Слезы и воздержание

За те полгода, что прошли с момента возвращения Сэма, Дин всего трижды был на охоте. В основном, всякая мелочь – привидения, да пара полтергейстов. Задания ему подбирал Сингер и парень подозревал, что тот специально подбирает самые безобидные, но высказывать старику за заботу, он, конечно, не стал, хоть и знал, что по всей стране полно разнообразных чудищ. Тему Матери вообще не поднимали, старикан старательно обходил ее в разговоре, отмахиваясь разными отговорками. Кончилось однажды тем, что Дин не смог войти на сайт для охотников по своему паролю и маркеру и в ярости позвонил Сингеру, выговаривая. Они тогда едва не повздорили серьезно, благо, что ангел, пробегавший мимо с Сэмми на руках, отобрал у него мобильник и, быстренько сунув малыша Дину, отвлек старика какими-то мелочами. Потом, накостыляв непутевому возлюбленному, заставил позвонить и извиниться. Точка в этом споре никак не хотела ставиться. Сам Дин говорил, и был, конечно, прав, что охотников и так раз-два и обчелся, а в свете возвращения этой твари из Чистилища и того меньше в процентном соотношении с пробуждающимися монстрами. Старик говорил, и тоже был прав, что у них на руках ребенок и пора бы Винчестерам свернуть свое семейное дело. Охотника коробило от такого предложения. Он умел только охотиться, только убивать. Сейчас он делает полезное дело, спасая от сумерек людей. Без охоты он будет лишь психопатом с кучей тараканов, которых некому вылавливать и давить. - Кас, я не могу, – упрямился Дин, кидая шмотки в сумку. - У меня больше сил нет сидеть дома, с утра до вечера пялиться в зомбоящик, есть, спать и ковыряться с тачкой. Я хочу на охоту! - Подумай головой! Это дело – где ты его нашел? Полночи в сети, пара газетных вырезок и все – мчишься на всех парах! – отвечал ему ангел на повышенных тонах. - Послушай… - охотник на мгновение отвлекся от сборов, взгляд его смягчился, - я работаю так всю свою жизнь. Не переживай. - Но ты работал с прикрытием! – не уступал Кас. – У тебя был напарник, было, кому доверить спину! - Отлично! – зло воскликнул Дин. – Давай, я возьму нашего малолетнего Сэма на охоту, он мне спину и прикроет! - Идиот! - А больше некому! Мой брат, выбравшись из ада, стал пускающим слюни младенцем. А мой любовник круглосуточно над ним сюсюкает, не отрываясь! Мне просто нечего делать дома! – охотник скрипнул зубами, поняв, что явно сказал больше, чем хотел. Раздраженно потоптался у шкафа, махнул рукой и спустился в подвал, за обрезом и патронташем. - Дин, ты уходишь на охоту из-за того, что я уделяю тебе мало внимания? – в спину спросил его ангел, сбегая по ступенькам. - Что? – он оторвал глаза от коробки с патронами. – Чушь! - Но сейчас твои слова прозвучали именно так, - растерялся Кассиэль. Охотник подошел к нему, обхватил подбородок двумя пальцами, заставляя посмотреть себе в глаза. Поцеловал, грубо срывая этот поцелуй. - Я буду охотиться, - раздельно сказал он. Потом снова подошел к станку, продолжил возиться с обрезом. Ангел только внимательно пялился на него, словно пытался разглядеть под его холодной маской истинные чувства. Он видел пылающую ярость и жажду крови. Дин хотел убивать, прямо сейчас. А если Дин хочет убивать – слова бессильны. Остановить Винчестера в его жажде могла только пролитая кровь твари, ангелу ничего не остается, как отойти и дать охотнику делать то, что он хочет. - Хорошо, - кротко уронил он, опуская голову. – Я буду ждать звонка. Скажи хотя бы, куда едешь? - Дом Мортона, Брокен Боу, Небраска, - не поворачиваясь, ответил охотник. – Материалы по делу в папке «охота», скрытый системник. - Я посмотрю, - тихо сказал ангел. – Вдруг… - Не стоит, - Дин подхватил со стола тяжелую сумку и двинул к лестнице. – Все, что можно было, я нашел за «полночи в сети». Все, – он притянул любовника к себе и приложился губами ко его лбу, - я полетел. А, вот еще – я сказал Айрону, что уехал на пару недель к родственникам. Не спали меня. - Понял, - Кас чуть задержался на его локте рукой, отчаянно желая удержать, но отпустил. Дин это Дин. Его нельзя держать дома, на цепи, иначе он сорвется и убежит совсем. Проще немного ослаблять поводок, чтобы у него создавалась иллюзия свободы, однако и забывать нельзя – на поводке не изнеженная болонка. Винчестер, как очень точно сказал про него Джимми – адский пес. И если этот адский пес кинется на того, кто держит другой конец поводка, будет очень много боли. Охотник умел довести до слез даже ангела точными и меткими словами, пустым, равнодушным взглядом и полным безразличия поведением. А Кассиэль плохо переносил его гнев и его суровость, чувствовал себя ненужным и одиноким. Эти двое филигранно манипулировали друг другом, зная все достоинства, недостатки и слабые места. Порой их совместная жизнь превращалась в холодную войну, плавно перерастающую в атомное побоище на горизонтальных поверхностях. Каким бы жестокосердным не был Дин, долго закрываться он не мог. Стоило лишь настойчиво поманить, и он бежал, сметая