Слезы и воздержание

Дин Винчестер много повидал на своем веку. Всяких самых разных кошмаров, которые другим не приснятся даже с очень очень сильного бодуна, однако то, что с ним произошло в этот день, пожалуй, могло побить любой, самый извращенный из них. Он с ужасом смотрел на заднее сиденье и резко отворачивался. Потом пытался смотреть через зеркало, но менее ужасным оно не становилось. Назревала паника. Истерика, можно не побояться даже и этого слова. В душу отважного охотника вкралось замешательство, он откровенно пасовал посмотреть своему страху в глаза. Потому, что на заднее сиденье импалы в этот день попал самый страшный и неуязвимый монстр из всех, когда-либо виденных Винчестером. А главное – убить его было невозможно. Поэтому Дин, бросив испуганный взгляд за спину, вышел из машины, несколько минут постоял, опираясь о капот рукой, оторопело перебирая в голове повороты и закоулки, которые загнали его в этот угол. От осознания всей глубины произошедшего с ним, он потрясенно тер глаза, как будто пытался проснуться, но морок не отпускал. Монстр был все там же. Мандраж постепенно спускался с рук на ноги, и они вот-вот готовы были подкоситься. Ему нужна была помощь. Срочно. Поэтому он трясущейся рукой вытащил из кармана мобильник и набрал номер сотового в Монтане. - Кас? – трагичным голосом выдохнул он в трубку. – Я в Лоуренсе. Пожалуйста, давай быстрее. Сутки назад Он шел на зов. Всю свою жизнь он ждал этого зова, всю жизнь надеялся и знал – рано или поздно это случится. И вот, наконец-то, этот миг настал. Струна в душе напряглась и вздрогнула, выдавая одну короткую ноту длиною в вечность. Знал ли он заранее, что увидит там, куда идет? Нет. Не знал. Но не пойти не мог – он должен был, обязан. Возможно, еще совсем недавно, он и мог бы отказаться, но не теперь. Широкой поступью, навстречу тому, что несет этот зов. Тому, кто зовет. - Приветствую тебя, - он подошел к зовущему и упал на колени. Прямой изучающий взгляд глубоких мудрых глаз одобрительно окинул его, потом руки подняли его за локти. - Встань, Всевидящий. Я звал не для того, чтобы ты склонился. - Тогда зачем? – с решительным вызовом спросил он. Ведь он хотел лишь покоя! И внешняя покорность, выказанное уважение, без сомнений испытываемое, не могло сдержать гнева, кипящего в груди. - Ты знаешь. Я не мог не позвать. А ты не мог не прийти, - ответил зовущий рассудительно. - Я не хотел идти! Я хотел…. - Мы оба очень хорошо знаем, чего ты хотел, - мягко перебил его зовущий. – И именно поэтому я тебя и позвал. За все, абсолютно за все нужно платить, ведь ты это понимаешь… - Разве еще не достаточно? Разве мало того, что уже отдано? Оторвано от сердца, брошено под ноги? Сколько вы еще забрать хотите?!... - Остановись, - сурово оборвал его зовущий, но он не желал остановиться. Душа его пламенела праведным гневом и обидой, и пришло решение – умереть, прямо сейчас, но больше не сдаваться. - Останови меня! Больше ничего, слышишь? Вы не получите больше ничего! Убей меня – но больше ты не будешь рвать на части то, чему тебе не знать цены! Убей – давай! Убей, живи с осознанием того, что обладал я тем, чего ты никогда не мог иметь! - Остановись, Всевидящий, - устало сказал зовущий. – Я звал тебя не отнимать. - Убежден, что лжешь! Вы пьете нашу жизнь. Вы – как стервятники, что ждут у жертвы ее последнего вздоха с нетерпеньем, и споря за лакомый кусок! Вы хуже… - Сомкни уста. Если ты еще дорожишь тем, чего мне никогда не иметь – сомкни. - Иначе что? Твои угрозы больше не страшны. Я знал, к кому иду и знал, что Вероломство и Предательство здесь ждут. Вы – братья. Это – ваши имена! - В тебе совсем нет веры, Всевидящий, - покачал головой зовущий. - Во мне горит огонь, которого тебе не испытать и вечностью спустя! И пламя это – верой стало и надеждою моей. Когда покинут был и предан – только ей держался на плаву в море отчаянья. Не вашими трудами! И верю я, всем своим началом - настанет день, и вы падете, в глубокую постылую нору и там пожрете головы друг другу – потому, что больше никого не будет. Молюсь – о том, чтоб поскорей настал сей миг блаженный! - Молитва – символ веры, - улыбнулся зовущий теплой, радушной улыбкой. - Но верю я не вам, двуликий Янус! – воскликнул он. И успокоился. Вдохнул полной грудью, расставил все точки. – Чего ты хочешь? Скажи, зачем призвал, иль я покину сей чертог и больше не вернусь. - В этом мире возможно все, но есть только одно правило, которое