Слезы и воздержание

Душный, тяжелый и горячий воздух, запах дыма и гари. Он проходит в легкие с трудом, так тягуче и больно, словно режет их. От запахов в животе все сворачивается в клубок, дикая тошнота подкатывает к горлу тугим комком. Слух разрывает множество звуков, громких, скрипучих, тянущих за душу. На осколках сознания, балансируя между жизнью и смертью, проваливаясь в желанное забытье… но внезапно тело погружается во что-то холодное, потом снова жар. Веки медленно поднимаются, чтобы высохшие глаза могли снова увидеть его…. - Привет, малыш. Ждал меня? – ласково спрашивает голос. Мужчина бы ответил, что да, ждал, но не может. Его горло забито дымом, из него вырывается только едва слышный сип. Каждая клеточка кричит от боли – разорванные связки, разорванные мышцы, разорванные внутренности. Но эта боль не сравнится с тем, что будет дальше. Дыба разворачивается, предоставляя палачу более удобную позицию. Мужчина пытается отстраниться, отдалить момент, но бессмысленно, безуспешно, конечно. - Не надо, - шепчет он разбитыми и потрескавшимися в мясо губами, но палач глух к его мольбам. - Т-с-с, - с усилием нажимает он жестким пальцем в перчатке на кровавое месиво. – Не торопись. Серп, отточенный, как бритва, прикасается к коже спины, впивается медленно, смакуя и точно выверяя глубину. Затем погружается в нее и поворачивается, подцепляя верхний слой. Медленно вырезает ремень от плеча до поясницы. Жертва бьется от пытки, но становится лишь хуже – лезвие вгрызается еще глубже и теперь срезает не только кожу, но и мясо, оголяя кость. - Не надо!! – просит несчастный, но палач только начал. Он отбрасывает ненужный инструмент, восхищенно осматривая свою работу. Снимает перчатки – они теперь тоже не нужны. Только голыми руками, ладонями, чтобы тоньше чувствовать происходящее. Искусство причинения муки, садистическое наслаждение. Проводит обнаженными пальцами по открытой кости, бережно, благоговейно, словно жалея. Мужчина на дыбе содрогается, звеня цепями, дрожит всем телом. Он знает. Знает, что сейчас будет. Рука палача ложится на его плечо, обхватывая покрепче. - Не надо!!! – судорожно и громко кричит мученик. Вторая рука резко размахивается и впивается в мышцу под лопаткой, подкапывается под кость, чтобы было удобнее захватить, а потом медленно, не торопясь вырывает ее из спины. С восторгом рассматривает, самозабвенно и гордясь собой. Отпускает плечо, рыдания услаждают его уши. Палач обходит свою жертву, самую любимую, самую лучшую жертву. Жертву, рожденную стать именно его жертвой. Он смотрит на истерзанное, окровавленное тело, он очарован им, пленен его выносливостью и беспомощностью. Смотрит черными, как сама тьма, глазами. Слизывает языком соленую дорожку со щеки. - Не плачь, - тихо говорит он, улыбаясь, страшной, жуткой улыбкой. Обхватывает с двух сторон и начинает гнуть сустав на излом, слушая, как рыдания перерастают в пронизывающий вой. Немного ждет, прикрыв глаза, словно слушает самую прекрасную в мире музыку, эйфория охватила все его существо. Наконец, резким, ужасающим в своей силе рывком, ломает сустав, проворачивает кости, цепляя их обломками мускулы и быстро, трепеща от возбуждения, выдирает из тела тяжелый кусок. Исторгает пронзительный вопль грудь ангела, заходящегося от невыносимой, сводящей с ума, истребляющей боли, когда крыло отрывают от спины. Рядом хохочет палач, глаза которого когда-то были цвета травы. - Дин! Дин, проснись! – ангел отчаянно тряс своего любовника, стараясь разбудить, уже минуты три, но тот никак не просыпался. Он кричал, кричал так, что Кас услышал его на первом этаже даже через звуконепроницаемые стены. Ангел взлетел в комнату, увидел Дина, в поту, мечущегося по подушке, подбежал к кровати и хотел забрать его сон, но не смог – сон был настолько реален, что Кас почувствовал самую настоящую боль и отдернул руку. – Дин, пожалуйста! Дин! – продолжил он попытки. Охотник раскрыл глаза, отпрянул от Каса, склонившегося над ним, в испуге, еще не понимая, что проснулся. Поднял голову, огляделся, понял, где находится и со стоном повалился обратно, крепко прижимая к себе возлюбленного. Кассиэль чувствовал, как об ребра Дина сердце колотится так быстро, словно силится вырваться, а грудь вздымается, будто после долгого бега. Ангел испуганно гладил его по голове, успокаивая и