все на своем пути, на этот мягкий зов. Он тоже плохо переносил одиночество. А точнее, он плохо переносил отчужденность между ними, на всех остальных охотнику было откровенно наплевать. Импала во дворе взвыла, выбрасывая из-под заднего колеса струйку воды. Конец октября, в Монтане идут промозглые, тяжелые дожди, перемежающиеся недолгим мокрым снегом. Через два дня будет самый нелюбимый Винчестером праздник – Хэллоуин, чтоб его. Люди, которые и понятия не имеют о том, что скрывается в темноте, обряжаются в костюмы монстров, на которых Дин всю жизнь охотился, радуются этому дню… Чему радоваться? В Битл Крок в этот самый день пару лет назад чуть всех людей не уничтожили ради сохранения печати. Кассиэль, его светлый ангел четверга, тогда с непроницаемым лицом велел братьям покинуть город. Возможно, поэтому Дин так нервозен в последнее время? По пустякам дуется, срывается на бойфренда… размолотил кулак недавно, со всей дури влепив им по бетонной опалубке в подвале. Кас тогда хотел спросить. Охотник по глазам видел, что тот с трудом удерживается от вопросов, но все-таки удержался, просто обхватив его дрожащую кисть в свои и исцеляя переломанные кости. Дин понимал, что пугает его, но где-то глубоко своевольный эгоистичный ублюдок шептал, что Кас знал, на что подписывается. Проблемы никогда не прекратятся. «Это ад. Тебе нужно сжиться с этим, как ты сжился с пытками» - его собственные слова. Фишка в том, что Дин-то с собой давно сжился. Не смирился, конечно, понимая, что нельзя идти на поводу у внутреннего садиста, но сжился. Привык затыкать этому садисту рот и шлепать по ручонкам, тянущимся к горлу. А вот «my angel» еще пытается его перевоспитать, что ли. Или переделать. Или помочь он пытается, хрен его знает! Пытается что-то сделать, пытается… и никак не хочет оставить его в покое. «Касси, прости меня!» - часто думает Дин после размолвок, видя расстроенное лицо бойфренда, но не может наступить себе на горло. И Сэмми. Этот визгливый гаденыш обломал охотнику единственные кусочки покоя, что были. Орет. Хочет жрать. Хочет гулять. Не любит, когда Дин пытается поцеловать Каса в его присутствии. Отбирает у него возлюбленного, шаг за шагом, медленно, но верно, мать его! Сначала отца. Теперь Каса. Дин понимал, что испытывать к малолетнему ребенку такие тяжелые чувства нехорошо, но ничего не мог с собой поделать. Когда ему было муторно на душе, он всегда подходил к ангелу со спины и обнимал, утыкаясь лицом в мягкие темные волосы на затылке. Теперь же этот малявка почти постоянно находится в поле зрения Каса и каждая такая попытка ухватить хотя бы кусочек тепла превращается в бегание по кухне или спальне с мычанием какой-нибудь рок-песни. И Дин решил убивать муть в душе тем же способом, что до встречи с ангелом – охотой. - Привет, Сэмми, - ангел ласково поглаживал малыша по голове. Надо отметить, рос малыш настоящим крепышом. Вместо положенных 70 см рост почти 75. Ангел носил его к доктору – убедится, что все в порядке под зубовный скрежет Дина, которому пришлось отпроситься с работы ради сего действия. Охотник повторял раз сто, что если на пацаненка не действуют исцеляющие силы благодати, значит, он просто здоров, но Кассиэль хотел на сто процентов удостовериться, что ребенок нормально развивается. - Кушать хочешь? - Ваааа.. нананяяя, - мямлил Сэмми, стуча ручкой по манежу. Кас разговаривал с ним на разных языках, на испанском и родном, на русском и французском. Педиатр сначала удивился тому, какой у ребенка полиглот в семье, а потом одобрил, говоря, что развитие речи только ускорится от наличия в речи разных звучаний. Правда, на прием к врачу ходили только Кассиэль и Сэм, охотник сидел в машине, сказав, что не собирается участвовать в этом фарсе, что немало опечалило ангела – если он отказывается от таких элементарных событий, значит, не воспринимает как члена своей семьи. - Пойдем-ка яблок поедим, - ангел вытащил растрепанного, совсем недавно проснувшегося малыша из кроватки и понес его умываться. Умываться Сэмми любил только с братом, отчего тот закатывал глаза и играл желваками. Обычно после таких умываний пацаненка приходилось переодевать, потому, что вода из широкой грубой ладони охотника по большей части текла на футболки. Внизу Кас посадил ребенка в специальное кресло с перекладиной и поставил перед ним блюдце с протертыми яблоками с вкраплениями целых кубиков. У Сэмми прорезались два верхних зубика, поэтому ангел постепенно давал ему твердую пищу, мелко порезанную. Дин бился головой о стену. Потому, что когда эти зубики, гордость Кассиэля, резались, малыш постоянно плакал и даже сам Дин не мог его успокоить. От его воплей охотник просто с ума сходил и все чаще смотрел на карапуза глазами, в которых ясно читалась жажда крови. Ангел никак не мог постичь, почему человек, который с бесконечной нежностью бубнил Pink Floyd и Deep Purple, укачивая мальчика ко сну, с таким же бесконечным и необъяснимым раздражением хмурился и хлопал дверью, сбегая от