Чувствую, что я дома

      Прошло две недели, но ни я, ни Дом ни разу не упоминали о том разговоре на пляже. Мы делали вид, что этого разговора вовсе не было и, возможно, это было лучшим решением, но какая-то часть меня хотела знать больше о наших отношениях ДО. Неужели он мог так легко уйти? Может, он не любил меня так, как сейчас говорит об этом? Эти мысли тревожным клубком сидели в моей голове, не давая покоя.       Мы с Ми разбирали шкаф в ее комнате. Внутри было много альбомов с фотографиями. Она хотела сложить их вместе с другими и убрать на мансарду. Я не могла проигнорировать ее мольбы о помощи.       Ми пыталась что-то систематизировать, раскладывать по датам фотографий, а мое любопытство взяло верх и принялась разглядывать фотографии, в надежде хоть что-то вспомнить. Почти каждая фотография была сделана в этом доме, или около него. На одной стояли мы с Домом в сантиметре друг от друга. Когда я увидела эту фотографию в сердце что-то больно кольнуло и ладони рук стали влажными. Казалось, что мы не замечаем никого вокруг нас. Есть только мы. Я начала перелистывать страницы альбома, и, оказалось, что у нас много фотографий. Где-то я сидела у него на коленях, где-то мы обнимались, где-то смеялись. — Неужели мы правда были так близки, — неожиданно для себя сказала я вслух.       Мия усмехнулась: — Ну в последнее время вы конечно проводили больше времени порознь, но на самом деле вы самая крепкая пара из тех, что я знаю.       Мне не верилось в это. Или я не хотела в это верить: — Мы оба слишком независимые…       Ми перебила меня: — Да, независимые. Но двое нужны друг другу. Если Дом звонил, ты бежала к нему. Если звонила ты, он несся к тебе. Вы оба сильнее, когда вместе.       Что-то предательски защемило в груди после этих слов и стало так горько на душе: — Как я могу поверить в то, что мы сильнее вдвоем, если он так легко оставил меня в Доминикане? — И что из этого? — Ми усмехнулась, — Дом — мужчина, а они все становятся идиотами, когда дело касается их территории. Дом оставил тебя, потому что боялся, что ты можешь пострадать из-за него. То что он сделал — было неправильно. Вы должны были принять такое решение вместе. Но решил все за вас обоих. И оказался неправ. — Мне просто трудно поверить, что он любил меня так сильно, как говорит, и оставил так легко, — я не могла смотреть на Ми. Хотелось уже бросить всю эту уборку и поскорее сбежать и остаться в одиночестве. Ми взяла меня за руку и понимающе улыбнулась. Как бы она не ругала свое брата, но она всегда была на его стороне. И всегда пыталась понять его действия в той или иной ситуации. — Летти, он любит тебя. Бог мой, когда он смотрит на тебя, даже я чувствую ревность! Ты его величайшая сила и величайшая слабость. Если бы он не любил тебя, он никогда бы не отправился в Лондон, чтобы вернуть тебя домой. Вы рождены, чтобы быть вместе. Ты делаешь его лучше, а он делает лучше тебя. Он оставил тебя только потому, что любил тебя так сильно, что предпочел быть в стороне, но знать, что ты в безопасности, чем быть рядом и быть угрозой для твоей жизни.       Она мягким взволнованным взглядом смотрела прямо мне в глаза. Из всей команды, она больше всех помогала мне вспомнить хоть что-то. Мне было неловко заставлять ее, объясняться за брата. Но я должна понять, что же было на самом деле. — Хочешь, я покажу, насколько сильно он тебя любит? — неожиданно сказала она. — Как ты покажешь? — заинтригованно спросила я. Я не знала никакого способа, как можно было проверить, насколько сильно любит тебя человек. Если человек тебя любит — то он всегда рядом с тобой и все делает, чтобы тебе было хорошо. — Пойдем со мной, — Ми потянула меня на первый этаж.       Я уселась в кресло, а она принялась перебирать кассеты с записями. Я чувствовала, как волнение внутри меня нарастает с каждой секундой. Я внимательно следила глазами за Ми.       