успокаиваясь сам. - Что тебе виделось? – спросил ангел, когда дыхание охотника выровнялось. - Клоуны-гномики, - буркнул Дин, зарываясь лицом куда-то ему в грудь. - Ты лжешь, - возразил Кас. – Ты гневаешься, когда я тебе недоговариваю, но сам поступаешь так же. - Успокойся, это всего лишь глупый, - тут он всем телом содрогнулся, вспоминая, - очень глупый сон. - Поэтому ты и кричал так, что я на первом этаже услышал, да? Дин, - решительно сказал ангел, садясь на кровати, - расскажи мне. - Кас, не полощи мне мозги, а? – раздраженно бросил охотник из-под подушки. – Это просто сон. - Такой «просто сон», что я даже не смог его забрать? Да меня всего дугой свернуло, когда я к тебе прикоснулся! - В смысле «забрать»? – поднялся на локте Винчестер. – В смысле – «дугой свернуло»? - Я всегда так делаю, когда тебе снятся кошмары. Ты очень плохо спишь в последние несколько месяцев, раньше ты постоянно просыпался, кричал во сне. Мне тяжело было смотреть, как ты мучаешься, поэтому я просто успокаивал твои видения, забирая их, - он опустил голову. – Не сердись… я не хотел плохого. - То есть, фактически, все дерьмо, которое я вижу во сне, видишь и ты? Ну, и как тебе? - Страшно, - честно ответил Кас. – Я рад, что не сплю и не могу видеть такого. - Больше не делай так, - сказал Дин. – Мне не нравится, что ты у меня в голове ковыряешься. - Нет, - вдруг ответил ангел. – Я буду это делать, потому, что люблю тебя. Если бы ты мог, ты поступил бы так же, так что тема закрыта. - Оки, закрыта! – как-то слишком обрадовано согласился охотник и собрался свалить в душ, но Кас поймал его пальцем за воротник футболки. - Стоять, Винчестер, - строго сказал Кас. – Расскажи мне. - Кас… - начал отмазываться Дин, но ангел перебил его. - Слушай, давай обойдемся без обязательной программы, а? – устало предложил он. – Это повторяется так часто, что даже неинтересно уже. Ты влюблен в меня, Винчестер. По уши вляпался, втрескался, втюхался, потерял от любви голову, а это значит, что я могу вертеть тобой, как мне заблагорассудится. И если я хочу, чтобы ты мне что-то рассказал, я добьюсь этого. Поэтому, прошу тебя – давай без ссор, глупостей, отпирательства и свинга с правой. Пожалуйста. - Веревки вьешь? – Дин лег на кровать, заложил руки за голову, чувствуя себя загнанным в ловушку. - Типа того, - кивнул ангел головой и лег рядом. – Расскажи. - Понятия не имею, что ты хочешь услышать, - досадливо цыкнул охотник. - Сон, Дин. То, что ты видел, перед тем, как я тебя разбудил. Хватит юлить. - Блин, ну, что за гемор… мне снился ад, и я занимался пытками. Все, как обычно, - он решил не вдаваться в подробности. Не соврал, но и плакаться в жилетку не стал. - Конкретнее, - потребовал Кассиэль. Он знал, что это не все – просто потому, что раньше он ничего не чувствовал, кроме отвращения, забирая его сны. А в этот раз ему было больно. И очень. - Кас, это уже не смешно. Мне ночью этого хватило… - Кого ты пытал? – отчетливо и с нажимом спросил ангел, заглядывая охотнику в глаза, но тот отвернулся. – Меня? – догадался он. – Ты пытал меня?! - Да, - зло бросил Дин и вскочил с кровати, начал нервно нарезать круги по спальне. – А знаешь, как? Я был демоном. Помнил, кем был. И помнил, кем ты был для меня, но подвесил тебя на дыбу, проткнув ладони крюками цепей. Я несколько раз – шутки ради! – снимал с тебя кожу, прежде чем перейти к главному блюду. А потом каждый гребаный день – хрен знает, сколько их было, но до хрена! – приходил к тебе и срезал серпом мышцы со спины. Я крепко держал тебя за плечо, чтоб ты не дергался и не мешал мне, а второй вытаскивал у тебя из-под лопаток крылья. Ты кричал, выл от боли, умолял этого не делать, но я слушал твой плач, как музыку! А когда крылья раскрывались, я ломал в них кости – у самого основания. Голыми руками! А потом я проворачивал их… - Остановись, – дрожащим голосом вымолвил ангел и закрыл уши ладошками. Дин подошел и рывком отдернул их. - Нет, Кас, - зло бросил он. - Ты хотел – слушай! Это отучит тебя лезть мне в душу! Я проворачивал сломанные кости до тех пор, пока они не отрывались, вместе с кусками мяса. Я отрывал тебе крылья, Кассиэль. Отрывал, зная, что это единственное, что может причинить тебе настоящую, невыносимую боль. Никто не приказывал мне так делать, я вожделел, страстно желал этого сам! И чертовски наслаждался