простых и естественных действий. Покормить. Искупать. Почитать, в конце концов, или просто поговорить! Охотник любит маленького брата, в этом сомнений не было. Он готов не раз сойти в ад за него или прибить хоть целый легион демонов… Но… всегда было какое-то «но». И назначения этого «но» ангел, как не старался, определить не мог. Винчестер приехал в Брокен Боу уже поздно ночью и отправился в мотель – идти в дом Мортона имело смысл только в Хэллоуин. Именно в этот праздник в доме появлялись призраки, а подростки, решившие залезть в дом, проиграв пари, пропадали. Конкретнее охотник ничего найти не смог, кроме имени хозяина – Даггет Фримен. Почему дом носил имя Мортона – один Мортон, наверное, и знает. Дин вытянул ноги на кровати и попытался заснуть, но не смог. Кровать была неудобной, подушка душной, а одеяло кусачим. Жесткий матрац стонал под почти восьмьюдесятью килограммами мышц, а мужчина, обладатель этих мышц, тихо матерился на все сто этажей, ругая хреновый гостиничный сервис. Но на самом деле, стоило на этот узкий матрац лечь еще семидесяти пяти килограммам, и охотник моментально уснул бы. Однако эти семьдесят пять килограммов сейчас в Монтане, сюсюкаются с мелким гаденышем Сэмми. И этот факт, пожалуй, был единственным хреновым показателем в сервисе мотеля. Наутро, невыспавшийся и злой, как сто чертей, Дин, встал, потирая заросшие щетиной щеки. Дома он уже давно ломанулся бы бриться, чтобы его драгоценный «Касси» не оцарапал свои нежные губы, но сейчас он не дома. Поэтому, недовольно ворча, охотник встал под душ, наскоро ополоснулся под еле живой водой, привычно стряхнул капли с волос одним резким движением руки и вышел в город, к ближайшему кафе. Там он торопливо закидал бургер, выпил отвратительного кофе, после которого на зубах хрустела химия, и пошел в библиотечный читальный зал, поискать информацию в остатках неоцифрованных архивов. Там он и просидел до восьми вечера, нарыв только то, что Даггет был примерным работником и не раз награждался грамотами за добросовестный труд. Само собой, этот мусор абсолютно ничего для охотника не прояснял, поэтому он вернулся к мотелю, упал за руль импалы и поехал в старый квартал, к дому Мортона, когда-то давно бывшему фермой. Приехав на место, он припарковал машину в метрах пятидесяти от самого дома и вытащил из багажника полный арсенал – патронташ с соляными патронами, набитый под завязку, шестнадцатизарядный дробовик, воткнул в пазы картечь и уверенным, сильным рывком вверх, перезарядил, готовясь к драке. Потом преобразился на глазах, став в одночасье похожим на хищное животное, готовящееся к прыжку, во всех его движениях четко просматривалась дикая грация. Мягкой, бесшумной походкой ассасина он подошел к месту интереса, держа наперевес дробовик. Постройка встретила его слепыми окнами, а стены – ватой паутины. Старое, страшное логово зла, кишащее этим злом насквозь. Охотник чувствовал чье-то присутствие, опасное и гнетущее, словно кто-то подсматривает за ним незримо. Ладони плотнее обхватили приклад, шаги стали совсем бесшумными. Где-то за стеной он словно бы слышал голоса, но это же бред! Призраки не разговаривают, значит, сюда опять приперся какой-нибудь придурок, проигравший спор. Дин похлопал по куртке, достал удостоверение полиции штата Небраска и шагнул в дверной проем. - Никому не двигаться! – зычно крикнул он, светя фонариком. – Полиция! Документы! В комнате, сбившись в кучку, стояла группа молодых людей лет двадцати – девчонка и четверо парней, напуганные до смерти. Охотник, наведя луч света на лица, обреченно вздохнул. - Эй, я мне знакомо ваше лицо! – сказал Зедмор, чуть нахмуриваясь. - Ага, я – Путин, - ответил Дин. – Давайте-ка, валите отсюда, ребятки. - Да щяс! Мы пришли первыми! – начал спорить Зедмор, а Спенглер, сделав шаг вперед, начал рассматривать охотника. Казалось, в комнате слышно скрип шестеренок в его голове. – Ха, да это же один из тех двух кретинов! - Да, умник! – презрительно ответил Дин. – Вы нас с братом чуть не угробили, идиоты! Все, мальчики, собирайте… - договорить он не успел, потому, что девчонка завизжала, как резанная, и начала тыкать пальцем в призрак полного мужчины, неизвестно откуда возникший в комнате. Мужчина просто стоял, не пытаясь причинить вреда, потом пошел, перебирая ногами на одном месте. Охотник склонил голову вбок, соображая, что происходит, потом решительно подошел к мужику и начал орать, размахивая руками перед его лицом: - Эй, чувак! Очнись! Ты умер, алло! Эээй! Давай, очухивайся! – но результата не достиг. За спиной мужчины появился яркий свет прожектора, он повернулся и улетел в неизвестном направлении. - Ч-что это было? – дрожащим голосом спросил Зэд у охотника. Дин воздел очи горе, повернулся к нему, состроил недовольную гримаску. - Это – циклик, или циклический труп, духолов, бля. Его призрак обречен переживать момент своей смерти, снова и снова, и это не опаснее фильма ужасов. Иногда цикл можно разорвать, достучавшись до них, но обычно