Слезы и воздержание

Эротическая сцена написана под влиянием Ludovico Einaudi - Eros - Т-с-с… - шепчет Дин, обхватывая руками лицо ангела. – Куда ты? Не торопись так, я еще даже не начал. - Дин, отпусти….- шепот в ответ с ароматом цветов. – Сэм… - Забудь о Сэмми… – обжигающе горячие ладони скользят по прохладной коже от ключиц к груди, задерживаясь на ней ненадолго, потом одна спускается к пупку и подушечки пальцев отсчитывает кубики пресса – один, два, три… тут шумный выдох вырывается из легких ангела. Всегда. - Дин, - Кас прерывается, блаженно прикрывая веки, - он сейчас проснется и начнет плакать… все как ты любишь. - Плакать - потерплю… - охотник прижимается к его бедру недвусмысленной выпуклостью, - а вот это я точно потерпеть не смогу. Да и тебя, - он опускает руку ниже, к ширинке на широких штанах ангела, - боюсь, подведет твое дьявольское терпение, - вкрадчиво околдовывает он любовника словами, продолжая путешествие ладоней по телу. - Не… мннн… - обрывается на полуслове Кассиэль, и Дин понимает, что это безоговорочная капитуляция. Резко подталкивает любовника к краю стола, находя точку опоры. Теперь его не остановит даже орущий во все горло брат. Блуза срывается, жалобно треща по швам, и они прижимаются друг к другу обнаженными животами, делясь теплом и прохладой. Ладони находят самые чувствительные места, губы разрывают поцелуй только для торопливого вдоха, сердясь на воздух за то, что им надо дышать. Дин ведет влажную дорожку от шеи к горошине соска, медлит, прижимая его языком. Пальцы впиваются в напряженные ягодицы, ангел пропускает между закушенных губ задушенный стон. Кас просто не мог сопротивляться. В руках любовника он наполнялся непередаваемыми, непостижимыми в своей силе ощущениями. Томление. Жар. Возбуждение, от которого ныл каждый нерв его тела. Ласки Дина заставляли все его существо дрожать от нетерпения. Сейчас охотник рывком передвигает его куда-то – не важно, куда, но под спиной оказывается твердая поверхность, и ангел, расслабляясь, опирается на нее, сосредотачиваясь на цепких объятиях и легких, едва уловимых прикосновениях губ к коже. Язык отрывается от соска, в следующее же мгновение его заменяют острые зубы. Кас выгибается от неожиданной боли и снова подается вперед – найти эту боль опять. Пальцы пробираются под резинку штанов и спускаются чуть ниже, мягко обхватывая в кулак затвердевший член. Через секунду зубы прикусывают тонкую кожу у пупка, выбивая из легких ангела всхлип. Ткань стягивается вниз, падает к щиколоткам, а чуть выше тугого обхвата прикасается мокрый язык. - Еще… - Кас запрокидывает голову, сглатывая, во рту совсем пересохло, но мысль об этом моментально улетучивается, потому, что его любовник обнимает его мягкими губами и движется вниз. – Омойбог… - Можешь звать меня просто Дин, - охотник поднимает голову и слушает недовольный возглас. – Да-да… - он улыбается и возвращается к ласке, проводя языком по всей длине вверх и снова вниз, губы сжимаются плотнее, кулак плавно скользит, Дин с торжеством слышит громкое дыхание, ускоряет темп, вбирая в себя страсть ангела, его желание и нетерпение. Резко останавливается и шепча: - Я больше не могу! – разворачивает любовника к себе спиной. - Дин, пожалуйста! – умоляет ангел. Его партнер всегда так делает – доводит его почти до самой точки и внезапно прерывается, наслаждаясь его голодными мольбами. – Дин! – руки, грубые, мозолистые ладони оглаживают его спину, переползают на грудь, спускаясь к талии. - Ты прекрасен, - колдовские заклинания охотника заставляют Каса скулить от нетерпения. Он чувствует, как прикосновение выводит тропинку по его спине; между лопаток тут же вспыхивает укус, а тропинка тем временем спускается, наконец, к упругим ягодицам и углубляется в ложбинку между ними, проникая внутрь. - Дин!… - ангел подается всем телом назад, требуя, отчаянно выпрашивая большего. Дин считает, что более сексуальным, чем сейчас его Касси, быть просто невозможно. Его капризные, эротичные выдохи-всхлипы срывали с охотника остатки самообладания, мысли просто растворяются от вида изогнутой спины и мелких капелек пота, бисером рассыпанных по лбу. Дину приятна мысль, что это он делает ангела четверга таким – порочным, развратным и похотливым, эта мысль тешит его самолюбие. Сейчас, однако, ему было не до самолюбия. Кровь в ушах шумела, а перед глазами уже поплыли белые пятна. Он прижался всем телом с распаленному любовнику, чуть потерся о ложбинку, вызывая новый поток просьб. - Сейчас, малыш…. – уже не удерживая себя, шепчет он, упирается разгоряченным членом и резко врывается в тесное, тугое наслаждение. – Кааааас! – вырывается из его груди громким криком. Ангел едва ли не плачет, роняя с губ какие-то слова. Дин завел руку ангела за спину, прижал его собой к дверце холодильника, практически прямо, и быстро, наращивая темп, вторгался, слушая, как он бессильно протестует от боли. – Еще? – елейно обжигает он ухо любовника. – Вот так? – чуть меняет угол и чувствует, как у ангела буквально ноги подгибаются. - Дин…. Дин, еще! – приказывает Кас, расплываясь под его тяжелым