Слезы и воздержание

Дин дернул рычаг коробки, матерясь себе под нос. Ему не нравилась эта машина, просто зверски бесила, но другого варианта не было. Из небогатого выбора салона автопроката в Френчвилле, единственной приличной тачкой оказался только Ford Ranger 2002 года – самое настоящее корыто! Даже для пикапа – слишком массивный, слишком надутый, слишком неповоротливый… Беременная антилопа и то грациознее. И ездить на этом корыте Винчестеру еще, самое меньшее, месяц – импала висит у Паланика на стропах, растягивает кузов. Потихоньку, через E-bay и прочие интернет-аукционы, охотник прикупил запчасти – двери, капот, что-то вытянул со свалки Бобби. Стойки так сильно повело, что придется варить. Дин чуть не со слезами на глазах смотрел на Шеви, как на родного человека, попавшего в беду. Ангел не разделял любви бойфренда к боевой подруге, однако помалкивал. Винчестер, как глава семейства – что лично для Кассиэля было спорно, надо сказать – поставил вопрос ребром. Не буду ездить на другой, и все тут. Стивенс-Винчестер только покивал головой и исполнил каприз любовника. - Эй, Дин! – догнало охотника, как раз когда он уже отпускал сцепление. Дин поднял голову и увидел, что к пикапу бежит начальник – Давид Паланик. Надо ли говорить, что работал охотник в автомастерской? Когда встал вопрос о трудоустройстве, Винчестер даже не думал – просто пришел в гараж «Семь Ключей» и попросил владельца. Тогда его еще никто не знал, да и импала еще была жива. Когда Давид – крепкий суровый мужик сорока лет – вышел из конторы, Дин попросил взять его на работу. Паланик поднял бровь, окинул охотника изучающим взглядом, спросил, соображает ли он в двигателях. Винчестер, само собой, не хвалясь, а констатируя факт, сказал, что переберет стукнувший движок с закрытыми глазами, да так, что будет лучше нового. Хозяин выразил глубокое сомнение и ответил, что для таких познаний у охотника должно быть, как минимум, диплом инженера-механика. Дин, ухмыльнувшись, мотнул головой в сторону старенькой тойоты, что стояла в ожидании осмотра, поинтересовался, что чинят. Давид, слегка покровительственно, ответил, что собираются поменять цилиндры – звенеть начали. Винчестер, вопросительно посмотрел на хозяина, получил разрешение завести двигатель, послушал секунд тридцать. А потом сказал, что его механики – ламеры, и это всего лишь вибрация из-за деформации амортизатора. Убедиться в правоте Паланику было несложно, после чего охотнику дали работу на его условиях – захочет уехать, уедет в любой день без предупреждения - и понедельную зарплату. - А? – Дин опустил стекло, снял ногу с педали. - Ты это, может, пива с нами попьешь? – спросил Давид. - Прости, - улыбнулся охотник. – Я как-то попил пива и исчез из дома на две недели. Кас меня закопает. - Ну, как хочешь, - рассмеялся Давид. Дин пожал плечами, извиняясь, и выехал со стоянки. На самом деле, Кас даже заморачиваться бы не стал, согласись охотник все-таки присоединиться к коллегам. Он любил Дина и ревновал, конечно, но вести себя, как сумасшедшая женушка не собирался. У бойфренда должно быть личное пространство и отдых от семьи. Винчестер и так на многое пошел ради этих отношений – как думал Кас, и был прав в какой-то степени. После многочисленных разборок – порой и с махачем, опять же, со стороны ангела – Дин согласился на некий график в отношении охоты. Они месяц сидели на попе ровно, но потом вместе ехали мочить нечисть, независимо от желания второй половины. Сэмми каждую неделю на уик-энд отправлялся к Бобби – старикан был только рад понянчиться с малышом, а взрослые могли спокойно наслаждаться уединением. Дин обязался в течение этих пяти недель не заикаться об охоте, а Кас – не промывать любовнику мозг об ее опасности. Опять же охотник обещал не бросаться на людей и не жаловаться на то, что муж четырежды в неделю уезжает в Френчвилль на занятия почти на весь день. Учеба увлекла Кассиэля – он делал успехи. Все преподаватели диву давались, не зная, что перед ними самый настоящий ангел, для которого латынь – камень преткновения для любого абитуриента, фактически, сленг. Как сам Кас говорил бойфренду – те, кто жалуется на латынь, ни разу не пробовали зубодробильный енохианский. Тем временем, охота во всех уголках Америки и, как говорили, и на других континентах, превращалась в сборище мифов и преданий. Вылазили самые