Слезы и воздержание

Мужчины вышли из автомобиля. Один из них достал довольно большую сумку с заднего сиденья, а второй нес на руках ребенка, нежно придерживая его голову правой рукой. Они переглянулись, словно набирались друг у друга решительности, тот, что пониже ростом, кивнул головой в сторону старого дома и пошел вперед. Толкнул ногой пропитанную солью дверь, бросил в коридоре сумку, придержал створку, пока второй, блондин с глазами цвета травы, не войдет внутрь. - Ну, иди, подготовь его, что ли, - тихо сказал Дин. – Старикан ведь и отъехать может с такого нежданчика. - И что я ему, по-твоему, должен сказать? – растерянно спросил его Кассиэль. – «Хэй, Бобби, мы к тебе с подарком»? - Скажи что-нибудь! – прошипел в ответ охотник, слегка покачивая ребенка в руках. Ангел воздел очи горе, покачал неодобрительно головой и уже собрался пройти в библиотеку, как оттуда их подстегнул голос хозяина. - Вы долго будете у двери топтаться? – мужчины обреченно переглянулись и вместе вышли из своего укрытия. - Привет, Бобби, - робея, поприветствовал Дин. Кассиэль отделался обычным: - Хэй, Роберт. - Ну, - тот недоверчиво переводил взгляд с одного на другого пару секунд, потом ожил. – И… что это? – спросил он, кивая на руки охотника. - Ребенок, - ответил Дин, не вдаваясь в подробности. - Вы, идиоты, смерти моей хотите? Приперлись ко мне в дом, сверкая, - тут он кивнул на руку ангела, - обручальными кольцами, да еще и ребенка завести успели? - Бобби, это Сэм, - Дин слегка оживился. Он не любил, когда на него кричали, особенно ни за что. - Какой еще Сэм, чудило? – окончательно рассердился старик. Кассиэль повернулся к Винчестеру. - Дин, дай мне, - охотник осторожно передал кроху ангелу, тот подхватил сумку и испарился в воздухе, переносясь наверх. - Бобби, ты лучше сядь, - посоветовал Дин, падая на диван. – А перед этим, если можно, налей мне выпить, у меня самого сейчас крыша поедет. Кас скоро вернется, он его кормить пошел. - Да о чем ты бормочешь вообще? – доставал его старик, но в стаканы все-таки налил. Дин залпом выпил, попросил еще. Тот налил еще, передал. Выпил сам, вопросительно глядя на охотника. - Короче, я еще сам не вполне понимаю, но этот карапуз – наш Сэмми. Тут через проем в кухне показался ангел, покачивающий малыша, чего-то хлопотавший у стола. Он одной рукой ополоснул кипятком бутылочку, развел в ней смесь, капнул себе на язык, проверяя температуру, а потом начал кормить пацаненка. И делал это все так ловко, словно всю жизнь только с детьми и нянчился. В таком положении, держа бутылочку надо ртом малыша, он и вошел в библиотеку. - Да какого хрена вы мне тут голову морочите!... – начал, было, ругаться Бобби, но Кас на него шикнул. - Т-с-с! Ты напугаешь его, и за последствия будешь отвечать сам! – сердито посмотрел на него ангел, как тигрица на того, кто пытается обидеть ее котенка. У старика от этого взгляда, кажется, седин прибавилось. Какое-то время в комнате стояла гробовая тишина, и единственными звуками было чмоканье малюсеньких губ о соску. Емкость медленно опустошалась, и, наконец, ребенок стал отворачиваться. Дин, глядя на эту картину, только глаза закатил и протянул пустой стакан Сингеру. Тот наполнил его, добавил себе, глядя, как ангел приложил малыша к плечу, накрытому полотенцем, и стал легонько похлопывать его по спине, попутно относя ненужную бутылочку на кухню. Вернулся он уже без полотенца, а карапуз, медленно закрывая глазки, начал засыпать. - Теперь я могу в своем собственном доме покричать на вас, идиотов, вволю? – приглушенным голосом просил Бобби, но ангел только покачал головой, покачивая ребенка на руках. Тут на стене зазвонил телефон с надписью «ФБР» и малыш громко расплакался. – Блин, унесите его отсюда нафик, мне поговорить надо! – уже громко отправил их старик, понимая, что уже нет смысла шептать. - Дин? – вопросительно протянул ангел. Дин только громко выдохнул, поднялся с дивана и взял вопящего мальчика на руки. Кас моментально перенес их наверх и