкусом сигареты, которую Димка выкурил пятью минутами ранее до возвращения друга.
Ерошихин всматривался в лицо друга, ища хоть сколько-то понятные намеки на происходящее, какие-нибудь подсказки о том, что тот сотворил и с какой целью, но голова отказывалась думать, предполагать что-либо.
— Я люблю тебя, — ласково прошептал Полтавцев, аккуратно отодвигая парня в сторону и пробираясь, наконец, к двери. — Давно люблю, Дим, еще с десятого класса. Так что, это ты извини… за то, что молчал и оказался не тем… — он глубоко вздохнул, подхватывая вещи. — В общем, не таким, как ты.
Сжав кулак и глядя в темнеющие глаза Ерошихина, он тоскливо думал:
«Вот и все. Я не смог, не справился… Как глупо!».
Сил хватило на то, чтобы вскинуть рюкзак на плечо и выскочить на площадку. Проигнорировав лифт, Арсений кинулся вниз по лестнице, обмирая внутри и ощущая, как в уголках глаз закипают слезы.
«Не реви!» — одернул он себя сердито. — «Ты парень или баба истеричная?»
А в это время, слушая, как сердце отсчитывает только ему понятный ритм, Дима истуканом завис в коридоре, боком привалившись к стене, почти сползая вниз. Шокированный, Ерошихин не понимал, как он, узколобый дебил, не замечал в поведении друга того, что тот может испытывать к нему. Любовь? Серьезно? Вероятно, да.
Ерошихин прикрыл ладонью глаза, после чего запустил пальцы в волосы, односложно промычав что-то, понимая, каким остолопом являлся. Дурень. Идиот. Невозможный слепец. На секунду Димке почудилось, что Арс всего лишь поприкалывался, до такой степени сложно было поверить в услышанное.
Но в глубине души Димка понимал, что это не так. Сердце булькало, молотя о грудину, как ненормальное. Ерошихин не побежал за другом, не стал останавливать и возвращать домой. Полученная информация тягучей резинкой прилипла к черепушке изнутри, обволакивая мысли, которые никак не могли собраться в единое целое.
Арс — гей? Так, значит, все это время он скрывал свою ориентацию, встречаясь с мужчинами, занимаясь с ними сексом? Дима не знал, как относиться к этому, как и к тому, что тот влюблен в Ерошихина, оказывается, еще со школы.
На негнущихся ногах Дима дошел до спальни, где трясущимися руками достал из пачки сигарету и, открыв окно, нервно закурил. Губы жгло от поцелуя, а в гудящей голове все еще крутились последние слова Арсения. Любит…
— Господи Боже, — выдохнул Дима, так сжав сигарету, что она сломалась, а уголек попал на руку. — Черт! — зашипел от боли Ерошихин, стряхивая почерневший кусочек. — Черт, черт, черт…
***
Жунеев сразу понял, что с Арсом что-то не так, едва тот запрыгнул в машину, зашвыривая рюкзак на заднее сиденье и лихорадочно стуча зубами. Пристегнуть ремень безопасности все никак не получалось, и Гошкины пальцы ловко пришли на помощь, втискивая металлический язычок в паз. Арс откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Не думать, не думать, не думать!… Машина плавно двигалась в общем потоке, радио что-то наигрывало, Жунеев молчал, лишь изредка озабоченно поглядывал на Полтавцева. Тот слегка приподнял уголки губ в намеке на слабую улыбку, чтобы дать понять — ничего страшного. Гоша вздохнул, похлопав его по коленке. Горячий душ, несмотря на и так жаркую погоду, помог расслабиться, а настойчивые Гошкины руки и губы окончательно вышибли из головы все ненужное. Чувствуя в себе методичные толчки и плавясь от ощущений, Арс закрыл глаза. Не думать, не думать, не думать…***
Дима отсчитывал шаги, наматывая круги по комнате, соображая, что ему делать. Сказать, что не может принять Арса, как гея, парень точно не мог бы, ведь это будет ложь, поскольку Димка всегда нормально относился к тем, кто имел нетрадиционную ориентацию. Свалить по-тихому из квартиры? Тогда он навсегда потеряет друга. Дать понять, что не в состоянии ответить на чувства? Ерошихин затормозил на месте, едва не стукнув себя по голове. Вот балда! Какого хрена он творил, когда решил пошутить, признавшись в чувствах другу? Дурацкий пост в соц.сетях! Оставалось лишь догадываться, насколько больно было Арсу, когда тот понял, что Ерошихин всего лишь прикалывается. Кинувшись к сотовому, Димка набрал сообщение Арсу, переживая, что парень может что-нибудь натворить: «Арс, пожалуйста, скажи, что с тобой все хорошо. Я волнуюсь». Отправив мессагу, Ерошихин стиснул зубы, до боли сжав ладони в кулаки. Он сел на постель, склонив голову, и запустил пальцы в волосы. Грызло не только беспокойство за судьбу Полтавцева. Почему-то, мысль, что Арсений может быть у любовника, так пекла внутри раскаленным железом, что хотелось выть от непонятных чувств.***