разнообразные твари, охотники только и успевали диву даваться. Единственное, что пока радовало, так это новость о том, что Мать, пока что, еще в Чистилище. Следуя образу мышления ангела – все логично. Драконы, в логове которых ребята нашли «Ars Magna», убиты, страницы потеряны. Обычные люди сочли бы, что раз спустя два года эта тварь еще не объявилась, значит, страницы канули в лету вместе с драконами. Однако охотники в такие подарки судьбы не верили, тем более, что пойманные и допрошенные с помощью, конечно же, пыток, твари говорили, что все сумеречное «сообщество» с нетерпением ожидает ее прихода. Точнее ничего узнать не удавалось – то ли монстры, что им попадались, были мелкими сошками, то ли они, и правда, ничего не знали. Как бы там ни было, никто не расслаблялся. Те, кто мог, искали информацию на феникса – весть о способе убить Мать разошлась по стране быстро. Те, кто не могли – долбили распоясавшихся тварей по мере возможности. Обычные люди просто спокойно спали по ночам, не имея и малейшего понятия, что проспали Апокалипсис и, благодаря охотникам, скорее всего, проспят и восстание чудовищ. Дин ехал домой по узкой шоссейке – он уже свернул с междугородней трассы и въехал на свою территорию. Ему нравилось тут жить. Пожалуй, даже больше, чем в Монтане. Здесь все знали, что он женат, и все знали, что он женат на мужчине. Все знали, что у них маленький ребенок и этот ребенок брат Дина и приемный сын Кассиэля. Здесь никому не надо было лгать, что они братья, здесь можно было открыть дверь перед возлюбленным, не переживая, что о вас подумают. Давид Паланик – семейный человек, дети – девчонки, четырнадцать и восемнадцать лет. Жена, старше его на два года. Все в гараже – гетеро, абсолютно все, кто-то с семьей, кто-то с подружкой. И ни один не упрекнул его за гомосексуальную связь. Вопросы, задавали, бывало – все видели, как Дин пялится на женщин, но ненавязчиво, не пытаясь лезть в душу, обвинять, пытаться переделать. Прикалывались, что его захомутал его любовник, так прикалывались над любым женатым, когда он отказывался провести вечер в компании с приятелями. Да. Переезд был лучшим решением, что Дин принял за последний год. «I've slept so long without you I see hell in your eyes Taken in by surprise Touching you makes me feel alive Touching you made me die inside» - пел бархатистый, чистый тенор, когда Дин вошел в дом. Снова в наушниках на полную громкость, ведь никого больше нет дома. Охотник сегодня рано закончил и приехал рано – ангел не ждал его, поэтому напевал, громко и с душой. Дину нравилось вот так подслушивать его мурлыканье, Кас хорошо пел в отличие от самого охотника, у которого, по словам любовника, начисто отсутствуют слух и чувство ритма. Дин аккуратно подкрался к ангелу, пропустил одну руку вдоль талии, а второй вытащил наушник и сунул к себе в ухо. - Jay Gordon? С каких пор ты слушаешь гранж? – спросил охотник удивленно. Довольно депрессивная музыка для жизнелюбивого ангела. Хотя, исходя музыкальных пристрастий Кассиэля, можно было составить хид-парад нонсенса. Ангел слушал «Manowar», «Black Sabbath», Оззи Озборна, «Pink Floyd», Вивальди, Листа, Гершвина, Шостаковича, Мусоргского. И тут же мог слушать Тимберлейка или Нелли Фуртадо. Это только то, что понимал сам Дин. Русские группы – типа «Пикника», «ДДТ» или «Кино», охотник даже не считал – по большей части потому, что не понимал текстов. А текстовая нагрузка в музыке для охотника была немаловажна. Рок может быть плохим – потому, что петь могут под хорошие бас и соло, но такую шляпу! Кас переводил ему некоторые русские тексты. «Инквизитор», «Истерика», «Группа крови». Некоторые отказывался переводить, говорил, коряво звучит на английском и смысл теряется. Дин не спорил. Он просто слушал, как его ангел подпевает наушникам чистым звонким тенором и наслаждался, хоть и не понимал слов. - Мне нравится гранж. Просто я недавно это понял, - ответил ему любовник, отрываясь от стола. Кас всегда готовил ровно столько, сколько Дин мог съесть за один раз, чтобы пища всегда была свежая. Правда, из-за этого охотник порой перехватывал ночью бутеры, наскоро слепленные и политые таким вредным майонезом слишком щедро. - Тебе эта песня нехороших воспоминаний не навевает? – охотник потерся щекой об шею ангела. - Есть немного. Но это просто воспоминания, Дин. Они не могут быть