Глава 6
21 сентября 2017 г., 07:46
После того приснопамятного поцелуя Полтавцев все выходные летал как на крыльях, да и Димка улыбался, будто блаженный.
Они не обсуждали случившееся, но что-то в их отношениях однозначно поменялось. Оба словно приняли негласное правило, расслабились и смело ринулись в новый этап «гейских игр», только на сей раз удовольствие получали обоюдное, без ломания голов о возможных последствиях.
У Полтавцева оставались незаконченные частные проекты, Димка так же доделывал рабочие моменты, попутно ворча, что вынужден тратить на это свободное время, отведенное для отдыха. Он рискнул приготовить макароны по-флотски, под руководством Арсения, и когда блюдо получилось на «отлично», заслужил от Полтавцева поощрительный «чмок» в губы, от коего зарделся как маков цвет.
Не желая отставать, парень всячески нахваливал лучшего друга за любую мелочь, будь то пропылесосенный (ага, в собственной квартире!) ковер или протертое зеркало в ванной. От его «премиальных» поцелуев Арсений замирал и млел, окрыляя, тем самым, Димку на новые «подвиги» в виде тех же выкрутасов.
— Спокойной ночи, — заявлял Димка, прижимая к себе Полтавцева и прикасаясь к его губам.
— И тебе, — мямлил порозовевший Арсений, едва находя в себе силы, чтобы сбежать в собственную спальню.
— Доброе утро! — жизнерадостно оповещал Ерошихин, на следующий день, повторяя процедуру.
— Ммм, — только и мог ответить кудрявый, захваченный чужим ртом врасплох.
Зато уже вечером, получил крепкого леща по заднице от возмущенного Димки.
Позвонил Гоша и поинтересовался, все ли у Арса хорошо, и не желает ли он провести последний выходной в его, Жунеевской, постели. Полтавцев даже не успел ответить, как ягодицы обожгла чья-то ладонь.
Вскрикнув и обернувшись, он уставился в лицо Ерошихина, выражение которого не обещало ничего хорошего. Тот появился из-за спины и подошел достаточно близко, чтобы расслышать реплику невидимого собеседника, а о том, кто звонит, догадался в считанные мгновения. И разозлился.
— У меня все в порядке, пока! — скороговоркой проговорил Арсений, под Гошкино хихиканье в трубке, и оборвал связь. Жунеев, не будь дурак, конечно же, слышал и звон шлепка, и вопль Арса.
Потирая ушибленную, тяжелой рукой Ерошихина, пятую точку, Полтавцев виновато поглядел на парня.
Диме было очень неприятно услышать чужой мужской голос, предлагающий Арсу настолько недвусмысленные вещи. Хмурясь, Ерошихин не смог дослушать разговор, и не нашел более правильного решения, как шлепнуть друга по заднице, давая понять о степени своего недовольства. Но этот умилительный румянец, что расцвел на щеках Сени, оказался лучшим подарком в ответ.
Вот странно. Ревность — это чувство Димка не признавал, но именно его он испытывал, когда думал о связях Арса с другими мужчинами, и о том, чем они могли заниматься наедине, увлеченно отдаваясь друг другу. Фантазии упорно лезли в голову, и Димка вытеснял их, как мог. Оставалось лишь рукой над головой помахать, открещиваясь от своего идиотизма всеми силами.
— Дорогой мой, твое поведение весьма оскорбительно, — с напускной суровостью заявил Дима, пытаясь запихнуть куда подальше горькое ощущение собственника. — Ты игнорируешь наличие моей персоны? Неужели тебе меня недостаточно?
— Ничего я не игнорирую, — робко пискнул Арсений, на всякий случай прикрыв тыл ладошками. — Как раз собирался отказаться от предложения, честное слово!
— Хмм… — Димка прищурился, недоверчиво уставившись на парня. — Так и быть, поверю, но мне определенно не нравится, что он, кем бы ни был, тебе звонит.
