Слезы и воздержание

Cherokee» мягко заурчал и вывернул из двора, направляясь в Орегон. Это было первое совместное дело четы Винчестеров, тогда, когда они были просто охотником и ангелом. Орегон, Гранд Пасс. Дело с Матерью началось там и там оно и должно закончиться – все по феншую, как прикололся Дин. С ними ехал Бобби. Бальтазар, немало возмущаясь, что его подписали на такое дело, сказал, что присоединится к отряду на границе с Орегоном. Сэмми сейчас сидит в квартирке на втором этаже двухэтажного дома и играется с русской женщиной Тамарой, а Тамара поит его чаем с брусникой и учит русским молитвам. Когда встал вопрос о том, с кем оставить ребенка, ангел даже не думал – сразу сказал, что унесет его на Соловецкие острова. Его визит стал неожиданностью, Кас возник у двери храма во время литургии и ждал, пока Георгий освободится – часа полтора. Монах, увидев возвышенного гостя с малышом и креслом в руках, надо сказать, слегка прибалдел. Ну, укорять его за это нельзя – не каждый день к вам в гости на огонек забегают ангелы с детьми. Кас махнул ему на выход и вышел сам. На крыльце храма отдал малыша, кресло, забитое всякими примочками, сказал, что они нашли Мать, идут сражаться и Сэмми оставить не с кем. Назаров молча принял ношу, пожелал им удачи. Ангел повернулся лицом к воротам храма, перекрестился и испарился прямо на глазах у Егора. Дядька, время от времени поправляя свою ношу, отнес Сэма к Тамаре и Игнату. Тамара, которой западные имена резали слух, тут же окрестила ребенка Семеном и возмутилась, увидев, что на шее нет креста. Егору оставалось только пообещать, что по возвращении родителя укажет на этот недосмотр. Ангел же, тем временем, вернулся домой к Бобби. На заднем сиденье расположился Сингер с ноутбуком в руках – подарок ребят на день рождения, и изучал полицейские сводки по штату, время от времени крякая от раздражения. - Эй, мальчики, - он сбросил ноут с колен и высунулся вперед, - я ожидал, что там сейчас настоящий зомбиленд, а там тихо, как в Плезантвиле. Не нравится мне это. - Возможно, все в городе уже убиты или обращены, - ответил ему ангел, тоже ковырявшийся в сети. – У меня полный ноль. - Да что ты говоришь, малыш? - Роберт, если ты еще раз назовешь меня малышом, я тебя усыплю и сотру это слово из памяти навеки, - пригрозил Кассиэль. Его коробило такое обращение. Малышом он, может, и был – два года назад. - О, принцесска обиделась, - расхохотался Сингер. Ладно, ты не малыш. Ты - великий охотник за привидениями Кайли Гриффин!*(1) – прикололся старик. - Бобби, отстань от него, - вмешался Дин. - Не бобкай, а то и сам на орехи выхватишь. Тоже мне, Микки и Мэлори, - поддразнил его Бобби, у которого в этот день явно было хорошее настроение, что само по себе нонсенс. Обычно старикан ходит хмурый и всем на свете недовольный. Но сегодня, пока ангел летал в Россию, Дин сказал ему… хотя об этом позже. Да и еще ничего не точно ведь. Рафаил, и все дела – кто его знает, как там с психованной шлюшкой все срастется? Дин и Кас сменяли друг друга, нигде не останавливаясь. Заднее виденье Jeep-а позволяло выспаться не хуже, чем на продавленных кроватях мотеля, Кас вел машину, пока мужчины давили на массу. И думал о прошедших днях. О Хугинне – он никак не мог выбросить из головы это дерьмо. О Сэмми – ребенок растет, ему нужен постоянных уход, присмотр и стабильность. О Дине…. Дин. От одного имени где-то вокруг пупка родилась судорога и поднялась горячей волной к шее. Странно, но даже в свете предстоящего сражения ангел не думал о поражении. Уверен был – Винчестер ее уделает. Он всегда побеждает. И страх за возлюбленного, терзавший его с того самого дня в России, когда монах перевел ему страницы «Ars Magna», сейчас отступил. Все будет так, как захочет Дин. Все всегда так, как он хочет и, черт возьми, разве это