нехорошими. Дело в точке зрения, - улыбнулся Кассиэль, подставляя под ласку затылок. – Тогда ты был таким… заблудившимся. Ты нуждался во мне, и я пришел. - Я проголодался, - пожаловался охотник. – И устал немного. - Выпьешь? – ангел повернулся, немного обеспокоенно глядя на любовника. – Я скоро закончу. - Да, пожалуй, - согласно кивнул Дин. Поцеловал возлюбленного в гладкую щеку – он сам научил его бриться. Без порезов не обошлось. С тех пор Кас пару раз в год снимал щетину ловкими движениями опаски. Охотник ему даже немного завидовал – любовнику не приходилось часто вспоминать о таких вещах, как бритье или стрижка – волосы росли очень медленно. Зато когда Дин брился, а случалось это минимум дважды в неделю, Кас не пропускал этого зрелища и всегда просил доверить лезвие ему, сверкая неуловимым огоньком в глазах. Но охотник до сих пор не позволил, хотя позиции в последнее время только сдавал. Ангел шаг за шагом припирал его к стенке, окружал собой, своей любовью и доверием. Дин медленно отступал, позволяя загнать себя в угол, в котором не будет никого и ничего, кроме самого Дина и его возлюбленного. И единственное, что его держало от безоговорочной сдачи на милость победителя – суеверный страх. Охотник боялся, что как только он привыкнет полагаться на любимого человека, его обязательно кто-нибудь отберет. Тогда Дину останется только лечь и сдохнуть, потому, что все доспехи, отделяющие его от враждебного мира, исчезнут вместе с покоем и любовью. Дин вышел в библиотеку, налил себе виски, упал на диван. Потом подумал, поднялся и развел огонь – хоть и июнь, какая разница? В доме система кондиционирования, а смотреть на огонь в конце рабочего дня одно удовольствие. Мягкие языки пламени, ласкавшие дерево, почему-то ассоциировались у охотника с сексом. Так же он ласкает своего любовника – жарко и неумолимо и не останавливается, пока прохладное тело, вспыхнув, не осыпается пеплом на шелковые простыни. Виски каталось по языку, чуть жаля слизистую маслянистым и терпким вкусом, Дин смотрел на огонь. Завтра у него выходной, и Сэмми нет, и Касси никуда не едет. Это отлично… тут Винчестер зажмурился и облизнулся, как сытый кот. Да, сытый, точное слово. Сытый, но не пресыщенный. Разве можно насытиться… всем этим? Этим домом, покоем, заботой партнера и его любовью. И его телом. Таким… - Дин, иди ужинать! – крикнул ангел. Дин встал, плеснул еще виски в стакан, подмигнул своему отражению. Вышел в кухню, сел за накрытый, как и всегда, стол. Одуряющий аромат одуряюще вкусного ужина. Одуряющий взгляд глаз цвета зимнего моря и вроде как уже и есть не хочется. – Винчестер, ужинать, - строго, но с улыбкой обрубил его любовник. - Ладно-ладно! – хмыкнул охотник. Бифштекс – чудо. Ну, конечно. Это ведь Кас готовил. Иногда за такие чудеса Дину хотелось ему руки целовать… хотя… он их и так целовал. Каждый миллиметр кожи давно зацелован. И все равно, каждая ночь, каждая – как первая. Как он только так умудряется – быть одновременно таким умелым и краснеть, как девственник? Ангельские штучки? Кто его знает, блин, но в сравнении с ним проигрывала любая женщина! Дин резал мясо и думал о своей недавней выходке. Как-то пару недель назад они сильно повздорили – до воплей. Охотник нашел дело и собирался ехать, но Кас как в пол врос – не хотел отпускать. Говорил – сначала - что здоровье надо беречь, что дело непонятное и из пальца высосано, что Дин плюет на его мнение. Дин говорил – потом кричал – что ангел делает из него слабака и отбирает смысл жизни, что охота это то, чем он пожертвовать не может… короче, правы были оба, только вот глупость сделал только один. Винчестер хлопнул дверью, прыгнул в машину и ломанулся в Сант Агату. Пить. Пил он долго, часа три вливал в себя чистый бурбон. Злился до чертиков, у него внутри просто кипело все от злости. Перебирал слова, которые в запале ссоры сказал любовник – что ехать он собирается не на охоту, а просто сбежать хочет, ревность какую-то устроил на ровном месте. Прямо Кас его не обвинял, но это просто в воздухе летало: «Я ревную». Глупость, конечно, и вообще, бред какой. Охота и есть охота. Нечисть сама дохнуть не будет. Как бы то ни было, накачался Дин знатно. И не просто накачался, а подснял какую-то деваху, симпатичную и все дела, сидел с ней сначала в одном баре, потом в другом. Синди, а может и не Синди, черт его