Слезы и воздержание

Дин спокойно спал. За две недели, прошедшие с Оклахомы, сон его улучшился, и тех мерзостных кошмаров больше не повторялось. Так, привычные жутики. Сейчас он медленно выпадал из сна, чувствуя на плече голову Кассиэля. «Касси мой сон караулит» - пролетела греющая мысль. Охотник, не открывая глаз, поцеловал его в макушку, и продолжил валяться. Однако что-то напрягло Винчестера. Движение груди, мерное и спокойное, расслабленное. Непривычное, не такое, как всегда. И щека – теплая. Ангел спал! - Кас! – охотник слегка потрепал его за руку. – Кас, ты спишь, что ли? Ангел поднял голову, сонно посмотрел на Дина, потом взгляд его резко сфокусировался. На лице отразилось отчаянное изумление, и он одним прыжком отскочил от любовника и вообще с кровати. Осмотрел комнату, словно видел ее впервые, потом задержался на охотнике. - О, нет… опять ты! – уныло сказал ангел. Потом тяжело плюхнулся на краешек кровати и потер лицо руками. Дин обошел кровать, присел рядом с ним, настороженно и подозрительно осмотрел с ног до головы, заглянул в глаза. Резко взял кисть в руку, проверил температуру. Скривился. - О, нет… опять пресвятой бухгалтер! – в тон ему ответил Дин. – Джимми? Джимми Новак, полагаю. - Да. А ты – Дин… Винчестер, вроде. Вы, тупые придурки, были последним, что я помню! Ах, да. Еще я помню, как ангел говорил со мной губами моей Клер! И почему, - он с опасением покосился на охотника и себя, - мы почти голые? - Потому что Кас – местоположение которого я сейчас из тебя выбью – и я – любовники, - ответил Дин, грозно нахмуриваясь. Один взгляд на этого типа – и сразу становилось понятно, что вессель покинут. Он выглядел совершенно по-другому. Старше лет на десять, ссутулившийся, даже глаза, ярчайшие глаза цвета зимнего моря погасли, словно выцвели. В нем нет ангела, нет Кассиэля. Дина начало накрывать волной эмоций, самых разнообразных. Если Каса нет в весселе, быть он может лишь в одном месте – в Чертогах. И он ни за что не ушел бы без предупреждения. Ни за что не бросил бы Дина наедине с опустевшей оболочкой по собственной воле. Тревога, страх, паника даже. Охотник поднялся, подошел к шкафу и вытащил из него несколько футболок и пару джинсов. Оделся сам, бросил шмотки на колени Джимми. Тот только посмотрел на него через плечо, но послушно оделся. Винчестер вдруг очень неуютно почувствовал себя наедине с другим мужиком в одних трусах. - Извини, Дин… я… - мужчина смутился, стал чего-то рассматривать на ковре, - есть очень хочу. Даже не представляю, когда вообще последний раз в меня еда попадала. - Тринадцатого февраля этого года, - отрезал охотник. Потом посмотрел хмуро – горемыка, мать его. Не в то время, не в том месте. Он к их проблемам вообще пятый-третий. – Пошли. Кас там чего-то колдовал вчера на кухне. Они спустились вниз, Дин, который сто лет не прикасался ни к посуде, ни к плите, подогрел жаркое в микроволновке и вскипятил воду. Запах растворимого кофе – пусть и недешевого, лишний раз напомнил ему, что он остался один. Выпил чашку, чуть поморщившись – это пойло не шло ни в какое сравнение с тем божественным нектаром, который варил ему Кас по утрам. Ангел умел готовить кофе восемью разными способами – на каждый день. Сам он пил только латте, сладкоежка…. В душе охотника задрожала какая-то тоскливая струна, одиночество нахлынуло на него, как удар цунами, он швырнул полупустую чашку в мойку и оперся двумя руками на столешницу, склонив голову. Мысли бегали в голове, как тараканы, он едва успевал их ловить и давить, пока эмоции не начали плескать через край. - Спасибо, - отвлек его голос. Совсем не такой звонкий и живой, как у Каса. Дин повернулся, махнул рукой. - Обращайся. А теперь – приступим к допросу, - Новак испуганно посмотрел на него, пытаясь понять, пошутил он или нет. – За мной. Дин пошел в библиотеку, поставил стул перед диваном, налил себе скотча, немного подумав, налил еще в один стакан. Сунул в руки вошедшему следом мужчине, выпил свой залпом, налил еще. Упал на диван, указывая рукой на стул напротив. Тот безропотно сел, но пить не стал. - Итак, Джеймс. Можешь не пить, если не хочешь. Помнится, ты истовый христианин. Однако советую тебе все же попробовать. Возможно, это твой последний шанс выпить хорошего скотча, тем более, что Кас уже не однократно осквернил твое тело алкоголем и сексом, - Дин снова выпил, снова залпом, и плевать, что сейчас только десять утра – нажраться