не может нарушаться – ты знаешь, о чем я. - Это смехотворно, - отмахнулся он. – Пришел я не о мирозданье говорить. - Так вот если это правило будет нарушено – все, что ты знаешь, все, что так защищаешь, будет уничтожено. Он просит тебя о прощении. Он просит, чтобы ты жил так, как сочтешь нужным. Он просил напомнить тебе, кем ты для него был. Он просит, чтобы ты оставался тем, кто ты есть. И он просил напомнить тебе - кто ты есть. Ты можешь почти все – многим ли известно, чем наделил он первого Всевидящего? - Полагаю, что призвал меня не для того, чтобы психологом семейным быть? – с вызовом спросил он. - Дерзкий мальчишка…. – ласково упрекнул его зовущий. – Нет, - тут зовущий вдруг улыбнулся, - не для этого, конечно. Скоро наступит завтра, и ты получишь то, чего желаешь, но, не обессудь, немного не так, как ты этого желаешь. - Снова ложь… и почему не удивляюсь я? – усмехнулся он. - Я не лгу. И не лгал. Разве я говорил, в какой именно форме исполню желаемое? Я сказал – исполню. Есть вещи, которые неподвластны даже мне. - Старый софист! Словесная эквилибристика – то, чем ты всегда похвастать мог. - Это есть. Так вот послушай…. – зовущий поманил пальцем, прося наклониться и прошептал ему на ухо слова так, как будто боялся, что их подслушают. - И как же обойдешь ты сей запрет? – обеспокоенно отпрянул он. На его лице явственно прочитался страх и тревога. То, что было тайно сказано, действительно стоило сохранять в тайне. - Точно так же, как и ты остался тем, кто есть сейчас, - пожал плечами зовущий. – Считай, что я выиграл пари и теперь мне должны услугу. - Не думаю, что это знанье мне необходимо, - поднял он руку. – Мне нужно идти. Восходит солнце и пора мне быть на месте том, что мне назначил Он и выбрал я всем сердцем и душой. И передай Ему… что я простил. Но также передай и то, что я не убоюсь разрушить этот мир, используя всю данную мне мощь, хоть и поклялся на Карающем Огне, что никогда ее не применю, если случится так, что вздумаете вы нарушить наш покой. Попробуете – и падете, не успев начать. - А ты стал грозен, Многоглазый ангел, - улыбнулся зовущий. – И стал достойным сыном своего отца. - Прощай, - он взмахнул крыльями. Солнце над Монтаной просыпалось, слепя лучами спящего охотника в пятнадцатый день мая. Дин проснулся от наглого, нахального луча солнца, пробравшегося сквозь щель в неплотно запахнутых портьерах. Он щекотал закрытые глаза охотника, требуя, чтобы тот проснулся. В другой день он бы недовольно перевернулся на другой бок и попробовал поспать дальше, но не сегодня. Сегодня он вскочил, как ошпаренный, хватая с прикроватной тумбочки сотовый – посмотреть, который час. Кас ни в какую не соглашался повесить в спальне часы, как охотник не уговаривал. Шесть утра – несусветная для него рань, он бы еще часа четыре на массу давил, но не сегодня. Не сегодня… Охотник скинул на пол футболку и штаны и пошел в душ, бесшумно ступая ногами по мягкому ковру. Мылся он тоже намного быстрее, чем обычно, а на краю полочки лежали два исписанных крестиками календаря – он решил их взять с собой, на удачу. Закончив плескаться, он стремительно переоделся, наскоро подхватил еще со вчерашнего дня собранную сумку и сбежал вниз. Там с кухни тянулся возбуждающий аромат кофе, и охотник не смог отказать себе в удовольствии выпить хотя бы два глотка. - Уже встал? – повернулся к нему Кассиэль. Если бы Дин не торопился, то заметил бы, что ангел ведет себя немного не так, как обычно. Хмурый, обеспокоенный, в глазах тревога. Но Дину предстояло проехать через три штата и поторопиться при этом – к вечеру уже нужно было быть в Лоуренсе, на том самом кладбище «Сталл». Поэтому он и не обратил внимания на перемены в поведении бойфренда. - А ты так и не ложился? – привычно ответил он. Подошел, чмокнул в щеку, ласково улыбнулся. В темпе вальса влил в себя горячий напиток. – Ты проводишь меня? - Конечно, Назначенный, - и это должно было насторожить охотника. Кассиэль называл его Назначенным в моменты сильного душевного волнения, в особо острые моменты страсти или страха. – Пойдем. Они вышли во двор, ангел зябко сложил руки на груди, словно замерз. Дин подошел, крепко прижал его к себе, припал к губам глубоким нежным поцелуем, с легкой грустью посмотрел в глаза. Они впервые за долгое время расставались, впервые охотник куда-то ехал один. И ангел выглядел как мокрый цыпленок на ветру, такой несчастный. - Эй, ну что ты? – утешал его Дин, обнимая. – Я