плохо? Охотник счастлив и ангел счастлив тоже – от одного осознания счастья близкого человека. Какого хрена? Впереди ровная лента асфальта, ночь – Кас любил ехать ночью – а в зеркале заднего обзора видно умилительную мордашку спящего Винчестера. Расслабленный лик без отпечатка боли. Нет въевшейся между бровей глубокой черточки пережитых несчастий. Нет напряженных желваков гнева, и глаза не блещут грозой. Он… спит. Доверчиво раскинув руки по широкому полотну, спокойно и без кошмаров. Не кричит, не мечется – это перед дракой-то! Обычно он просыпается по пять-шесть раз за ночь в холодном поту и притягивает к себе неспящего любовника, зарываясь в его темные волосы лицом, шепчет, чтобы не выходил, потому, что улицы полны монстров. Сердце в груди суетно колотится о ребра, руки так крепко обнимают, что и дышать-то трудно. Но ангел молчит и терпит, утешая страх любовника. Забирает, как и прежде, его сны, содрогаясь от отвращения. Бобби на переднем сиденье похлопал ангела по плечу и кивнул на обочину. Ну, конечно – ведь ангелу самому не требуется время от времени останавливаться, и если ему не напомнить, что люди иногда хотят отлить – будет гнать, растворяясь в дороге без остатка. Они едут уже сутки, за окном Вайоминг и ангел снова погружается в неприятные мысли о фениксе. И теперь он чувствует страх. Дин еще ничего не знает – прошло всего два года, и внешне благодать и связь Назначенного с ангелом пока никак не проявилась. Но через десять лет, а может и раньше, охотник поймет, что внешность его не изменилась, не добавилось морщин, и не поблекли глаза. Увидит своих друзей, постаревших, удивленных его молодостью и жаждой жизни. И начнет задавать вопросы, упрямо, настойчиво. Возможно, к тому времени ангел научится лгать нареченному, но еще через десять лет его ложь станет очевидной. Не станет Роберта. Уйдут многие, кого они знают. Дин поймет. Он умный, хоть и прикидывается старательно деревенским дурачком. Как он отнесется к подаренным годам? Как он распорядится даром ангела – ведь изменить уже ничего нельзя. Да ангел бы и не хотел ничего менять. Лучше провести два века в разлуке, чем знать, что твой нареченный не прожил и ста лет. Пусть все будет, как будет. Дин научил Кассиэля одной важной вещи – не заморачиваться проблемами, которых пока нет. Возможно, охотник разгневается на любовника, который продлил его жизнь, заставив смотреть, как умирают его друзья – от старости, не от пули, к такому Дин давно привык. Возможно, ударит его, чего никогда не мог – рука не поднимается, да и знает, что бессмысленно. Возможно, возненавидит за нежеланную жизнь, но это будет потом. Сейчас ангел вел машину в Орегон. - Кас, у мотеля тормозни, - отвлек его охотник с заднего сиденья, протирая глаза. Ангел вдруг понял, что уже рассвет. Как он только машину вел, если даже не заметил восхода? Наверное, это состояние Дин и называет автопилот. – Где мы? - Недавно пересекли границу Вайоминга и Юты, - ответил Кас, не оборачиваясь. - Кас? – вот ведь. Ну, как, скажите на милость, он всегда узнает, что у ангела на душе кошки скребут? – Нормально все? - Да. Просто задумался, не напрягайся, - улыбнулся Кас в зеркало. - Дай воды… блин, во рту помойка, - ангел передал охотнику бутылку с минералкой. - Не надо было гадость бухать вчера, - подколол он. - Не говори, мы выпили-то по паре виски, а такое ощущение, что по бутылке, - наморщился Дин и запрокинул в себя едва ли не половину содержимого. – Старик спит? - Да, его еще часа три назад разморило. Он сказал, что мой стиль вождения отдает полетом японских камикадзе, и что спать в таком случае более безопасно, чем наблюдать за дорогой, - прыснул ангел. - Чего ты от него хочешь, - поддержал его Дин. – Он-то с тобой впервые ездит. Не привык, что у тебя «математический склад ума и отличное чувство пространства», - передразнил он любовника. - Не бухти, Винчестер. С утра ты просто невыносим, - фыркнул Кас. – Как бабулька в отделе страхования, ворчишь и ворчишь. Тебе что, восемьдесят лет? - Буду бухтеть. Пока не отолью, не умоюсь и не пожру, - охотник показал язык и натянул рубаху. - Человек, - флегматично уронил Кас. - Пернатый, - не остался в долгу Дин. Хорошая шутка.