он хотел немедленно. Где-то в мире уже наверняка вечер. - Я тебе не верю, - твердо ответил Новак. - Он же ангел, этого просто не может быть. - Зря не веришь. Вот, - охотник встал, достал из шкафа коробку с фото и бросил ее Джимми, - посмотри сам. С фото на мужчину смотрел молодой смеющийся парень лет 27 со стаканом в руках. С коробкой, обмотанной красной лентой. Возле рождественской елки с Дином и еще каким-то стариком. У компьютера. За рулем. На полу у камина, поджав ноги, с книгой. - Это я? – ошеломленно спросил Джеймс, рассматривая каждый сантиметр. - Нет, - жестко ответил Дин. – Это Кассиэль. А сейчас его нет. Посмотри на эти фото внимательно, а потом посмотри в зеркало. Все, что в тебе было живого, ушло вместе с ним. И я, - он заставил его посмотреть на себя, - найду и запихну его обратно в твою вялую тушку. А ты – скажешь да, иначе я найду твою семью и перережу им глотки у тебя на глазах. - Нет нужды, - скривился Новак. – Я теперь на всю жизнь обречен быть ангельским презиком. Вспомни – многие ангелы, уходя из оболочек, оставляют бессловесное растение. Если бы каждый раз было необходимо одобрение – как они попадали бы обратно? Мне повезло быть именно его оболочкой, потому, что у него достаточно силы, покидая меня, оставлять мне разум. Но согласие ему больше не требуется. Захочет вернуться – вернется вне зависимости от моего желания. - Чудненько. А теперь рассказывай, что ты последнее помнишь, и заодно – откуда все это знаешь. И не лги мне – ненавижу, когда мне лгут, - зло добавил Дин. - Почти ничего. Помню, как в меня стреляла Амели…. как Клер говорила, точнее, Кассиэль говорил со мной ее устами… Тебя и твоего брата – вы стояли за ней. А потом – свет, его истинный облик и все. - Джимми, не заставляй меня причинять тебе боль. Ты хоть представление имеешь, кто я? - Весьма относительное, - сдержанно ответил мужчина, но Дин видел, что тот чего-то не договаривает, как будто боится об этом говорить. - Я был в аду, - жутко ухмыльнулся Дин. – Сначала на положении жертвы, а потом и палача. Так вот сдерживать мои садистские порывы может только Кассиэль. И если ты мне сейчас же не расскажешь то, что скрываешь, я начну оттачивать свои навыки на тебе. А если ты и тогда не расколешься – на твоей обожаемой Клер. - Кое-какие обрывки его мыслей я запомнил еще в тот раз, когда его забрали. Он очень переживал о сохранении моей, как ты сказал, тушки, - Новак поднял глаза и посмотрел на Дина с такой решительностью, что на миг охотнику показалось, что на него смотрит Кас. – И, насчет Клер – неужели у тебя поднимется рука на ребенка? - Я бессердечный эгоистичный ублюдок, Джимми. Единственный, кто имеет значение для меня – Кас. Поэтому и не сомневайся – пущу под нож хоть половину этой гребаной планеты, но найду его. Ты сам не переживай. Тебя не убью ни в коем случае. Ты пригодишься ему, когда он вернется, - Дин выпил еще, потер лоб рукой, собираясь с мыслями. - Он сказал кое-что, прежде чем уйти, - вдруг открылся мужчина. - Что? – оживился охотник. - Я плохо помню, но что-то про подвал. И еще он велел кое-что сделать, но я, скорее, руки на себя наложу, - снова спрятал глаза мужчина. Дин нахмурился на мгновение, неуловимо, как умел только он. Ухмыльнулся. - И что же? – он подошел и поднял его за подбородок властным, хозяйским жестом – как всегда делал, если Кас прятал глаза. Заставил посмотреть на себя, с силой сжимая пальцы, не давая отвернуться. Тут-то Новак и психанул. Резко отдернулся, посмотрел гневно. - Как ты можешь? Ты… адский пес! – словно сплюнул он ругательство. - Да как ты только смеешь притрагиваться к ангелу своими грязными ручонками? А он? Тоже хорош. Пасть на землю и ради кого? Он использует мое тело для греховной, богопротивной связи с тобой… Как только Господь не испепелил вас на месте! – его всего потряхивало от омерзения. Дин только бровками постриг. - Да я срать хотел на то, что ты о нас думаешь, малыш. И он, поверь, тоже. Ты понятия не имеешь, сколько дерьма мы вместе прошли. Он пожертвовал собой – не раз! – чтобы твои жена и дочь жили на планете без Апокалипсиса. И только благодаря милости Бога, на которого ты так надеешься, твоя тушка до сих пор может передвигать ногами. Он воскресил его – дважды. Вместе с тобой, придурок. Ты – его мясной костюмчик. А я этот костюмчик регулярно имею, и нам с Касом это нравится. Смирись. - В следующий раз пусть не трудится оставлять мне разум, - ответил