закрыл дверь. Охотник, уже за сутки наученный собственным опытом, обхватил Сэмми покрепче и начал ходить туда-сюда по комнате, напевая, на этот раз, «Smoke on the Water». Ангел собрал разбросанные по кровати причиндалы – пеленки, памперсы, присыпку – и повалился на кровать. - Ты знаешь, - еле слышно сказал он, - я вымотался, как… даже не знаю, как, но очень сильно. Как после хорошей драки. А ведь я всего лишь провел с ним ночь. - Сам в шоке, - между «тын-тын-тын» успел процедить Дин. Карапуз уже спал, но парни знали, что это может быть просто обманный маневр. Весь вчерашний день, сменяя друг друга за рулем, они ублажали этого маленького тирана. Кассиэль копался в сети, выискивая инфо по уходу за ребенком, Дин не смог нормально поспать – орал пацан почти каждые два часа, как по расписанию. Не говоря уж о том, что он самая настоящая фабрика какашек. Но самое кошмарное во всей этой ситуации – они даже ни разу не поцеловались за эти два дня, потому, что каждый раз, когда пытались, он начинал орать, выражая бурный протест. Дина уже трясло от злости и одиночества. Охотник нежно уложил Сэмми на кровать, в самый центр, чтобы он не упал, и махнул Кассиэлю головой на выход. Ангел только согласно прикрыл веки, притронулся к нему рукой и переместился вниз, в библиотеку, где Бобби доставал еще одну бутылку Джека, закрытую. Дин вдруг схватил Каса за руку и увел в кухню, так, чтобы их не было видно от стола. Там он, прошептав, что дико скучает, притянул к себе возлюбленного и впился ему в губы долгим поцелуем. - Я все видел! – сварливо крикнул им Сингер. Охотник нехотя оторвался от сладкого вкуса карамели и, как будто извиняясь, посмотрел в глаза цвета зимнего моря. Ангел только дотянулся и чуть тронул его кончик носа, словно извинял. Украденные поцелуи… они уже и подзабыли их сладость. - Выколи себе глаза, если не устраивает, - охотник сел на диван и отпил из стакана виски. Рядом сел Кас и замахнул залпом, потом еще замахнул, потом еще замахнул. Потом чуток отхлебнул и откинулся на спинку. - А теперь, когда вы исполнили святой долг няньки, будьте так любезны, объясните мне, какого хрена! – старик уселся на край столешницы, глядя на друзей испепеляющим взглядом. - Кас, давай ты, - попросил охотник. – Боюсь, у меня вряд ли получится вразумительно рассказать то, чего я сам еще до конца не понимаю. - Как мы тебе уже говорили, Роберт, это Сэм, - начал говорить ангел, набрав в грудь побольше воздуха. – Всадник, я не знаю, пожалел его, наверное. У меня самого вряд ли найдется внятное объяснение его мотивам. Он вытащил его из геенны и заключил душу в тело этого младенца. Воспоминания о пребывании в клетке стерты и, уверен, все остальные тоже, - Кас выпил остаток виски и подал стакан Бобби. Тот, ни слова не говоря, налил еще. – Собственно, это все. - Так… если он ничего не помнит… это вообще Сэм? – спросил старик. - Ты обозначил весьма глубокую философскую дилемму, которая к нам не имеет никакого отношения. Эта душа принадлежала Сэму Винчестеру. Будет ли он тем самым Сэмом, которого мы знали, повзрослев, я сказать не могу. - А что в нем вообще осталось от Сэмми? – Бобби спрыгнул со столешницы, прошел к шкафу и достал из него еще одну бутылку – пил ангел в четыре раза больше Дина и Сингера вместе взятых. - Глаза, - ответил вместо ангела Дин. - Девчачьи глазенки Саманты. Всаднику надо было подобрать девчонкино же и тело. - Дин, - ангел повернулся к бойфренду и посмотрел на него устало, – мало мне его воплей, ты еще ребячишься? – охотник только наклонил голову пристыжено. - Ладно. С натяжкой, но я понял… кажется. Посмотреть-то хоть дадите на ваше сокровище? – вдруг попросил старик. Смешно и грустно – они, мужественные и отважные воины, не имели детей. Они были цветом человечества – умные, сильные, осознающие понятие долга и чести, но не могли передать этого потомкам, потому, что им не позволяла их жизнь, которую они выбрали. И сейчас вечно хмурый и брюзжащий старик почувствовал желание хотя бы взглянуть на