же скоро вернусь. Ангел только покивал головой ему в грудь. Винчестер сел за руль, завелся и выехал со двора, направляясь в Канзас. Кассиэль вернулся в дом, сел на пол у камина, обхватил согнутые ноги руками и положил подбородок на колени. Он очень переживал за возлюбленного. Дин ехал, топя гашетку в пол, уже на границе Небраски. Громко подпевал Iron Maiden, и сердце его тоже пело. Оставалось проехать совсем немного – всего-то пятьсот километров – и он в Канзасе. Охотник не понимал, почему Смерть запретил ему брать с собой кого-то еще, но выбор был небогатый. Всадник прямо сказал – пятнадцатое мая, кладбище «Сталл», один. Это было ровно год назад. Винчестер хотел выехать еще вчера, но Кас в него так вцепился – «о-го-го, как вцепился, на полжизни воспоминаний хватит» - что пришлось остаться дома. От Монтаны до Нью-Йорка шла скоростная федеральная трасса, поэтому Дин сдался в нежные руки любовника и согласился поехать рано утром. И вот он едет, едет забирать Сэмми из цепких лап мятежного ангела и послушного сына. Откровенно говоря, охотник слегка нервничал. В конце концов, он не знал, как брат воспримет его отношения с Кассиэлем, но и оправдываться не собирался. Он подбирал слова для объяснений, а в голове настойчиво крутилась мысль, что не тому, кто трахался с демоницей, упрекать их с Касом. О том, чтобы что-то скрывать, он даже не задумывался – какого черта? Хватит, достаточно боли причинили ангелу его шовинизм и гомофобия. Он не станет больше отрекаться от своей любви и плевать на Сэмми! Ну… плевать – сильно сказано. Ведь ради брата он когда-то сошел в ад и, пожалуй, сошел бы еще раз, потому, что их объединяет ничем не рушимая любовь друг к другу… Сам того не зная, охотник вдруг оказался перед тем же выбором, что и Кассиэль когда-то. Если крепко кого-то любишь, должен ли ты пожертвовать этой любовью ради другого? Разве то, что он хочет провести свою жизнь с любимым человеком – преступление? Как бы там ни было, окажись он перед выбором между Касом и Сэмом, выбирал бы он долго. Весь этот год с Касси он жил ожиданием возвращения Сэма. Он твердо знал, что брат вернется и, хоть и переживал за него, в депрессию не впадал. Он наслаждался своим счастьем, именно потому, что мог себе это позволить. Но и представить своей жизни с Сэмом без ангела не мог. Эти двое… не имеют права рвать его душу на части. Дин вдруг почувствовал безграничную усталость. Не потому, что уже восемь часов ехал без еды, а потому, что представил себе, какой будет его жизнь, если Сэмми не примет их отношений. Брат всегда хотел спокойной жизни без охоты. Случись так, что он осудит Дина – что ж, держать его никто не станет. По крайней мере, он будет жить и ходить по земле, а не висеть на дыбе в дьявольской клетке, а это уже много. Кассиэль несколько часов просто сидел в той же позе. Он скучал и чувствовал себя одиноким. И он боялся за Дина. Смерть никогда ничего не делает просто так. Даже из тех немногих, что видели всадника своими глазами, буквально единицы знали его истинное лицо. По всему миру – Индия, Китай, Азия, Империя майя, ацтеки – люди изображали уроборос, змею, пожирающую свой хвост. Изображали, вряд ли реально представляя себе значение этого символа. Философы сотрясали воздух своими псевдодогмами – нет жизни без смерти, хаоса без порядка и прочей ерундой. Богословы искали Божественную Длань. Смотрели в книгу и видели фигу! Суть в том, что жизни, и правда, не может быть без смерти, а смерть теряет свой смысл, если нет жизни. И тот, кто видел, как Отец отделил твердь от воды, хорошо знал, где искать Бога. Он настолько устал от их игр, что возненавидел и Смерть и Бога – окончательно в тот день, когда был ими предан. И все равно продолжал всей душой любить. Кассиэль – первый престол, самый первый из всех, был наделен неимоверным даром видеть вообще все – кроме будущего, потому, что будущего нет. Есть только сейчас. Сила его была неисчислима – кто знает, для чего Отец наделил его этой силой? Возможно, так он хотел проверить преданность? Или просто переборщил, касаясь его, ведь даже боги совершают ошибки. Когда любимый сын Бога восстал против него и был низвергнут, Кассиэль по своей воле пришел к Отцу и поклялся Карающим Огнем никогда не использовать подаренной мощи, потому что любил. Он не думал, что люди станут настолько дороги Создателю, не знал, что его братья устроят такую свалку. «Не наступи на эту рыбку, Кассиэль. У Меня на нее большие