процессом. А знаешь, что самое смешное? – он жестоко ухмыльнулся. – То, что я, кажется, до сих пор чувствую вкус твоих слез! – охотник прошелся несколько раз по комнате. – А теперь давай, - фыркнул он надменно, - расскажи мне, что это ад, и что я должен просто привыкнуть! - Не кричи на меня, - тихо попросил Кас. Охотник упал на пол, прислонился к спинке кровати, подумал немного. Поднялся. - Я в душ. Свари мне кофе, пожалуйста, - сказал он, закрываясь в ванной. Дин, как всегда, решил просто накрыться ушами, словно никаких проблем нет. Потому, что заглядывать в свою черную и пропахшую серой душу ему было слишком страшно. Ангел спустился в кухню, ошеломленно перебирая в памяти слова Винчестера. Механически насыпал молотые зерна в турку, механически вскипятил воду, механически приготовил завтрак. Его слова, глаза, движения губ, его нервные шаги по комнате. Все говорило о том, что он искренне переживает увиденное, более того, чувствует себя виноватым в том, что видит подобные вещи. Но это ведь не его вина? Или все-таки его? Кассиэль ушел в библиотеку, спрятался там, размышляя. Он закрыл лицо руками, пытаясь понять, что ему делать. Дин не демон, но как он пугающе близок порой к падшим, настолько, что сам пугался этого – ангел видел это по его глазам. Как сейчас. Да, ад. Да, пытки. Все это было, из песни слов не выкинешь, но Кас знал – Дин совсем другой. Или ему только кажется? Ангел касался его души, видел такие потаенные ее уголки, каких охотник и сам не знает. И он не видел там ненависти. Дин жесток, требователен и груб порой, и светлой сущности ангела иногда тяжело выносить слова и видеть поступки, которые он совершает. Но никто не идеален, непогрешимых нет! Чего уж там – он сам ангел, сошедший на землю, живущий, по всем ангельским стандартам, во грехе, предавший свое перворожденное предназначение. Дин Винчестер – его любимый человек. И пусть он будет любым – охотником или дичью, палачом или жертвой, ангелу все равно. Между ними есть нерушимая связь, данная Небесами и Богом. Отец знал, кому назначает свое дитя. Кассиэль должен был стать хранителем, но стал кем-то несоизмеримо большим. Дин обнимал его, он приходил к нему за утешением, пытался оберегать. Дин полюбил его, и не отринул этой любви, даже когда ангел стал человеком и потерял все. Дин – его нареченный. И даже – у ангела скатилась слеза – если он решит оборвать его крылья… ему не останется ничего другого, кроме как подчиниться воле Назначенного. Накрыло Дина только в ванной. Накрыло жестко, с оттяжкой, почти до истерики. Какое-то время он просто стоял, прижавшись спиной к холодному кафелю стен, стараясь отогнать всплывающие эпизоды кошмара. Они вырисовывались перед глазами один за другим, все быстрее и быстрее, заворачивались калейдоскопом. Изувеченное пытками тело, насквозь проткнутые безжалостной и твердой рукой ладони. Разбитые той же рукой губы, черные следы от побоев, слипшиеся от кровиволосы, разодраннаяплоть, снятаяремнямикожа…. Истошный нечеловеческий вопль боли. Ангел на дыбе. Оторванное прекрасное крыло, покрытое копотью, на мокром грязном полу…. Тонкий звон разорвал ему уши, из живота по горлу прошлась удушливая обжигающая волна тошноты. Его рвало, долго, выворачивая наизнанку все внутренности. Кое-как поднявшись на ноги, он обессилено встал под душ, под ледяную воду, но когда закрывал глаза – буквально на мгновение – перед глазами снова возникали изломанные демоном крылья, и крик звенел в ушах. У него тряслись руки, как с дикого похмелья. Он сам не понимал – на аффекте ли, или защитная реакция на вопросы так сработала, но рассказывая увиденное Касу, он был спокоен и хладнокровен, словно о фильме ужасов говорил. Однако сейчас охотник лихорадочно тер тело мочалкой, пытаясь соскрести с себя увиденную во сне мерзость. Липкий и холодный ужас вполз в душу змеей и прочно обосновался там, как у себя дома. Неизвестно, сколько бы он еще пробыл в таком состоянии, если бы не заметил, что вода окрасилась в красный цвет. Сначала он решил, что спятил и это галлюцинации, но потом, осмотрев себя, понял – стер кожу до ссадин. А легче почти не стало. Дин старательно смыл кровь с белой эмали, наскоро обмахнулся полотенцем и выбросил его – чтобы Кас не видел пятен и вывалился в спальню, чувствуя полное опустошение. Понял, что сил, да и желания спускаться, у