новую жизнь. - Конечно! – воскликнул Винчестер. – Можем даже оставлять его с тобой, когда будем уходить на охоту. - Вы, балбесы, собираетесь продолжать охоту? – развернулся к нему Сингер, зло сверкая глазами. – Ты сошел с ума, Винчестер? Совсем шарики за ролики зашли? А ты? – он накинулся на ангела, - поддерживаешь это идиотское решение? - Бобби… - хотел что-то сказать Кас, но старик уже разошелся. - Ты мне тут не бобкай! Какого хрена, вашу мать…. – громкий детский вопль раздался из гостевой спальни. Парни переглянулись. - Я схожу, - кивнул головой охотник. – А ты пока не дай Бобби себя сожрать, - он, легко перепрыгивая через две ступеньки, поднялся наверх и скрылся за дверью комнаты. Старик тут же продолжил выговаривать ангелу за непутевость. - Понятно, он. Всю жизнь свою по мотелям, по засадам. Всю жизнь с дробовиком наперевес. Но ты-то ведь сообразительный парень! Ему уже четвертый десяток, ты должен понимать, что рано или поздно такой жизни настанет конец! - Его жизни вообще скоро настанет конец! – Кас поднялся с дивана, прошелся по комнате, не поднимая глаз. – Роберт, ты и понятия не имеешь, что такое жить тысячелетиями тогда, когда твой нареченный проживет от силы двести лет! Не смотри на меня такими глазами! – он махнул на старика рукой. – Я престол, мать твою, обласканный Отцом ангел, я могу многое. Но я не могу заставить его поступать против своей сущности! - Кас… - попытался перебить его Сингер, но ангел его остановил. - Бобби, он убийца. Не семьянин, не верный муж, не хороший отец! Он охотник, палач, понимаешь ты или нет? – ангел сунул Бобби в руки стакан, требуя еще. – Если он захочет бросить охоту, пока Сэм не повзрослеет – я буду очень рад. Не захочет – и что ты мне предлагаешь? - Шантаж, - пожал плечами старик. - Нет, - твердо ответил Кассиэль. – Нет. Я смогу защитить ребенка. Пусть он охотится, пусть поступает, как угодно. Главное – пусть возвращается. Все остальное не важно. - В мамочки податься решил? – съязвил Сингер. – Ну-ну. Я посмотрю на тебя, когда его ранят на охоте, и ты останешься один на один с его малолетним братцем. Спасибо он тебе не скажет! - Я знаю, - надломлено ответил ангел, и в голосе его было столько боли, что старик осекся и перестал на него давить. - Сынок… - Бобби вдруг почувствовал, как горлу подступает желчь, а в душе зреет протест. – Послушай… ты попробуй хотя бы поговорить с ним. Я ведь немолод уже, и кроме вас, балбесов, у меня больше нет никого. Кто ж мог предположить, что все так обернется и вся ваша жизнь привычная прахом пойдет? Дин рос в семье охотника, его не воспитывали, а муштровали. Как солдата, с малолетства. У него ни детства не было, ни заботы, ни праздников. - В том-то и дело, - согласился Кас. – Он не знает другой жизни, зато среди ночных тварей чувствует себя, как рыба в воде. Если отнять у него охоту – кем он будет, механиком? Не смеши меня. - А если не отнять, кем вырастет Сэм? Тоже охотником? – ударил по больному старик. - Знаешь, как говорит Дин, - вдруг решительно сказал ангел. – «Я бессердечный эгоистичный ублюдок». Он честно говорит о том, чего хочет и никогда не останавливается перед препятствиями. Думаю, если я, хоть раз поступлю, как бессердечный и эгоистичный ублюдок…. - Сам не заметишь, как на самом деле в него превратишься, - перебил его старик и был, конечно же, прав. Кассиэль поднял загнанные глаза, нахмурился, словно собирался расплакаться. - Я не буду тебе ничего обещать, - сдался он после долгого молчания. Пока они спорили, сам объект спора возился с упаковкой памперсов. «Фабрика какашек» выдала очередную поставку свежей продукции, поэтому ему пришлось срочно принимать меры по ее переработке. По негласному договору с Касом, заниматься утилизацией использованных подгузников будет тот, кто обнаружит заложенную бомбу и сейчас ее обнаружил Дин. Отчаянно морщась, охотник переодел, вымыл и высушил карапуза, посыпал присыпкой и уже собирался завернуть обратно в «антибомбовое» устройство, как понял, что пачка