это срабатывает у близких людей. - Мы видели настоящего призрака! Мы сняли это на видео! – верещала довольная девчонка. - Дура, нах! Валите отсюда, пока настоящий злобный призрак дохлого трупа вами не закусил! – скрипнул зубами охотник. – Это вам не на сайте всякую херь ваять, чудилы, пока еще есть время! Они бы, может быть, и еще поспорили, но было уже поздно - зло дома Мортона проснулось и замуровало все двери и окна. Дин попытался выбить створку ногой, дробовиком, всем телом, но результата не достиг. Громко матерясь, он насыпал круг соли и заставил горе-духоловов встать в него, пригрозив, что прибьет сам, если выйдут, но в процессе мероприятий по защите идиотов выяснилось, что одного идиота нет. Дело по борьбе со злом плавно переплавлялось в спасательную операцию. Нужно было найти того, кто держит в этом доме оборону и вырубить его, как можно быстрее, но охотник не мог даже отойти от спальни, в которой собралась группа, хотя бы потому, что чувствовал свою ответственность. - Стойте в круге, - глухо сказал он. – Я пошел за вашим Корбетом. Не выходить ни в коем случае, если жизнь дорога. Я, - он резко повернулся. – ясно выражаюсь? Молодежь в страхе покивала головой и заткнулась. Винчестер вышел из комнаты, стремясь найти хоть какие-нибудь зацепки. Появление тут циклика наводило на размышления, обычно эти безобидные призраки возникают на месте своей смерти. С чего бы им вообще быть тут? Он в момент ощутил все недостатки охоты в одиночку. Не с кем посоветоваться, не с кем перекинуться словечком. Постоянно начеку – некому прикрыть. Дин спустился на первый этаж и прошел в кладовку, стряхнул рукой пыль со старых коробок. В них лежали какие-то документы, пособие таксидермиста, брошюра «Как выжить при ядерной бомбардировке» и три бирки из морга. - Фу ты, ну ты, какая ж срань-то! – поморщился брезгливо охотник. Эти три бирки объясняли, почему тут был циклический труп – да потому, что его труп тут, где-то в доме. Его и еще двоих бедолаг. И предположения, для чего добросовестному работнику вдруг понадобились мертвые тела, были одно хуже другого. Или сожрать… или… буэээ… Откровенно говоря, сам Дин надеялся, что сожрать. Потому, что если не для этого, то призрак тут совсем припизднутый. Вдруг сверху раздался громкий девчачий визг и охотник со всех ног ломанулся туда. Они придурки, конечно, но это не значит, что их не надо спасать. Наверху, в спальне, где он велел оставаться «духоловам» плакала Мэгги, а утешал ее парень с камерой на голове, здоровый такой лоб. Одного из придурков не было, Зэда. Сбивчиво и постоянно всхлипывая, девушка рассказала, что Зэд решил-таки наплевать на запрет охотника и вышел из круга. Потом все камеры начали сбоить и показывать помехи, а луч фонаря выхватил большую мужскую фигуру в углу. Мэгги испугалась и швырнула в ту сторону горсть соли из мешка, оставленного Дином, но когда ночное видение снова стало показывать, оказалось, что Зэда нигде нет. - Вас надо срочно вывести отсюда, - твердо сказал Дин, когда она замолчала. Несколько минут он просто молчал, потом принялся нервно ходить по комнате, соображая, как лучше поступить. Парень с камерой вдруг пробасил, что за ним кто-то стоит, девушка снова взвизгнула и прижалась к Спенглеру. Охотник же, резко развернувшись в ту сторону, в которую указывала дрожащая рука оператора, выпустил заряд соли и призрак рассыпался черной дымкой. – Блядь, все из-за вас! – с гневом бросил он ребятам, встал в круг, зажал дробовик подмышкой и нашарил в кармане кожанки сотовый. Раздраженно посмотрел на показатель сети, приподнял его повыше, понял, что это бессмысленно. Ему очень хотелось просто перевалить их всех, и девку тоже, точными ударами в челюсть и сунуть в круг соли, но никаких гарантий, что один из них снова не решит играть в героя, не было. Бросил испепеляющий взгляд на стоящих рядом «духоловов», потоптался нерешительно. – Дерьмо, дерьмо, дерьмо! Выход имелся только один, и прибегать к нему охотник очень не хотел. Если бы не эти… придурки! Свою-то жизнь он еще как-нибудь защитит – это не так сложно, имея тридцатилетний опыт спасения собственной задницы, а вот ребятишки, которые по глупости сунули голову на плаху, к утру все пойдут на корм Фримену… ну, или зачем он там их похищает. Поэтому, как бы унизительно это не было, Дин задрал голову вверх, как он это всегда делал и принялся вызывать подмогу. - Кассиэль, прием! – крикнул он. Немного подождал, цыкнул недовольно, понимая, что ангел не пришел. – Кас, мне нужна помощь! – попытался он еще раз, но ответа не получил. Сжал кулаки, досада исказила его красивое лицо. – Кас, прости меня! Я не справился! Здесь куча дебильных малолеток и я не вывезу один! Ангел в это время укачивал Сэмми. Малыш капризничал, требуя мычания старшего братца в виде колыбельной, и дрыгал ногами. Кас уже минут сорок ходил с ним по детской, и даже пытался напеть ему Deep Purple, но, видимо, грубый баритон и медвежье чувство ритма охотника были милее Сэму, чем тонкий музыкальный