Ангел постоянно подтрунивал любовника, указывая его органическое происхождение, потребность в пище, сне, душе и прочих благах цивилизации. Дин отвечал, что как раз он-то в реальность вписывается, в отличие от Каса, говорящего на всех языках мира, обладающего фотографической и эйдетической памятью и никогда не ложащегося в постель без определенной цели. Ни тот ни другой всерьез, понятно, эти подколы не воспринимал. Дин, конечно, не за сверхъестественные возможности полюбил ангела, но, откровенно говоря, будь он человеком, их отношения вообще вряд ли когда-либо имели место быть. А Кас – будь Дин ангелом, никогда и внимания на него не обратил бы. Потому… да Бог его знает, почему. Именно недостатки и достоинства их видов свели их вместе. Та самая любовь, которая не за что, а вопреки. Минут через десять внедорожник остановился у придорожного мотеля. Бобби, почувствовав, что автомобиль не движется, тоже проснулся. Мужики сняли номер, по настоянию Дина. Что поделать, когда живешь в собственном доме, оборудованному по последнему слову техники, привыкаешь к комфорту. Винчестер наотрез отказался ехать дальше, если не поплещется, и старик его поддержал. Кас пожал плечами – он вообще предлагал перенестись в Орегон на крыльях, но охотники шикнули на него. Во-первых, непонятно, кого они там встретят. Было бы крайне неразумно переться в Гранд Пасс с одним дробовиком или с сумками в руках. Они же сражаться собираются, а не грузчиками подрабатывать. А во-вторых, по дороге было бы неплохо нарыть инфо о происходящем в городе, и тут ангел был согласен на все сто. В конце концов, если бы Мать и покинула Гранд Пасс, по свежим следам, как думал Кас, найти ее было бы проще. Бальтазар, опять же. У этого дебошира столько секретов небесных наныкано – не сосчитать. Он, хоть и хмурился и выговаривал старшему брату за такой риск, но помогать согласился – а куда ему деваться? Он настолько глубоко влез в охотничьи, да и семейные, чего уж там, дела четы Винчестеров, что отказываться от охоты на Мать – весьма могущественную тварь – уже поздно. К тому же… Бальтазар задолжал старшему брату, за века терпения и кротости, за смирение, за свою жизнь и жизнь одного человека. Ангелы не видят связи друг друга. Когда-то Бальтазар призвал ключом Еноха Многоглазого и просил прочесть и сберечь вероятности для одного маленького человека. Умолял. Престол, нехотя, но согласился. Линии вероятности для ребенка переплетались так причудливо и настолько часто опасно близко подходили к черте смерти, что для того, чтобы действительно его сберечь, требовалось постоянно за ним присматривать, на что Кассиэль никогда бы не пошел, о чем прямо и сказал брату. Брат, у которого над головой витало развоплощение, сказал «спасибо» и покинул Чертоги. С тех пор, многие века, Бальтазар не возносился, ровно до заварушки с Апокалипсисом. Братья не виделись и не разговаривали – Кассиэль тогда обрел нареченного и был безвозвратно потерян для ангелов. Кто был тот ребенок, и какое отношение имел он к ангелу, Кас никогда не задумывался. Ангелы не могут иметь детей, поэтому вариант о прямом отцовстве даже и не рассматривался. Прояснилось это только после аварии, когда Бальтазар, разгневавшись на брата за его эгоистичность, проболтался. Сам человек, которого оберегал ангел, конечно же, давно мертв. Но ангел никак не может расстаться с землей… и, как не противно, на этом легко сыграть. Кассиэль, ангел четверга, обрел склонность к