закрыта, и закрыта так, словно ее в НАСА запаковывали. Отчаянно ковыряя ногтями плотный полиэтилен, он уже хотел начать громко материться, по своему обыкновению, но не смог. Малыш посмотрел на него строгим Сэмми-взглядом и желание сквернословить отпало. «Мало меня Касси перевоспитывал, да? Теперь и ты туда же!» Наконец, упаковка треснула, содержимое разлетелось по всему полу, но охотник был доволен – результат-то есть! Благодаря дьявольскому терпению ангела, управляться с подгузниками Винчестер научился еще вчера, поэтому больших сложностей не возникло. Наконец, младший братик был снова свеж и благоухал, как роза и вследствие сего знаменательного факта счастливо гулил у Дина на руках, пуская слюни. Мужчина словно вернулся в далекое детство, когда выносил Сэмми на руках из горящего дома под понукания отца. Сэмми был невероятно тяжел для четырехлетнего мальчика, но еще тяжелее был страх за мать и отца, оставшихся в доме. Догнал их в итоге только отец. - Ничего, Сэмми, - шептал он, прижимая к себе младенца. – Не бойся, я теперь большой и сильный старший брат. Теперь все будет не так, - охотник прижался губами к лобику, залепленному темным локоном и тут же схлопотал за это в нос. – Ха, мужик! Да ты себе в аду яйца отрастил! - Не думаю, что впредь будет разумным употреблять слово «ад» при ребенке, Дин, - раздался у него за спиной строгий голос. «А вот и мамочка!» - подумал он, но вслух, само собой, этого не сказал. - Кааааас… - протянул он тихо, - не будь сучкой. - И это слово тоже, - все так же строго укорил его ангел. – Ты его помыл? - Да. - Высушил салфетками? - Да. - А присыпкой посыпал? - Да, мамочка! – слегка гневно подтвердил Дин. - Скажи спасибо Сэмми. Не будь его у тебя на руках – я бы тебе врезал, - так же гневно ответил ему Кас. Потом подошел к охотнику и провел лежащему у него на руках мальчику по губам влажным платком, стирая остатки смеси. – Усыпить сможешь? - Я ему «Soldier Of Fortune» намычу. Он явно полюбил Deep Purple. Да, - он потрепал карапуза за ручку, - малявка? Мы любим Deep Purple? – «малявка» радостно загукала в ответ. – Вот видишь, мы любим. - Господи, знал бы ты, какой у тебя сейчас идиотский вид. И да, пока ты не начал «намычивать» я, пожалуй, лучше свалю. Упаси мои уши это слышать, - улыбнулся ангел. - Постой! – остановил его Дин, подошел к Касу и, придерживая Сэмми одной рукой, второй подтащил к себе бойфренда и взасос поцеловал, и не прерывал поцелуя до тех пор, пока у ангела дыхание не сорвалось. Малыш, которому эта идея не понравилась еще до ее воплощения в реальность, начал очень громко возмущаться. - Ну, и что ты наделал? – спросил его Кас, пытаясь переорать младенца. - Это тебе за идиотский вид. А он, - Дин ткнул пальцем в сирену в другой руке, - должен привыкнуть. Кассиэль только рукой махнул и вышел из комнаты, прикрывая одно ухо ладонью. Глотка у малявки и впрямь была луженая, охотник едва сдерживался, чтобы самому не свалить. Однако вместо этого он поднял плачущего ребенка над головой и нашел его глаза своими. - Сэмми, мне не нравится, что ты себя так ведешь! – чуть сурово сказал он пацаненку. Тот посмотрел на него, как на муху и продолжил рыдать. – Кассиэль – мой партнер, мы вместе живем, - малыш снова посмотрел на него, уже с большим интересом, но рыдать не прекратил, хотя вопил уже потише. – Я его люблю, а с тобой мы как-никак братья. Так что давай без истерик, ладно? - Ваааа, - ответил малыш. - Ну, что ты будешь делать? – сокрушенно вздохнул Дин. Ближайшие двадцать минут он ходил по комнате, слегка покачивая карапуза, и «намычивая» «Soldier…» Малявка, которая полюбила Deep Purple, сонно хлопала глазками, наслаждаясь заботой старшего брата. - Давай, - шепнул он едва слышно уже засыпающему карапузу, - я тебя сейчас положу, а ты будешь вести себя, как мужик, ладно? – карапуз не ответил, но и плакать, оказавшись на горизонтальной мягкой поверхности, не стал. Охотник спустился вниз, прямо в лапы разъяренного Бобби. Старикан кричал, что он идиот, и что