ему мужчина. – Лучше бы я умер тогда… - Тогда я бы пялил твою малолетнюю дочурку, - злорадно парировал Дин. – И поверь, мне было бы наплевать. Я не педофил, конечно, но на Каса у меня встанет, даже если его оболочкой будет древняя сморщенная старуха. - Я убью себя и буду гореть в аду, но не стану способствовать вашей содомии! – сорвался Новак от его слов. Конечно, Дин говорил не всерьез, хотя… Кто его знает, всерьез или нет? Он и с мужчинами до Кассиэля никогда не спал, так что… - Не убьешь – разве что с голоду помрешь, но и тут несрастушки. Начнешь бузить – будешь ждать Касси в связанном состоянии в застенках КГБ. А точнее – в подвале. Ферштейн? Джеймс только кивнул головой. Он видел, что перед ним стоит опасный человек, мало того – он напоминал Джимми тигрицу, которая потеряла своего котенка и мечется по саванне, громко рыча. Молодой мужчина был красив: подтянутые упругие мускулы, мягкая тихая походка ассасина, сильные руки и крепкая шея с прокачанной трапециевидной мышцей. Упрямый подбородок с ямочкой, высокие скулы, внимательные умные глаза в обрамлении пушистых ресниц, четко очерченные небольшие губы. Настоящая, грубая и брутальная красота. Была в его поведении некая небрежность и уверенность, а во взоре коварство и хитрость. Все его движения, жесты и взгляды казались точно выверенными, он филигранно управлял как своей мимикой, так и телом. Он был подвижен и ловок, все говорило – что он очень и очень серьезный противник. Адский пес – да, подходящее сравнение. Животная грация, плещущая агрессия. Не мужчина – самец. Внезапно сознание Новака сыграло с ним злую шутку. Какие-то странные образы пролетели перед глазами – изломанная, покрытая бисеринками пота спина под серебром луны. Подрагивающие губы, складывающие имя. Горячие, нестерпимо горячие ладони, влага поцелуя. Ногти, полукруглые следы на коже. Прикрытые веки, острый кадык. Завернутая до лопатки рука, низкий хищный рык. Порочная, распутная улыбка и сладострастный стон. Приглашающий, растленный взгляд шлюхи. Искры…. Сноп белых обжигающий искр…. Все это в мгновение ока всплыло в памяти, ядреными кадрами порнографического фильма, подсмотренного из-за невнимательности родителей. Сердце забилось в груди, как муха об стекло, от поясницы до шеи ударом хлыста прошел электрический разряд. Мужчину качнуло, и он оперся локтем о стену, пытаясь отдышаться. Его целомудренному разуму тяжело было постичь разврат и пошлость того, что он узрел. - Джимми? Ты в порядке? – Дин положил ему руку на плечо, но мужчина брезгливо сбросил ее. - Не прикасайся ко мне! – истерично крикнул он, отшатываясь. Охотник презрительно поморщился. - Что еще? – недовольно спросил он. Новак только пристально смотрел на него обвиняющим взглядом. – А… вспомнилось, наверное? Ну, и как, не встал еще?- съязвил он. - Кас был опрометчив, когда пожалел превратить твои мозги в кашу… - помолчал и добавил грубо: - Пошли, или я тебя понесу. - Нет! – испугался Джимми. Они спустились в подвал, так предусмотрительно оборудованный ангелом на все случаи жизни. Запасам различных трав и ингредиентов для заклинаний и обрядов позавидовала бы самая опытная ведьма. Даже Бобби, в кладовке которого можно было найти всякие мертвые бяки, восхищенно и с завистью осматривал полки. На полу, прямо перед входом стояла огромная бочка, а на ней белела записка, написанная аккуратным, ровным и сильным почерком. Написанная изящной кистью Кассиэля. В ней перечислялось около ста имен – ангельских – и уточнение, что в бочке – святое масло. Дин сразу понял, что Кассиэль намекал ему на причины своего исчезновения. То, что он оставил вполне приличную подсказку, говорило о том, что ангел знал о возможной опасности. «И опять ничего не сказал! Убью, нахрен!» - раздраженно подумал Дин. И тут же погрустнел. Чтобы надрать ему его маленькую пернатую задницу – «ох уж эта его задница!» - нужно его сначала вернуть. В список имен попал, в первую очередь, Рафаил, затем Рахиль, Анаэль, Акамиан – все по алфавиту. Пару минут Дин размышлял, что ему с этим делать. А потом решил не заморачиваться и задать вопросы тому, кто наверняка знает. Поэтому он взял с полки чашу и начал складывать в нее ингредиенты для ритуала призыва. - Мирру дай, - привычно крикнул он за спину. - Что? – растерянно спросил Джимми и Дин сразу же вспомнил, что Каса нет. - Ничего, - буркнул он, доставая необходимое сам. Покрошил, огляделся вокруг. – Нож