Полтавцев сообщение не видел. Он вообще убрал сотовый с глаз подальше и отключил звук. Гошка, пользуясь случаем, измывался над Арсением, как хотел, зато это помогало отвлечься от всего и вся. Только поздней ночью Арс полез в рюкзак за рабочим ноутбуком и наткнулся на гаджет, моргающий лампочкой, что есть непрочитанные сообщения или звонки. Он подержал сотовый в руке, колеблясь, но все же рискнул посмотреть. «Сень, я понимаю, что это было неожиданно для нас обоих. Нам надо поговорить». «Арс, пожалуйста! Напиши хотя бы, что с тобой все в порядке! Прошу!». «Мелкий засранец… Сень, я не усну, пока ты мне не ответишь! Я переживаю за тебя!». «Послушай, мне все равно, что ты — гей! Серьезно, это не так важно. Ты — мой друг, Арс! И мне абсолютно насрать, что тебе нравятся мужчины. Я просто хочу быть уверенным, что с тобой все в порядке». Прочитав последнее, Полтавцев слегка поморщился, но невольно заулыбался. Чтож, лучший друг остался лучшим другом. Значит, еще не все потеряно. Но чувства, которые буквально рвут изнутри, что делать с ними?.. Димка прав, надо поговорить. Тем более что Ерошихин сам этого хочет, а ведь Арсений даже не надеялся. Он был уверен, что все три дня пройдут в полной тишине со стороны сероглазого шутника, а когда Полтавцев вернется домой, то обнаружит отсутствие чужих вещей и самого Димки. Пальцы слегка дрожали от напряжения, но Арс упрямо набирал: «Все норм, Дима, мне просто требовалось время подумать. И тебе бы не помешало. Я рад, что ты принимаешь меня с такой ориентацией, но не забудь — какие бы мужчины или парни мне ни нравились, к тебе особое чувство. И оно никуда не девается…». Ответ пришел почти мгновенно, и данное свидетельствовало о том, что Димка не спал и действительно ждал ответа от Арса: «Я понимаю. И хочу с тобой поговорить. Приходи домой, пожалуйста». «Хорошо, утром» — ответил Арс. Жунеев, которого Арсений, виновато вздыхая, поставил в известность, недовольно сощурил глаза, но тут же расхохотался: — Арсик, я и так уже догадался, что ты явно от чего-то или кого-то бежишь! Жаль, конечно, что обламываешь мне шикарное постельное продолжение в твоей компании, но я не изверг, все понимаю. Утром вызову тебе такси. Но сейчас, — он отобрал ноут и телефон, отпихивая их в сторонку: — Ты будешь отрабатывать мое гостеприимство. Иди ко мне, горячий мальчик… — рука любовника скользнула пониже живота Полтавцева и по-хозяйски сжала твердеющую плоть. Арсений закрыл глаза и молча покорился, слегка посмеиваясь про себя, но испытывая определенное беспокойство, что наутро вообще не сможет подняться.***
Появился Полтавцев дома только в одиннадцать. Открыл дверь, осторожно вошел, пристраивая рюкзак возле вешалки, словно собирался вновь спасаться бегством, сбросил обувь и закусил губу, когда из комнаты к нему выскочил помятый Димка. Сероватое лицо и припухшие глаза явно давали понять, что ночью парень спал плохо и урывками. Арса царапнула совесть. — Привет, — тихо поздоровался он. Оказалось, пока Дима наблюдал, как Арс входил в квартиру, он задерживал все это время дыхание, облегченно выдохнув лишь в тот момент, когда друг посмотрел на него. Ерошихин и правда не спал почти всю ночь, а на подоконнике красовалась пепельница, переполненная затушенными окурками. Парень думал обо всем произошедшем, вновь и вновь стараясь вспомнить моменты из жизни, которые он мог упустить, общаясь с Арсением. Блять, ну как можно было не замечать его взглядов, улыбок, жестов?! А ведь Димка столько раз раньше, в подробностях, рассказывал о своих подружках и сексе с ними. Стыдоба просто! А Арс, все это время, наверняка страдал в глубине души, из-за поступков дорого человека. Дима не знал, что ему делать. Серьезно, он и представить не мог, как себя вести с тем, кто видит в нем не только друга, но и мужчину. Если б подобное возникло с противоположным полом, то Димка, не задумываясь, предложил встречаться, хотя бы попробовать. Но тут речь шла о лучшем друге. Тем не менее, больше всего на свете Ерошихин боялся, что тот начнет