слух и хороший тенор ангела. Кас только смиренно терпел и продолжал его качать. Внезапно все в душе насторожилось, а потом он почувствовал как в душе, задрожала, заискрила тонким звуком струна, которая подвластна только его Назначенному. Хаотичное звучание нот слилось к напевное древнее имя, и сущность ангела откликнулась на этот зов теплом и светом, и, казалось, крылья зачесались немедленно лететь к Дину. Найти его теперь не сложно, заклейменные ребра не могут укрыть от его всевидящего взора нареченного, ведь с каждым днем связь между ними росла и укреплялась, даже если они ссорились. Но ангел сдержал свой порыв. Дин хотел охотиться один – значит, справится. Потом зов повторился, в него вплелись горькие ноты гнева, а душа ангела запела в ответ с ржавым пронзительным криком отчаяния. Кассиэль положил ребенка в кроватку и прикрыл глаза, вслушиваясь в слова. Нехотя, чувствуя себя униженным, прося помощи, Дин взывал к нему, гневаясь на самого себя и людей, которые его вынудили на этот шаг. Просил прощения – за что? Кас немедленно подхватил переноску, кинул в нее бутылку со смесью, несколько памперсов и присыпку, обнял одной рукой Сэмми и переместился к Бобби Сингеру. Там он поставил переноску на диван, а карапуза – на руки к старику, и, бросив торопливое «Присмотри», исчез, переносясь в Брокен Боу, а оттуда в дом. На него, существо высшего сверхъестественного порядка, призрачные ловушки не могли действовать. - Кас! Чудненько! – воскликнул охотник. Духоловы, и так перепуганные до чертиков, дрожа, взирали на неизвестно откуда появившегося красивого мужчину в светлой просторной блузе, широких холщовых штанах и босиком. Кассиэль, чуть склонив голову и прищурив глаза, подошел и со всего маху познакомил свой кулак с челюстью охотника, отчего Дина хорошо швырнуло вправо. Хорошо, хоть на ногах устоять смог, сохранил достоинство. Дин, который по прищуру бойфренда понял, что ему сейчас зарядят, только зажмурился и постарался не застонать от боли, когда стальной молот ангельского кулака швырнул его в сторону, противоположную прилагаемой силе – все, как в физике, епт. - Ау! – возмутился он, потирая рукой расплывающийся по челюсти синяк. – Больно, бля!... – он махнул рукой в сторону малолеток. – Этих вывести наружу, двое еще в доме. - Понял, - сквозь зубы процедил ангел. Подошел к ребятам, положил руки двоим на плечи, исчез. Оператор, который остался, крякнул от удивления, но промолчал. Когда Кас вернулся, охотник постучал себе указательным пальцем по виску, имея в виду, что память этим «духоловам» не пригодится. Ангел только саркастично посмотрел на него и вывел здоровяка. В итоге, очнулась молодежь на центральной улице Брокен Боу, совершенно ничего не понимая. Кас злился. Но не показывал этого. Он сам выбрал этого человека. Ну, собственно, выбрал его Отец, но у ангела был выбор – он мог не углубляться в отношения, оставаясь просто хранителем. Поэтому. Хоть и злился, но молчал, понимая, что не время и не место. Он выбьет из Назначенного дерьмо позже. - Я чувствую присутствие духа, - сказал он охотнику, закончив с незадачливыми ловцами привидений. – Он был очень напуган, жил в атмосфере страха, совершенно одинокий. - Тут в кладовке валялась брошюра времен холодной войны. Боялся атомной бомбардировки. Такие «выживленцы» обычно устраивали бункер у себя в подвалах, - ответил Дин, чуть мотая головой. Кулаки у его бойфренда, и правда, были стальными. – Похищенные ребята, если они живы еще, могут быть только там, остальной дом я обыскал. Они прошли через коридор в кухню, прошли по крутой лестнице в подвал. С потолка сыпалась пыль и паутина, песок, еще какая-то лабуда. Слух Винчестера уловил какой-то звук, вроде пищалки в музыкальных открытках. Дин пошел на мелодию и, чем ближе подходил, тем отчетливее слышал – «Happy Birthday to you». Кого-то поздравляли с днем рожденья в этом ужасном доме. Охотник тихонько свистнул, Кас подошел к нему, и они вместе начали искать в стене скрытую дверь. Нашлась она не сразу, точнее, не совсем нашлась – Фримен действительно боялся войны, хорошенько замаскировал и сам подвал, и вход в него. Кассиэль, все мысли которого были о том, какой мудак его парень и как Бобби справляется с малышом Сэмми, со всей дури выбил деревянную панель ногой, освобождая проход. В глубине этого прохода виднелся стол с сидящими за ним скелетами. Рядом сидели двое пропавших, один из них – Корбет – был уже мертв, убит железным прутом, воткнутым в горло. Охотник скорбно поморщился, обвиняя отчасти себя за то, что молодой и по сути, неплохой парень лишился жизни. Кассиэль дождался, пока Дин разрежет веревки, которыми был привязан Зэд и переместился с ним на улицу. Дин уже собирался посыпать труп и скелеты солью, а потом поджечь, как из угла на него бросился призрак Фримена. Он был весьма силен, воздух вокруг привидения казался плотным и осязаемым. Охотник отстреливался из дробовика, но призрак тут же появлялся у него за спиной и снова нападал. Кассиэль, который