знает, сидела у него на коленях и постоянно терлась задницей об уже сделавшее стойку достоинство, не без ее содействия надо заметить. Вешалась на шею, какими-то духами от нее пахло. В итоге, когда они пришли к ней, охотник уже неровно на ногах стоял. Девчонка сняла с него рубаху и футболку, начала губами по груди елозить, а сам он тупо к косяку привалился и думал, что губы ее на губы Каса совершенно не похожи. И сиськи эти, которых быть не должно. И голос, мать его, высокий. Короче, сама она раздеться не успела – он ее просто за плечи поднял, извинился и начал накидывать одежду обратно. Синди – или не Синди, бог с ней! – сначала обиделась, а потом нормально спросила, в чем дело. Ну, он ей и сказал, что вообще-то женат, живет с парнем и поругался с ним вдрызг. Бухой ведь, чо. Она сначала не поверила. Сказала, что для гея у него чересчур бодрый стояк и отмазка хреновая. А охотник сполз на пол по стеночке, и, комкая в руках рубаху, начал рассказывать. Что он убежденный натурал всю жизнь был, а потом свалился на его голову этот ангел и воспитывает теперь постоянно, охотиться не позволяет и вьет веревки. И он собственно порой не понимает, как его занесло в такие степи – трахаться и жениться на мужчине. А главное – влюбиться. До потери пульса. Девушка села рядом с ним на пол, достала сигареты. Предложила Дину. Он сначала вспомнил, что Кас высказывает ему после операции из-за курения, а потом решил из чувства противоречия закурить. Взял одну, затянулся, выдохнул сизый дым. Синди помолчала, а потом сказала, что любовь к полу никакого отношения не имеет. Сказала – если любишь, о позиции не задумываешься. Сверху ты или снизу второстепенно; значимо лишь то, что самый важный в жизни человек рядом. И что, как ни крути, совместная жизнь чуть менее, чем полностью, состоит из компромиссов и совместных уступок. Дин слушал, время от времени затягивался, стряхивал пепел в пустую пачку. Девчонка потрепала его по ежику волос немного снисходительно, и отметила, что мужчины всегда немножко трусы, когда дело касается любви. А уж в семейной жизни вообще нихрена не смыслят. Посоветовала чаще прислушиваться к мнению партнера, за что была награждена подозрительным взглядом. Синди этот взгляд смело встретила и отфутболила. Посмеялась над мнением, что охотник уже немало вложил в отношения, переступив через свою гомофобию, и бросила, серьезно так, что он сделал это, в первую очередь, для себя. Напомнила, кем бы он был без любимого человека. Пожала плечами, когда услышала, что ссора вышла из-за работы – важной и ответственной. Конечно, Дин не сказал ей, в чем заключается его работа, просто отметил, что она связана со спасением людей. Девчонка ответила, что на этом поле многие копья поломались, и тут уже все сугубо индивидуально. И снова сказала, что компромисс – лучшее решение любой проблемы и не бывает безвыходных ситуаций. С сожалением отметила, что красивые и свободные мужчины перевелись, посмеялась немного, что и тот, кто нашелся, оказался занят. Похвалила Дина за то, что не наплевал на верность и вовремя опомнился, и тут же порекомендовала больше не топить ссор в бутылке – иначе в следующий раз так удачно не соскочит. Вот и получится, что он предаст доверие любимого человека с женщиной, имени которой утром даже не сможет вспомнить, а отношения будут разрушены. Даже если его и простят – доверять начнут не скоро, если начнут вообще. Охотник внимательно выслушал ее. Что-то принял к сведению, что-то отмел, как не относящееся к их с Касом положению. В любом случае, домой он вернулся с диким похмельем и намерением прекратить глупые скандалы из-за охоты. Так и родился «пакт о ненападении». И волки сыты, и пастух выспался. - Спасибо, Кас, - охотник положил приборы в тарелку и отодвинул ее. – Очень вкусно. - Рад, что тебе понравилось, - ангел спрятал глаза. Что за создание такое? Как он умудряется одновременно быть таким – осознавать все превосходство и стесняться. – Пойдем, фильм посмотрим? - Пойдем. Что смотреть будем? – Дин смотрел, как ангел собрал посуду, сунул ее в посудомойку. - Я хочу «Ворона» посмотреть. Первого, - Кас повернулся к любовнику, внимательно наблюдая за его реакцией. Фильм о сверхъестественном, и как к этой идее отнесется Дин, он не знал. - Старый фильм, - удивился охотник. – Ты, случаем, гранж не из него вытащил? - Нет, я его не видел