избегать, отмахиваться, а позже скажет выметаться из его жизни. Голос у Арса дрогнул во время приветствия. Страх и незнание, как быть, затопили Димку. Он лишь понимал, что не хочет больше почти всю ночь не спать, переживая, как там Полтавцев. Мысли о любовнике, у которого Арсений наверняка ночевал, почему-то злили. Не отдавая себе отчета в том, что делает, Ерошихин быстро преодолел разделяющее их с Арсом расстояние и обнял, притягивая к себе за плечи. Сердце Димки, наконец, почувствовало некое подобие облегчения, а мерзкие оковы ледяного страха пали, стоило другу оказаться в его руках. — Привет, Сеня, — выдохнул Димка, закрывая глаза и чувствуя, как он на самом деле устал. — Какой же ты глупый. — Извини, — привычно отозвался Полтавцев, не представляя, как поступить — то ли обнять в ответ, то ли… Он так и остался стоять истуканом. Димка только крепче обхватил Арса, тяжело вздохнув: — Поговорим? — Поговорим — эхом откликнулся Полтавцев. Он вопросительно глянул в сторону гостиной, намекая, что не очень-то удобно стоять в коридоре, и чуть приподнял уголки губ в улыбке. Когда Арс сел на диван на одном конце дивана, а Димка устроился на другом, Ерошихин не выдержал, начав сложный и серьезный разговор: — Почему ты сразу мне не сказал, что гей? Я думал, мы — друзья, и у нас нет секретов друг от друга. — Вначале не знал, как, а потом… — Полтавцев немного помолчал. — Как-то услышал, что вы с одним парнем из секции айкидо материте «грязных педиков». После этого… — он пожал плечами, считая ответ и причину очевидными. — Никогда не хаял людей с нетрадиционной ориентацией! — недоуменно вскинул брови, в настоящем возмущении, Димка. — Ты уверен, что это был я? Арс, я всегда терпимо относился к геям, и уж называть их как-то по-скотски язык не повернулся бы! Каюсь, мог поддакнуть, чтобы тот идиот отвалил с данной темой, но сам никогда, слышишь?.. никогда бы не посмел обидеть тебя из-за твоих предпочтений. И мне весьма неприятно, что ты считаешь меня таким бессердечным ублюдком, который способен отказаться от друга только из-за того, что тому нравятся парни. Ерошихин выпалил это единым фронтом. На самом деле, он репетировал целую речь, на всякий случай, но не ожидал, куда свернет разговор. Волнение сказывалось вспотевшими ладонями, ведь Арс по-прежнему не смотрел на него, уставившись куда-то перед собой. А Полтавцев сосредоточенно думал, вспоминая тот разговор, из-за коего потом панически боялся хоть как-то спалить перед лучшим другом свои пристрастия. Вроде тот парень трепался про какого-то известного актера или певца, обзывая самым нелицеприятным образом, а Димка ответил что-то вроде «но, ага» или «да-да». Арс не видел происходящего, лишь слышал, но затем из курилки вырулил Ерошихин собственной персоной, и сомневаться, его ли голос врезался в уши Полтавцева, не приходилось. Впрочем, зная Димона, тот мог вообще пропустить все сказанное мимо ушей, так как в руках держал свой мобильный и глупо улыбался. А, значит, переписывался с той девчонкой, которая ему дико нравилась в выпускном классе. Было ли ему дело до того, что чешет тот парень? Вряд ли. Арсений расстроено вздохнул. Жаль, что он лишь сейчас задумался о таких мелочах и долго мучился в то время, незаслуженно причисляя Ерошихина к гомофобам. Подняв глаза на искренне обиженного Димку, Арс мягко произнес: — Извини, Дим, значит, я облажался в тот момент. Может, понял неправильно, или расслышал не то… Но ты пойми, мне трудно было не только про ориентацию раскрыть, я ведь уже тогда тебя…любил, — добавил он упавшим голосом, вновь отводя глаза. — У тебя лишь девушки на уме были. Я чуть не рехнулся от ревности, честно говоря… Ерошихин закусил губу, не представляя, что ответить на признания в искренних чувствах. «Спасибо?» Глупо звучит. А что другое, Димка не знал, отчаянно подбирая слова. Тем не менее, в серьезные моменты он пытался говорить прямо, без обиняков. И теперь, чувствуя напряжение, не сдержался. — Что такой красавчик, как ты, во мне нашел? — рассмеялся натянуто парень. — Внешность на середнячок, звезд с неба в учебе не хватал, в отличие от тебя, да и вообще по характеру придурок. Странно, что я вообще смог понравиться тебе. — Дима нервно дернул плечом. Полтавцев очень удивился: — Да какое мне дело, что ты там хватал или не хватал? Ты