вернулся как раз к тому времени, как у охотника закончились заряды с солью, опрокинул почти весь мешок на стол, разбросал каменную соль на трупы и поджег благодатью. Потом схватил Винчестера за плечо и испарился из бункера. - Подожжем дом, - коротко сказал он охотнику уже в импале. Дин только согласно кивнул и вытащил из багажника канистру с бензином. Ангел, который был неуязвим для призрака, полил стены дома и подвала изнутри, бросил искру, переместился из объятого огнем жилища обратно в машину. Там он выжидающе посмотрел на возлюбленного, возящегося с замком зажигания. Сам охотник старался даже не смотреть на ангела, чувствуя, что если сейчас хоть что-нибудь скажет – начнется скандал. Импала завелась, и Дин дернул руль, выворачивая на окраину города в сторону Монтаны. Все вещи из номера он забрал, так что, возвращаться в Брокен Боу было незачем. Какое-то время в салоне стояла тишина, охотник, напрягаясь от этого гнетущего молчания, ткнул кнопку флешки в прикуривателе – ангел с трудом убедил его отказаться, наконец, от кассетника. От прикосновения флешка осветилась, и из колонок полился бас «Black Sabbath», однако ангел тут же протянул тонкий пальчик, выключил музыку и снова отвернулся к окну, так ничего и не сказав. Дин шумно выдохнул – он не любил, когда Кас вел себя, как сучка. А сейчас он был именно сучкой. - Кас… - попытался начать разговор, но ангел, казалось, только и ждал этого слова. - Напыщенный придурок! – воскликнул он. – Эгоистичная скотина! Какого хрена я должен бросать ребенка на пожилого человека и лететь спасать тебя? - Потому, что я попросил? – чуть приподнял бровь охотник. - Ты сам решил охотиться один! – разговор переходил на повышенные тона, и импала затормозила у обочины. Вести машину и одновременно скандалить – не его конек. - И я еще не раз уйду на охоту, - повернулся он к любовнику. – Не истери. - Дин, да ты хоть раз в жизни подумаешь о ком-то, кроме себя?! - Нет, - жестко ответил Дин, глядя ему прямо в глаза. – Ты знал, с кем связываешься. - Я говорю тебе, что у нас маленький ребенок в доме! Ему забота нужна! Ты ему нужен! – свел брови ангел. – Ты его брат! - Этот маленький кусок пищащего мяса настолько меня задолбал, Кассиэль, что я, пожалуй, готов вернуть его обратно всаднику, вместе с его пиджаком, - сказал вдруг охотник. - Как ты можешь так говорить? – изумился ангел. Слова Дина настолько не походили на него, настолько были ему не свойственны, что Кас на секунду усомнился, Дин ли это вообще. - Ртом. - Дин, я тебя не узнаю…. - А ты почаще смотри на меня, может, и узнавать начнешь, - едко ухмыльнулся Винчестер. - Поверить не могу… ты что, ревнуешь меня к семимесячному ребенку? – с подозрением спросил вдруг ангел. Спросил и сам себе ответил, что это чушь и такого не может быть. Дин Винчестер – уверенный и сильный мужчина. Он никого никогда не ревнует! Но охотник отвернулся и промолчал в ответ. – Поверить не могу! – воскликнул Кас. - А теперь расскажи мне, что ему нужен уход, забота и внимание. Нужны, базара нет, только не за счет наших отношений. Я, черт возьми, на это дерьмо не подписывался, - глухим голосом начал говорить Дин. – Ты мне нужен весь, сколько тебя есть – все мое! И делиться тобой – с братом, сватом, Богом или еще кем-то – я не соглашался. Я бессердечный… - Эгоистичный ублюдок? – вопросительно закончил за него Кас. – Ты так часто это повторяешь, что я начинаю сомневаться в искренности этих слов, Дин. Как будто пытаешься заставить поверить самого себя. - Кончай мне мозг с порошком мыть. Клал я с прибором на то, что ты об этом думаешь. - Ты как будто меня сейчас к какому-то выбору подводишь? – ангел насторожился. Дин был близок к своему невменяемому берсеркерскому состоянию, в котором начинал причинять боль абсолютно всем, с кем пересекался, в первую очередь – себе. Поэтому с этого момента Кассиэль старался тщательно выбирать слова, чтобы не вызывать у него вспышек гнева или ощущения тупика. Потому, что загнанный в угол Дин Винчестер разрушает все, чего касается. – Дин… ты ведь знаешь, что я люблю тебя? Молчание. - Я уже сделал свой выбор, оставшись с тобой, и я хочу… - Меня абсолютно не ебет, чего ты хочешь, уж прости. Ты принадлежишь мне – что бы ты обо всем этом не думал. Ты можешь уйти, но, поверь, я найду тебя везде, даже на ваших долбанных Небесах. Только понравится ли тебе то, что ты увидишь – вопрос на миллион. Все, что у тебя есть – мое. С самого первого гребаного дня. Мне нравится твоя воля, нравится, что ты пытаешься не показывать мне, насколько залип, нравится, что ты силен духом и вертишь мной. Но поверь, - он повернулся к любовнику, обхватил пальцами подбородок и притянул к себе на расстояние поцелуя, - если мне только покажется, что ты мной играешь – я сломаю тебя пополам. Именно потому, что знаю, что ты меня любишь. Именно потому, что люблю сам. - Дин… - растерялся от таких слов Кас. – Дин… - Где он? – отпустил его охотник. - У Роберта, - тихо ответил ангел, не зная, чего ожидать