Звучало ужасно, ревностью за километр воняло! Однако с этим Ерошихин ничего не мог поделать. А Полтавцев чуть не рассмеялся, до того вдруг стало хорошо на душе.
Подойдя к Димке и обняв за шею, он серьезно сказал:
— Я попрошу его больше не звонить с подобными предложениями.
— Отличное решение, — выдохнул Дима, понимая, что не может оторвать глаз от соблазнительных губ Арса.
Димку неудержимо тянуло к другу, словно тот был весь с головы до ног обмазан медом, пройти мимо которого станет настоящим кощунством для сладкоежки.
Арсения до такой степени умилила ревность Ерошихина, что он то и дело улыбался, кидая на друга счастливые взгляды. И не упускал случая подмазаться: то подушку под спину подоткнет, то кружку кофе притащит, пока Димка над своим переводом корпит, то бутербродов налепит, которые тот с детства обожает — с мягким сливочным сыром, листом салата и помидорными кружочками.
Плечи размял и намекнул, что перед сном сделает массаж, а то опять что-то Ерошихин за спину держится… За каждое действие Димка притягивал его к себе — поцеловать. И Арсений таял, как сливочное масло на солнце.
Массаж Полтавцев сделал. Но такой, что Димка стонал, как заведенный, а по окончании наотрез отказался вставать и даже переворачиваться. Лицо его, при этом, было очень красным. Арсений накрыл его одеялом и сделал вид, что не понял причины, которая должна сейчас хорошенько так упираться в матрац. Очень хотелось перевернуть силой, стянуть все лишнее и… На этой мысли Арсу самому пришлось залиться румянцем и поспешно ретироваться в собственную комнату.
***
Утро понедельника так же началось с поцелуев, затем эти нежные прикосновения губ знаменовали благодарность за вкусный завтрак, а так же, вчерашний массаж. Перед уходом на работу Ерошихин по-хозяйски облапал Арса и засосал так, что у того ноги подкосились. Весь день они переписывались, и первым начал Димка, вырвав Полтавцева из очередного омута формул. «Что бы ты выбрал: роллы или пиццу?» — гласило сообщение. «Пиццу. С грибами и сыром! Ты хочешь меня куда-то пригласить или на дом закажешь?» — отправил в ответ Арсений. «Домашние посиделки мне как-то больше нравятся. Если ты не против, конечно ;))» «Не против =) Только без пива!» — Полтавцев даже поморщился, печатая это. Димка долго не отвечал. Видимо, его отвлекли с работой, но вскоре от него пришло: «Чего боишься? Помнится, пиво неким образом способствовало кое-чему ;)» «Не боюсь! Но на трезвую голову мне куда больше нравится» — отправляя это, Полтавцев слегка покраснел и украдкой огляделся, не видит ли кто. «Мне кажется, что я так и вижу, как ты краснеешь, Арс! :D Эх, надо к начальнику тащиться. До скорого!» Арсений чертыхнулся! Все-то знает, этот несносный лучший друг. Точнее, уже чуть больше, чем друг, но по-прежнему, лучший.***
Димка, выйдя в курилку, расслабленно выдохнул, засовывая сигарету в рот. Дым сладким войлоком окутал легкие, принося успокоение расшатавшимся, из-за одного придурошного начальника, нервы. Честное слово, некоторых людей Ерошихин отчаянно не понимал. А еще… Парень чувствовал, как что-то в нем неуклонно меняется, становится иным, нежели прежде. И причина была в Арсении, который стал гораздо ближе, родней и важней, что ли. Пока Димка досконально не знал, как можно охарактеризовать свои ощущения. Девушки парню по-прежнему нравились, но в последнее время, во время дрочки в душе и удовлетворения своих потребностей, перед глазами все чаще всплывало лицо Арса: его мягкая улыбка, нежные кудряшки и теплый смех. И все это вместо больших буферов и тонких талий женщин. Да, в принципе, от