видишь? - Вот, - ему в ладонь легла рукоятка, резким движением охотник взрезал руку и накапал в чашу крови. Потом посмотрел в нее, достал с полки книгу. «Господи, как я это ненавижу!» - удрученно подумал он и стал читать заклинание призыва, взывая при этом к четырем ангелам, двое из которых мертвы, один в клетке, а еще один – его злейший враг. «Caput mortum, imperet tibi Dominus per vivum et devotum serpentem! Cherub, imperet tibi Dominus per Adam Jot-Chavah! Aquila errans, imperet tibi Dominus per alas tauri! Serpens, imperet tibi Dominus Tetragrammaton per Angeli et Leonis! Michael, Gabriel, Raphael, Oriel! Fluat udor per Spiritum Elohim! Manet in terra per Adam Jot-Chavah! Fiat firmamentum per Yod-He-Vau-He Sabaoth! Fiat judicium per ignem in virtute Michael! Angelus Balthazar lumen mortuum – oboedi vel abi aqua sancta! Balthazar volatilis – labo vel reversum versus terra, nisi optate esse servire ferri mei! Balthazar, servus catenarum, oboedi vel abi ab qui spiritus! Balthazar iens, repoe ad pedum meorum vel crucia ab faces sancta et mana una odore, quotus concremo ego ect.! Redi Aqua ad aquis! Arde Ignis! Verte Aerus! Sic redi cinis in terram opia Pentagrammae, quod Astrum matutinum est, Et in nomine yod he vav he, quod inscriptum in centrum crucis lucis! Amen Amen Amen!» Минут пять было тихо. Джимми, с откровенным ужасом глядящий на человека, занимающегося богомерзкими кабалистическими ритуалами, медленно сполз по стеночке на кровать и заткнулся. Дин нервно выхаживал по маленькому помещению, не зная, что и думать. Этот ритуал не оставлял выбора – если оболочка есть, ангел не может не прийти. Значит, Бальтазар либо в Чертогах, либо мертв. Охотник уже отчаялся, как позади, за дверями бункера раздался трепет крыльев. - О! Зверушка моего любимого старшего братика! – вместо приветствия начал стебаться ангел. – Чего звал? - Мне нужна помощь, - ответил Дин, выходя ему навстречу. - Ты ошибся ангелом, Дин, - хохотнул тот. - Тебе нужен другой. Раньше он ходил в грязном плаще и был в тебя влюблен. Сейчас вкус к шмоткам у него улучшился, а вот к партнерам – нет. - Его нет. Думаю, что забрали, потому, что вессель жив. Он оставил мне бочку святого масла и список имен ваших долбоящеров-братьев. Мне нужна помощь. Я прошу о ней тебя. - А смысл мне помогать тебе? В последнюю нашу встречу ты вел себя весьма неучтиво, – он усмехнулся, достал сигареты, закурил. Протянул пачку охотнику. Тот посмотрел на нее, достал одну себе, затянулся. Выдохнул сизый дым из легких. - Это же Кассиэль, - пожал плечами Дин. – Я надеялся, что ты не та продажная и циничная скотина, которой я тебя считаю. Кас же, - он еще раз затянулся, - считает тебя другом. - Как вы, - досадливо поморщился ангел, - мартышки, любите на жалость давить… Ладно. Чего ты на меня пялишься? Да, я согласен. Но с тебя выпивка, и учти, что помои я не пью. - Есть Джек двенадцати лет, - хмыкнул охотник. Докурил сигарету, бросил и растер ногой о бетонный пол. - Сойдет. Где вессель? – Бальтазар с предвкушением потер руки, на лице его отразились кровожадные нотки. - В бункере. Заходи, я пока за пузырем сгоняю, - кивнул он головой в сторону металлической двери. - Неси сразу три! – крикнул ангел ему вдогонку. Дин легко взбежал по ступеням вверх, прошел в библиотеку, достал из бара три бутылки виски. Потом подумал и взял четвертую. Уже на пути назад услышал дикий вопль из бункера и ломанулся в подвал, не понимая, что происходит. Остановился, как вкопанный, в дверном проеме, слегка ошалев от увиденного. Понял, что видел Бобби. Бальтазар, закатав рукав по локоть, стоял над Джимми, у которого в зубах был зажат ремень. Рука ангела вошла куда-то под грудь мужчине, от места их соприкосновения лился свет, а по венам человека, казалось, течет жидкий огонь. Новак истошно выл от боли, и Дину его было по-человечески жаль. Сам он когда-то прошел через такие же мучения, только ради любимого человека – ангела, в его случае. Джимми же вряд ли кто-то спрашивал, согласен ли он на подобное, но вмешиваться охотник не собирался. Не то, чтобы он одобрял происходящее, но ради возвращения Кассиэля - «Касси» - был готов пойти и не на такое. Наконец, ангел вытащил руку и повернулся к Дину, улыбаясь. Новак тут же сполз со стула на пол, теряя сознание. Бальтазар перевел взгляд на него, недовольно скривился и легко поддел узким носком ботинка руку. Потом повернулся и развел руки. - Слабенькая