весом. Одна рука охотника опустилась по животу к паху, вырисовывая там абстракции, от которых ангел едва не теряет сознание. С каждым новым толчком – новая боль в суставе завернутой руки и новое невыносимое удовольствие. От сладострастных криков горло его чуть саднит, но не это сейчас важно. Важен запах Дина. Его проникновение. Его дыхание у уха. – Дин, пожалуйста! - Ш-ш-ш… тише, Касси, - выдох-стон, зубы на мочке уха. Яростные, жестокие рывки, животное рычание. – Вот, - охотник врывается еще глубже, - так… - ангел отвечает тягучим призывом. - Да!..... – Кас откидывает голову на плечо любовника, отдаваясь нарастающему в паху чувству свободного падения в бездонную пропасть, чувствуя, как скорость падения все увеличивается… - Сейчас? – снисходительно и гордо спрашивает в ухо охотник срывающимся от удовольствия голосом и получает кивок в качестве подтверждения. – Хорошо, - он закатывает глаза и отпускает вожжи. Закидывает руку и берет любовника в локтевой захват, прижимает еще сильнее, словно хочет сломать. Зверь грызет прутья хлипкой клетки. Дин проникает жестко, с оттяжкой, грубо и рвано, уже не соблюдая никакого ритма в запале. – О… черт! – гортанно стонет, спускается на рык. - Дииииин! – ангел содрогается на пике, по щеке скатываются слезы страсти. Свободное падение кончилось приземлением, и это приземление разбило его на миллион осколков. Кас хватается за локти охотника, колени подрагивают и подгибаются, и если бы Дин его не держал, ангел уже сполз бы на пол. Он чувствует зубы в коже плеча, глубоко, от них останутся синие следы. Охотник запрокидывает голову… закусывает губы до крови, она маленьким пятнышком собирается в уголке рта, судорожно хватает воздух ртом, млея от накатывающей волны. - Черт! – экстаз сбивает все настройки в голове, и от этого Дин едва сдерживает оргастическую судорогу, на излете сознания боясь причинить вред. – О, боже, Кас… ты невероятен, - говорит он, ткнувшись в шею любовника, когда выравнивает дыхание. Они стекли на пол. Прямо обнимаясь, не разжимая рук. Ночью после секса Дин почти сразу засыпает, а днем, наоборот, долго не может отпустить бойфренда, втягивая аромат дыхания, благоухающего цветами, наслаждаясь губами вкуса карамели и прохладной кожи. - Ты тоже, - улыбается ангел, лежа лицом к охотнику. – Мне, конечно, тебя не с кем сравнивать, но достаточно и того, что иногда мне кажется, что сейчас отключусь, настолько приятны твои ласки… - Умеешь ты поднять мне настроение, - постриг бровями Дин. - Да, умею, - нахально ответил Кас. – А теперь топай в душ уже. - Ты такая сучка! – деланно возмущается охотник, поднимаясь. Одежда валяется по всему полу, он собирает ее, но не одевает – зачем? - Да, такая, - улыбается ему в ответ ангел. Дин смеется. Целует любовника в щеку и взбегает по лестнице на второй этаж, в спальню. Дергает рубильник генератора, но сразу в душ не идет – бойлер еще не нагрел воду. Охотник бросает вещи в стирку, кое-как накрывает постель покрывалом – он в быту не спец. Время его, откровенно говоря, поджимает – к часу ему нужно быть в гараже у Айрона, поэтому, как ни не хочется, но мыться придется прямо сейчас. Поэтому Дин, морщась и покрываясь мурашками, встает под хлесткие струи, наскоро ополаскивается, по привычке слепляя из коротких волос пенные рожки. Из-за шторки слышит, как открывается дверь – Кас пришел переодеться. С внутренней гордостью понимает, что снова разорвал на нем шмотки. Что поделаешь, ему нравится слышать, как под пальцами трещит льняная ткань. - Дин, ты под холодной водой плещешься, что ли? – обеспокоенно спрашивает ангел. - Да! Мне на работу через час! – отвечает охотник, смывая с лица пену. - Заболеешь – не жалуйся, - кричит ему Кас, имея в виду, что на дворе уже конец ноября. Монтана покрылась снегом и похрустывает морозцем. - Ты меня вылечишь, - Дин выключил воду и шагнул к нему из ванны, капая водой. В лицо тут же прилетело полотенце. - Собирайся давай, - ангел вышел из ванной комнаты, опасаясь самого себя. Обнаженный мокрый Дин – весьма притягательное зрелище. Красивый. Сильный. Сексуальный. А глазками стреляет – как из армейской высокоточной снайперки – метко и прямо в сердце. Поэтому Кас, от греха подальше, идет в комнату Сэмми. Сегодня малыш вел себя на удивление хорошо. Проснулся, но кричать не стал, что удивительно. Дал взрослым насладиться друг другом – тоже нонсенс. Дин, пытаясь обнять или поцеловать бойфренда, теперь всегда дожидается момента, когда рядом не будет Сэма, потому, что тот начинает вопить, как сирена. Тоже ревнует, наверное. А может быть – как-то ангела внезапно пронзило этой мыслью – он просто все понимает и так выражает свой протест. Может, Сэм, там, внутри малыша, все видит и ужасается их связи. Но ангелу было наплевать, честно говоря. Кас любит этого карапуза. Ухаживает за ним и нянчится, как с родным – вон, недавно Дин ему какую истерику по этому поводу закатил. Однако, как ни крути, охотник для него всегда будет дороже. Любовь – эгоистичная штука. Двое любящих «я», сливаясь, образуют тесное и объемное «мы», для которого весь мир – их сад. Все – только для них, все только ради них. И как бы эгоистично это не было, пока «мы» счастливо в своем единении, все остальное мелочно и тленно. - Я уехал! – крикнул снизу Дин и, не дожидаясь ответа, вышел во двор. Полгода назад Касси выбежал бы вперед ног его провожать. А еще год назад стоял бы во дворе, пока машина не скроется за поворотом. Сейчас их отношения стали чуть уравновешеннее, чуть спокойнее. Любовь, из одуряющее-болезненной стала мягкой и теплой. Страдание от разлуки стало менее режущим. Скандалы не такие грандиозные, но примирения остались столь же пылкими. Они словно уже сто лет вместе. Хотя, что такое для ангела сто лет? Лишь минута жизни. Охотник часто, чуть улыбаясь, размышлял о счастье, которое досталось ему – и, черт возьми, он его заслужил! Выгрыз зубами из унылого дерьма, которое ему предназначалось судьбой. И держался за это счастье всеми когтями и клыками. В его существование вместе с ангелом вошло немного покоя и тепла. Импала повернула за угол и остановилась у автосервиса, в котором Дин уже несколько месяцев подрабатывал механиком. Не потому, что нужны были деньги – от скуки. Конечно, дома было чем заняться – можно смотреть телек, спать, поглощать вкуснейшую еду или трахаться… последним охотник был готов заниматься круглосуточно, но Кас теперь отвлекается на Сэма. Кормит его, купает… читает ему, блин! Эта мысль вызвала в Дине глухое ворчание ревности, ангел должен принадлежать только ему! Охотник испытывал непреодолимое желание нанести на тело возлюбленного татуировку – «Собственность Дина Винчестера» - особенно, когда при совместных выездах он замечал, как вокруг его красивого и словно сияющего внутренним светом любовника вьются дамочки. Кассиэль повода не давал, но Дин все равно ревновал, ревновал к каждому столбу, иногда до абсурда доходило – взять хотя бы его выходку на Хэллоуин. А как не ревновать? Кас он… проклятье, его даже ведь и описать нельзя! Все, самые пестрые слова по отношению к нему обеднялись, выцветали. Когда Дин выходил на кухню и ангел, отвлекаясь от плиты, поворачивался к нему, в своей свободной светлой блузе и широких штанах, охотнику казалось, что у того на лбу прямо надпись светится «Трахни меня!». Что он не раз и делал, просто не в силах сдержаться. Он… волшебный. Персональный наркотик для Винчестера. И Винчестер давно и плотно на него подсел. - Дин! Рад тебя видеть, - поприветствовал его Айрон. Айрон Гаргад – сын хозяина ювелирной мастерской, отличный мужик лет шестидесяти, с семьей и кучей детей. У него яркая южная внешность, как-то Дин не утерпел и спросил, не итальянец ли он, на что Айрон, широко улыбаясь, рассказал, что грузин. Во времена Сталина его семья, потомственные дворяне, вынуждены были бежать, как и многие другие отпрыски аристократических родов Российской Империи. Гиоргадзе – слишком тяжелая фамилия для английского языка, поэтому старший в семье и принял решение ее укоротить – чтобы облегчить жизнь потомкам. В Монтане, Вермонте, Северной Дакоте, Миннесоте, Мичигане, Мэне – по всей северной границе США живет множество выходцев из России. Наверное, тоскуя по далекой родине, они селятся в этих краях, стремясь обрести хотя бы похожий климат, раз уже не могут жить там, где родились. Дин с пониманием качал головой – сам-то он дома не имел никогда, те четыре года в Лоуренсе не считаются. Только сейчас… только теперь у него есть дом, и есть, кому ждать. - Здравствуй, Айрон, - по-русски приветствует его охотник. Чужое слово ломает язык, но он научился очень чисто его выговаривать. Когда Айрон не утерпел и спросил, откуда он знает русские слова, Дин, повторяя слова Бобби, ответил, что выучил, когда пил с русскими. Грузин долго смеялся, подтверждая этим смехом, что понимает, о чем речь и сказал, что выпивая с русскими можно выучить квантовую механику. А потом вдруг серьезно попросил Дина всегда здороваться на этом языке. Охотник, на своем опыте зная, какая злая и горькая штука ностальгия, великодушно согласился, ведь ему это совершенно ничего не стоило. Странно это было – мужчина вырос в Америке. Что он мог помнить о стране, которую покинули его родители? Интересоваться он не стал – зачем бередить старую рану? - Тут нам лошадку один фраер пригнал. Посмотришь? – спрашивает хозяин у охотника, кивая на крытый бокс. Дин пожал плечами – за этим он сюда и приехал, собственно. В гараже его ждала Ford Mustang семидесятых годов, сильно потрепанная. Под капотом бардак, под юбкой – и того хуже. - И, правда, фраер, - сокрушенно сказал охотник, выходя в общий зал. – Такую тачку убить – я б руки оторвал нафик. - И не говори. Машину купили – ездить не купили. Там с одной подвеской ремонта на пару дней. - Да не, - не согласился Дин. – Ножки я ей за сегодня уже поправлю. А вот кузов, коробка – тут сложнее. Рихтовка, краска… пока подсохнет. Он ее совсем ремонтирует или просто макияж наводит перед продажей? - Вроде для себя. Хрен его знает, парень. Он такой весь из себя щеголь – мне аж тошно стало. Лощеный хлыщ, короче, - скривился Айрон презрительно. - Н-да? – «интересненько, чего он тут забыл?» - подумал