манипуляции. Приспособился к жизни среди людей и сам очеловечился. Было ли это одной из причин страха Назначенного, Кас не знал. Со стороны всегда виднее, и раз Дин настолько беспокоится, значит, действительно видит повод. Возможно… ангел действительно слишком уж заигрался. - Кас, мы в кафе! – крикнул Дин в сторону ванной. Кас решил принять душ, пока они завтракают. Кафешка тут среднего пошиба и ждать, что в ней сварят хороший латте, не стоит, поэтому делать ему там нечего. Ангел, тихо возмущаясь на двух мужланов, хорошо попользовавшихся горячей водой и забрызгавших все зеркало зубной пастой, наскоро сполоснулся, переоделся и вышел во двор. Побродил немного, щурясь от слепящих лучей солнца. Почувствовал, как голова накаляется, но не от жары, а от чересчур активного мыслительного процесса – мозг никак не хотел расставаться с ненужными мыслями. Вдруг на живот ему легла ладонь, Кас только незаметно глаза закатил – Дин всегда так делает, типа, подкрадывается незаметно. На самом деле, ангел чувствует его присутствие с пяти метров, но виду не подает – зачем? - Я тебе кофе принес, - шепнул охотник ему на ухо. – Довольно приличный, надо сказать. - Ладно, - улыбнулся ангел. – Давай сюда свою добычу. И это, - Кас повернулся к любовнику лицом, - ты бы не вешался на меня. Тут Роберт где-то недалеко, надо ли ему психику расшатывать? - Да он в машине давно. Ты тут уже минут двадцать бродишь. Мы тебя ждали-ждали… Тебя тревожит что-то, но ты мне не говоришь, - нахмурился охотник. - Мы много ссорились в последние дни, - опустил голову ангел. – Не хочу больше ругаться, это выматывает меня, но между нами столько всего. Ты, кажется, не доверяешь мне. - Я скотина, Кас, - внезапно сказал Дин. – И сужу тебя по себе. Я… сломался бы. Повелся на собственные уговоры и убедил бы себя, что справлюсь и все сделаю по-другому. Я всего лишь человек. - Этими словами ты отнимаешь у меня право на ошибки, Дин. Я тоже не святой, и многие мои поступки продиктованы эгоизмом и гордыней. Есть ли вообще святые и те, кто живет одним лишь альтруизмом? Думаю, что нет. Даже Франциск Азийский полжизни был пьяницей и развратником. Но ты… - Кас глубоко вдохнул, набираясь решительности, - так жестоко казнишь меня, что я порой… просто не понимаю, чего ты от меня хочешь. Я… даже не могу сказать, что всего лишь человек. И это бремя – нести всю жизнь на себе благодать и всю жизнь ему соответствовать… старательно отказываться от всего, что мне дорого. - Кас… - Ты понимаешь, что есть вещи, ради которых я пойду на что угодно? Ты возводишь меня на такие идеальные высоты, а потом гневаешься на меня за то, что я не вписываюсь в твое представление обо мне, Дин, - Кас ткнулся головой в плечо охотника, помолчал немного. – Есть вещи, от которых я отказаться не смогу. И… гори оно синим пламенем это твое понятие обо мне или о других ангелах, я… просто живой. И тоже иду на поводу у слабостей и пороков. Я тоже готов убивать за свое счастье и за свои принципы. Ты… сам учил меня не отступать. И сейчас – знай, Дин – буду поступать так, как сочту правильным. Ради тебя, себя и Сэма и всего, что люблю. - Ты упадешь и разобьешься на осколки, ангел, - ответил ему Дин. Он редко использовал это обращение, почти никогда с тех пор, как они вместе. – Кас, ты как искусственный интеллект. Все знаешь, все видишь, море информации, но при этом так хреново разбираешься в человеческих эмоциях, что рано или поздно допустишь ошибку – как с Финчем. И она повлечет за собой лавину, утянет тебя за собой и размажет. Вся твоя жизнь превратится в скопище лжи, потому, что ложь всегда тянет за собой другую ложь. Наконец, ты утонешь в ней. Больше не сможешь лгать, потому, что дальше уже будет просто некуда и тебя раскусят. Попробуют остановить – но будет поздно. И я буду тебя казнить, жестоко и больно, за каждый