планы» Знал бы тогда Отец, к чему приведет эта рыбка… Сейчас великий воин, лишенный почти всех сил по собственному желанию, сидел и размышлял, как так сложилось, что единственным, кому он стал действительно нужен, оказался простой человек? Самый лучший из всех, какие только существуют, но лишь человек? Почему братья и сестры, знающие его много веков, видят в нем лишь переходящий вымпел в войне? Почему те, кто знает его секрет, хотят лишь использовать его мощь – не считаясь с тем, что он погибнет? Откуда в нареченном, смертном и бренном, сила, которой сам ангел лишил себя тысячелетия назад? И как теперь быть ему, ангелу, зная, что его человек смертен? Кассиэль может продлевать его молодость. Может продлевать его жизнь. Но рано или поздно, через век или два – секунды для ангела – человек умрет. И всадник, брат его Отца, близнец, придет за ним, а ангел останется один. И проклял Кассиэль множество глаз своих, за то, что они видели. Глаза цвета зимнего моря бурным потоком исторгали слезы, ангел проливал их в страхе. Он не знал, что ждет его нареченного, не мог понять, какие игры в этот раз затеял его Отец, не знал, с чем Дин вернется домой… и вернется ли вообще. Дин, конечно же, ничего не знал. Кас не обманывал его – он просто не мог об этом говорить. На истинном облике ангела Избранным была бы видна печать – прямо на груди, там, где у людей сердце. Эта печать была своего рода страховкой – она немедленно уничтожала того, кто нарушал данную клятву, и многие тайны хранились подобным заклятьем. Ангел знал около десятка братьев, носивших подобное на теле, и все они в той или иной ситуации были свидетелями ошибок Бога. А принцип мироздания зиждется на его непогрешимости. Мир не раз сотрясало в предсмертных корчах – именно потому, что Бог ошибался – да взять хотя бы Древо Познания или потоп. И вот, когда последняя его ошибка привела к падению Люцифера, Бог запер мятежного сына в клетке и ушел на землю. С тех пор Кассиэль больше никогда не видел его. Сначала он тосковал – облик Отца услада для детей. Потом замолчал на тысячи лет в ожидании – он всегда знал, что придет день встречи с Назначенным. И вот, когда он обрел, наконец, новый смысл жизни, его снова попытались отнять. Он много раз тогда смотрел на печать, решаясь нарушить данное слово, и много раз нареченный его опережал. Дин просто делал все, что мог и побеждал из раза в раз. Поэтому ангел до сих пор жив, как живы и его братья. Потому, что если бы Кассиэль все же решился, он не стал бы мелочиться убийством Люцифера. Он убил бы всех ангелов, извел бы под корень, чтобы никто больше не мог мешать жить его нареченному. А потом медленно развоплотился, истаивая частицами света. Тяжелая работа – хранить секреты Бога. Порой Кас чувствовал, что его тянет к земле этим грузом. Ангел усмехнулся – поэтому он и пал. Крылья больше не выдерживали тащить непосильную ношу. Вечер. Лоуренс. Долбанное кладбище. Дин помнил, как въехал сюда, на полную мощность врубив магнитофон. Помнил падение Сэмми в клетку и помнил кровавые брызги на лице Бобби – все, что осталось от его ангела. «Я с тобой, Сэмми. Не бойся, я опять с тобой!» - Здравствуй, Дин – раздалось у него за спиной. Охотник повернулся и увидел пожилого мужчину в элегантном черном пальто и тростью с серебряным набалдашником. - Здравствуй, всадник, - вежливо ответил Дин. Сейчас он не хотел с ним ссориться, не потому, что это было бы опасно. Смерть вообще не обязан помогать ему, как не обязан был даже приходить. Охотник оценил снисходительность «птицы очень высокого полета». - Пытаешься быть учтивым? – по губам мужчины вдруг пробежала неуловимая, но улыбка. - Типа того, - скривился Дин. – Но если хочешь, я могу снова начать дерзить. - Воистину, ты неисправим, - покачал головой Смерть. – А его мудрость воистину неоспорима. - Мне следует спрашивать, о чем ты? - Нет. Это…. - Уж точно не мое дело, - улыбнулся охотник. – Я пришел, как ты и велел. Теперь что, будем открывать клетку? Ахалай-махалай, кровь, заклинания? – мужчина стоял, глядя на него, как на идиота. Нет, как на бактерию, подсевшую к нему за стол и начавшую язвить. – Нет?... - Твой брат освобожден. Примерно с той минуты, как ты тут топчешься. Я позвал тебя не за этим. - А… зачем, боюсь спросить? – удивился Дин. У него ноги, словно своей жизнью зажили. Сэм свободен! Свободен! - Ты хоть малейшее представление имеешь, насколько может быть изобретателен разъяренный Люцифер? А Михаил, полководец