него нет, и рухнул на кровать, заботливо заправленную тем, кого в своих снах так изощренно пытал. Кассиэль сидел, ожидая шагов за спиной, но их все не было и не было. Кофе, как и завтрак, давно остыл, и сам ангел уже заждался. Испуг прошел, остались лишь глубокое сострадание и легкий шок, желание помочь дорогому человеку. Но Дин замкнулся, даже завтракать не вышел – он делал так, когда они ссорились или когда он был расстроен. Сейчас охотник лежит в обнимку с пультом от телевизора и смотрит какой-нибудь дурацкий фильм. Кас заскучал и решил пойти прогуляться – на улице март, в конце концов. Начало весны, холодно еще, но в воздухе витает этот неуловимый аромат перемен и оттепели. Ангел уже собрался выйти во двор – босиком и в домашней блузе, он всегда так ходил. Соседей вокруг не было, и никто не мог бы приставать к нему с вопросами, почему он ходит без обуви. Как-то он нарвался на сердобольную бабульку в Беларуси – она долго причитала, что его ограбили, сколько он не пытался ей объяснить. Однако что-то царапалось в груди, неприятно так, как кошка в дом скребется… Кас нахмурился – он не человек, его предчувствия не обманывают, и решил все-таки сначала подняться к Дину. Топая розовыми подошвами по деревянным ступенькам – Дин запрещал ему использовать силы благодати в доме вне боевой ситуации – он поднялся и приоткрыл дверь спальни. И понял, что никуда не пойдет. Дин лежал на кровати, глядя прямо перед собой в потолок. Не моргая, не переводя взгляд, не шевелясь. Казалось, он даже не дышит. Голову на звук открывающейся двери не повернул, вообще никак не отреагировал. Ангел вошел в комнату, приблизился к кровати, сел на краешек. - Дин? – позвал он любовника. Тот как-то странно себя повел – медленно перевел глаза на Кассиэля, взгляд его был растерян и абсолютно не в фокусе. – Дин, ты меня слышишь? – уже с беспокойством спросил Кас, но тот только отрешенно кивнул головой. – Дин, с тобой все в порядке? - Т-ш-ш, - охотник говорил медленно, с паузами, разделяя слова. – Все нормально… - Я же вижу, что нет! – ангел встряхнул его за плечо. Губы Винчестера скривила какая-то жалкая ухмылка. Он глубоко вздохнул, едва заметно помотал головой. - Как будто светлячок перед глазами разорвался, - тихо, но уже четче ответил он. - Светлячок? – не понял его Кассиэль. – Дин, пожалуйста, - он пытался исцелить мужчину, но тот был здоров – физически, во всяком случае. – Объясни мне, что происходит! - Граната такая… светошумовая – светлячок, - выдавил из себя Дин. Он видел, что ангел переживает, что он боится за него, и пытался вытащить себя из этого состояния. Как будто попал в очень большой комок ваты – звуки очень глухие и сам, словно пытаешься разговаривать под толщей воды, а перед глазами все белым-бело, звон в ушах. Есть на вооружении полиции светлячки – вреда не наносят, но дезорганизуют преступника, ослепляют и оглушают на время. - Дин, - чуть не плача попросил Кас, – хотя бы раз, я прошу тебя, скажи мне честно – тебе плохо? - Да, - ответил охотник. – Очень. Кассиэль лег рядом и положил его голову себе на плечо, словно пытался успокоить маленького испуганного ребенка. Он знал, что ничего не изменится. Дин придет в себя и снова откажется говорить о том, что его беспокоит, снова замкнется в себе, снова откажется от участия. Дин - шовинист. Ему в подкорку вбито, что мужчина сам должен решать свои проблемы, что не должен жаловаться и просить о помощи. Каса раздражали эти тупые правила, неизвестно кем установленные. Какого хрена? Если ты мужчина, значит, не человек? Значит, тебе не может быть плохо, больно, обидно? Ангел часто слышал, как женщины говорили о дискриминации. Дискриминация – это когда у тебя отнимают право быть тем, кто ты есть. И если ты нуждаешься в заботе – почему должен отказываться? Кас не понимал этого и был далек от навязанных моделей поведения, смеясь, когда смешно и проливая слезы, когда грустно. Он плевал с высокой колокольни на подобную чушь. Если ему нужна была поддержка – Дин всегда был рядом. Но сам… - Хочешь, чтобы я поделился тем, что у меня на душе? – вдруг тихо сказал охотник. – Я бы и рад, но не знаю, что тебе сказать, Кас. Не могу найти слов. Не понимаю сам. У меня все хорошо. Скоро вернется Сэмми, и у меня есть ты и этот дом. День проходит спокойно или мы охотимся, не важно, я ложусь спать