просчет, каждый неверный шаг – потому, что до смерти не хочу потерять. Любовь – не только розовые сопли и безумный секс. Любовь – всегда пытка. Самая болезненная и невыносимая, - Кас молчал. Дин тоже. – На, - он сунул любовнику в руки латте, - а то остынет. Идем. Охотник сел за руль, дождался, пока ангел захлопнет дверь, завелся. Бобби сидел впереди, но даже не повернул головы. Как он говаривал: «Да не мое же это дело». Старик просто ковырялся в сети, разыскивая информацию по Гранд Пасс, но ничего не нашел, кроме обращения одного из местных врачей в службу эпидемического контроля. Не густо, но хоть что-то. Решено было первым делом заехать к доктору, поинтересоваться, что такого могло случиться, что аж сам эпидемконтроль вызвали. Эта служба обычно появлялась при необычных вспышках инфекций. Сибирская язва, вирус эбола, холера. Чума – чем не вариант. И, хоть американские обыватели и думают, что вирус чумы или холерный эмбрион давно канули в лету, на самом деле, в той же Индии регистрируется до десяти тысяч заражений в год – не хило для бактерии, которая убивает человека в течение двух суток в стране с двумя миллиардами населения. Через час внедорожник пересек границу Невады, а к вечеру въехал в Гранд Пасс. За четырнадцать часов парни не сказали друг другу ни слова. Наутро любовники первым делом нашли Бальтазара у себя в номере. Он сидел в кресле напротив кровати и увлеченно рассматривал, как они обнимаются. Дин удивился. А Кас, который с первой секунды знал, что брат тут, только махнул рукой и сказал, что он извращенец. Однако сам Бальтазар был вовсе не так дружелюбен и вывалил на них пренеприятнейшее известие – благодать в городе не работает. Дин, как был – если вы понимаете, о чем речь – вскочил с кровати и наехал на ангела с очень изощренным чувством юмора. - В смысле, благодать не работает? – нахмурился он. - Прикройся, - поморщился Бальтазар. – Я, конечно, ценю мужскую красоту, но стиль «ню» меня привлекает несколько меньше, чем моего любезного брата, - Кас прыснул, а Дин стянул с кровати покрывало и обмотал его вокруг бедер, недовольно ворча. - Доволен? – приподнял бровь охотник. - Нет. Короче, свалить мы не можем, уверен, что и наложение рук тоже не сработает. Так что мы с Кассиэлем сейчас беспомощнее младенцев, - сообщил Бальтазар. - Говори за себя, - с чувством собственного достоинства сказал Кас и тоже встал, накидывая на себя какое-то полотенце. – Я, - он чуть кивнул головой Бальтазару, - мой любезный брат, давно научился стрелять из любого доступного оружия. - Да ты стал крут, Многоглазый, - подколол его ангел. - Не называй меня так, - раздраженно ответил Кас. – У меня имя есть. - Ага. И фамилия, - заржал Бальтазар. – Не смотри на меня так! – он поднял руки вверх, сдаваясь. – Все знают, что ты, эээ… женат. - И кто бы мог об этом разболтать, не подскажешь? – съязвил Кассиэль. - Да ладна! – протянул ангел. – А если вы обвенчаетесь, об этом еще и папа узнает. - Я на папу клал с прибором, - жестко ответил ему брат. - Ложь! - Молчать! – гаркнул Дин. – Заткнитесь оба! Кас – обрезы, дробовики, соль, серебро. «Walter» мой достань. Я в душ пошел. Бальтазар… лучше сиди, нахрен, на жопе ровно, толку от тебя все равно чуть. С чувством выполненного долга охотник закрылся в ванной. Ангелы посмотрели друг на друга недовольно, отвернулись, рассматривая пол. - Ты это серьезно сейчас, Кассиэль? – вдруг спросил Бальтазар. Слова брата резанули ему слух. - А что мне еще остается? Он на меня уже как шесть тысяч лет кладет. Почему бы мне не последовать его примеру? Я, мать его, хороший сын! – развел руками Кас. - А ты изменился, - вдруг сказал Бальтазар. - Лучше поздно, чем никогда, - ангел вытащил из сумки вещи, покидал их на кровать, потом достал из-под кровати еще одну сумку, с оружием. Достал шестнадцатизарядный дробовик, перезарядил