Арса у Димки вставало мгновенно. И если ранее свой железобетонный стояк он мог бы списать на тот же, отличный массаж, то теперь в этом сомневался. Ерошихин до темноты в глазах хотел кое-чего более интимного, чем просто касания губ, от которых уже сносило крышу, но признаться в таком было страшно даже самому себе. Ведь вроде натурал, и баб в постели сменил фигову тучу… Однако факт налицо — ни с кем прежде он не испытывал подобного удовольствия, как во время поцелуев с Арсом, когда тот жарко опаляет дыханием губы, льнет, ластится, а то и сует свой язык в рот, перехватывая инициативу. Димкин разум уплывал за грань понимания собственных желаний-хотелок. А хотелка, прямо сейчас, требовала тушку Полтавцева, пусть и по телефону.***
До обеденного перерыва Ерошихин больше не писал, видимо, работы навалилось, зато, едва Полтавцев уселся за столик в кафе и приступил к поглощению салата, как мобильник ожил. — Как там поживает мой задротик? — выдохнули в трубку. «Курит» — догадался Арс и ответил: — Ненавижу, когда ты меня так называешь. — Знаю, — фыркнул Димка. — Но кто еще, если не я, Сень, м? — Не ты, и никто, — фыркнул Полтавцев. — Или я тебе тоже прозвище приклею! — Какое же? — засмеялся Ерошихин. — Язва, — очень хотелось показать трубке язык, но окружающие коллеги не оценили бы. — О-о-о, как обидно! — в голос заржал Димка. Мягкое тепло окутало сердце Ерошихина, выстукивающее быстрый и только ему понятный ритм. С Арсом было приятно и интересно общаться, поддевая и шутя, но в их отношениях появилась определенная странность, которой раньше не ощущалось. К примеру, Димка всегда любил щеголять своим голым торсом, вызывая восхищение и зависть у некоторых представителей сильного пола, но теперь ему совершенно претило подобное. Но при Арсении… Это стало, своего рода, еще одним, очередным, моментом игры. Игры в соблазн. Теперь - не только в словесный. — Так как у тебя дела? — Все хорошо, — с улыбкой отозвался Полтавцев. — Делаем интересный проект… — он не успел договорить. По шелковистым кудрям прошлась чужая ладошка и голос Жунеева над головой произнес: — Арси, я у тебя оранжевую папку не оставлял на столе?.. Извини, что прерываю. — Нет, ты ее у Дербенёва забыл, скорей всего, — тут же откликнулся Полтавцев. — Он еще спрашивал, чья, потому что, без твоего личного логотипа. — Да, забываю наклеить, — рассеяно кивнул Гоша и, жестом поблагодарив, удалился в направлении выхода из кафе. Димка слышал каждое слово и, разумеется, узнал голос говорившего. Тот мужик, что флиртовал с Арсом! Ерошихин невольно стиснул зубы, чувствуя, как начинает закипать. Значит, это сотрудник Арсения? Черт побери! Дима нервно выдохнул дым, после чего медленно произнес: — Твой бывший ухажер? — Что? — не сразу вник Полтавцев, но тут же спохватился: — Ой!.. Ну, да, — он немного растерялся. — Мы работаем вместе, но в разных отделах. Димка едва не зарычал, однако сдержался через силу. Ему был неприятен сам факт того, что Арс работает с тем, с кем трахался совсем недавно. — Ясно, — коротко ответил Ерошихин, по голосу которого сразу стало понятно, насколько тот недоволен. — Ди-им, — забеспокоился Полтавцев. — Ну, ты чего? Мы ведь уже не… Ничего такого, в общем, — с одной стороны, ему было смешно, но с другой — Ерошихин злился не на шутку, и Арсений это чувствовал. — Я понял, — вздохнул Дима, докуривая сигарету и соображая, что ведет себя по-детски, глупо ревнуя. — Значит, заказываю пиццу? — Заказывай, — осторожно согласился Арс. — Я приеду в семь. Димка попрощался и пошел дальше работать, ставя мысленную пометочку, ближе к вечеру позвонить в пиццерию. Про невидимого сотрудника Арсения он старался не думать.***