Дин, а вслух сказал: - Ладно, пойду робу натяну. Через пять минут он вышел из раздевалки и полез в яму, разбираться с результатом чужого вандализма. А для него, всю жизнь привязанного к своей детке и вообще к автомобилям в частности, подобное отношение к четвероногому другу было именно вандализмом. Несколько часов он разбирал забитые, заваренные напрочь болты, снимал тяжеленные стальные диски. Спортивная заднеприводная подвеска, откровенно говоря, не нравилась Дину. Он предпочитал передний привод – более устойчивое и чувствительное управление, но ремонтировать мог вообще все, что ездило, пожалуй, даже трактор. Все лицо у него было перемазано машинным маслом и грязью, наверное, всех дорог Америки – по внешнему виду, за свои без малого сорок лет эта малышка не однажды обернула круг по обоим побережьям. Наконец, пружинные стойки были заменены, старые отправились в мусорный контейнер, а охотник вылез из-под машины, покрытый потом и шумно дыша. - Короче, стойки я поменял, - устало выдохнул Дин, припадая к бутылке минералки. - Дин, ты не перестаешь меня удивлять! – покачал головой Айрон. – Я думал, она у нас неделю простоит! Где ты, черт тебя возьми, научился так ловко орудовать ключами? - Я же говорил – мой отец был механиком, - охотник полил себе на лицо немного воды, чтобы освежится. – Почему ты мне не веришь? - Послушай, парень… пойдем сегодня пива выпьем? – вдруг предложил Гаргад. - Ну… ты меня слегка врасплох застал, - Дин внимательно посмотрел на него. – Пошли. Мне только позвонить надо. Охотник вышел в раздевалку, скинул пахнущую мастерской робу, умылся, оттирая черные пятна с лица. Влез в джинсы и футболку, накинул рубаху сверху – как обычно. Немного подумал, с чего бы Айрону приглашать его – они, конечно, неплохо общались, но это впервые, когда старик зовет его выпить с ним. Обычно Винчестер после работы сразу ехал домой, к Касу, ни с кем толком и не общаясь. Соседей у них не было – вокруг дома гектар частной территории, а заводить друзей они не стремились. Он достал мобильник и позвонил ангелу. - Кас, я пивка пойду дерну, - сказал он в трубку. – Не теряй. - А как ты машину поведешь? – спросил ангел, перекрикивая капризничающего карапуза, решившего снова закатить своей бессменной няньке истерику. - Я говорю, что пойду пить пиво, а не бухать, Кас, - улыбнулся охотник. – Напиваться в сопли у меня желания нет. - Хорошо… о, господи ну, что же ты так кричишь… - Кас, ты еще со мной? - Дин, давай. Будь осторожен, - трубка коротко запищала отбоем. Охотник вдруг пожалел, что согласился. Касси там, наедине с верещащим монстром, а он пойдет развлекаться. Но Айрон уже ждал его, и отказаться сейчас было бы невежливо, поэтому Дин поднялся со скамьи и вышел в зал. Местный бар, вполне приличный, кстати, был напротив гаража, только дорогу перейти. Мужчины сели за столик, заказали по пиву и начали разговор. Старик рассказывал про семью и детей, очень остроумно шутил. Дин, не вдаваясь в подробности, рассказывал о себе – об охоте (на оленей), об отце (умершем от инфаркта), о брате (втором ребенке отца от молодой жены). Именно поэтому Дин и Кас ни с кем и не общались, кроме Бобби, само собой – слишком много лжи приходилось нагромождать. Люди видели, что они не просто обычные парни. Кас на вопросы отвечал лишь молчаливой улыбкой, отрицательно качая головой – не хочу об этом говорить и все тут. Дину приходилось сложнее. Он работал и постоянно вынужден был, хоть по крупицам, но говорить о себе. И тот же Айрон, слушая про мирную и тихую жизнь, лукаво прищуривался – не верил. Да и кто бы поверил? У Винчестера же на лице написано, что он горя хапнул. То, как он порой держал инструменты – лом, например, говорило о том, что он моментально превратит его в оружие, если припечет. Татуировка на ключице – тоже наводила мужиков из гаража на размышления. Его холодный взгляд и мягкая крадущаяся походка, его напряжение при громких звуках. Все вздрагивали от крика, а он оборачивался, хищно высматривая добычу. Грохот, и все хмурятся, а Дин хватается за ключ потяжелее. От всей его фигуры веяло таинственностью. На стол легла красивая женская кисть с клочком бумаги в руке – официантка принесла счет. Охотник посмотрел на него, на лице появилось выражение «я знал, что так будет» и показал его Айрону. Поверх отпечатанных черной краской цифр размашисто был написан номер телефона. - Она милашка, - одобрительно кивнул Гаргад, но Дин лишь улыбнулся. - Я занят, - ответил он старику и тот удивленно вскинул брови. - Да ну? Никогда не видел тебя с девушкой! Она из наших? Какая она? – завалил его вопросами Айрон. - Это самое красивое, умное и терпеливое существо на планете, - неопределенно ответил охотник. - Вы женаты? - Нет… мне было сказано, что будут любить вне зависимости от фамилии и я… - И ты – идиот, - перебил его старик. Дин в голос заржал. – Что смешного? - У меня в Те… - он оборвал сам себя, чтоб не сболтнуть лишнего, - есть друг, он примерно одного возраста с тобой. Он тоже говорит, что я идиот. Постоянно. - Пфф, твой друг прав! Если у тебя есть та, что мирится с твоими