он не ценит выпавшей им возможности начать сначала. Кассиэль молчал – наслушался за целый день. Винчестер, сжимал кулаки, выслушивал упреки, потягивая виски на диване, рядом с Касом, поднимался за новой порцией, что-то пытался возражать, но снова замолкал, пришибленный точными словесными ударами Сингера. Ангел внезапно исчез и снова появился – уже с бутылкой в одной руке, той самой, со дна Финского моря – «Вдова Клико» 230-летней выдержки и еще двумя «Chivas Regal» в другой. Пожав плечами, сказал, что Сэм вернулся, а значит, «Вдову» можно выпить. Прикололся, что теперь стоит поискать бутылку на его совершеннолетие, и мужики дружно посмеялись, пряча за этим смехом свои страхи. Сам Кас не мог напиться – вернее, мог, но на данный момент не располагал необходимым количеством алкоголя, зато Бобби и Дин снова накачались под непрекращающееся ворчание старика. Сингер требовал, чтобы парни бросили охоту, и Дин говорил, что тот прав, но по тому, как на его лбу собиралась морщинка при этих словах, ангел точно знал – охотник лукавит. Перекладывать буйного ребенка с кровати пришлось самому Касу – Винчестер отказался, откровенно сославшись на то, что выпил. Слава Богу, сопротивляться малыш не стал, мирно поел и моментально уснул. Уложив одного ребенка, ангелу пришлось укладывать еще и второго. Кассиэль видел, что охотник хорошо выпил, а когда он выпивал, от самообладания у него оставались одни ошметки, поэтому просто укрыл его одеялом и вышел, решив не рисковать. Как известно, остановить возбужденного Винчестера мог только прущий на всех парах бронепоезд. Особенно, если учитывать его полную и вполне справедливую уверенность во взаимном желании. А желания у ангела было через край. Они уже три дня, как не дома и мысль о том, что домой они попадут еще не раньше, чем через еще три дня, заставляла низ живота сжиматься в голодной судороге. Самое смешное, что он даже не мог помочь себе самостоятельно, потому, что дико смущался этого процесса, скрыть-то ведь невозможно – не от Винчестера, во всяком случае. Его любовник по частоте мигания лампочек и по интенсивности потока искр мог точно сказать, насколько близко он к оргазму. Сам он определял степень возбуждения Дина по его дыханию и тому, как он стонет. Коротко и тихо – поцелуй. Низко и протяжно – секс. «О, черт…» с оттяжкой в рык – совсем чуть-чуть. Мысленно прикрикнув на себя за ненужные мысли, ангел спустился вниз, к Бобби. Старик, который обладал воистину, ангельской выносливостью в отношении алкоголя, разлил им скотча и кивнул на диван, приглашая присесть. - Как мне оформить документы на мелкого? – спросил старик, выстукивая чего-то на клавиатуре. - Как на Сэма Винчестера, как еще? – удивился ангел. - Я не об этом. Сын? – уточнил Бобби. - Что? Нет! Нет, оформляй как брата, - помахал рукой Кассиэль. Сингер подозрительно покосился на эту самую руку, подумал немного и решился все-таки спросить. - У тебя на руке что? – он не стал говорить на какой, чтобы посмотреть на реакцию пернатого. Пернатый сразу же сжал левую в кулак и попробовал ее как-будто спрятать. Потом опомнился, хлебнул из стакана и поднял глаза. - Подарок Дина на годовщину, - смущаясь, ответил он. - Вы, идиоты, жениться еще не надумали? – строго поинтересовался Бобби, как у дочки, которая живет с подозрительным типом, а он ее все никак замуж не зовет. - А зачем? – улыбнулся ангел. - Ну, - жестоко отрезал старик, - хотя бы для того, чтобы иметь совместную опеку над ребенком, если Дин на охоте скопытится. Его, если не будет опекуна, заберут органы защиты прав детей и отдадут в какую-нибудь семью. Хорошо, если в нормальную, но могут и каким-нибудь уродам передать. А если он будет вашим усыновленным сыном, ни одна собака не подкопается. - Ты говоришь страшные вещи, Роберт, - округлились у Каса глаза. – Я о таком даже думать не хочу. - У вас сейчас на попечении младенец, дурья ты башка. Думать надо обо всем. Если Дин погибнет… - Он не погибнет! – громко перебил его ангел, подрываясь с