Последний штрих был завершен. Дима придирчиво осмотрел накрытую им «поляну» перед телевизором: большая, просто огромная, пицца в коробке, пышущая жаром и приятными ароматами, фигурные стаканы и бутылка колы; включенный зомбо-ящик передавал что-то нейтральное, для фона. Ерошихин пришел значительно раньше, чем Арс, и успел как раз вовремя — курьер подвез пиццу, за которую Димка сразу расплатился. Его мысли все время крутились вокруг Арсения и того, что произошло днем. Тот бывший любовник… Арс сказал, что между ними больше ничего нет, и Ерошихин верил, но беспокойства это не отнимало, ведь Димка фактически лишил друга физической близости. Отсутствие секса обоих сводило с ума, и все чаще Дима начинал ловить себя на мысли, что совсем не против зайти дальше, чем даже самые жаркие поцелуи. Он хотел стать Арсу как можно ближе, все отчетливей осознавая, что перешагивает черту своей гетеросексуальности и прощально машет ей лапкой. «Внимание, гвардия натуралов! Отряд не заметил потери бойца!» В самом деле, Димка никогда бы не подумал, что Арсений будет нравиться ему, как парень, а не только как друг. Полтавцев приехал практически вовремя, изрядно вымокший из-за проливного дождя. Зонтик он и не подумал взять, поэтому, от метро до дома пришлось добираться короткими перебежками. Можно было и переждать дождь, но Арс чертовски не хотел опаздывать, ведь его ждал Димка. Полтавцев всей кожей ощущал, что тот именно ждал. Ввалившись в квартиру и сбрасывая с ног обувь, он громко фыркнул, встряхивая слипшимися кудряшками и шваркая на пуфик сумку, которая состояла из влагоотталкивающего материала, чего нельзя сказать о ее носителе… Или переносчике? Потаскуне, как выражался отец. В общем, сумка не промокла, в отличие от Полтавцева. Выйдя в коридор, Димка улыбнулся: — Привет, мокрым мышам, — Ерошихин, подойдя, аккуратно поддел подбородок Арса и сладко поцеловал, чувствуя, какие холодные у него губы. — Хэй, да ты не только мышка, но и лягушка! Срочно нужно в душ и чай горячий. — Аг-га, — мелко закивал Полтавцев, смешно растопырив руки в стороны. — В душ! Минут на десять. И он пошлепал по коридору, оставляя за собой мокрые следы. Под теплыми струями Арсений быстро согрелся и порозовел. Покончив с этим, выполз и спохватился: — Блин! А шмотьё-то в комнате… — пришлось запахнуться в полотенце и заорать: — Дима-а! Кинь в меня, пожалуйста, какими-нибудь штанами! Димка сразу услышал просьбу и заглянул в комнату Арса, где нашел его домашнюю одежду. Зайдя в распаренную ванну, с осевшим на стенах и стекле конденсатом, Дима увидел полуголого Арсения в несколько недвусмысленной позе — тот стоял спиной и выуживал со дна ванной упавшую мочалку. Сползшее полотенце приоткрывало поясницу и обрисовывало округлые ягодицы. Ерошихин сглотнул. Разве что, кто-то б помахал ему ладонью перед лицом — он бы пришел в себя и отвел взгляд. Тело Арса не уступало в красоте его собственному; но друг был более тонким, грациозным, изящным, с золотисто-розовой кожей, словно высеченной из гладкого драгоценного мрамора. Мокрые кудряшки на голове смешно вились и пушились. Димка застыл, стискивая в руке одежду Полтавцева. — Ты специально хочешь, чтобы у меня от недотраха кровь из носа пошла? — сипло выдавил Димка. Он впервые завис при виде мужского тела. Нет, не просто какого-то там, а именно Арса — только на нем останавливался взгляд, лучившийся удовольствием и неприкрытым желанием. Полтавцев удивился. Он еще не привык к тому, что Димка может на него