небесных воинств, великий и прекрасный, что в клетке оказался лишь по вине твоего брата? – вдруг спросил всадник. - На что ты намекаешь? – насторожился Дин. - На то, что брат твой вышел бы из клетки в лучшем случае абсолютно безумным. В худшем – просто умер у тебя на руках. - К чему ты все это говоришь? Ему нужна помощь? – охотник сжал кулаки. - Где он? - Много вопросов сразу, Дин. Твой брат свободен… и, - тут уже Смерть улыбнулся по настоящему, - полностью здоров. От его улыбки у Дина по коже мороз пробежал. Улыбающаяся смерть – разве может быть что-то более пугающее. В памяти сразу всплыло обеспокоенное лицо Кассиэля, разговоры Бобби о том, что человеку не тягаться со всадником, и собственные мысли. - Тогда чего ты хочешь? – охотник глубоко вздохнул. – Я так устал от вас, без обид. Ты – Смерть! Я стою и разговариваю на кладбище со Смертью! Да ни один обычный человек даже не верит в твое существование! Я сражался с Люцифером! Да даже охотники меня слушать не станут!... У меня волосы на голове шевелятся – шевелятся, честно! - Дин, это что, истерика? – оборвал его излияния всадник. - Вроде, да, - ответил Дин и усмехнулся. – Я… - Не стоит жаловаться мне на жизнь. Я знаю ее куда лучше тебя, и жалоб мне сегодня, откровенно говоря, уже достаточно. Хочу, чтобы ты понял – твой брат вернулся. А все, что к этому прилагается – результат не моих рук. Я сделал все, что смог – и это и так слишком много для такого червяка, как ты. И сделал это я не для тебя. - А… - Никаких вопросов. Если ты хоть вполовину так умен, как удачлив, то поймешь. Со временем. – всадник ушел по-английски, не прощаясь. Винчестер постоял, немного подумал. Сэмми вернулся, только вот где он? Бобби погиб на его глазах, туда он сунется в последнюю очередь. Все свои старые номера Дин заблокировал – слишком много проблем. Сэм думает, что он поехал в Сисеро, значит, и искать его нужно в Индиане. Позвонить Лизе охотник не решился бы. Когда-то, после убиения блудницы, Дин поехал к ней, говорил какую-то ерунду про счастье. В те минуты он еще не мог признать своей любви к мужчине – а тогда ангел был для него в первую очередь мужчиной – вот и поперся искать утешения к старой подружке. После ему не раз было стыдно за этот порыв, но заставить себя набрать ее номер и извиниться он так и не смог. Если бы в его жизни не было Кассиэля, тогда, возможно, он смог бы жить с ней. Бен – классный парень. Дин иногда с грустью смотрел на детей, примерял на себя роль отца. Наверное, он бы даже смог растить ребенка – но об этом лучше не думать. У него есть Кас, и, выбирая между ним и ребенком, Дин, конечно, выбрал бы ангела. Немного отдышавшись, охотник пошел к импале. Машину пришлось оставить на въезде, он и так с трудом сюда пробрался. Охраняется это кладбище, как стратегический объект, блин. Перед заварухой ребята искали о нем информацию и обнаружили интересные фактики. Оказывается, ходят слухи, что на каждый Хэллоуин тут бродят демоны, и что это одно из мест, которое Дьявол посещает лично. Ну, в последнем Дин убедился на своем опыте. А вот насчет демонов – надо будет проверить. Потом, вместе с Сэмми. И Кассиэлем. Уже на подходе к машине Дин заподозрил неладное – все окна были запотевшими. Осторожно, стараясь не привлекать внимания охранников, обходящих периметр, охотник пробрался к дырке в заборе и выскользнул на дорогу. Крадучись, подошел к Шеви, пытаясь понять, кто в ней сидит. Резко раскрыл пассажирскую дверцу, тыча на сиденье кольтом. - Кас? – сказала трубка убитым голосом Дина. – Я в Лоуренсе. Пожалуйста, давай быстрее. «Я так и знал!» - мелькнуло в голове ангела. Он ранен. Или умирает. Его снова предали, снова отняли самое дорогое! Кассиэль хотел кричать в это мгновение, но не стал. Как был, в домашней льняной блузе и широких холщовых штанах, босиком, с сотовым в руках, он перенесся в Лоуренс, потом к кладбищу «Сталл» и увидел охотника, стоящего перед импалой, опершись руками на капот. Ангел подбежал к нему, обхватил лицо ладонями, повернул к себе, внимательно посмотрел, пытаясь понять, все ли в порядке. Вложил в это прикосновение благодать, сразу исцеляя, но мужчина был здоров, только пылал страхом, недоумением, изумлением. Дин словно пребывал в ступоре, стараясь даже не смотреть на лобовое стекло. Потом повернулся, крепко обхватил ангела руками, зарылся лицом в волосы. - Босиком? – спросил он, опуская глаза на ноги Кассиэля. - Ты сказал – быстрее. Как я мог тратить время