ловким движением, бросил в кресло. Патронташ, полностью укомплектованный, коробку с патронами. Обрез «Winchester», и самое главное их сокровище – пять патронов с пеплом феникса, то самое яблоко раздора. - Не-а, - цыкнул Бальтазар. – Ты сейчас похож на подростка в пубертатном периоде. «Ненавижу папу», бла-бла-бла. А вернется Отец – первым же прыгать будешь от радости. - А я и не говорил, что больше не люблю Отца, Бальтазар, - не оборачиваясь, ответил Кас. – Я сказал, что у меня своя жизнь теперь, - он встряхнул джинсы, расправляя их, достал мобильник и ноут. - Он дал тебе больше, чем Люциферу. Больше, чем Михаилу. Больше, чем кому-либо вообще из братьев. Чего ты ноешь? - Это было бета-тестирование, брат мой. Он, когда понял, кого создал, быстренько смылся – только Люци в клетку посадил. Наверное, чтобы мы с ним друг другу глотки не перегрызли! - Чушь несешь, Многоглазый, - ангел повернулся и гневно посмотрел на Бальтазара. – Кассиэль, да не трепыхайся ты так. Это – твоя суть, никуда не денешься. Как бы сильно ты не был похож на человека, ты престол. Первый из престолов. Самый сильный. Кто бы еще из любви к Отцу отрекся от своей мощи? Ты живешь дольше меня, а не понимаешь – оно и даровано тебе было из любви. Что бы ты помнил, кто ты и что ты. Посмотри – он подарил тебе нареченного. Задолго до того, как эта мартышка на свет появилась, Отец знал, кем он для тебя станет. - Старый софист! - Это есть. Он всегда мутил воду и даже если тебе вдруг покажется, что ты понял его истинный замысел – поверь, под ним найдется еще одно дно. Непогрешимость его не зря так трепетно охраняется. И вспомни – сколько бы раз мы не были свидетелями его промахов – мир не рухнул. Значит, это были не ошибки. - Бальтазар… - Опять истерику закатываете? – раздался вдруг голос охотника. Ангелы как-то заговорчески друг на друга посмотрели и быстренько свернули разговор. Знать суть слов человеку было нельзя. Ангел ушел в душ, Дин принялся одеваться под смешки Бальтазара. Охотнику хотелось прибить этого пернатого, но, черт, он ему нравился. Горделивый, самовлюбленный, с юмором. В сравнении с остальными – исключая Каса, само собой – просто мужик. Когда надо, перестает быть козлом, а это самое важное. Дин давно понял для себя – нельзя судить боевых товарищей за их недостатки. Его не касается, почему Бальтазар циник, главное, что сейчас он тут, и готов прикрыть спину. Правда… когда-то давно, перед Лоуренсом, Кас был таким. Всего пару дней, совсем недолго, но он был человеком. Бальтазар сейчас напоминал Дину Кассиэля в те дни, и, хоть и старался скрывать, был растерян слегка и ошарашен. Конечно. Когда тысячи лет не спишь, не ешь и перемещаешься по миру в мгновение ока, потеряв эти силы, кажется, что теряешь и себя самого. - Бальтазар, - Дин плюхнулся на кровать и натянул на ноги джинсы, - а то, что вы лишены благодати, может быть признаком какого-нибудь другого монстра, а не Матери? - Не-а, - ангел повернул к нему голову. – Тут видишь, как – чем старше, тем сильнее. Некоторые твари умеют от нас прятаться, некоторых благодать не убивает. Но кроме Матери – а она стара, как дерьмо мамонта, больше никто не может лишить нас сил полностью. - Насколько стара? – поинтересовался охотник. - Тысяч двенадцать, пятнадцать, может быть. - Откуда она взялась? - Я тебе что, справочник по монстрам? – хохотнул ангел. – Папа, откуда же еще. Он наляпал столько дерьма, пока не добился идеала. Это я про вас, мартышек, сейчас. - Ну, он и облажался! – воскликнул охотник. – Хреновые у него понятия об идеалах были. - Спокойно, ты о моем папе говоришь, как бы, - улыбнулся ангел. – Я вот смотрю на тебя и никак не понять не могу – что в тебе мой братец нашел? Да ты же туп, как пробка, - Дин посмотрел на него, набычившись. – Да-да. Вино, чтобы оно имело хороший вкус, купажируют. И