засмотреться, поэтому, «голодный» вид Ерошихина и произнесенные слова, не на шутку взволновали. — Нет, — тихо ответил он, делая шаг к парню и аккуратно забирая у него одежду. — А разве… Я тебя привлекаю? Ну, физически… — Да, Арс, — не имело смысла это скрывать. — Тогда… Я хочу, чтобы ты меня… То есть… Дим, я не буду против, если ты просто что-нибудь сделаешь! — отчаянно воскликнул Арс, запутавшись в словах. — Что именно? — хрипло спросил Дима, качнувшись в его сторону. — А что бы ты пожелал? — тихо уточнил Полтавцев. Рука Ерошихина скользнула на оголенную талию Арса, и по телу парня тут же пробежали мурашки. Безумно красиво выглядящий, он так и манил коснуться, погладить и приласкать. Склонившись, Дима сократил расстояние между их лицами и выдохнул в самые губы: — Тебя. Я желаю тебя, — запуская другую руку во влажные кудряшки. Сердце Ерошихина, при этом, билось, как ненормальное, а во рту все пересохло. Пульс, казалось, чувствовался от перенапряжения прямо в глотке. Арсений судорожно выдохнул, словно только и ждал этих слов. А, впрочем, так и было — ждал. Подсознательно, робко, не смея надеяться всерьез, даже после стольких действий Ерошихина, говоривших о многом. И сейчас в ушах звенело от напряжения, а дышать стало тяжело, и не из-за влажного горячего воздуха в прогретой ванной комнате, а от невероятной правды, которую уши впитали, как самое прекрасное в мире обещание. Он подался навстречу всем телом, влипая в Димку, вжимаясь так, что между ними не осталось места даже волосу. Губы призывно раскрылись, впуская чужой язык, с глубоким вдохом, больше похожим на стон, а руки обвили, притиснули к себе, хотя, казалось — куда еще ближе? Они целовались исступленно, жадно, с всевозрастающей страстью. Ладони слепо шарили по телу, стягивая ненужную футболку и отбрасывая в сторону, полотенце на бедрах нещадно мешало, давило, нелепым препятствием зависнув между жаждущей плотью и такой же — горячей, требовательной и твердой. Диме показалось, что у него началась лихорадка — трепетало и полыхало огнем все тело, обжигающие потоки поднимаясь от груди и распространяясь к конечностям. Мыча что-то нечленораздельное, парень глубоко целовал чужие губы, покусывал их, играл с языком Арса, то отдавая ему инициативу, то становясь ведущим. Димка хотел Полтавцева, желал так сильно, что в паху нещадно пекло, погребая тем самым холодный разум, трезвый рассудок и прочие здравые вещи. Парня начало потряхивать, как подростка, от желания большего и предвкушения чего-то невероятного. Наконец, неплотно запахнутая махровая ткань соскользнула к ногам, обнажая выбритый пах, тугие налитые яички и колом стоящее достоинство. Дима шумно втянул воздух в легкие, отлипая от губ Арса. Прислонившись к его лбу, парень взглянул вниз на открывшийся вид твердого от возбуждения члена: чуть меньше, чем у самого Ерошихина; красивый, аккуратный, и, что самое удивительное, манящий прикоснуться. Взгляд Димки мазнул по груди Арсения, пока не добрался вновь до раскрасневшегося лица. — Могу я потрогать тебя? — просипел Дима, в то время как одна ладонь уже легла на живот Арса, задевая пальцем впадинку пупка. — Конечно, — улыбнулся Полтавцев, лихорадочно облизывая губы. — Я ведь теперь…твой. Ерошихин охнул и, закусив губу, опустил ладонь ниже, скользнув по гладкой коже паха, пока пальцы не сомкнулись вокруг горячей плоти. Держать чужой член в руке было странным, но почему-то совсем не отталкивающим. Вздрогнув, Арсений крупно сглотнул и почти умоляюще прошептал: — Пожалуйста… Димка взглянул на него так многообещающе, что разом отпали все сомнения.