дальше. - Домой, живо. Приеду через пару дней, - он даже не смотрел на возлюбленного, все еще переживая свой порыв. Эмоции тяжело давались Винчестеру, он просто не знал, куда от них деваться. Он нежно, всей своей пропахшей серой душой, каждой клеточкой сильного тела любил своего ангела. Он сходил с ума от одиночества и пустоты. И ревности. Черной, тянущей жилы, неистовой ревности. - Тут до дома сутки пути, - робко возразил Кас, но охотник так на него посмотрел, что ангел ощутил в себе желание сползти под сиденье и спрятаться. – Береги себя. Ангел исчез, а Дин остался сидеть в машине с отчаянно колотящимся сердцем. Как назвать чувство, которое возникает, когда смотришь на свой смысл жизни и понимаешь, что хочешь убить его? Как определить степень любви, если любишь так сильно, что почти ненавидишь? Что значат одновременные и равные по силе желания целовать ноги и сжать пальцы на шее? Почему, восхищаясь красотой, руки тянутся ее сломать? Почему яркий свет хочется погасить? И как, черт возьми, жить со всем этим дерьмом?! Кассиэль материализовался в доме у Сингера и, махнув рукой старику, взбежал по лестнице, в гостевую спальню. Там, закрыв дверь на замок, он упал ничком на кровать и почти расплакался. Яркие глаза цвета зимнего моря блестели влагой, но на подушку скатилась лишь одна сиротливая, и от того еще более обжигающая слеза. Дин испугал его. По-настоящему испугал. Этот полубезумный взгляд ревнивого собственника, эти цепкие сильные пальцы, сжимающие подбородок. Охотник не раз показывал свой гнев, и в гневе он действительно страшен, но сейчас это был даже не гнев. Сложно подобрать слова, чтобы объяснить. Постороннему человеку не понять, пока на своем собственном опыте не испытает подобного. У Дина… были глаза одержимого маньяка, бездонные. Холодные. Зеленый орех потемнел до состояния колодца, в них не было души, только безграничная, неизмеримая зависимость. Сильный ангел, который мог одним точным ударом переломать охотнику двенадцать костей, врос в сиденье импалы, когда услышал все это, потому, что понял – Дин может. Дин сломает его не руками – он выжмет из него всю жизнь и даже тогда не насытится. Винчестер, однозначно, спятил. Спятил от любви к нему! Его собственнические замашки, по существу говоря, были заметны всегда. Как-то он поцеловал его прямо на площади, полной народа, потому, что продавщица мороженного флиртовала с ангелом. После этого за мороженым ходил сам. Еще один раз к нему подошел парень с какими-то флаерами – ангел едва сумел увести Дина, который уже собирался избить его на месте. Дин – эгоист до мозга костей. «Ты весь принадлежишь мне. Все, что у тебя есть - мое» - сказал охотник и эта мысль сейчас, когда Кас немного отошел от шока, показалась уже не такой пугающей. Ведь это значит и то, что Дин принадлежит ему весь. Просто… - он улыбнулся – не так, как это представляется самому Дину. Выбирать? Не вопрос, Винчестер. Он выберет. - Ты чего такой взъерошенный прискакал? – спросил его старик, когда Кассиэль спустился. - Да так, - улыбнулся ангел. – Не обращай внимания. - Идиот? – приподнял брови Бобби, покачивая на руках Сэмми, который дергал его за ухо. - Немного повздорили, - кивнул головой Кас. – Я же говорю – не обращай внимания. - Ты ему ездить-то на себе не давай, - посоветовал Сингер и вдруг резко захлопнулся. По его мнению, он сказал весьма двусмысленную вещь. «Он на мне регулярно ездит, слава Богу» - тоже подумал ангел. А потом подумал, что заразился пошлостью от Дина. - Все нормально. Мы пойдем, Роберт, - ответил Кас, собирая в переноску манатки. – Я обещал, что сейчас дома буду. - Ты это… приноси его почаще, - старик передал малыша на руки ангелу, с легкой грустью глядя, как тот застегивает верхние пуговички рубашки. - Хорошо. И… раз уж ты не против, - вдруг повернулся Кас, - может, я тебе его оставлять буду. На денек? Если ты хочешь, конечно. - Да хоть на неделю, - широко улыбнулся Бобби. – Я детей на руках лет сто не держал. - Вот и славно! Пока, Роберт. Увидимся. Через мгновение они уже были в Монтане. Дин ехал в импале с тяжелого, тяжелого, тяжелого бодунища. Откровенно говоря, скорее, он проснулся еще пьяным. Пил он вчера какое-то пойло в барах Грейт Фолз, в двухстах километрах от дома. Пил, пытаясь разобраться с тем дерьмом, что творится у него внутри, и сейчас помнил только то, что какое-то озарение на него снизошло, но какое именно, вспомнить можно было, лишь вновь надравшись до такого же состояния. А надраться было нельзя, потому что дома его ждет Касси и этот монстр в подгузниках. Стекла импалы запотели от неимоверного перегара, дорога только в глаза не прыгала. Ехал он долго, потому, что медленно, по прибытии бросил машину во дворе, даже не загоняя ее в гараж. Вошел в дом и крикнул, зычно так: - Я дома, вашу мать! Навстречу ему вышел Кассиэль. Окинул с ног до головы изучающим взглядом свое сокровище, неодобрительно покачал головой. Потом подошел и положил руку на лоб – на всякий случай. Но мужчина был