Призрак в твоём доме

На следующий день с самого утра господин Ким, аджумма и Мин Юнги заперлись в одном из кабинетов. Проходя мимо двери, ведущей в него, можно было услышать, как причитает госпожа Кан и рычит господин Мин. Позже, по просьбе Ким Сокджина, я проводила к ним личного психиатра господина Мина. Горничные же вновь получили выходной. Я очень переживала за Хвами, которую Юри и Чжехи согласились взять с собой в торговый центр. На сердце было неспокойно, но я никак не могла остановить их, ведь вне дома не являлась авторитетом. Поэтому мне пришлось смириться и отпустить её. Целый день я проделывала свою обычную работу на автомате, витая в своих мыслях. А ночью вновь отправилась в тайную комнату. Тихо-тихо отворив дверь, я зашла внутрь. Стрелки часов стремительно приближались к полуночи, но я стояла посреди комнаты, думая о том, что случилось с Мин Юнги. И долго думать мне не пришлось. Когда на часах было 23:40, дверь за мной пронзительно скрипнула, и я неосознанно развернулась в сторону вошедшего в комнату парня. Глаза господина Мина были закрыты, волосы растрёпаны, на чёрной рубашке виднелись тёмные пятна крови. Руки Мин Юнги были покрыты порезами от стекла. Я с облегчением заметила, что эти раны не были свежими, а значит, сегодня парень больше не буйствовал. Интересно, почему на его одежде кровь? Неужели он не переоделся после вчерашнего? Пока я разглядывала господина Мина, он стоял, не шевелясь, на одном месте, но когда я посмотрела на его чёрные ресницы, парень открыл глаза, и наши взгляды встретились. — Призрак? Ты здесь? — тихо спросил он. — Да, — беззвучно выдохнула я, всё ещё не отрываясь от карих глаз, в которых читались усталость и грусть. Повисло напряженное молчание. Хотя, его сложно назвать напряженным. Просто мы понимали друг друга без слов. Я чувствовала его боль, а он чувствовал моё облегчение. Вдруг Мин Юнги резко сделал шаг мне навстречу и схватил за запястье. Я опешила. Такого я точно не ожидала. Стараясь совладать со своим бешено стучащим сердцем, я попыталась вырвать руку из хватки господина Мина, но тот не отпустил. — Не двигайся, призрак. Не вырывайся. Я не отпущу тебя, — парень перехватил мою руку поудобнее. — Я давно хотел сделать это, поэтому не осуждай меня. Мы ведь никому не скажем, да? Ты знаешь мою тайну, а я твою. Мы квиты, — с этими словами он дёрнул меня к себе и обнял. Моё сердце отбивало чечётку, а мозг отказывался работать. Оказавшись в объятиях господина Мина, я забыла как дышать и обмякла, думая лишь о том, как на душе легко и спокойно рядом с ним. По телу разливалось какое-то странное тепло, к горлу подступил ком. Мне хотелось одновременно смеяться и рыдать. Но длилось это недолго. — Ты девушка? — вдруг удивлённо спросил Мин Юнги и, взяв меня за плечи, немного отодвинул от себя. «Так значит, он не знал…» Я кивнула. Моё сердце потихоньку начало успокаиваться, а с лица сошёл румянец. «Значит, он обнимал парня». По непонятной мне самой причине, глаза наполнились слезами. «Он обнимал своего друга». Эта мысль, такая простая, заставила моё сердце сжаться, а руки — задрожать. — Это не важно. Совсем не важно, — тихо пробормотал господин Мин, слабо улыбнулся, а затем снова обнял меня. — Так даже лучше, — ещё тише добавил он. — Что случилось с Вами вчера? Я скрепила руки за его спиной и попыталась сдержать судорожный вздох. — Я не могу так жить, — ответил он не совсем на тот вопрос. — Мне надоела собственная жизнь. Никто не считает меня человеком… — Мин Юнги прижался своим ухом к моему, заставив моё сердце встрепенуться с новой силой. — Я живу, словно заложник в собственном доме. Как одинокая собака, запертая в своей будке. Мне указывают на то, как ходить, что скрывать и зачем жить. Я не хозяин собственной жизни, хотя абсолютно всем кажется, что это именно так, — на моё плечо капнуло что-то горячее. — Всё так запутано. Я уже и сам не знаю, для чего родился на этот свет. Зачем я здесь? Почему мне досталась такая жизнь? Чем я провинился? — парень говорил сквозь стиснутые зубы, с каждым словом затихая. — Вы не должны так говорить, — я провела рукой по голове господина Мина. — Почти никто не знает смысла своего существования, но это не значит, что мы недостойны жизни, — несмотря на то, что парень уже знал, что я девушка, я продолжала говорить шёпотом. Не зная, что ещё сказать, я просто замолчала. Около десяти минут мы молча обнимались. Мне было так тепло, так уютно. Я чувствовала, что слёзы промочили мой рукав, но делала вид, будто не замечаю этого. Я ощущала кожей горячее сбивчивое дыхание Мин Юнги, отчего по моей спине периодически пробегали табуны мурашек. Когда часы пробили полночь, господин Мин отстранился, развернулся на каблуках и, не поднимая головы, ушёл прочь. А я осела на пол, глядя, как сутулые плечи скрываются в узком коридоре, и прижала руку к сердцу. «Что со мной? Почему сердце так колотится? Отчего желудок выворачивается наизнанку?» — размышляла я, сидя на полу в комнате, тускло освещаемой тёплым светом камина.