еще. Я просто знаю, что там Брендон Ли снимался. Из-за него посмотреть хочу. - Не знал, что тебе нравится готика в исполнении Ли. Ну, да Бог с ним, пойдем. Я его тоже только обрывками смотрел. Кас только улыбнулся. Они поднялись наверх, упали на кровать, ангел воткнул флешку в USB-порт огромной плазмы, висевшей на стене напротив кровати. Они редко пользовались этим телевизором – в спальне им и так было, чем заняться. С экрана на них лилась улыбка Эрика Дрейвена, его любовь и злоба, его жажда мести. Его невыносимо пронзающий сердце рок и монохром жизни после смерти. Его вера и борьба, его доброта, пусть и прикрытая маской злого клоуна. Дина поразила сцена, в которой актер ломает гитару, так отчаянно. Кас просто не отрываясь от экрана, следил за каждым его шагом. И конечно, сейчас в век 3d и прочих спецэффектов многие ходы режиссера и операторов были заметны. И конечно, было видно, где играет дублер, потому, что звезда фильма погасла. Но он все равно был… силен. Куда лучше «Сумерек» или еще каких-нибудь второсортных гламурных киношек про вампиров. - Скажи, - вдруг спросил Кас, когда по экрану побежали титры, - а если бы ты охотился на Дрейвена, ты… - Убил бы я его? – Дин поднялся на локте. – Тут… сложный вопрос. - Ведь он сделал много плохого, убил стольких людей, - настаивал ангел. - И спас множество людей от их безнаказанной беспощадности. Пойми, Касси, он, какие бы отталкивающие дела не вытворял, все равно остался в сверкающих доспехах. Потому, что не только убивал. Попадись он мне в ночь на Хэллоуин, - охотник взял кисть возлюбленного и поднес к губам, - я бы решил дождаться первого ноября. - И упустил бы его, - поднял бровь Кас. - И сделал бы это сознательно. - Почему? Он ведь нечисть, – не понимал ангел. - Я понимаю его. Продать душу в ад ради брата, воскресать из раза в раз – а почему? Из-за глубокой, ничем не рушимой любви друг к другу. Я такая же нечисть, как и он. Ничем не лучше, - улыбнулся охотник. - Неправда! – возмутился Кас. Его нареченный не может быть нечистью. - Правда. Чем я лучше? Тем, что убиваю оборотней и демонов, а не людей? Но разницы нет, кого ты убиваешь, важна жестокость, с которой ты это делаешь. Если ты кровожадный палач, не имеет значения, убиваешь ты за правду или за ложь. Ты убиваешь, и только это имеет значение. - Значит, - потрясенно ответил Кас, - вот так ты и живешь? Абсолютно уверенным в том, что ничем не отличаешься от своей дичи? - Да, Кас. Я такой же жадный до смерти и крови монстр, как и те, на которых охочусь. То, что я не нападаю на людей – что тоже, спорно, кстати – не жру их, несущественная разница. Меня колбасить начинает, если я долго не охочусь – потому, что без охоты я никто и только охота оправдывает мою тягу к насилию. - Нет. Ты остаешься человеком, самым лучшим! – воскликнул ангел. Ему было больно слышать, как любовник говорит о себе такие слова. - Ты идеализируешь меня, Кас. Но да, только поэтому я, наверное, и остался человеком до сих пор, - охотник притянул к себе ангела и нежно поцеловал в кончик носа. – Без тебя я бы обратился тогда, в Преск Айл. Стал бы вампиром, и ты бы меня упокоил. Как и обещал. - Мне нравится смотреть, как ты убиваешь, - внезапно сказал ангел. – Нравится охотиться с тобой и только потому, что у нас теперь есть Сэмми, я пытаюсь тебя удержать дома. – Я тоже нечисть? - Кас, да ты даже не человек, - рассмеялся Дин. – Нечисть или нет – ты сверхъестественное существо. Предводитель небесных гарнизонов, отважный воин и прочая-прочая. Взгляни внутрь себя, ангел четверга, взгляни честно. Я научил тебя стрелять, и ты перестал пользоваться благодатью, кроме исключительных случаев. А знаешь почему? Потому, что выстрелить из пистолета все равно, что испытать оргазм. Потому, что нет ничего прекраснее поверженного врага, заливающего пол своей кровью. - Когда ты так говоришь, пугаешь меня, - ангел смотрел на него большими глазами, но в глубине глаз цвета зимнего моря плескался ужас напополам с болезненным интересом. - Ложь, - хищно ухмыльнулся охотник. – Тебе нравится сила и мощь, которую ты чувствуешь с пушкой в руках. Я никогда не спрашивал и не настаивал – потому, что меня это не касается – но вспомни свои войны и сражения, о которых ты неоднократно говорил. Взгляни на себя – разве не пылал ты праведным гневом, убивая демонов – или кого ты там убивал? Вспомни себя