здоров, только похмелье мучило его головушку. - Иди ложись, - вместо «здравствуй» ответил ему ангел. - Не-а, - промычал охотник, пошел в библиотеку, накапал себе полстакана скотча и выпил залпом, едва удерживая тошноту. Упал в кресло с громким ревом, и схватился за голову. Внезапно перед лицом оказался пакет со льдом. – Ага.. – выпихнул он из себя, взяв его в руки и тут же прикладывая к голове. От выпитого скотча зеленые пятна перед глазами медленно растворялись, а головная боль начала отступать. - Где был? – поинтересовался ангел. Скорее просто для того, чтобы не молчать, чем потому, что ему было действительно не все равно. Внешний вид его бойфренда и так подробно рассказывал, где тот шатался почти сутки. - Бухал, - ответил охотник, превозмогая боль. – А че, незаметно? - Ха… заметнее не бывает, - улыбнулся Кас. - А нафик спрашиваешь тогда? – Дин вымученно поднял на него глаза, но долго держать их в нормальном положении не смог и снова уставился в пол, нетерпеливо ожидая, когда принятая порция алкоголя полностью растворится в пустом желудке и его мучения закончатся. - Чтобы ты слушал мой голос и страдал от его громкости. - Кас, ты сучка, - простонал охотник, откидываясь на кресле. - Если бы я вел себя, как сучка, ты бы уже плакал от боли, - ангел посмотрел на него с состраданием. – Чем ты так отравился? - Да я хрен его знает. Нечто, по цвету, запаху и вкусу похожее на виски, но, судя по тому, как у меня кружится и болит голова, я пил ацетон, - вполне внятно ответил Дин, почти не запинаясь и не морщась от боли. - Еще налить? – Кас кивнул головой на бутылку Бима. - Давай, - ангел налил ему еще, Дин выпил. Посидел минут десять в полной тишине, дожидаясь ясности мышления. Бим расслабил напряженные мускулы, голова перестала болеть, а тошнота прошла. Даже жрать захотелось. Ожив, охотник насторожился: - И что, не начнешь мне мозг иметь? Я сейчас почти беззащитен, так что у тебя куча возможностей присунуть мне в одну из извилин. - А смысл есть? Ты исправишься, перестанешь шляться, охотиться и ненавидеть своего младшего брата? – саркастично спросил Кассиэль. - Нет, - потом помолчал немного. – Где этот спиногрыз? - Спит, - коротко ответил Кас. – Я обдумал твои слова, Дин…. - Так я и знал… - перебил его охотник. – Тебе какое полушарие отдать – правое или левое? - Заткнись, Винчестер, пока я тебя по стенам тонким слоем не размазал, - в голосе ангела явственно прорезался металл, а Дин удивленно на него посмотрел. – Если тебе настолько некомфортно, мы можем отдать Сэма на усыновление. Я буду весь, целиком и полностью твой. - Бляяя… - Дин напряг желваки. Этой темы он вообще касаться не хотел – как обычно. Сделать вид, что все хорошо и ходить скрипеть зубами – вот выбор на все времена. – Чтобы ты мне потом вообще круглосуточно манал душу, что ли? «Ах, бедный Сэмми, неизвестно где, как ты мог!» Нахуй! - Вообще-то я и не собирался «манать душу». Не путай меня со своими шлюхами Дин, - разозлился Кас. – Если я что-то предлагаю, то для того, чтобы облегчить тебе жизнь, а не для того, чтобы упрекать принятым решением. Тем более, что я бы и не переживал за него. У меня есть возможность всегда знать, где он. - Кас, отвали от меня, - попросил охотник усталым голосом. – Я не знаю, что делать. Он не чужой мне и я прекрасно понимаю, как выгляжу со стороны, короче… нахуй эту тему. - Нет, мы ее обсудим, - упрямо возразил Кас. - Хочешь-таки посмотреть, как я плачу, что ли? – огрызнулся Дин. - Типа того. Ты носишь все в себе. Постоянно молчишь. Тупо копишь внутри, а потом вываливаешь на меня, как весенний дождь. - Ты знал, на что шел, - добил его Дин. - Ага. Точно так же, как знаю, что могу добиться от тебя чего угодно… - Пока ты принадлежишь мне!!! – сорвался на крик охотник. Кас опустил голову, помолчал. - Я и так принадлежу тебе. Чего ты еще хочешь? – измученно спросил он, наконец. Подошел, присел на корточки перед креслом – как Дин всегда делает – заглянул в глаза. – Ты боишься меня потерять, настолько, что подумываешь убить. Ты ревнуешь, я понял. И я понимаю, что объяснять тебе бесполезно. Почему ты не можешь просто сказать, что чувствуешь себя одиноким? Почему не говоришь, что скучаешь и ревнуешь? Зачем доводить до такого? - Не знаю. Ты из нас двоих более смекалистый, вот и подумай над этим, - буркнул в ответ Дин. – А я не думаю над этим. Достаточно, что просто варюсь. - На охоту успокаиваться ходишь, - согласно кивнул ангел. - Типа того. Я, блин, видеть не могу больше, как ты над ним носишься. Я ни с кем не хочу тебя делить, даже если это малолетний пацан, который о себе и позаботиться не может. А ты на поводу идешь у этого спиногрыза. - Отец, дай сил! – воскликнул Кас. – Дин, поверь, ты навсегда мой единственный и бессменный ребенок. И этот спиногрыз, как ты говоришь, вырастет и уйдет. А ты останешься. Я люблю тебя. Ты – мой нареченный, мой Назначенный. Никакие силы этого не изменят. - Когда ты так говоришь, я почти верю, - глухо ответил Дин, утыкаясь лицом в его плечо.