счастливым. Но во сне вижу…. Это. Я просыпаюсь и пытаюсь просто не думать о невообразимом дерьме, что вижу, потому, что если думаю – оно затягивает меня. Порой я понимаю, что эти вещи меня уже не беспокоят. Я понимаю, что меня должны, обязаны беспокоить эти мерзости, но мне просто наплевать. И тогда я начинаю осознавать, что это часть меня. От нее не убежишь. Не спрячешься. И сколько бы я не говорил, что это плохо – на самом деле давно сжился. Оно стало рутиной. Сегодня… не впервые. Я не первый раз вижу подобное, Кас, и даже не знаю, что меня так ужаснуло – то, что я пытаю во сне тебя… или то, что я привык. Не понимаю, где я настоящий. Ты - лучшее, что у меня есть, единственное, ради чего вообще готов жить и я, скорее, отрублю себе руки, чем причиню тебе такую боль… но когда я обнимаю тебя, мне порой хочется тебя сломать. Сжать так сильно, чтобы ты просто повис безвольной куклой. Чтобы больше никто и никогда не смог на тебя посмотреть. Мне невыносима сама мысль о том, чтобы страдал и одновременно я понимаю, что готов смотреть, как ты страдаешь от моих рук. Это… безумие. Я сошел с ума, и знаю об этом, но изменить ничего не могу. Кассиэль молча слушал его слова. Где-то они резали его, глубоко и болезненно, где-то вызывали острое, щемящее сострадание. Но ни на секунду – страха или презрения. - Ты убийца, Дин, - сказал он. – И палач, - добавил, целуя в макушку. – Неужели ты думал, что постоянно варясь в собственном соку, не станешь моральным уродом? Ты давишь, старательно и ежедневно пытаешься убить кусок своей души, и ты надеялся, что она тебе за это спасибо скажет? То, что тебе снится – правда, ты. И ты настоящий, поверь, и там и здесь. Знаешь, я думал об этом – только что, буквально час назад… - он помолчал, словно набирался решительности, а потом твердо и без сомнения сказал: - Хочешь оборвать мне крылья? Я покажу тебе, как. Дин шумно набрал воздуха в грудь и хотел что-то возразить, но на тумбочке задребезжал телефон. Они смотрели друг на друга, словно спрашивая, стоит ли отвлечься от разговора. Кассиэль надеялся, что охотник плюнет на мобильник и все-таки решит продолжить опасную тему. Но Дин был рад возможности оборвать на середине. Потому, что ему казалось, что он ходит по краю обрыва, и уже раскинул руки, чтобы туда упасть. - Д-да? – растерянно спросил он в трубку. - Это я, - сказал с той стороны провода Бобби. - Ага, говори, - Дин потер лицо рукой, пытаясь разогнать остатки шока. - Эй, с тобой все нормально? Я разбудил тебя? - Бобби, говори уже. Со Мной Все В Порядке, - каждое слово, казалось ангелу, забивает гвоздь в гроб его возлюбленного. «Со мной все в порядке» - это эпитафия на его могильный камень. «Все в порядке» - бессменный и извечный девиз Дина Винчестера. - Придурок идиотский! – громко воскликнул Кас и вышел из комнаты, хлопнув дверью. - Я не вовремя? Неприятности в раю? - Бля, ты по делу звонишь или чтобы быть нашим семейным психотерапевтом? – вспылил Винчестер. - Не повышай на меня голос, иначе так быстро об этом пожалеешь, что не успеешь сказать "пирог", - осадил его Сингер. Дин несколько раз глубоко вздохнул. - Прости. Я… немного не в духе. - Немного - слишком мягко сказано! Я не помню ни одного раза, чтобы ты позволял себе на меня орать, - настороженно ответил старик. – Что-то случилось? - Нет, Бобби, - горько усмехнулся охотник. – Все нормально. - Как хочешь. Есть дело. Езжайте в Кетчум, штат Оклахома. Там Мартин Родж. - Мартин? Это который друг отца и отличный охотник? – удивился Дин. Этот охотник не раз спасал жизнь Джону – зачем бы ему помощь Винчестера? - Был, - мрачно сказал Бобби. – До Альбукерки. Сейчас он заехал на ПМЖ в Гленвуд-Спрингс. - Эээ, а от меня-то чего требуется? – Винчестер напрягся слегка. Гленвуд – довольно известная в Оклахоме психиатрическая лечебница. - Мартин говорит, что там завелась тварь. Приедете – разберетесь. У тебя же ангельский маяк на монстров есть, вот и вычислите его наскоряк. - Стой-стой. Он не всех тварей чувствует! – «особенно ту, что под боком» - Иногда и лажает его чуйка! - Дин, - устало сказал Бобби, - ты дело берешь или будешь мне рассказывать о неудачах своего любовника? - Бобби… - Не бобкай. - Мы едем, - бросил в трубку Дин и отключился. Потом встал с кровати, открыл дверь и крикнул вниз: - У нас охота! - Кто бы сомневался, - тихо буркнул