в ангаре моего отца – ты светился, убивая собратьев. Это часть тебя. Все мы способны на убийство в определенной ситуации, просто кто-то ханжески отрицает это и становится веганом. А я стал охотником и вряд ли когда-нибудь от этого откажусь. - Ты чудовище, Дин, - прошептал ангел, целуя его в шею. - Ага, - ответил охотник. – Я такой. Кас спустился вниз, закончить с заданиями. Абитура отнимала у него четыре дня в неделю, зато преподаватели его хвалили и говорили, что с такими успехами у него будет возможность только посещать лекции и тесты. Кстати, о тестах – возникли серьезные препятствия, ведь у ангела не было документов об окончании какой бы то ни было школы, но с этим ребята справились быстро. Кас просто сдал экзамены в Нортон-Коллеж в Преск Айл параллельно с курсами. Он отлично писал, говорил и думал на трех языках, а математику, физику и химию просто выучил по учебникам за неделю. Учителя диву давались – попытались дать ему тест на IQ, но когда в домашних условиях выяснилось, что его IQ уверенно стремится к 190, Кас отказался его проходить в школе. Во-первых, не хотел шума вокруг своей персоны. Во-вторых, не хотел, чтобы Дин об этом узнал. Охотник и так постоянно парится по поводу собственной ничтожности. Глупый человек, что с него взять. Он ведь не понимает, что все энциклопедические знания не стоят и сотой части того, что Дин узнал на собственном опыте. Сейчас Кас наскоро накидал ответы на задачи, просмотрел таблицу химэлементов, с первого просмотра запомнил таблицы препаратов. Ангел собирался поступать в Мэн Юниверс на медицинский, а потом, со второго года обучения, выбирать хирургию. Доступ к самым безнадежным пациентам, возможность исцеления прямо на хирургическом столе. А Дин сказал, что если ему нужна мобильность, идти надо в скорую – именно туда привозят всех пострадавших. Поинтересовался, как Кас собирается охотиться с такой работой, на что ангел сказал, что до этого еще надо дожить. Дин отстал. Потому, что разговор этот выводил их на весьма зыбкую почву. Закончив с заданиями, Кас зашел в кухню, вытащил из ящика бутылку вина, взял два бокала. Поднялся в спальню. Дин валялся на кровати, смотрел новости. Что-то про выигравшего в лотерею мужчину. Смотрел с интересом – плохо. Значит, почуял дичь. - Что там? – спросил ангел. - Конкрит. Тот самый город, о котором говорил Джарвис. Мужик выиграл национальную лотерею. Сорвал джек-пот, - напряженно ответил охотник, не отрывая глаз от экрана. - И что в этом подозрительного? – поднял бровь Кас. - То, что джек-пот этой лотереи уже лет семь никто не брал. И ладно бы, если бы Маршалл не просил меня туда сгонять – несколько недель назад. А я так и не узнал, в чем дело. - Ástin mín, ты же не знал. Давай сейчас мы не будем никуда подрываться. Проведи этот вечер со мной, - сделал жалобное лицо Кас. - Когда ты так просишь, - хитро посмотрел на него охотник, - разве я могу отказать? - Тогда зажги свечи. Потому, что генератор я сейчас вырублю, - улыбнулся ангел. Они пили вино и занимались любовью. Дин любил для разнообразия быть нежным. Особенно, когда знал, что любовник хочет совсем другого – такая новая забава. Чем яростнее ангел умолял, тем нежнее были ласки охотника. Он видел, что Кас просит укуса, но только едва ощутимо целовал. Нежность заканчивалась тем, что распаленный ангел переворачивал любовника на спину и сам рулил процессом – как ему хочется и сколько хочется. И охотнику было немного жаль, что генератор отключен. Ведь его ангел так потрясающе красив в обрамлении ярких белых искр. - Как ты можешь быть таким несдержанным до, и таким медлительным во время? – спросил Кас, когда смог говорить. Дин только обхватил его лицо ладонями и поцеловал в щеку. - Когда я тобой не обладаю, я хочу этого настолько сильно, что не могу собой управлять. А когда ты уже в моей власти – можно и не торопиться, - тихо ответил он. - У меня, - ангел перекатился и лег рядом, - так бы не получилось. Когда ты медлишь, я с ума начинаю сходить. - И становишься таким секси, что даже у меня нервы порой сдают. - Ты льстишь мне, златоуст, - Кас провел рукой по груди охотника. - Что ты, - улыбнулся Дин. – Твое лицо – то, о чем я думаю перед сном. Когда просыпаюсь. И когда на голодной пайке проблему решаю. Все мои самые изощренные фантазии связаны с тобой, Кас. - Я… - Кас смутился, помолчал немного. Потом