обезьянка попалась! – Дин неодобрительно покачал головой, поставил бутылки на стол, рядом со станком для набивания дроби и подошел к отключившемуся мужчине. Осмотрел на предмет повреждений, убедился, что все в порядке и поднял его на руки – не без труда, надо отметить. - Я унесу его наверх. - Да ладно! – ответил ангел уже в спальне. – Давай, кидай тушку и пошли. Я кое-что узнал! Они спустились в бункер, опять же, силой благодати. Там Дин разлил по стаканам – себе на два пальца, ангелу полный и отдал один из них Бальтазару. Странным же он был ангелом – балансировал на грани падения, но не падал. Охотнику вдруг стало интересно, есть ли и у него кто-то, кто держит его на земле, но спрашивать, он, конечно, ничего не стал. Не его это дело. Каким бы подлецом не казался он Дину – сейчас остался, стоило лишь напомнить, кем он является для Каса. В душе охотника повернулась, ворча, ревность, и даже напоминание о родственной связи между ангелами его не успокоило. Все мы, в конце концов, братья. Однако времени, на то, чтобы мучиться душой, не было. Прошел целый день без Каса. Целый хренов день, солнце уже село. Дину казалось, что прошла вечность, без его губ, без ласковых глаз цвета зимнего моря и без робких поцелуев. Никто не спросил его сегодня, встал ли он. Никто не сварил любящей рукой вкуснейший кофе… - Короче, я притронулся… - начал ангел, но Дин перебил его. - Я знаю, что ты сделал. Не объясняй. - Откуда? - Сам прошел. - Кассиэль? – изумленно, с недоверием спросил Бальтазар, охотник кивнул в ответ. – Вот уж не думал, что он… а трясся, как курица с яйцом. Ну, притворщик... - Это было после их махача с Рафаилом. Он заманал меня потом извиняться. И вообще, - Дин выпил залпом, налил еще – и ангелу тоже, - давай уже к делу. - Короче, забирали его пятеро. Куда – точно не известно, но в Чертоги, наверняка. Есть у нас там одна темница для падших – те же пытки, только с большим воодушевлением. Напали внезапно, шантажировали тобой. Ты, дурень, спал, когда над тобой ангельский меч висел. Мартышка, одно слово. - Почему он не предупредил меня? – Дин нервно прошелся по бункеру. – Он ведь знал, что они придут! Оставил список и масло! - Нет, не знал. Подозревал, чувствовал, но не был уверен. - Откуда ты вообще все это знаешь? – настороженно посмотрел на него охотник. - Я, - состроил рожу ангел, - видел в душе весселя. Он же присутствовал там. Вессель всегда помнит все мытарства его хозяина, просто эти воспоминания закрываются. Я коснулся его души и – вуаля – Джимми прозрел. - Ладно… это меня, нахрен, не касается! – Дин снова выпил, чувствуя, что его, наконец, начинает торкать. – Как нам вытащить Каса из ваших застенков? - С помощью проверенных веками методов – угроз, пыток и насилия. Мы не будем спрашивать чужое мнение. Просто сметем с пути тех, кто его имеет, - холодно ответил Бальтазар и выпил залпом полный стакан. – Вопросы? - Как? – только и спросил Дин. - Сейчас ты пойдешь и выспишься, - неожиданно сказал ангел. – Ты нужен будешь мне готовым на все сто, потому, что вполне возможна заваруха. Кассиэль с меня шкуру снимет, если его обожаемая мартышка вдруг порежет себе пальчик. Иди-иди, - помахал он рукой. – Ты уже пьян, толку от тебя чуть. Я пока вашу библиотеку рассмотрю поближе. Обещаю, что ничего не сопру. Дину ничего другого не оставалось. Он поставил стакан и поднялся наверх, скинул шмотки и завалился в кровать. Поворачиваясь, почувствовал, что рядом кто-то лежит и вспомнил, что принес сюда Джимми. Следовало бы уйти в гостевую спальню, но сил уже не было. День вымотал его, алкоголь добавил, поэтому он отодвинулся подальше и постарался уснуть. Несколько минут он лежал, веки его медленно опускались. Ему так не хватало Каса, до дрожи! Ангел всегда лежал рядом, просто рядом, даже если он хотел только уснуть. Чаще – тут Дин улыбнулся – такие «лежания» заканчивались бурным сексом, но и после – Кас никогда не уходил, пока охотник не засыпал. Головой на плече, дыхание с ароматом цветов. Винчестер попытался обнять подушку – на ней еще оставался запах ангела, тонкий, едва уловимый запах парфюма и бледной кожи. Внезапно на талию упала рука, а сзади прижалось тело, зарываясь в короткие волосы на затылке носом. Объятия, такие знакомые, но все равно чужие. Ему хотело повернуться и раствориться в них. И он понимал – это не Кас. Это просто кто-то похожий на него. Поэтому он аккуратно снял с себя руки и встал, собираясь