Наконец она нашла диск и вставила его в телевизор. По первым кадрам стало понятно, что это было какое-то домашнее видео с какого-то праздника. Мия взяла пульт и прокрутила запись на несколько минут вперед. В кадре была комната Джека, Дом держала малыша на руках, очевидно собираясь уложить его спать. Сердце сразу защемило от такой картины. — Джек, ты должен был познакомиться с ней, — бархатным голосом сказал Дом. От этих слов и его голоса у меня мгновенно побежали мурашки по всему телу. — Ты бы полюбил ее, — продолжал Дом, — А она обязательно полюбила бы тебя. Вы с ней были бы отличной командой. Может ты бы подтолкнул ее к мысли, что мы тоже может иметь настоящую семью, — он горько усмехнулся, — она всегда считала, что в нашей жизни не хватает стабильности для того, чтобы иметь детей. Знаешь, может мы и не были стабильными, но мы могли бы попробовать. Твоя тетя Летти многому могла бы тебя научить. Она научила бы тебя определять поломку в двигателе только по звуку. Летти могла бы научить тебя любить, так сильно и преданно, что можно было простить любой грех. Черт, она даже могла научить ругаться тебя, как это делают пьяные матросы, но, может, это и к лучшему, что ты этого не узнаешь. Джек, тебя лишили самой невероятной тети в мире, а меня лишили самой невероятной женщины в мире, — Дом замолчал. Очевидно, Джек уснул.       Мне было тяжело дышать. Глаза наполнились слезами, я изо всех пыталась их сдержать, но это было мне не по силам. Я надеялась только, что Ми ничего не заметит и я побегу в свою комнату, спрячусь и буду в одиночестве переваривать все, что свалилось на меня. — Теперь ты мне веришь? — повернувшись ко мне, осторожно спросила Ми.       Я попыталась улыбнуться: — Он любил меня… — Он до сих пор тебя любит.       Мия выключила телевизор и села рядом со мной. Мне было так тяжело. Здесь, в этом доме, все были связаны крепкими семейными узами. Я ничего не помнила о них, но чувствовала, что в любой момент отдам жизнь за любого из них.       Пробормотав что-то невнятное Ми, я вскочила с дивана и побежала в свою комнату. Впервые, в моего приезда в ЛА, я почувствовала себя одинокой. Все они знали, почему они любят друг друга. Они знали все друг о друге. У них были все эти воспоминания. У меня же не было ничего, кроме инстинктов. Но я не знала почему, но я любила всех в этом доме.       Я любила Мию. Мию, с ее мягкой улыбкой и материнской заботой обо всех. Она была «матерью» этой странной семьи. Каждое утро на делала мне кофе, не донимала разговорами, пока я не приду в себя после сна. Она все и всех тонко чувствовала. Мы были полярными противоположностями, но были близкими друзьями. Она легко могла поддержать любую тему разговора, я же не могла обычно выдавить из себя ни слова. Она контролировала меня и учила быть ответственной. По рассказам, я поняла, что только благодаря Ми я смогла закончить школу.       Я любила Браяна. Он все время чувствовал себя виноватым за мою «смерть». Но я точно знала, что он не был виноват в этом. Это была моя вина. Я хотела вернуть Дома. Я не справилась. А Браян оказался хорошим отцом для Джека. И замечательным мужем для Ми. Мне нравились его шутки и неуемное обаяние.       Дом. С виду он казался таким суровым, но внутри у него горело такое страстное сердце. Он только выглядел, как грозный медведь гризли, а внутри у него жил мягкий плюшевый мишка. Он выглядел угрожающе — огромные мускулистые руки, рост под два метра, но как только он начинал говорить — становилось ясно, что он глубоко заботиться о своей семье, нежно ее любит. Когда он смотрел на меня, я чувствовала себя невесомой, красивой, невероятной — это пугало меня. Я чувствовала себя непобедимой, когда его карие глаза смотрели на меня. Но я ненавидела себя за то, что не помню, как эти глаза смотрели на меня на протяжении предыдущих пятнадцати лет. Я ненавижу себя, каждый раз, когда вижу в его глазах боль. Он был готов ждать меня, ждать пока я снова полюблю его. Но я люблю его, я знала это, это было сродни инстинкта. Я любила в нем все, но не могла объяснить почему. Но я не могла поторопиться и дать ему ложную надежду на счастье со мной.       Я все время чувствовала эту тупую боль в груди. Мне было стыдно за то, что я ничего не помнила. Я чувствовала себя виноватой все время. Я знала, что не смогу заставить вдруг в один момент все вспомнить, но я честно пыталась. И иногда ко мне приходило чувство, что я уже когда-то видела это, или говорила. Но ничего конкретного до сих пор мне не вспомнилось и от этого пустота в душе все увеличивала свои объемы.       Как я могу быть частью этой семьи, если я ничего о них не помню?