недомолвками и терпит тебя или наоборот, знает все твои секреты и тем более терпит тебя – ты идиот, что не женился. Такие женщины на вес золота! - Айрон, - «знал бы ты, блин, что «она» это он» - подумал охотник, - я не вижу смысла в этом фарсе. Свадьба, сопли, гости. Кидание букетов. Люди вокруг, которые тебе почти незнакомы. Мы вместе – зачем нам подтверждение в виде государства? - Не любишь большого брата? - Не-а, - Дин хлебнул еще пива из кружки. – Большой брат ни хренашеньки для меня не сделал. Все, что я имею, все, чем я живу – только моя долбанная заслуга. - Ты не понимаешь, дурень, - снисходительно сказал старик. – Это не для государства. Это – для нее. Женщины начинают увереннее себя чувствовать, если видят, что ты настолько влюблен, что готов пожертвовать даже свободой. - Меня видно насквозь. Вся моя душа и мысли – нараспашку, зачем еще и это? – Дин вдруг почувствовал себя крайне неуютно. Когда он дарил Касу кольцо, тот спросил, значит ли это, что Дин сделал ему предложение. И тогда охотник весьма спокойно это воспринял. Сейчас же ему казалось, что прыжок в Большой Каньон без парашюта – более безопасное развлечение, чем жениться. - Это символическое подтверждение. Типа ключа от города, понимаешь? – рассудительно наставлял его Гаргад. – Ты покажешь, что доверяешь абсолютно все, что у тебя есть, в руки этой женщины. «В горе и в радости, в болезни и здравии, в богатстве и бедности…», ну и так далее. - Эээ…. – Дина вдруг прокололо одной очень необычной и совершенно новой мыслью. – Вообще все? - Да… - рассеянно ответил старик, заметив, что от его слов парень сильно занервничал. – С тобой все нормально, Дин? Ты как-то побледнел. - Я… - охотник медленно выпадал в реальность, - Айрон, прости, я лучше домой поеду. Мне нехорошо. - Дин, ты настоящий мужик, елы-палы… - протянул старик в ответ. - Чего? – не понял Дин, вставая из-за стола. - Воевал – не отрицай, я вижу твою подготовку! – но как только речь зашла о свадьбе, побледнел и испугался! – старик добродушно рассмеялся. – Только мужики так могут. - Ага. Извини еще раз за испорченный вечер, - охотник нахмурился, весь его вид говорил о том, что мысли у него в голове бродят отвратные. - Забей. Все ништяк. - До завтра, - попрощался Винчестер и пошел к машине. Там он сел, обнял руль, повис на нем и начал обдумывать то, что настолько его шокировало. Если доверять вообще все, то… а если Кас тоже об этом думал? А если он не просто думал, черт возьми?! С другой стороны так рассуждать тоже несправедливо по отношению к ангелу – в конце концов, они равноправные партнеры. И если Кас доверился ему, то и Дин тоже должен... Нет! Никогда! Ни за какие коврижки! - Бобби? – бросил он в трубку. – Мне срочно нужно дело. Любое. - Дин? Какого черта?... – спросил Сингер, растерявшись от такого напора. - Мне дело нужно. Прямо сейчас, - с нажимом ответил Дин. – Срочно. - У меня есть тут одно дело в Пенсильвании, но что… - Где? Я еду немедленно! – обрадовался охотник. Бобби скинул ему координаты, ворча, что Винчестер окончательно съехал с катушек. Дин ехал, отчаянно давя на гашетку. То, что вырисовывалось у него перед глазами и то, что он крутил у себя в голове, довело его до тошноты. Где-то под Калиспеллом он остановился, и его рвало минут десять. Чувствовал он себя примерно так же, как в Орегоне перед мотелем, но в сто, в тысячу раз хуже. Охотник корил себя за малодушие, и тут же возражал сам себе, что это отвратительно. Потом презрительно и гневно ругал себя за слово «отвратительно» по отношению к их с Кассиэлем связи. Он не готов к этому. Да он никогда не будет готов, вашу мать!!! Несколько раз звонил телефон. Кас звонил, но Дин только коротко бросил в трубку, что уехал на охоту и отрубился, даже не разговаривая. Он не задумывался, какую боль причиняет возлюбленному своим побегом, не задумывался о том, что вернуться все равно придется. Он думал только о сейчас и мечтал, чтобы эта мысль исчезла из его мозгов туда, откуда выползла. Эри, небольшой городок в Пенсильвании. По сути – на другом конце страны, через пять штатов от Монтаны, но Дина это не оттолкнуло. Он гнал, лихача, почти не спал. Ему нужно было убить какую-нибудь тварь и выплеснуть на нее свой страх. Панический ужас. Поселившись в мотеле, Дин привычно вскрыл полицейскую сеть и скачал оттуда отчеты судмедэксперта, полицейских и наработки по делу. Интересный выписывался сюжет – парень с хирургически вырезанной печенью пришел в больницу и умер на руках регистраторши. Ну, интересно как раз не это, а то, что на теле парня обнаружились отпечатки пальцев человека, умершего полтора века назад. А еще интереснее – этот город упоминался в журнале отца. Когда-то Джон охотился тут и убил тварь, вырезав ей сердце бензопилой. Работа приучает охотника думать немного иначе, чем обычные люди. То, что заурядный полицейский примет за совпадение, охотник сочтет доказательством своей теории. Отец никогда не упускал своей добычи, за исключением штриги, но тогда он опасался за жизнь сыновей. Значит, или тварь попалась живучая, или отец убил ее неправильно, что равноценно