себе под нос Кас и вынес собранные сумки в импалу. Он собирал их, пока охотник разговаривал с Бобби, зная, что тот никогда не откажется от дела, особенно, когда в душе бардак. По дороге они почти не разговаривали. Дин спрятался в себе, стараясь даже не смотреть на ангела. Кас не лез. Понимал, что ему нужно время, хотя и знал, что, скорее всего, ничего не произойдет. Тот прорыв в спальне – уже огромное исключение из правил. Охотника просто придавило тяжестью, которую он пытался тащить в одиночку, опять же шок. Чтобы Дин так рассказывал, не подбирая слов, просто сплошным потоком озвучивал мысли, ему должно было стать ну, очень хреново. И если ему было настолько хреново тогда, то что он носит в себе ежедневно? - Послушайте, доктор… тот врач, он просто на нас рукой махнул, потому, что он, - Дин ткнул пальцем в Кассиэля, сидящего рядом, - ну, это… - охотник покрутил пальцем у виска. - Это было совсем не обязательно! – строго возразил доктор. – Я понял вас, мистер Ван Хален. Итак, Алекс, - он повернулся к Касу, - как вы себя чувствуете? - Я в полном порядке. Ну, может быть легкая депрессия из-за моего бойфренда, - он кивнул головой на Дина. – Он был в аду. - Вы женаты? – спросил доктор, стараясь не уронить челюсть. – У вас одинаковые фамилии. - Нет, что вы! Мы просто тезки. Кто же женится на человеке, который спит и видит, как бы оторвать у тебя крылья? – ангел удивленно приподнял бровки. - Простите… мне показалось, вы сказали – крылья? Это что, такая метафора? - Какая метафора? – возмутился Кас. – В самом что ни на есть буквальном смысле! Я – ангел. А срезать крылья для ангела весьма мучительно, знаете ли! - Ангел, значит… - с пониманием протянул врач и посмотрел на Дина. Тот скорбно поморщился и пожал плечами. - Вот видите! На самом деле он просто сам заставил меня рассказать. Сначала прикоснулся к моей душе, насмотрелся там всяких ужасов, а теперь мозги полощет! - Прикоснулся к душе? – глаза у дока полезли на лоб. - О, Господи, да! Закатал рукав, сунул мне в зубы ремень и залез рукой куда-то поддых! И в сны, кстати, тоже! Я понимаю, - охотник посмотрел на ангела, - ты меня из ада вытащил, но это не дает тебе права ковыряться в моей голове! - Вытащил из ада? - Да! – хором ответили парни. Потом Дин просительно нахмурился: - Подлечите его, док, а то нам надо монстров по всей стране валить! - Ага, - растерянно ответил психиатр, подумал немного, потом поднял трубку телефона и позвонил секретарше: - Эмма? Отмените мой обед. Через час охотники уже были в лечебном корпусе – оба, само собой. Да, много усилий, чтобы попасть в психушку, им прилагать не требовалось. Рассказать кусочек своей жизни – не самый пугающий, надо отметить – и все, привет палата номер 6. Они встретились в коридоре, после медосмотра и купания. Кас сразу же подошел к Дину и на ухо прошептал: - Тварь тут. Я чувствую ее, но не могу определить, кто. Тот только сосредоточенно покивал головой и пошел в зал, искать Мартина. Нашелся старик сразу же, за столиком у окна, с шашками. - Дин! Ничего себе, как вымахал! Сэм! – повернулся он к ангелу, растерялся. – Я тебя совсем не узнаю… - Мартин, это не Сэмми. Это Кассиэль. Он мой… - договорить он не успел, потому, что ангел наступил ему на ногу, выразительно глядя в глаза. – Друг. - Хорошо, - улыбнулся Мартин и предложил им сесть. – Хорошо, что вы здесь. Раньше я бы ее с закрытыми глазами уделал, но не сейчас… - Ты видел тварь? - Нет, видели другие пациенты. Пять смертей за два месяца – многовато даже для психушки. Доктора считают – самоубийства, но они ошибаются! - Так и на кого будем охотиться? - Не знаю… на оборотня, призрака, демона… животное, овощ, минерал, - слегка занесло старика. - Оки, - ответил Дин, словно бы ничего и не заметил. Тут сзади к мужчинам подкралась медсестра и велела Касу идти на групповые занятия. Он немного растерянно посмотрел на Дина, но тот ободряюще кивнул ему головой – самого Винчестера от ангела отделили. Врач сказал, что у них четко просматривается патологическая взаимозависимость друг от друга, поэтому разлука пойдет им на пользу. Однако самого Дина охватило непередаваемое ощущение пустоты, когда Кас скрылся за поворотом коридора, настолько сильное, что хотелось согнуться. Хорошо, что скучать ему слишком долго не пришлось – к нему подошла симпатичная докторша и сказала, что