таки дойти до гостевой. - Я разбудил тебя? – раздался в спину голос. – Прости, я не хотел. - Нет. Я не спал, - коротко ответил Дин и взялся за ручку двери, но голос его остановил. - Это правда… то, что ты сказал о моей дочери? - О, черт… тебе обязательно поднимать эту тему сейчас? Спи, ешкин кот! – рассердился охотник. - Не понимаю… - Новак сел на кровати и у Дина сердце замерло – он сидел, прямо как Кассиэль, подобрав под себя ноги. – Я увидел. Ангел, тот, внизу, показал мне, и все знаю теперь. Но не могу понять – как ты решился на такое? Ты ведь был нормальным. И эти слова о Клер… - Послушай, Новак, - зло ответил охотник. – Это не твое дело! А насчет твоей малолетки я, пожалуй, погорячился. Адьос. - Ты любишь его? - А что, этого тебе Бальтазар не показал? – Дин скрипнул зубами. – Мне отдохнуть нужно. Брысь! - То есть, если он вселится в другого, ты будешь спать с тем человеком, независимо от его пола? - Это, блядь, щас че было? Ревность, что ли? Как ты смеешь задавать мне такие вопросы? Кто тебе дал право? Ты для меня никто! – охотника понесло. – Ты – его рубашка! Понимаешь? Я смотрю на тебя – но не вижу Каса, и меня это бесит, бесит до дрожи в руках! Я буду беречь тебя, заботиться и даже, мать твою, готовить тебе – потому, что хочу сохранить для него! Для него! А посему - не лезь мне в душу! - Прости… - И не проси прощения постоянно, как он! Вообще, лучше бы тебе не показываться мне на глаза! Дин вышел из спальни, громко хлопнув дверью. Прошел в гостевую и лег на кровать, проклиная все ангельское воинство за одинокую, постылую ночь, и уснул. Ему снилось, что ангел высотой с Крайслер-Билдинг несет его на руках над миром, как когда-то давно, год назад. Сон утешил его, дал надежду. Кас говорил с ним – это их давняя традиция, говорить во сне. Если бы не Апокалипсис, если бы не страх Дина умереть и так и не сказать главных слов, возможно, у них до сих пор были бы только эти сны. Проснулся он совсем другим. Если вчера в его душе шел промозглый холодный дождь, словно омывая его одинокое плачущее от тоски сердце своими ласковыми каплями, то сейчас дождь кончился, выглянуло палящее солнце, иссушило землю, и она потрескалась, расчерчиваясь уродливыми шрамами гнева. Он вернет своего ангела, вернет, чего бы это ни стоило. По-солдатски чеканя шаг, почти отрешившись от чувств и эмоций, он вышел из спальни, стряхивая с волос воду резким движением ладони. Из кухни потянулся запах кофе, но Дин знал – это не Кас. Просто Новак, пользуясь щедрым даром ангелов, решил приготовить завтрак. Хорошо. Не придется переживать еще и о нем. Дин закидал яму, залил в себя кофе, под изучающий взгляд Бальтазара, поднялся и вышел в библиотеку. У проема замер ненадолго. - Приковать наручниками или ты не будешь создавать мне проблем? – жестко спросил он Джимми, даже не глядя на него. - Не буду, - робко промямлил мужчина, теребя в руках полотенце. В библиотеке Бальтазар рассказал ему план – вызывать ангелов из списка Кассиэля и ловить в круг священного огня. А затем пытать, шантажируя всех остальных. Пытать придется многих. Смерть одного ангела – печаль. Смерть десяти – уже весомый удар по гарнизонам. Кто бы ни стоял за похищением Каса – силенок у него было маловато, иначе похищать его не стали бы. Просто убили. На Небесах разброд и шатание, воскрешение Кассиэля хорошо встряхнуло Чертоги. Даже те, кто совсем не верил, что Отец жив, теперь вынуждены были признать этот факт. Воинство разделилось. Воскресив престол, Бог и не подумал вернуться или хоть как-то распорядиться оставшейся после себя вотчиной. Кто-то, как Рафаил, счел, что ему наплевать. А кто-то, как Кассиэль, понял, что ему просто надоели его припизднутые детки. Все, каждый, слышали слова Кассиэля о мотке веревки. Все слышали, да поняли немногие. Рафаил решил искать новый способ открыть клетку Люцифера. Кас решил уйти и раствориться в земном счастье. Несколько гарнизонов задались целью противостоять Рафаилу с помощью новой войны, но не потому, что им было дело до людей или до земли. Землю защищал Кассиэль, а остальные, которые никогда не знали ни вкуса, ни запаха свободы, решили пойти по его стопам. Однако, тот кто понимает, что и почему делает, всегда сильнее того, что совершает какие-либо поступки просто, потому что так модно. Гарнизонам нужен был лидер, свободный от запретов, вольный разум, который, как когда-то Отец, будет им указывать путь. Единственным