ткнулся носом в плечо любовника и не стал продолжать. - Что? – охотник ухмыльнулся и приподнял залитое румянцем лицо, заставляя посмотреть на себя. – Ты краснеешь, что ли? – Дин, казалось, не верит в то, что видит. – Что такое? Говори, иначе я тебя затрахаю до смерти, а кончать не дам, - шутливо пригрозил он. - Я… - начал говорить ангел, но снова осекся. Решительности набирался, наверное. – Видел тебя… недавно… - он чуть нахмурился и покраснел так, что даже при тусклом свете свечей было заметно. – В душе. Случайно. - Ну и чего ты краской заливаешься? – не понял Дин. Потом подозрительно нахмурился. Приподнялся, опираясь на локоть. – Ты что, никогда не делал этого сам? – Кас только ткнулся обратно в плечо и покивал головой. – Так мы это сейчас исправим, - глаза у охотника загорелись непонятным огоньком, он поднялся с кровати и протянул ему руку. – Вставай. - Дин, не надо… - попытался сопротивляться ангел, но только раззадорил любовника. - Кас, нет такого уголка на твоем теле, которого бы я не видел. Чего ты смущаешься? Особенно, если ты застал меня за мастурбацией, то я тем более имею права увидеть тебя. - В тебе это совсем неловкости не вызывает? – Кас сложил бровки домиком, но послушно встал. - Нет. С чего бы? Я ведь думал о тебе, - подмигнул ему охотник. – Или я так ужасно выглядел, что теперь одна мысль о карманном бильярде вызывает у тебя панику? – прыснул он. - Ты выглядел как олимпийский бог, - на полном серьезе ответил ангел. – И был очень красив. - Говоришь такие вещи и надеешься, что теперь я отступлю? – Дин потянул его за собой, подвел к зеркалу и встал сзади. – Смотри на себя. Он обхватил ладонями ладони ангела и провел ими сначала по груди, немного задержался на ней, медленно спустился к животу, провел по талии, по косточкам таза. Спустился к паху, и к бедрам. Кас не мог определиться точно, что он чувствует – прохладу своих пальцев или тепло пальцев Дина. Когда руки коснулись низа паха, он прикрыл веки и откинул голову охотнику на плечо. - Открой глаза, - потребовал тут же Дин. Ангел нехотя подчинился. Его светлая кожа мягко освещалась пламенем свеч. Он видел в полумраке комнаты свое лицо, чуть искаженное в неге, и сверкающие, хитро прищуренные глаза любовника. – Ты должен знать, какие прикосновения доставляют тебе удовольствие, - прошептал охотник ему на ухо. – Это игра только в одни ворота, - он оставил одну руку в паху, а второй поднялся к шее. – Ты думаешь и доставляешь удовольствие только себе. Самый, - он поцеловал ангела в затылок, - эгоистичный секс. Нельзя сказать, что Кас совсем ничего не знал об этом. Он не считал мастурбацию чем-то из ряда вон выходящим, просто никогда не занимался этим сам. Стеснялся, терпел. Ждал, пока появится возможность сбросить напряжение с партнером. И скорее всего, если бы не слегка извращенное представление Дина о сексе, ангел так никогда и не попробовал свои собственные фантазии. - О чем ты думаешь? – спросил Дин, срывающимся голосом. Ангел чувствовал его возбуждение, и возбуждался еще больше. Прохладные и горячие ладони переплелись и путешествовали по его телу, заставляли рвано дышать, туго обхватывая член. – Не закрывай глаза. - О тебе, - признался Кас, а потом резко изогнулся назад от наслаждения. - О чем именно? – Дин чуть надавил пальцем на самое основание, выбивая трепетные всхлипы. - Руках… и поцелуях… - ангел вздрогнул, обвисая на руках любовника. – Дин!.. - А теперь я уберу руку, - тихо сказал охотник, - а ты продолжишь сам, - Кас закусил губу от мысли, что сейчас прикосновение горячей кожи к спине пропадет, но Дин только отнял правую руку, переместившись ею на живот. Да, Кас правильно сказал. Он сейчас тоже был похож на молодое божество. Самое эротичное, что только видел охотник. Сам он едва сдерживал порыв немедленно опрокинуть возлюбленного на кровать, или просто опереться на зеркальную дверь шкафа и с громким рыком ворваться в это тело, такое… не найти слов. Ангел искал его тепло, прижимался спиной, ухватывал малейший кусочек ласки, какой только был ему доступен. Он уже давно забыл о запрете закрывать глаза, и откинулся на плечо охотника, самозабвенно двигаясь к пику и выстанывая невнятное имя. Одухотворенное лицо, светящееся любовью. - Дин! – громко крикнул Кас, зажмуриваясь. - Т-ш-ш… - Дин просто смотрел, упивался красотой и возвышенностью действия. – Я здесь, с