провалу. Так же в отчетах копов указывалась еще одна странная деталь, которая указывала на то, что Джон не справился – рана кишмя кишела опарышами. Эти черви питаются мертвой и отмирающей плотью и широко применялись для устранения результатов инфекционного поражения прооперированных пациентов. Применялись в девятнадцатом веке, как раз, когда жил этот самый доктор Бентон, о котором написано в дневнике. Осталось сообразить две вещи – где злобного зомбака найти и, что наиболее важно – как убить. Ведь после атаки бензопилой Бентон выжил, видимо, просто позаимствовав сердце у какого-то бедолаги… Охотник не имеет права на ошибки. Из-за того, что отец не продумал тактику, человек, возможно, примерный законопослушный гражданин, лишился сердца. И сейчас – один без печени, мертв. Другой без почки. Дин сокрушенно думал о том, скольких тварей сам упустил. Сколько из них выжили из-за косых рук Дина? Сколько людей погибло лично по его вине? Дин решил начать с выжившего, того, у которого вырезали почку. Мужик лежал в хирургическом центре при госпитале святого Винсента. Охотник откровенно посмеялся над решением городских властей построить медицинское учреждение прямо напротив кладбища – это так стимулирует процесс выздоровления! - Мистер, я уже говорил с вашими! И не горю желанием еще раз вспоминать этот кошмар, - возмутился пострадавший. Вполне справедливо, конечно, и, не будь это необходимостью, Дин бы отстал от него, но так уж случилось, что этот перепуганный толстячок его единственная зацепка. - Мистер Годински, вы говорили с местными представителями власти. Мне очень жаль, но я вынужден допросить вас от лица ФБР. – молодой мужчина в строгом черном костюме, белой рубашке и задорном, словно в пику строгости костюма, галстуке наклонил голову, словно подтверждая свои слова. – Вы ведь хотите, чтобы мы нашли ублюдка? - А что, - значительно спокойнее ответил потерпевший, - это мне почку вернет? - Нет, сэр, - терпеливо продолжал Дин. – Но вы поможете нам предотвратить подобные преступления и избавите других людей от страданий, что испытываете по вине этого монстра. - Ну… - вздохнул Годински, сдаваясь, - хорошо. Что вы хотите знать? – Дин мысленно улыбнулся. Из него на самом деле вышел бы хороший коп. Он знал, как нужно разговаривать со свидетелями так, чтобы они перестали истерить и просто рассказали то, что знают. Показать сострадание к случившейся беде – вполне настоящее. Гнев на подонка, сотворившего такое. И все, можно лепить, как размоченную глину. - Что вы помните? Место? Возможно, звуки, запахи? – охотник аккуратно присел на краешек стула. - Хорошо помню, как мне вырезали орган! – попытался снова ныть мужик, но Дин осадил его мягким взглядом. – Я платил за парковку. Тот подкрался сзади, сунул мне в лицо тряпку с каким-то приторным запахом. Очнулся я на столе лицом вниз, привязанный. А потом – дикая боль, я, естественно, отключился – и слава Богу! Очнулся в каком-то мотеле, в номере без телефона, в ванне, полной льда. Это, собственно, все. - Мне жаль, мистер Годински, - покивал охотник головой, выражая поддержку. - Там… сыро было. Запах, как на болоте. Вот! – вдруг вспомнил пострадавший. - Вы мне очень помогли, спасибо. Поправляйтесь. Дин шел в мотель – скинуть костюм. Смотрелся он в нем шикарно, но носить эту сбрую одно мучение. В нагрудном кармане завибрировал телефон. Охотник вытащил его, бросил взгляд на экран. Кас. Черт. Он не стал брать трубку, он не знал, что сказать. Дин навешал на себя столько косяков, что не разгрести. Ангел потребует объяснений, и, как опасался охотник, если не получит их, может просто поковыряться у него в мыслях и вытащить из них все его страхи и сомнения. Стыдоба, ешкин кот! Вообще-то, кроме того случая со снами Кассиэль никогда не позволял себе читать его мысли, даже когда они ссорились. У них не было разговора на эту тему, просто ангел сам понимал, что это нечестно по отношению к любовнику. Какая-то личная территория все равно должна оставаться, какие-то границы не стоит переходить. Дин взвыл – как раз из-за одной такой границы он сбежал на охоту. Позорно, малодушно сбежал вместо того, чтобы поговорить с бойфрендом. - Хрень! – громко выругался он на всю улицу и ткнулся лбом в стену. - Мама, смотри, сумасшедший! – раздался где-то рядом детский голосок. - Не смотри на него, - тихо, но Дин расслышал, ответила мать и увела ребенка из поля зрения охотника. «Дожил. Мамашки на улице боятся» - с грустью подумал он и продолжил свой путь. Позвонил Бобби, посоветоваться. Старикан сказал, что «все логично». Запах сырости, что почувствовал Годински, скорее всего, шел от реки, а река в черте города проходит только через Ветеранс-Парк. Доктору «Менгеле» Бентону нужна проточная вода, чтобы избавляться от отходов – желчь, внутренности, фекалии. Значит, его логово где-то в парке. Пока охотник со спутника рассматривал парк, пытаясь вычислить примерное место, был убит еще один человек. Молодой парень, спортсмен, вырезано сердце. Дин, проклиная свою медлительность, вооружился всем, что мог взять с собой и пошел в национальный парк, огромная