на обувь? Что произошло? – заглянул ангел в глаза нареченного. - Там! – он ткнул рукой на машину, не поворачиваясь. – Там… это! - Что, Дин? Ты пугаешь меня! – воскликнул ангел, разрывая объятия. Подошел к машине и рывком дернул дверь. На заднем пассажирском сиденье, завернутый в дорогой черный пиджак, лежал младенец месяца от роду. Лежал, мирно прикрыв глазки. Спал. - Ты видишь? – ошарашено спросил охотник. – Ты это тоже видишь? - Там ребенок, Дин, - саркастично ответил ангел и вытащил кроху, аккуратно покачивая его на руках. – Привет, малыш… - Кто-то подкинул мне ребенка? – вытаращил глаза охотник. - Нет, - ангел раскрыл личико, внимательно рассматривая его нежным взглядом. – Это Сэмми. - Эээ… - Винчестер врос в землю. – Чего? - Дин, кончай бревном прикидываться! Заводи машину, он замерзнет! – прикрикнул на него Кас. – Давай рещее, иначе я сам поеду! – охотник сел за руль, повернул ключ в замке зажигания. Импала сыто заурчала, нагнетая теплый воздух в салон. Кассиэль обошел автомобиль и сел на переднее сиденье, прижимая к себе младенца. - Так, Кас, давай объясняй, - Дин повернулся к ангелу, решительно глядя ему в глаза. И подозрительно косясь на сверток в его руках. - Не ори. Ты разбудишь его, - строго ответил Кас. Потом смягчился и начал рассказывать. Вытащить человека из клетки Люцифера невозможно. Она на то и рассчитана, чтобы из нее никто не мог выйти без ключей или падения печатей. Однако всадник сжалился над Сэмом и убил его – ведь умирают даже в клетке. А точнее, он забрал его душу, оставив взбешенным ангелам пустую оболочку. Но и душа Сэма сильно пострадала. Те пытки, которые он перенес, не снились даже Дину, который был в аду. Смерть, власть которого почти безгранична, стер ему память и поместил в тело ребенка, с рождения обреченного умереть во младенчестве. Парни, даже Кассиэль, не знали, что сначала всадник хотел оставить душе воспоминания, только закрыть их стеной, но потом понял – исходя из особенностей братьев Винчестеров – что рано или поздно стена рухнет. Проще не давать шанса какой-нибудь твари ее разрушить. - Кас, что нам с ним делать? И почем ты меня сразу не предупредил о возможности такого фортеля? - А ты меня слушал? – рассердился ангел. – К тому времени, как ты договорился со Смертью, было уже поздно. Или мне надо было сказать тебе – «Нет, Дин, иди и откажись»? Да ты бы меня с дерьмом съел и с тапочками в придачу! И потом, разве тебя остановила бы такая перспектива? Ты готов был землю глотать, чтобы вернуть его – ты получил желаемое! – от его громкого голоса малыш проснулся и захныкал. Спустя мгновение в салоне стоял громкий вопль. Кас попытался его утешить, но ребенок только громче орал. - Бля…. – Дин закатил глаза и вырулил на дорогу, направляясь в город. Ангел укачивал его, как мог. Вернее, мог-то он его и благодатью усыпить, но это же все равно, что поить водкой. Плачет – значит, чем-то недоволен. – Только не говори, что ему надо подгузник поменять! - Вполне возможно, - рассудительно ответил ангел, поднимая его на уровень глаз. Сморщенное личико разгладилось под взглядом глаз цвета зимнего моря. - Да у тебя талант, - хмыкнул Дин. - Я всего лишь посмотрел ему в глаза, Винчестер, - угрожающе прошипел Кас, стараясь разговаривать, как можно тише, чтобы не вызвать новый поток рыданий. Через пару минут Шеви приземлилась у местного супермаркета. Мужчины вышли, вместе с ребенком, само собой, и пошли по залам, выискивая детский отдел. Перед ними выросли полки со всякой дребеденью. Парни посмотрели на полки. Потом друг на друга. Потом дружно на ребенка. - Мисс! Вы не могли бы нам помочь? – позвал охотник симпатичную консультантку. Девушка, радушно улыбаясь, подошла с вопросом в глазах. – Нам нужно собрать арсенал вот для него, - он кивнул головой в сторону Каса с ребенком на руках. - Конечно! Интересуетесь чем-то конкретным? – подняла она бровь. Дин иронично посмотрел на бойфренда, воркующего над младенцем. - Все. Антибомбовые устройства. Кормить, мыть, ну и прочая лабуда, - с досадой выдал он. - О… а сколько вашему ребеночку? – Дин хотел ответить, что ему уже двадцать семь, но осекся. - Месяц. Вес… примерно пять кило. Может, чуть меньше, - растерялся он. - Тогда вам нужны самые маленькие подгузники, бутылочки, смеси для питания и ухода за кожей, – улыбнулась она. Потом подошла к одной из полок, достала с них огромную коробку памперсов. Заглянула через плечо ангелу, посмотрела на ребенка, пробормотав