тобой, - он целовал шею, содрогаясь от каждого стона возлюбленного. – Я всегда буду с тобой…. - Дин… О, боже, Дин! – ангел широко распахнул глаза, как раз для того, чтобы любоваться собой на волнах оргазма, а потом бессильно повис всем весом благодати на охотнике, утягивая его за собой на ковер. Кас шумно дышал, отходя от наслаждения, крепко вцепляясь в тело Дина пальцами. Оставляя полукруглые следы на спине. Охотник наблюдал, как трепещут ресницы, как краска медленно отступает с щек. - Тебе было хорошо? – спросил он, обнимая любовника. - Очень… - тихо ответил ангел. – Я даже не думал… не представлял себе, что это может быть настолько приятно в одиночестве. - Теперь знаешь, - чуть улыбнулся Дин. – Правда, смысл подобный процесс имеет, только если тебе есть с кем заниматься сексом, просто ты не можешь – как у нас, когда я в корсете ходил. Заменять рукой полноценный секс, вместо того, чтобы найти подружку - слегка нездоровая фигня. Конечно, я предпочту тебя самоудовлетворению. И я однозначно выберу руку, чем постороннего человека. - Но ведь раньше ты часто менял партнеров, - сказал ангел. – Каждую ночь новая женщина. - Я тогда не знал любви, Кас, - охотник приподнялся над лежащим любовником, оперся на локоть. – Мне надо рассказать тебе кое-что. Иначе мне просто не видать покоя и Бог меня накажет. - Ты изменил мне? – голос у Каса был на редкость спокойным. - До секса не дошло, вовремя спохватился. Я напился, тогда, в тот вечер, когда мы поцапались. - Минди Артрайт? – не открывая глаз, спросил ангел. – Высокая, красивая, волосы длинные. - Я ее имя не запомнил. А откуда ты знаешь? - Она учится вместе со мной. Как-то пошутила, что я везунчик, смотрела на меня в последнее время странно. Вот я и предположил. - Убьешь меня? – обреченно бросил Дин. Он должен был рассказать. Скрывать такое – еще хуже, чем гнев возлюбленного. - Нет. Ты же понял, что делаешь глупость, сам. Я ждал чего-то в этом роде рано или поздно. - Ты меня проверял? – тут уже охотник возмутился. - Что ты. Я боялся, что тебя затянет в дебри, но надеялся, что ты сможешь остановиться. Лучше раньше, чем позже. И… если это важно – я бы молчал, даже если бы ты с ней переспал, - ангел открыл глаза и обнял любовника, поцеловал в лоб. – Знаю, ты во многом наступил себе на горло, многие свои предрассудки ради меня выкинул. Люблю тебя. И буду любить, даже если ты будешь изменять мне постоянно. - А я нет. Я тебя убью нахрен, если узнаю. И ее убью. Или его – по фигу, - чуть напрягся Дин. – И сам потом сдохну рядом. - Ты такой ребенок, Дин, - рассмеялся ангел. – Да меня вывернет скорее, чем я позволю кому-то к себе прикоснуться. - Кас, ты же тоже мужчина…. - Я ангел, Дин. И если я хочу секса, то только если в нем будешь участвовать ты. И сейчас я как раз думаю, что очень хочу тебя. - Тогда меня остается только подчиниться, - ответил Дин, целуя его в губы. Утром парни скинули сумки на заднее сиденье «Cherokee» и выехали в Вашингтон. Объемный багажник внедорожника был заполнен оружием под завязку, за рулем, недовольно косясь на полуавтоматическую коробку передач, сидел Дин. Весь его вид выражал крайнюю степень удовлетворения. Он и его бессменный напарник и по совместительству любовник, а с недавних пор еще и муж, ехали на охоту. Привидение в душе, лотерея и просьба Маршалла – достаточное основание, чтобы забеспокоиться. Хотя, ангел так не думал. В отчетах полицейских указывалось на неоднократные жалобы пострадавшей на то, что с ней, якобы, пытается контактировать потусторонний мир, оснований считать ее просто сумасшедшей было достаточно. Лотерея – тоже спорно. Единственным железобетонным основанием была просьба Джарвиса. И, хоть разговор у охотников вышел неприятный, игнорировать просьбу в купе с остальными нарытыми странностями было бы, как минимум, странно. Бобби обещал присмотреть за Сэмом. Как всегда – старикан никогда не отказывался от лишних пары дней в обществе малыша. Ангел сидел на пассажирском сиденье, просматривая данные по Конкриту. Он время от времени косился на любовника, соображая, какое изощренное наказание для него придумать. На первом месте стоял секс – не с Дином в главной роли. На втором жестокое избиение. В любом случае, маленький грязный поход налево, хоть и не состоявшийся, ангел, хоть и говорил, прощать не собирался. Кара будет соответствовать греху. Однозначно.