дивана. Застыл ненадолго, судорожно дыша, прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. – Мне нехорошо об этом говорить. Пожалуйста, давай не будем. Я сделаю все так, как хочет он, а он хочет, чтобы ребенок был Сэмом Винчестером, его братом. - О’k, Мэлори, - поднял ладони старик. - Что? – не понял его ангел. - Фильм был такой, «Прирожденные убийцы». Там главные герои – Микки и Мэлори. Что-то типа Бонни и Клайда, только еще более сумасшедшие. Так вот ты – Мэлори. - А Дин, стало быть, Микки? – изогнул бровь Кас. - Ага, - Бобби хлебнул скотча. – Он всегда был психопатом, а как влюбился, так только хуже стало. - Он… - мечтательно протянул ангел. – Да. Он прирожденный убийца. - Когда ты так об этом говоришь, я начинаю сомневаться в том, что ты хочешь, чтобы он бросил охоту… - насторожился Бобби, заметив его мечтательно-восхищенное выражение лица. - Я? Бог с тобой, Роберт, я никогда не говорил, что хочу этого! – рассмеялся Кас. – Я люблю охотиться вместе с ним, - «я люблю смотреть, как он убивает» - подумал он еще, но вслух, конечно, не сказал. - Идиоты, - поддержал его старик добродушной улыбкой. Наутро двое мужчин и младенец покинули старый дом в Теннеси. Они погрузили на заднее сиденье Сэмми, накормленного и переодетого, и погрузились сами – на передние. Бобби провожал их, неся малютку на руках – парни его вдвоем уговаривали, а Сингер, переваливший в своей жизни кучу тварей, заметно трепетал перед всесильным крохотным тираном. Однако самому тирану объятья дядюшки Бобби весьма понравились, потому, что он ни разу не пикнул, пока тот его кормил и нес в машину. Спустя трое суток, шестнадцать заправок, горы памперсов и сто килограммов воплей импала въехала во двор коттеджа на берегу озера Фладхед, Монтана. - Нам нужно добраться до Калиспелла, Дин! – крикнул вниз Кассиэль, разгребая завалы в сумках любовника. Винчестер всегда и везде наводил хаос, его полки, сумки, и коробки вечно представляли себя клубок самых разнообразных шмоток. А уж его вечные носки, валяющиеся под кроватью и вообще по всем углам, стали, фактически, его своеобразным методом пометить помещение, в котором он жил. Животное, одно слово. Только благодаря «ангельскому характеру и дьявольскому - дьявольскому! - терпению» ангел его еще не придушил во сне. - На хрена? – тихо спросил охотник, входя в помещение и закрывая за собой дверь. - Надо купить ему распашонки, те, что есть, скоро станут малы, - понижая голос, ответил Кас. – Мы как-то не подумали о том, что маленькие дети очень быстро растут. - Давай завтра, а? Я всю задницу в импале отсидел! – насупился охотник, медленно подкрадываясь к ангелу. - Давай, я тоже утомился дорогой. А где Сэм? – Кас привстал на цыпочки, но все равно не мог дотянуться до верха шкафа, чтобы убрать опустевшие сумки. Дин подошел к нему со спины, провел по рукам от плеч до ладоней, и, отняв у него вещи, сунул на полку. - Спит, - мурлыкнул охотник ему на ухо. То, как он это мурлыкнул, не оставляло никаких сомнений по поводу его намерений. - Отлично, - ответил ангел, поворачиваясь к нему лицом. Голод тела – страшная вещь. Дин пытался сдержаться, но все равно разорвал ворот блузы до самого пупка. Кас, как обычно, ничего не заметил, увлеченный ласками. Верхняя часть одежды слетела на пол, и любовники прижались друг к другу, смешивая прохладную кожу с нестерпимо горячей. Больше всего Дину сейчас хотелось посадить ангела к себе на пояс, но, к сожалению, вес благодати не позволял. Поэтому он просто опустился на колени, выцеловывая торопливые дорожки на напряженных кубиках пресса. Кассиэль лишь прижался спиной к дверце шкафа, прогибаясь ему навстречу. Одним ловким движением охотник поднялся и, обхватив его за талию, сделал два шага назад и один вбок, как в вальсе и, почувствовав ногой спинку кровати, упал на мягкое ложе, утягивая за собой ангела и переворачиваясь, подминая изящное тело под своим. - Господи, как же я тебя хочу… - шептал Кас, и от этого шепота у Дина захватывало дыхание, а зверюга