что-то типа «уси-пуси, какой крепыш, бла-бла». Сунула коробку в тележку, набросала сверху еще каких-то причиндалов, назначения которых Дин и представить не мог, катнула тележку Дину. – А как зовут вашего малыша? - Сэм, - хмуро ответил Дин. - Сын, значит! Он так похож на вас! - Это мой брат. Кас, пошли! – охотник, тихо матерясь себе под нос, покатил тележку к кассе. Касса Сэму не понравилась. Причины этого были неизвестны, но ребенок снова начал орать, причем громко. Дин, который слышал завывания баньши и даже не поморщился, от крика весь съежился, как будто сдулся и почувствовал себя беспомощным малолеткой. - Кас, выключи его! – бросил он за спину ангелу. - Если бы я знал, как! – ответил ангел. На вопли малыша сбежался весь ночной персонал и пялился на двух мужиков, которых уделал маленький младенец. - Кас, на нас смотрят, как на карапузомучителей! – тихо бурчал охотник, механически передавая из тележки покупки на кассу. - Ты что, хочешь, чтобы я его благодатью усыпил? – прошептал ангел почти на ухо любовнику. – Я могу. - Нет! – решительно отказался Дин. Кас только усмехнулся – он знал, что тот не согласится. Из супермаркета они почти выбежали. Ребенок орал, парни чуть не плакали. Кас не стал садиться в машину. Он ходил вокруг нее кругами, стараясь успокоить вопли, которые доводили Дина до крайней степени уныния. Охотник выглядел так, словно слушал их уже целую вечность. Есть ребенок не хотел – они пробовали покормить его еще в магазине в специально отведенной комнате матери и ребенка. Памперс поменяли – на всякий случай. Но карапуз все равно продолжал плакать. Дин вышел из салона, где пытался спрятаться от вынимающих душу криков, но они настигали его и там. На улице хотя бы свежий воздух. - Дин, иди-ка сюда! – приказал вдруг Кассиэль. Когда охотник с опаской приблизился, тот сунул ему в руки сверток новых пеленок. Винчестер держал его на вытянутых руках, не решаясь прижать к груди. - На хрена ты мне его сунул? – возмутился он. - Устал, - ответил Кассиэль. – Он утомил меня своими криками. Теперь твоя очередь с ним возиться, - пожал он плечами. Дин издал стон умирающего слона и начал ходить вокруг машины, продолжая держать его на вытянутых руках. Пацан орал. - Кас, я больше не могу! Меня его плач до отчаяния доводит! – взмолился охотник, никогда не державший в руках детей. - Покачай его! Спой колыбельную, - прикололся ангел. «Вот же дерьмо!» - подумал Дин и начал напевать «Coming Home» - единственное, что пришло ему на ум. Ребенок похлопал глазками и заткнулся, время от времени чего-то гукая. Однако, как только Дин замолкал, он начинал опять орать. Так и ходили – то Дин поет, то пацан орет. Постепенно, минут через десять, охотник освоился, раскинул полы куртки и прижал карапуза к мускулистой груди под хихиканье ангела. Он метал в сторону Каса молнии, но бесполезно. - За руль садись, ржешь мазафака, - мрачно сказал он любовнику и уселся на пассажирское сиденье. Младенец умещался на одной его руке, сосредоточенно глядя светло-карими, почти янтарного цвета, глазенками. Такими умилительными, просто ужас. Дин шумно выдохнул и прижал его к себе покрепче, поддерживая маленькую голову одной широкой ладонью. – Привет, Сэмми… Наверное, пока он не увидел эти глаза – безусловно, глаза его брата – Дин как-то и не ассоциировал пацаненка с Сэмом. Ведь Сэм – это здоровенный лось метр девяносто ростом, с вечно озабоченным мировыми проблемами лицом. Постоянно занимающийся самокопанием, постоянно ноющий про охоту. «Тебе дали второй шанс, братишка» - подумал охотник, растроганно рассматривая, как веки с пушистыми ресницами медленно закрываются. - Почему он не заткнулся, когда ты с ним носился? – тихо спросил Винчестер у ангела, сжимающего руль. - Потому, что он твой брат? – покосился ангел на охотника, отрывая глаза от дороги. – Он ведь пришел к тебе, а не ко мне. Поэтому и ревел. Ну, а услышав Iron Maiden в твоем исполнении, понял, что этот огромный сильный мужик без музыкального слуха – наверняка его старший братец. - Кас, ты такая сучка порой, - беззлобно бросил Дин. - Да, типа того, - поддразнил его ангел и снова растворился в дороге. Охотник какое-то время сидел, пытаясь не заснуть, а когда очнулся от того, что руки, держащие малыша, расслабились, вздрогнул в страхе его уронить. Попросил Каса остановиться, уложил спящего карапуза в специально оборудованную для перевозки мини-кроватку и снова уселся на переднее сиденье, пытаясь