был для меня самым лучшим! — с жаром ответил он. — Да и сейчас тоже… — Арсений замялся. — Неважно, Дим. А про внешность вот не надо, ты очень симпатичный. А для меня — так вообще… — щеки вспыхнули румянцем смущения. Арс не кривил душой и не пытался польстить Димке. Тот, в средней школе, действительно, выглядел обычно, но к выпускному классу весьма себе расцвел. К тому же, Ерошихин, один из немногих, кого стезя прыщей и прочих проблем совершенно миновала. Всегда хорошая кожа, ровный, загорелый даже зимой, цвет лица, искрящиеся глаза, белозубая задорная улыбка. Вкупе со стильной стрижкой и отличной фигурой, на которой великолепно смотрелись со вкусом подобранные шмотки — он приковывал внимание многих девчонок. А уж со своим развеселым характером и умением легко находить общий язык, у него было в сто раз больше шансов, чем у любого писаного красавца. Такого, как Арс, например. — Я даже не знаю, что сказать, — признался Димка, качнув головой. — Это все так неожиданно, — Ерошихин отвел взгляд от лица Арса, однако не мог не признаться самому себе, что ему безумно приятно слушать комплименты от Полтавцева. А когда тот еще и мило покраснел, так и вовсе — выносите вперед ногами… — Понимаю, — тускло ответил Арсений. — Ну, что ж, теперь ты все знаешь, — он печально усмехнулся. — Эй, — пробормотал Дима, видя, как упало настроение Арса. Ерошихин поближе подсел к Арсению, положив ладонь ему на плечо, прося поднять голову. — Послушай, я… У меня никак мнение о тебе не изменилось и не изменится. — Я рад этому, Дим, — совершенно искренне ответил Полтавцев. — Просто думаю, что мне делать со своими чувствами, чтобы они не мешали быть лучшими друзьями. Я устал бегать от тебя и от самого себя. Задавил эту влюбленность, но она вновь вылезла! Ерошихин вздохнул. Он не представлял, что делать с признаниями друга, однако искренне не хотел терять Арса. — Послушай, — только сейчас Димка понял, что у него трясутся руки, как у заядлого алкаша. Он коснулся подбородка Арсения, провел ладонью по его щеке. — Ну, могу сказать, что мне понравилось с тобой целоваться, — немного нервно улыбнулся Дима. — И даже тот, что случился по трезвянке. Вот только, я никогда не рассматривал парней в любовном плане. Мне ведь всегда нравились девушки… Полтавцев покосился на пальцы, беззастенчиво трогающие его лицо, и с легким упреком сказал: — Дим, вот когда ты так делаешь, я теряю самоконтроль, — и дабы показать, что за этим может последовать, перехватил конечность Ерошихина, прижимая к своей щеке и мягко целуя. Дима закусил губу. — Я причинял тебе боль, — вдруг вырвалось у него. — Все это время я рассказывал тебе о своих девушках, о сексе с ними. — Ты ничего не знал, — качнул головой Арс, прикрывая глаза и наслаждаясь моментом невольной близости. Один из Димкиных пальцев удалось обхватить губами и лизнуть. Полтавцев словно задался целью, сколько Ерошихин еще вытерпит, прежде чем пошлет его подальше и снова, но уже самостоятельно, пропадет из поля зрения на неопределенное время. — Блять, не делай так, — почти взмолился Димка, у которого взгляд начал темнеть от возбуждения. — У меня давно не было секса, Арс, и твои действия… Язык Арсения, горячий и влажный, соблазнял плавными касаниями. Ерошихина запотряхивало от ощущений: — Кхм… Если… Твои губы. Я хочу их, но… Мне страшно давать тебе надежду, ведь я не знаю пока, как мне быть… Глаза Полтавцева стали огромными, словно блюдечки. Он совершенно не ожидал подобной реакции и едва не начал заикаться. Выпустив палец Димки изо рта, парень придвинулся максимально близко и приблизил лицо так, что оставались считанные сантиметры. — То есть, ты… — опаляя дыханием губы Ерошихина. — Ты не против повторить поцелуй? — Да, — взгляд Ерошихина бегал от глаз друга до его губ и обратно. Дима коснулся мягких кудряшек, потянув их, улыбаясь тому, как те пружинят. — Черт, вообще не против! Еще пару секунд Арс ошарашено молчал, а потом мысленно махнул рукой и прижался к губам Димки. Что он там говорил? Боится давать надежду, не знает, не уверен?.. Да Полтавцев уже только от того, что происходит сейчас, счастлив до безумия! А надежда… Ее и так не было никогда, не все ли равно. Но то, с какой внезапной жадностью Димка ответил на поцелуй, подсказывало — есть она, та самая, с женским именем на «Н».