теперь она его лечащий врач. - Хах, вы, - он оценивающе пробежался взглядом по ее фигуре от головы до ног, не в силах противостоять своей кобелиной натуре - «Касси ведь не узнает» - и пошленько ухмыльнулся, - мой мозгоправ? Повезло мне! - А вы, - она посмотрела в карту, - моя параноидальная шизофрения, осложненная нарциссизмом и религиозным психозом? Повезло мне. Побеседуем? - Да! У меня есть несколько вопросов к вам, - ответил Дин. - Вот совпадение! А у меня к вам. – улыбнулась девушка. - Ну, тогда «кви про кво», Кларисса! – охотник изобразил Лектора, продолжая прикалываться. - Хорошо, Ганнибал. Я первая. Сколько ты спишь? – докторша принялась что-то записывать. - Сколько смогу! Обычно – пять – шесть часов в сутки, - пожал он плечами. – Расскажите мне о недавних самоубийствах. - Трагедия, - просто ответила она. - Ничего странного? Черный дым, запах протухших яиц? - Нет, а что бы это значило? - Демон. Я охочусь на них. На них, перевертышей, оборотней… около двухсот видов различных тварей. - Ага. Сколько ты пьешь? – доктор оторвалась от его глаз, вспоминая, что нужно работать. - Когда как. Вчера в мотеле бутылку прикончил, а так…. Не знаю, не заморачивался. Вы не замечали холодных зон или падения температуры в больнице? - Нет. А что? - Это призрак. На них я тоже охочусь. - Хм… вот как. Когда в последний раз у тебя были длительные отношения? - Это как? - Более двух месяцев. - Вы для себя интересуетесь – простите, принцесса. Я занят. Где-то с год уже, - улыбнулся он, хитро подмигивая дамочке. - И как твоя девушка относится к твоей… охоте? - Это не девушка, это мой напарник и он охотится со мной. И да – я не гей. - Да? – иронично спросила девушка, удивленная такой откровенностью. - Да. Просто мой бойфренд – ангел. Устоять, - прикусил он губу, - невозможно. - Ангел, значит. И что же ангел забыл на грешной земле? - Я как-то продал душу демону. Умер и попал в ад. А тут закрутилась заваруха с Апокалипсисом, и в ней никак было не обойтись без меня. И вот, стою я, значит, с лезвием над какой-то бабой, а он меня – хвать за плечо, - Дин закатал рукав и показал ей отпечаток ладони, - и вытащил. Ну, а потом пошло-поехало. Я в беде – он меня спасать. Он в беде - я его спасать. Сопли, любятина. Теперь вместе. Докторша с тревогой рассматривала уже побелевший рубец ожога. Пару раз раскрывала рот, пытаясь что-то спросить, потом снова закрывала. Потрогала недоверчиво – может, думала, что бутафория. - А знаешь, в чем мне точно нужна помощь? – она подняла глаза и помотала головой. – Мне после ада снятся всякие штуки с пытками. Не то, чтобы я прям хотел людей пытать, но Каса это здорово напрягает. И он лезет мне в башку, гаденыш, - Дин недовольно поморщился, - пытается мозг насиловать. А я реально не люблю, когда меня в мозг имеют, крошка, - взгляд его стал жестким, в них чувствовалась угроза. - Не понимаю, чем могу помочь, - тихо ответила врач. - Мне нужно или снов не видеть, или сделать так, чтобы он их не видел. Я, - охотник усмехнулся, - понимаю, что первое сложновыполнимо, но второе – еще сложнее. - Это не поможет, Эд. Сны снятся, потому, что твое подсознание говорит с тобой. Значит, в нем какая-то проблема, которая пытается выйти наружу, достучаться до тебя. Тебе снится, что ты убиваешь людей? - Мне снится, что я пытаю своего любимого человека. Очень жестоко пытаю, - он наклонил голову к плечу, в его глазах загорелся огонек, значение которого понимал только Кас. Сейчас Дин действительно походил на психованного маньяка-потрошителя. Девушка немного подалась вперед – бесстрашно и смело, наверное, годы работы с сумасшедшими укрепили ее дух. Посмотрела на него внимательно, изучающим взглядом. - Ты просто психопат, которому в руку дали нож, - охотник нахмурился, не понимая, что вызвало в ней гнев, а она продолжала. - Ты всегда был таким и всегда таким будешь, тебе не уйти от ада… Дин. Дай только срок, малыш, и мы разбудим в тебе то, от чего ты так старательно бежишь. Аластар хорошо над тобой поработал. И знаешь что? Мы уже готовим цепи и крюки. Все как ты любишь, - Дин подскочил со стула и отпрыгнул от стола, понимая, что перед ним сидит не человек. - И ты будешь резать его кожу и мышцы, - продолжала она упрямо, - и будешь – никуда не денешься – отрывать его крылья. Ты не уберег Сэма – теперь он у нас и даже мы ему не