разложить по полочкам произошедшее, но информация никак не желала раскладываться. Все это казалось каким-то абсурдом. Что им, мать его, делать с ребенком? И что теперь будет с охотой? Сэм всегда жаловался на то, слишком рано узнал о темной стороне, но Дин-то нет! Он любит охоту, он своей жизни без этого не представляет, а сейчас на его плечи легла забота о существе, к которому он даже не знает, с какой стороны подойти. И вся эта возня… документы на ребенка им поможет состряпать Бобби, причем, вполне легальные. Когда из ступора выйдет, базара нет, поможет. Сэмми Винчестер, младенец месяца от роду…. Страшный сон. Когда-то он говорил брату, что забота о нем была его работой и даже больше – сутью. И вот, как раз когда они оба решили повзрослеть, все началось заново. И у них, в конце концов, и так нет никакой нормальной семьи. Одно дело – жить с парнем, совсем другое воспитывать с этим парнем ребенка. - Дин, мы справимся, – вдруг сказал Кассиэль. - Опять в голове ковыряешься? – охотник подозрительно рассматривал профиль любовника. - Нет, у тебя на лице все написано, - ответил ангел. – Да и догадаться несложно. Ты переживаешь за охоту и за то, как растить ребенка в гей-семье. Думаешь, как это отразится на его нравственном восприятии, - ангел свернул на обочину и вышел из машины, давая понять, что не стоит обсуждать такие вещи при малыше. - Кас, я вообще никогда не думал, что буду жить с ребенком. По мне как будто на катке проехались, понимаешь? – охотник растерянно ковырял носком ботинка песок. - Если хочешь, я могу уйти, - вдруг предложил ангел, присаживаясь на капот импалы. - Я согласен с тобой, возможно, для юной психики наши отношения будут слишком травмирующими. - Херня! – Дин ушам не верил. Так просто…. – Ты просто соберешься и уйдешь? - Я не говорил, что для меня это будет просто, но нужно уметь расставлять приоритеты. Ты всегда тревожился о том, как Сэм воспримет новость о нас. Сейчас эта проблема отпала, но появилась куча других. Сейчас ты не имеешь права быть эгоистом, Дин. Ты должен думать о нем. - Херня! – еще громче воскликнул охотник. Вот оно, черт возьми! Гребаная патовая ситуация – «выбери меня»! – Я не буду никого выбирать, черта с два! – сорвался он на крик. – Да я готов был ему ебало расколоть, если он что-нибудь про нас скажет, и вообще больше не видеться… - Но сейчас ты не можешь этого сделать! – ангел и не заметил, как тоже начал кричать. – Ты не можешь его бросить и никогда этого не сделаешь! Я хочу только, чтобы ты спокойно жил и сам жить спокойно, а не лгать ребенку круглосуточно, что мы его какие-нибудь дяди, а спим вместе, потому, что кровати другой нет! - Ты не спишь! – заорал в голос Дин. Потом потер лоб, подошел к машине, открыл бардачок и достал пачку «Lucky Strike», выбил из нее сигарету и спешно закурил. Кассиэль подошел, выдернул ее у него с губ и затянулся сам. Охотник только глубоко вздохнул и прикурил еще одну. – Ты вроде никогда не курил? - Ты тоже! – парировал ангел, выдыхая сизый дым. - Короче, Кас, - Дин глубоко втянул никотин в легкие, словно это могло облегчить ему жизнь, - никто никуда не идет. А если ты попробуешь – кругом вызову и запру в том самом бункере, куда хотел посадить Рахиль. Обещаю. - Дин, как мы будем ему это объяснять? – усталым голосом спросил ангел и выпустил колечко дыма, но ветер его сразу же унес. – Он начнет задавать вопросы рано или поздно. Ему нужно будет учиться. - Давай, - охотник подошел и притянул его к себе за талию, - будем решать проблемы по мере поступления. Будут вопросы – будем отвечать. Ему всего месяц, года три он к нам точно приставать не будет. А потом… ну, уедем в Канаду, если придется. Там нет проблем с толерантностью. - Златоуст хренов… все-то у тебя всегда в шоколаде, - ангел положил ему голову на плечо. – Смотри, - он ткнул вверх рукой с зажатой сигаретой, - сколько сегодня звезд! - Ничего не вижу, - ответил Дин, растирая ботинком окурок. – Меня твой свет слепит… - Я же говорю – златоуст, - ангел затянулся последний раз, выкинул наполовину недокуренную сигарету. – Давай больше не будем курить. - Давай, - хитро улыбнулся охотник. - Тогда выкинь пачку. - Нет. - Почему? - Потому, что пригодится. - Лгун. Дин хотел ответить, но из машины снова раздался рев. Парни посмотрели друг на друга обреченно и снова расселись по своим местам. Дин – к брату, Кас – за руль. Импала ехала в Теннеси. Следующий на очереди у киндер-кошмара – Роберт Стивен Сингер.