внутри начинала биться о стенки хлипкой клетки, заставляя сжимать зубы на тонкой коже шеи, и наслаждаться тягучим призывом. Руки, сильные, прохладные, на спине, оставляют полукруглые метки, расцарапывают длинными полосами. Охотник, в ушах у которого приливами стучала кровь, всегда понимал – эти царапины провокация. Его любовник просит огня, и он его получит. Дин садится, притягивая разомлевшего ангела к себе, легко выдыхает на его щеки, разгоняя негу, припадает жадным поцелуем к припухшим обветренным губам со вкусом карамели. Проводит пальцами по спине, чувствуя, как от этого прикосновения спина вытягивается, как струна, а из горла исторгается долгий, мучительный и просящий стон. - Вот же черт! – восклицает охотник, услышав его. Он уже не может собой управлять, поэтому прижимается к стене спиной и одним резким движением насаживает на себя томящееся в ожидании удовольствия тело и сам напрягается всем телом от лавины физического наслаждения и наслаждения эмоционального. Он держит, глубоко впивая пальцы в бедра возлюбленного, держит, не давая ни на миллиметр сдвинуться, пока не слышит умоляющее: - Еще! Каким же бессердечным нужно быть, чтобы отказать такой отчаянной мольбе? Дин отпускает пальцы, обхватывает одной рукой шею любовника, чуть подкидывает бедра ему навстречу и смотрит в глаза. Смотрит прямо в глаза цвета зимнего моря, потемневших от страсти, смотрит, не скрывая эмоций, и улыбается каждой новой волне наслаждения, шумно выстанывая. И его ангел, его любовник, его партнер, Кассиэль, Касси, зажмуривается, как котенок на солнце, но снова раскрывает это бездонное море, не пряча ни прокушенных губ, ни нахмуренных бровей. И охотнику даже немного жаль, что генератор выключен – настолько феерически прекрасен его ангел на пике удовольствия в обрамлении летящих искр. - Дин… Дин! – Кассиэль срывается на крик, но Дин снова его тормозит, одним ловким движением перекатывая под себя дрожащее от голода тело, чувственное и чувствительное. Оно просит продолжить. Оно умоляет, но охотник все-таки слегка садист, поэтому он ждет, нависая на локтях, пока снова не почувствует это движение навстречу, попытку ухватить хотя бы кусочек, и улыбаясь этой попытке, двигает бедра вперед, проникая глубоко и медленно, вытягивая эти невозможно сексуальные «пожалуйста» и хныкающе-капризное «Еще!». Царапается… снова. Дин разгибает руки, вставая на них, взгляд его становится чуточку безумным. - О, черт… - срывается у него между закушенных губ, он уже не ведет игр, и улыбка стерлась. По-прежнему, не отводя глаз от лица любовника, врывается коротко и быстро, сжимая ладони в кулаки. Лицо ангела, самое красивое на свете, приобретает одухотворенность, Дин видит ее свет и, кажется, этот свет сейчас вырвется из темных глаз цвета моря и зальет всю комнату, его любовник затихает, сосредотачиваясь на себе, словно выпадает из пары на несколько мгновений, но скоро возвращается с глубоким длинным выдохом имени – его имени и достигает пика, бьется под руками, впивая ноготки. Охотник чуть склоняется, припадая к его губам с такой жаждой, как в пустыне путник припадает к источнику. Кажется, что он и правда пьет, пьет его дыхание с ароматом цветов. Пьет сладость карамели. Тяжесть расходится от паха к низу живота, и поднимается выше, к груди, потом по шее и Дин тонет в ней, чуть хмурясь от остроты. Еще немного и, откинув голову назад и ломая спину, он распадается оргазмом на миллион кусочков и падает на тело своего возлюбленного, шепча, насколько сильно любит. Прохладные руки прижимают его к себе, а по шее лаская нежно, пробегает выдох. Они лежат, растворяясь друг в друге, заглушив терзаемый их голод ненадолго, но так и не насытившись. Ведь голод, на который они обречены, невозможно утолить. Любви не может быть много, как не может быть много и самого откровенного ее проявления. - Дин? – задушено зовет его ангел. - Мммм? – а он даже и этого не может. - Сползи с меня… мне дышать нечем. - Мг… - охотник немного отодвигается, но рук все