завидуем! И ты не убережешь своего чистенького ангела четверга, - ее глаза вдруг стали черными, черными демонскими глазами. - Не дождетесь, сука! Я тебя на фашистскую свастику порежу! - Эй, ты! – вдруг окликнули его. – Прекрати орать, а то в изолятор отправим! Дин осмотрелся по сторонам и понял, что стоит в коридоре, а рядом санитар, уже готовый его скрутить. Как он тут оказался и как давно тут стоит? И был ли этот разговор вообще? То, что говорила эта демонша – если она вообще была – так похоже на правду, так реально. И так отражает то, о чем он сам думал последние два дня… возможно, нужно бежать подальше от Каса, бежать, пока он еще может сдерживать в себе ад, бежать, пока его крылья еще не окрасились кровью… - Дин? – Кас схватил его за руку и повел куда-то за угол. – Дин, я нашел тварь. Не знаю еще, кто это, но знаю точно, что это именно она. - Что? – растерянно смотрел охотник на ангела. - Монстр, Дин. Это медсестра. Я пока не знаю, кто она и смогу ли я ее убить благодатью, но чувствую, что это она не человек. - Единственный монстр тут я, - сказал Дин, обхватывая любовника руками и прижимаясь горячим поцелуем к губам. Долгим, растянутым, властным поцелуем. Казалось, он забыл и о деле, и о Мартине, и о твари – обо всем, кроме бархатистой светлой кожи и вечно обветренных губ. Поцелуй становился все более глубоким и страстным, охотнику казалось, что он тонет в нем. Внезапно ему в грудь уперлись руки. - Остановись, Дин. Да что с тобой? – спросил Кас. Ответом ему был абсолютно безумный взгляд. Кассиэль сразу понял, что с ним что-то не так. Даже в гневе, жестоко заламывая ему руки, Дин не смотрел на него настолько пустыми глазами. Его чем-то отравили, чем-то, что действует только на людей, ведь сам ангел в порядке. Безумие – вот ключ. Только одна тварь создает безумие, старая, древняя тварь, притворяющаяся человеком – рейф. Этот монстр доводит своих жертв до полного сумасшествия, а потом питается его мозгом с помощью иглы в суставе запястья. Оставалось только найти медсестру и возложить на нее руки – рейфов благодать сжигала только так. Ангел, подавленно посмотрев на обезумевшего охотника, размахнулся и со всей, что мог силой, врезал ему в челюсть. От ужасающего удара кость хрустнула, ломаясь, зато Дин сразу же потерял сознание и упал. Кас прикоснулся ко лбу пальцами, исцеляя переломы, потом подхватил его на плечо и отнес в палату к Мартину, веля присмотреть. Старик перепугался, само собой, но не отказал. Ангел решительно шел по коридору. Навстречу ему попадались санитары, но он, уже не таясь, раскидал их по стенам и усыпил. В комнатах истерили пациенты, каждый о своем – это дом скорби и все, кто тут есть, что в палатах, что в белых халатах – душевнобольные. Он не мог им помочь, да и откровенно говоря, ему наплевать. Какая-то мерзкая тварь, сумеречный монстр, пушечное мясо, отравил его Назначенного, причинил вред, желая сожрать! Кассиэль пылал праведным гневом и иссушающей ненавистью, она обжигала ему грудь изнутри. Ногой выбив дверь, он ворвался в процедурный кабинет и, мило улыбнувшись, положил на голову перепуганной медсестры сверкающую благодатью длань. Держал, кривя губы, пока свет ее не вырвался у твари из глаз и рта. Потом, с чувством выполненного долга, он вернулся к Мартину и парой легких пощечин привел Дина в себя. - Вот черт! – вырвалось у охотника, он осматривал помещение, где неожиданно оказался, совершенно ошеломленными глазами. - Нет, Дин, это всего лишь я, - язвительно ответил Кассиэль. - Ты все еще псих? - Да, - кивнул головой мужчина. - Но не больше, чем обычно. Ты убил монстра? – слегка удивленно спросил Дин. - Да. А теперь давай вернемся домой. Пожалуйста. Прямо сейчас. - Но машина… - Я прошу тебя. - Хорошо… хорошо, давай, - оторопел Винчестер. В следующее же мгновение они оказались в Монтане, у них дома. Там ангел, рывками стягивая с себя одежду, повалил Дина на кровать и недвусмысленно прижался к нему всем телом. - Знаешь, - шептал он на ухо любовнику, лаская его руками, - может быть ты, и убьешь меня когда-нибудь…. – он оборвался на стон. – А может, срежешь мне… крылья… Жадный поцелуй, настойчивый. Лицом к лицу, в поту, и разгоряченные страстью. - Но пока я могу сделать вот так, - ангел припал губами к шее, вытягивая из охотника шумный вдох, - мне наплевать. Генератор искрил, перегорая.