подходящим кандидатом оказался Кассиэль - любимое дитя Бога, самодостаточный и независимый. Бальтазар знал, что Рахиль вызывала ангела на разговор. С учетом подробностей, в которые ангел не стал вдаваться, именно она могла посягнуть на свободу Кассиэля, принудить его оставить землю и влиться в ряды войск. Она знала, насколько вольнолюбив Кассиэль. Немного прикинув, решили начать с нее, чтобы не возиться с мелкими сошками. - Встань перед кругом и держи клинок наготове. Она, конечно, агнец, но навалять может нам обоим! – приказал ему Бальтазар. Дин недовольно посмотрел на него. - Давай сразу условимся – если мне приспичит, я ее убью. Никаких там семейных соплей, Бальтазар, - сквозь зубы сказал Дин. - Да хоть на ремни порежь. Плевал я на них с высокой колокольни, - пожал плечами ангел. - А почему не хочешь вызвать кругом четырех? – поинтересовался охотник, разливая масло из бочки тонким ободком. - Круг четырех сразу даст понять, что это ловушка, она насторожится и будет готова к драке. А услышав ключ, да еще и от меня – прибежит спасать мою черную падшую душонку, - задорно улыбнулся элегантный мужчина в темном блейзере. - Ну, - вздохнул Дин, - вставай, - Бальтазар встал в круг масла, потом покосился на охотника. - Ты же выпустишь меня потом, правда? - Без тебя мне не вызволить Кассиэля. А он мне дороже, чем чувство собственной важности, - махнул на него рукой Винчестер и бросил на масло спичку. Масло со стоном вспыхнуло, запирая ангела. Он прикрыл глаза и начал читать енохианский ключ призыва. «Ra-aha-il! zodimii du-i-be, od noasa ta qu-a-nis, adarocahe dorepehal caosagi od faonutas peripesol ta-be-liore. Casareme A-me-ipezodi na-zodaretahe "afa" od dalugare zodizodope zode-lida caosaji tol-toregi; od zod-cahisa esiasache El ta-vi-vau; od iao-d tahilada das hubare!» Через мгновение в подвале материализовалась красивая женщина с длинными светлыми волосами. Она со вселенской скорбью в глазах взглянула на Бальтазара, запертого священным огнем, шагнула вперед, поднимая руки, чтобы освободить собрата, но вдруг священный огонь окружил и ее саму, лишая свободы и сил. Рахиль медленно повернулась и увидела торжествующего, нехорошо улыбающегося Дина, с ангельским клинком - подарком Кассиэля - в руке. - Хэй, сестренка! – весело помахал ей рукой Бальтазар, но она даже не оглянулась. Она смотрела только на охотника. - Ты!... Да как ты смеешь? Немедленно выпусти меня! – гневно приказала она Дину. - Иначе что? – злорадно ответил ей охотник. – Давай. Съешь меня. - Бальтазар, ты помогал ему? Ты помогал ему? – возмущалась она. - Дай-ка подумать… Да! – покивал ей ангел с идиотской ухмылкой. Весь его вид выражал крайнюю степень веселости. А Рахиль, казалось, сейчас начнет плеваться ядом. - Как ты мог, брат? – со скорбью в голосе спросила ангел, но Бальтазар только развел руками. - Вы меня одолели, Рахиль. Кассиэль – мой брат, действительно брат и я искренне люблю его. А ты хочешь, чтобы он вел ваши гарнизоны на войну и погиб. Поэтому я скооперировался с мартышкой и поймал тебя. И, поверь, если ты не отпустишь Кассиэля на землю, ты поймешь, почему его в аду называли учеником Аластара. - Но я не могу… - Дин? – вопросительно протянул ангел, впервые за два дня назвав его по имени. Дин, очень нехорошо улыбаясь, подошел к Рахиль и склонился над огнем, не боясь, что она его схватит, потому, что в горло ей он упер острие клинка. - Знаешь, злобная сука, что я вижу по ночам? Я вижу, как стал демоном и пытаю ангела на дыбе, - нежно прошептал он ей на ухо. – Голыми руками отрываю ему крылья. А теперь подумай – если мне во сне видится, как я пытаю единственного, кто имеет для меня значение, то насколько изобретателен я буду, пытая тебя. - Ты не посмеешь! – отшатнулась она, но Дин обхватил ее за шею рукой и начал притягивать к клинку, медленно, но верно. - Посмею, - процедил он сквозь зубы. – Я запру тебя в бункере, полном енохианских символов, которые там написал Кас. Эти символы не дадут тебе покинуть вессель, не дадут убежать, не дадут использовать благодать. И я буду приходить каждый долбанный день. Сначала я буду тебя иметь, как самую последнюю шлюху, во все щели, а потом пытать. Отрывать у тебя крылья, сустав за суставом. У тебя будет очень долгая жизнь. А когда я состарюсь и умру – никому не скажу о тебе, потому что предварительно замурую подвал и залью его бетоном. И ты проведешь вечность в пустоте, темноте и без