территория. «Боже, благослови НАСА» - подумал он, входя в лес. Если бы не спутниковая карта – хрен бы он вообще узнал даже приблизительное расположение хижины. А так, зайдя с нужной стороны, через полчаса ходу уже увидел старый, невзрачного вида домишко с забитыми окнами. Внутреннее убранство тоже уютом не блистало. Запах – тихий ужас. Потом, увидев стенд, на котором доктор расчленял своих жертв, охотник подумал, что ужас все-таки громкий. Где-то за стеной плакала женщина – видимо, Франкенштейн похитил для себя еще один комплект запчастей. Дин прокрался в комнату и увидел девушку, лет двадцати пяти – старый монстр явно выбирал тех, кто помоложе и поздоровее, привязанную к кушетке, похожей на ту, что охотник уже видел в «операционной», занавешенной огромными кусками полиэтилена. Приложив палец к губам, он начал разрезать ремни, сковывающие девчонку, но она все равно продолжала всхлипывать. Понимая, что на этот шум скоро вернется хозяин дома, Винчестер очень торопился, и, несмотря на глубокий порез в руке девушки – до самой кости – схватил ее за кисть и повел за собой, по пути прихватив какую-то тряпку - закрыть рану. - Бежим-бежим-бежим! – заорал он, видя, что за ними бежит мужчина с кошмарными шрамами, а точнее, швами на лице, наложенными черной нитью. Девчонка, напуганная до смерти, молча, делала то, что ей велели. – Давай, - он махнул в сторону дороги, - вали отсюда! - А вы? – пискнула она. - Я справлюсь, - ответил Дин и повернулся лицом к догоняющему зомби. Он выстрелил ему в грудь из дробовика каменной солью, но эффекта не достиг. Потом в голову, из кольта – не того кольта, а автоматического пистолета Colt M1911, но и это не остановило прущего на него монстра. Оставалось только мачете и с ним-то охотник и накинулся на доктора, стремясь отрубить башку. Уж без головы-то он точно людей убивать не сможет. Драка была довольно долгой. Зомби, несмотря на кажущуюся дряхлость, весьма вертко уходил от атак и обладал довольно хорошо поставленным ударом. Пару раз Дину прилетело в челюсть с такой силой, что ему казалось, из глаз искры летят. Видно было, что монстр не стремится его убить – ну, конечно, ведь один из набора «собери сам» убежал, а значит, ему нужен новый поставщик. Мачете свистело в воздухе, лезвие проскочило буквально в миллиметре от шеи Бентона. Дин, который в отличие от зомби не обладал преимуществом в виде сверхъестественной выносливости, понял, что начинает задыхаться. Беготня и драка дело утомительное, особенно, если бежишь со всей мочи почти километр, а потом махаешься еще минут десять. Охотник почувствовал приторный запах хлороформа слишком поздно, чтобы подумать, что его сейчас завалят. Очнулся он уже на столе, тот самом, который завешан кусками полиэтилена. Голова его была туго зафиксирована ремнем, а руки – веревками. Доктор бродил где-то за занавеской, гремя железом. «Бля, он же меня резать собирается, гад!» - с тоской подумал охотник. Как, каналья, ему теперь отсюда выбираться? Когда Франкенштейн вошел, Дин, скосив глаза, увидел, что тот толкает перед собой тележку с кучей разных хирургических прибамбасов. «Вот же дерьмо!!» - ситуация – не приведи Господь. Правая рука охотника была привязана неплотно и, возможно, будь у него время, он выкарабкался бы, но этот козел собирается расчленять его прямо сейчас! - Знаешь, я был польщен, - услышал он вдруг голос доктора, - когда прочел в твоем дневнике о себе. А уж когда понял, что ты сын того самого охотника, который лишил меня совсем нового сердца, то понял – это судьба. - Да? – хорохорился Дин, растирая правую руку. Бентон стоял к нему спиной, и в этом Дин увидел крохотный, но шанс сохранить свою жизнь. – И в чем же тут рука судьбы? - Ты молод и полон сил. То, что ты охотник, говорит о том, что у тебя отменное здоровье. С твоими органами я могу на полсотни лет забыть об убийствах и спокойно жить, - откровенно поделился с ним монстр. - Да разве это жизнь? – справедливо спросил охотник. Веревка уже почти полностью перетерлась, оставалось совсем чуть-чуть. Он даже смог высмотреть защелку на ремне головы, чтобы сразу освободиться. - Что хуже – смерть от лейкемии или новые органы раз в тридцать лет? – рассудительно ответил Бентон, перебирая инструменты. – Я хочу прожить достаточно, чтобы разгадать секрет лекарства от рака. - Ты живешь за счет убийства других. А про лекарство это просто отмазка, - рука была свободна. Оставалось освободить вторую и голову. И найти мачете, мать его. - Что ты! Я никогда не был плохим человеком! – возмутился тот, словно обиделся и начал поворачиваться. Как раз для того, чтобы увидеть Дина, развязывающего ногу. - Ты не человек! – охотник справился с веревками и спрыгнул на пол. – Ты – монстр! Кулак Дина со всей дурью, страхом, что он пережил и ненавистью, которой он пылал, врезался в скулу старика, проламывая ее внутрь. Охотник решил не давать противнику шанса его вырубить. Он свалил доктора на пол, уселся на грудь, прижимая ногами плечи, и начал молотить руками ему по лицу. Кости хрустели, проламываясь, под туго сжатыми ладонями Дина сочилась какая-то жидкость – не кровь, а сукровица или еще какая-то дрянь из мертвого тела. Удар за ударом он выбивал из монстра мозги, громко крича от ярости и отвращения. Кожа на костяшках срывалась комками о деревянные доски, а охотник все молотил по останкам головы, размалывая в пыль склизкие ошметки. - Дин! Дин, он мертв! – звал его кто-то, а он никак не мог остановиться. – Дин! – охотник еще пару раз ударил в пол содранными до костей кулаками и внезапно почувствовал острую боль в руках, которые до этого вообще не болели. Наадреналиненный мужчина просто не понимал в запале, что бьет по твердой поверхности и сломал себе несколько и так хорошо покоцанных костей. Дин поднял глаза на голос и увидел ангела, ошарашенными глазами рассматривающего эту картину Репина «Приплыли» - О… - только и сказал охотник. Поднялся, кривясь от боли, привалился к косяку, сполз по нему на пол. – А… как ты меня нашел? - Ты мне просто скажи, Дин, мне стоит тебя сейчас бить? Смысл будет? – спросил ангел, подходя к нему и присаживаясь рядом. Он обхватил ладонями его раздробленные окровавленные руки, слушая, как охотник шипит сквозь зубы, и вложил в прикосновение благодать. - Нет! – тупо улыбнулся Дин. – Ни малейшего. Так, тебе меня Бобби слил? - Я пригрозил ему, что больше никогда не принесу Сэмми. Он сказал город и дело. Остальное я вытряс из свидетельницы – девушки, которую ты спас. Она в порядке, кстати. В полиции. - Бобби - предатель, - отрешенно ответил охотник. – Променял меня на карапуза в памперсах. - Ты пошел пива попить, кажется? – ангел перенес их в парк, на какую-то дорожку, подальше от полицейских сирен, которые уже вопили где-то рядом. - Ага, - Дин присел и откинулся на спинку скамьи. Боли больше не было, но усталость наваливалась на него ударной волной, как от взрыва водородной бомбы – быстро и неумолимо. Так всегда бывает после того, как надпочечники выбрасывают в кровь слишком много гормонов. – Я его и попил. - И уехал на охоту? – поднял бровь Кассиэль. - Ага, - охотник прикрыл глаза, расслабляясь всем телом. Сейчас он чувствовал себя, словно на волнах теплого моря, его слегка покачивало в сознании. - Объясниться не хочешь? – попытался намекнуть ему Кас, что он поступил очень по-свински. - Я испугался, - прямо ответил Дин, не уточняя. – Очень сильно испугался, прям, до дрожи. И свалил. Ты прости меня, придурка. Но я просто остановиться не мог. - Чего? – в голос ангела прибавилось ноток раздражения. - Об этом я говорить не хочу. Все в безопасности, не переживай. Это только мои тараканы. - Но, Дин…. - И не копайся у меня в башке на этот счет. ПОЖАЛУЙСТА. - Дин, это несправедливо. Ты просто уезжаешь. Просто пугаешься. Просто снова готовишь новую почву для весеннего дождя. Ты опять компостируешь все в себе. А я вынужден смотреть, как ты себе вредишь. - Вредно для меня потерять тебя, - вытолкнул из себя Дин, явно находясь где-то не здесь. Блин, он ведь сейчас вытащит все из него. Реально, так, как всегда, потихоньку, по одному слову, строя весьма точные догадки, вытянет… и это будет кошмар. – Во всех смыслах этого слова. - Ты не меняешься, совершенно, - Кас упал рядом, складывая руки на груди. Ночь была морозной, но охотник не жаловался на холод, а сам ангел его не чувствовал – не так, как люди. - Я не хочу ничего менять, - ответил охотник, понимая эти слова по-своему. – Мне нравится то, как мы живем, нравятся наши отношения такими, какие они есть. Я не хочу ничего менять! – повторил он. - А причем ту наши отношения? Я говорю тебе, что ты ведешь себя странно, сбегая после работы на охоту! Мне Айрон звонил, спрашивал, как твое здоровье. Сказал мне, что ты плохо себя почувствовал в баре. - Что еще он тебе говорил? – подорвался Дин, как ошпаренный. - Сказал, что вы говорили о твоей девушке, - постриг бровями Кассиэль. – Что ты – мужчина до мозга костей. Что тебя накрыло после разговора о свадьбе. Все, Дин. Тебя так испугало то, что я захочу оформить наши отношения? - О, Господи, какой бред. Жениться я на тебе хоть сейчас готов! – досадливо цыкнул Дин. Потом повернулся к бойфренду: - Я прошу тебя, давай оставим эту тему. И вообще, я замерз. - Знаешь, Дин, - ответил ангел уже в номере мотеля, - меня тоже все устаивает в наших отношениях, - он посмотрел на охотника, как на маленького глупого ребенка. – Абсолютно все. - Ну, я очень рад этому, - Дин сбросил с себя грязную одежду и пошел умываться. Когда он поднял голову, то увидел в зеркале Каса, стоящего в дверном проеме и с увлечением его рассматривающего. От его взгляда у охотника по телу холоднющими ногами затопали мурашки, а сердце, кажется, остановилось совсем. Когда ангел сделал к нему шаг и обхватил его руками со спины – как он всегда делал сам – у Дина перед глазами заплясала комната, а внутри все панически сжалось. - И это значит, - прошептал Кассиэль ему на ухо, чуть привстав на цыпочки, - что ты можешь не опасаться за свою пятую точку. А потом он со всего маху хлопнул его по обтянутой джинсами заднице и вышел, гордо, как победитель. Дин стоял, опираясь руками на раковину и ржал над самим собой, понимая, что его уделали.