выдерживают в темных подвалах. И вкладывают частицу своей души, - объяснял Бальтазар. – Он в каждую человеческую душу вложил часть Бога, дубина. - Так, может, - расхохотался Дин, - Он не исчез, а? Может, он просто… кончился? - Может быть, - на полном серьезе ответил ангел, и Дин тут же перестал смеяться. Поди, разбери этих ангелов, шутят они или нет. Через час вся команда собралась в местном кафе. Бобби, косясь на Бальтазара, наскоряк поел и начал извлекать из сети информацию, по доктору Сильверу. Данных было негусто – пациент, черный, двадцать пять лет, Эд Брайт. Ни заболевания, ни состояние пациента не описывалось, и вообще, единственным железобетонным поводом волноваться была полная ангелонепроницаемость в городе, но для охотников и этого было достаточно. Парни разделились. Сингер, который косился на навязанного ему в напарники Бальтазара еще подозрительнее, отправился в дом к доктору. Дин и Кас, как сработавшиеся во всех отношениях, пошли в клинику. У двери приемного кабинета парни встретили милую старушку, которая закрывала замок, скорее всего – уборщица. - Эээ, леди! – начал Дин. – А доктор Сильвер на месте, он принимает? Мой друг, - он кивнул головой на любовника, - заболел. - Да… - ангел сделал страшные глаза, но переигрывать было поздно, поэтому он судорожно соображал чего бы такое сказать, чтобы не попасть впросак – конкретной специализации Сильвера они не знали. – У меня… неприятное жжение… внутри, - ляпнул он и тут же отругал себя. То ли от неожиданности, то ли растерявшись, все знания по медицине у него вымело из головы. - Извините, мистер, доктора нет, - мило улыбнулась леди. - Он не звонил? Доктор должен был сегодня вообще выйти на работу? – напирал охотник. - Должен был, но не вышел. И нет, не предупреждал, - она покачала головой, а потом посмотрела на Каса как-то, ну очень странно. – Попробуйте нанести мазь от ожогов. Дин заржал. Намек хитрой бабульки был не то, чтобы прозрачен, но, во всяком случае, ангел понял, раз посмотрел на любовника так, словно хотел испепелить взглядом. Охотник попытался заткнуться, но не смог, поэтому ангел выдернул у него из кармана отмычки и залез в замок. Ковырялся пару минут под сдавленный смех Дина, но открыть так и не успел. Винчестер вдруг замолчал, словно влетел в стену, потом постучал ангела по плечу, отвлекая. Кас повернулся, увидел, что Дин наклонился к земле и ткнул пальцем в точку. На подушечке остался красный след от крови. Парни осмотрелись по сторонам, прошли к кладовке, заметили, что на двери тоже намазано кровью. Дин сильным ударом выбил хлипенькую створку и взгляду охотников предстал моток полиэтилена. Содержимое мотка не оставляло сомнений - это тот самый пациент, по поводу которого Сильвер звонил в эпидемконтроль. - Дин, логики никакой, - удивился ангел. – Вызвать санитарный контроль и спрятать труп в кладовке у клиники? - Понятия не имею, какого хрена происходит, - Дин с видимым отвращением смотрел на изуродованное лицо Брайтса. – Знаю точно, что нам нужно очень много керосина, душа моя. Пока парни жгли пациента, волшебным образом разложившегося всего за сутки, Сингер и Бальтазар осматривали дом доктора. Не нашли ничего особенного, но и хозяев тоже не нашли. Ни жены, ни двоих детей, ни самого доктора. А что главное – все вещи на месте, в доме порядок, и машина тоже в гараже. Они просто пропали, словно их и не было. Бальтазар, к огромному удивлению Бобби вел себя вполне разумно. Видимо, сказывалась его долгая жизнь среди людей. Он смешно шутил, рассказывал интересные приколы и делал предположения, не такие сумасшедшие. Его-то старик точно малышом назвать не захотел бы. Кас, хоть и оказался в круговороте Апокалипсиса и последние два года был неразлучен с Дином, почти не потерял своей неземной ауры. В нем была видна его ангельская наивность и