движения, - он сжал волосы на ее затылке в кулак и встряхнул, сильно, оцарапав шею клинком. Из пореза тут же вырвался свет, а ангел всхлипнула от боли. – Ты поняла меня, тварь?! - Да… я отпущу его, - Дин разжал кулак и погладил ее по голове. Потом спустил руку на щеку и потрепал ее, как ребенка. - Хорошо, - он откинул ее лицо, словно ему было противно к ней прикасаться. – Как только Кассиэль спустится в подвал – Кассиэль, а не его долбанная оболочка! – я отпущу тебя. Дин отошел, судорожно дыша, раздраженно бросил клинок на стол. Начал ходить туда-сюда по подвалу, сжимая кулаки. - Дин… может, ты хотя бы меня выпустишь? – мягко напомнил ему Бальтазар. - Нет! Никто никуда не идет, пока Кас не будет дома! – сорвался Дин. - Хорошо-хорошо! Я подожду, не нервничай… Рахиль сдержала обещание - собственно, выбор у нее был небогатый. Через минут пятнадцать свет из кухни проник в подвал через люк, залив все мягким сиянием. Тихие, легкие и торопливые шаги по полу, прямо над головой стучали прямо в такт с бешено молотившим сердцем Дина. Когда Кас, перепрыгивая через ступеньки, спустился вниз, сердце охотника замерло, совсем остановившись на мгновенье. Глубокие, яркие глаза цвета зимнего моря. Молодой, живой взгляд с хитринкой. Изящное точеное тело. Обветренные губы, которые хочется целовать и дыхание, благоухающее ароматом цветов. Он сбежал по лестнице и остановился, держась одной рукой за перила. Потом нахмурился, покачал головой и с разбегу повис на охотнике всем телом, что-то торопливо шепча ему в шею. Бальтазар рассматривал потолок. Рахиль испепеляла гневным взором. С трудом выдерживая вес ангела – а весил он значительно больше, чем казался – Дин прижимал к себе свой единственный смысл жизни так крепко, что обычный человек уже задохнулся бы. «Полгода… полгода, Дин» - шептал Кас. Дин сначала не понял, о чем он. Потом отстранился. - Кас, - он ухмыльнулся, - она что, полгода держала тебя в темнице? Кас испуганно смотрел на него, поняв, что вызвал бурю. Остановить ангел охотника уже не успел – тот неуловимым движением схватил со стола ангельский клинок и воткнул в горло Рахиль, даже не закрывая глаз от нестерпимой вспышки умирающей благодати. Одним рывком отбросил от себя труп, переступил через него к Бальтазару. - А ты, - обратился он к ангелу, - унесешь падаль. За то, что ты такой невъе… хороший брат, что полгода держал Кассиэля в вашей хреновой небесной пыточной! - Ладно-ладно… - тот поднял руки. – Только выпусти меня, - Дин затоптал огонь, позволяя Бальтазару покинуть ловушку. Ангел посмотрел на труп Рахиль, вздохнул печально, покачал головой. – Жаль ее. Она была… не плохой. Но это хорошо, что ты ее убил, - рассудительно сказал Бальтазар. – Она знала, где ваш дом, могла навести других «борцов за справедливость и целомудрие». Давайте, - ангел закинул мертвое тело на плечо. – И вот еще что, - он бросил что-то Касу и погрозил пальцем, - береги. А ты, - он посмотрел на Дина, - маньяк. Тот, кто говорил, что Джек-Потрошитель психопат, не видел тебя с острым предметом в руках. Чао, ребята. Не подставляйтесь так больше. Дин его уже не слышал. Он уткнулся носом в плечо ангела, отчаянно втягивая его запах, словно пытался надышаться им. Кас тоже в долгу не остался – прилип к шее охотника так, что тот его с трудом держал. Для Дина прошло почти два дня – но словно двадцать лет. Для ангела полгода – ведь в Небесных Чертогах время, как и в аду, течет по другим законам – а казалось, что почти целая жизнь. - Кас… - прошептал охотник, - перенеси нас наверх. Я не против. С легким трепетом крыльев пара перенеслась в спальню. В эту ночь они просто лежали рядом, наслаждаясь желанной близостью и прикосновениями. Охотник засыпал, крепко держа руку Кассиэля, боясь, что тот снова исчезнет. Ангел впитывал прохладной кожей жар Назначенного, отогреваясь от застывших светом ледяных стен небесных Чертогов. Полгода… он никогда не расскажет о небесном даре убеждения своему нареченному. Полгода. Холод, пронизывающий, пронзающий, вымораживающий душу. Боль. Не такая мучительная, как хотели те, кто ее причинял. Мучительнее было осознавать, насколько далеко сейчас от него Дин. Мучительнее было одиночество и пустые ночи. Отречься… они просили отречься – ну, чего же еще. Возглавить гарнизоны… а он смеялся над ними, чистым человеческим смехом, от которого ледяные стены содрогались и трескались. Отрежь мне крылья, Назначенный. Я покажу тебе, как…