равно не разжимает. - И отпусти меня, - в голосе улыбка. - Нк… - и сцепляет руки еще крепче. - Винчестер, - ласково просит его Кас, - отпусти меня. Сэм скоро есть захочет. - В жопу Сэма, - недовольно отвечает охотник, но выпускает. - Поспи. Я приду к тебе ночью, - ангел целует своего обожаемого Дина в висок и уходит. Дин, даже не одеваясь, засыпает, покрытый потом и любовью. Кас, наскоро принимая душ, спускается в кухню. В комнате, полной современной техники на видном месте стоит стерилизатор для детских бутылочек, а в шкафчике на специально отведенной полке несколько коробок с детским питанием – самым разным. В холле, недалеко от двери – коляска. Гостевая спальня превращена в детскую, там вдоль стены кроватка со спящим младенцем и стол для перепеленания с полкой, полной всякой ерунды – присыпки, салфетки, памперсы. Все это было куплено под громкий рев Сэма в гипермаркете Калиспелла и, как оказалось, все равно куплено не все. Ангел готовит ужин для своего любовника, слушая в наушниках «Пикник», тихо подпевает по-русски Шклярскому, задумываясь о поступке всадника. В последнюю встречу, ангел был весьма груб со Смертью, потому, что знал – его время еще не пришло, ему не суждено было погибнуть. Не в этом веке. А вот за Дина он очень переживал. Обжегшись на молоке, дуешь на воду, поэтому, когда Отец отказался помочь им в борьбе с Люцифером, Многоглазый понял, что остался совсем один – с Дином у них тогда были только сны. Кассиэль вообще не думал, что Дин найдет в себе решительность признаться. Конечно, как престол, ангел видел его любовь, видел с первого дня. Восторг от сияющего лика посреди костров. Раскаяние и гнев в старом ангаре. Злость и недоверие на Хэллоуин. Страх и кровожадное предвкушение у пыточного стола. Бессилие и самоуничижение в больнице. Презрение и надежда в Калифорнии, тайной комнате ангелов. Отрицание и благодарность у пророка. Постылую тоску и боль потери в хранилище Джона. И дальше нареченный только сдавал позиции, шаг за шагом, фактически, бежал к нему, но и отчаянно держался за свои предрассудки. В тот день, когда Дин пошел давать согласие Михаилу… ангел до сих пор не может понять что заставило его так жестоко избивать Назначенного – обида за малодушие или черная ревность. Эта ревность появилась после поездки охотника в Сисеро, и давила, давила, давила. Росла в груди Многоглазого, рвала его душу на части. Не раз еще после этого ангел испытает это чувство. «Это чувство собственника, когда не хочешь, чтобы любимый человек был с другим!» - разгневанно сказал ему Дин, оскорбленный предположением, что, переспав с ангелом, поедет к Лизе. Иногда Кассиэль задумывался – а ревновал ли Дин его? И если ревновал, почему никогда не показывал этого? - Кас? – Дин, потирая глаза рукой, чуть пошатываясь, спускался по лестнице. – Где Сэм? - Наверху, спит еще, - ответил Кас, выходя из кухни ему навстречу. - Надо поднять его, малыш, - охотник явно еще спал. Только сонным он называл любовника ласковыми словами, а в ясном сознании говорил, что это розовые сопли. – Он опять орать будет полночи. - Хорошо, я как раз смесь приготовил, - ангел подошел к стоящему выше по лестнице мужчине и поцеловал его в ключицу, но Дин, и правда, еще не проснулся, потому, что никак не отреагировал. А ангелу нравилось, когда охотник называет его «Касси». И «малыш» тоже, хотя – он-то как раз же малыш, ага. И сам он хотел называть Дина «солнце мое». И «одуванчиком». Потому, что с утра его волосы торчали в разные стороны, как шапка одуванчика. – Иди поспи, ты же сейчас все углы соберешь. Винчестер не спал нормально почти неделю. Спальня дома не пропускала звуки не во внешний мир, ни внутрь комнаты – хорошо для Дина. - Ладно, я спать тогда, - он снова поднялся в их комнату и упал на кровать ничком, даже не закрыв двери. Кассиэль взялся за ручку, и немного постоял, глядя на свежие полосы на широкой и сильной спине своего Винчестера-старшего. Потом улыбнулся и прикрыл створку. Следующим номером – Винчестер-младший.