чистота. Глядя на Бальтазара, Бобби сразу понимал – ему много тысяч лет. Он знал, что это младший брат Кассиэля, но не мог поверить. Циничный, бессовестный, аморальный. Веселый, дерзкий, беспринципный. Такими бывают люди к старости. И этот ангел был чем-то похож на общего знакомого охотников – Кроули. Закончив обыск, напарники вышли из дома и направились к машине, как вдруг дорогу им перегородила патрульная машина, а из-за руля вышел шериф. - Кто такие? – сходу поинтересовался коп. Они переглянулись, старик полез в карман. - И вам привет, шериф, - едко ухмыльнулся ангел и сунул тому в лицо значок ФБР. Сингер сделал тоже самое и покровительственно улыбнулся. - И что привело вас сюда? – спросил старик, пресекая вопросы со стороны копа. - Сильвер – мой друг. Он не вышел на работу, и я приехал проверить, не заболел ли он. - Пропал, - обрадовал его ангел. - Да, - подтвердил Сингер. – Машина, вещи, деньги – все на месте. Мы прибыли по расследованию другого дела, но предполагаемый свидетель, возможно, похищен. Давайте мы проверим сводки, а вы объявите его в розыск. Позже, в участке, мы с вами все обсудим, ага? - Хорошо, - шериф чуть ошалел под таким напором. - Тогда – до встречи, - попрощался старик и потопал в тачку. - Бобби, - хмыкнул ангел, когда они уже отошли, - да ты и святого уговоришь на грех. - Это я, - хохотнул Бобби и завел машину. Через пару минут им позвонил Дин и рассказал об интересной находке. Так как из всей найденной кучи мертвым был найден – да и вообще найден – только Эд, пациент, который как-то странно быстро разложился, ехать решили к нему домой. Собрались у дома, посовещаться, выработать тактику. Двое агентов ФБР – нормально, но четверо это уже какой-то зондеротряд. Вдруг Бальтазар насторожился, кого-то высматривая, а потом повернулся и спросил, не было ли невзначай у погибшего Эда брата-близнеца. Брата не было, но кто-то явно выглядящий, как покойник, пытался задернуть окна. Мужики слегка обалдели, а потом супруги Винчестеры сообщили, что идут в дом и велели стрелять во все, что попытается оттуда слинять. Бобби тут же достал из багажника ствол с серебряными пулями и сунул в руки Бальтазара. - Эээ, ребята, - он сделал большие глаза, - я не знаком с огнестрельным оружием. - Знаешь, - подошел к нему Кас, - кто постоянно хнычет? Маленькие дети, - он рассмеялся, похлопал брата по плечу и побежал догонять любовника. - Не плачь, принцесса, - хохотнул старик. – Я научу тебя стрелять, - Бальтазар пробурчал что-то вроде «ненавижу вас всех» и смирился. Дин выломал дверь и влетел в дом с пушкой наперевес, и тут же встал, как вкопанный. В комнате лежало, как минимум, восемь Эдов и все явно не живые. Окровавленные, бледные. Что произошло, помог выяснить последний оставшийся в живых «Эд». Оказалось, что он – Маршал Тод. Это он отвозил Эда к доктору Сильверу, когда тот начал кашлять. А перед этим они побывали в баре на восьмой улице и встретили девушку в белом. Мать. Зачем ей создавать полудохлых монстров, оставалось загадкой. Не понимая ни грамма из увиденного, охотники отнесли все это к разряду непонятного дерьма и поехали в бар. Нашли там еще кучу трупов – самых разных. Все мертвые были обращены, только вот в кого – мужики так и не поняли. Они находили на телах следы клыков, в запястьях торчали шипы рейфов, и вообще, похоже, что Мать сделала их чем-то вроде гибридов. Все эти люди убили друг друга, набрасывались с дикой агрессией, а те, что не убили – умерли от неизвестной болезни, что и те перевертыши в доме Эда и Маршала. А еще более интересно было то, как шериф прохлопал ушами пропажу стольких людей. - И… как нам их назвать? – растерянно спросил Дин. - Поздравляю, Дарвин, - прикололся Кас, - ты их нашел, ты и называй. - Звездолеты Джеферсона. Потому что жуткие и живучие. - Да ты гений, - протянул Бальтазар.