***

На следующий день весь дом погрузился в суматоху. Мин Юнги заперли в комнате, горничных заставили снова и снова начищать всё до блеска. А я следила за всем этим и нервно поглядывала на время, которого было критически мало для такого объёма работы. И зачем им только дали вчера выходной?.. Когда господин Ким позвонил мне и сказал, что они будут через двадцать пять минут, я чуть было не упала в обморок. Окинув взглядом холл, в котором находилась, я поняла, что огромная люстра лежит на полу, половина картин снята со стен, а в углу свалена куча тряпок. В остальных комнатах дело обстояло не намного лучше. Тяжело вздохнув, я громко крикнула, чтобы девушки собрались в холле. Когда они пришли, я поручила каждой своё задание, а сама принялась вешать картины и люстру. Когда с этим было покончено, я выкинула тряпки в огромный мусорный пакет и отправилась по «маршруту» наших гостей, чтобы проверить, всё ли в порядке. Про остальные комнаты я даже думать не хотела. Главное, чтобы в холле, коридоре, двух комнатах на третьем этаже и в столовой было чисто. Вроде, так оно и было. До идеала, конечно, ещё далеко, но и так сойдёт. Наконец, когда на моём телефоне зазвенел будильник о том, что двадцать пять минут прошли, я поспешила выстроить девушек у правой стены в холле и дожидаться приезда хозяина, Ким Тэхёна и его лучшего друга, у которого, как выяснилось, не было семьи, поэтому после окончания учёбы ему некуда было податься. Ким Тэхён с радостью предложил своему другу и однокласснику пожить у него. Господин Ким, конечно, был не в восторге, но, как сказал он сам, его брату сложно отказать. И вот, наконец, с улицы послышался звук подъезжающей машины. Сразу за ним я услышала громкий стук закрываемой двери и чей-то низкий, но вместе с тем ещё совсем детский голос. До нашего слуха донёсся заливистый смех и приглушенное хихиканье, которые всё приближались. Не прошло и полминуты, как дверь распахнулась настежь, и в холл залетел высокий паренёк лет двадцати-двадцати двух, одетый в розово-сине-желтую рубашку, выправленную из голубых брюк и чёрную шапку с розовым логотипом «Gucci». Несмотря на пестроту данного наряда, парень смотрелся в нём донельзя стильно и вовсе не странно. Он улыбался милой квадратной улыбкой, задрав голову и разглядывая люстру и картины, которые я повесила буквально десять минут назад. Вслед за ним в дом вошёл водитель машины, нагруженный кучей чемоданов, и Ким Сокджин, с улыбкой наблюдавший за своим младшим братом. — Хён! — закричал Ким Тэхён, дёргая брата за рукав. — Хё-о-он! У тебя в доме так классно! Я так скучал по нашему дорогому замку! — парень так и светился от радости, не переставая улыбаться. Я невольно улыбнулась, глядя на него. Мне вдруг подумалось, что в нашу скучную серую жизнь ворвётся целая палитра ярких красок с появлением этого юноши. Вдоволь насмотревшись на Ким Тэхёна, я с интересом перевела взгляд на распахнутую дверь, ожидая появления его друга. Но как только он ступил на порог, у меня перехватило дыхание. Моё сердце пропустило удар. В дом Ким Сокджина вошёл парень небольшого роста с блондинистыми волосами, выбивающимися из-под чёрной кепки, и пухлыми розовыми губами, контрастирующими с бледной кожей. Он был одет в простой костюм, состоящий из чёрной футболки, чёрных же спортивных штанов и солнечных очков, закрывающих половину лица. Юноша смущённо оглядывался по сторонам, не зная, что ему делать, как вдруг наши взгляды встретились. Я поняла, что он тоже узнал меня. Его лицо вытянулось и побледнело ещё сильнее, а из рук выпал рюкзак, который он держал. — Н-нуна? — хрипло прошептал он. Кашлянув два раза в кулак, парень снял очки. — Нуна! — уже закричал он и кинулся ко мне. Забыв о том, где я нахожусь, я бросилась ему навстречу и крепко обняла, изо всех сил прижимая его к себе. — Чимин, — бормотала я, глотая слёзы. — Милый, любимый мой. Я думала, ты погиб. — Я тоже так думал, нуна, — прошептал он мне на ухо и обнял с новой силой. — Вы не объясните, что происходит? — к нам подошёл Ким Тэхён и удивлённо переводил взгляд с меня на Чимина и обратно. Мы одновременно отстранились друг от друга, смущённо уставились в пол и покраснели до кончиков ушей. Я улыбнулась. Он до сих пор делает так. И я тоже. — Тэ, — парень поднял взгляд на своего друга и мило улыбнулся, — знакомься. Это Пак Соны. Моя старшая сестра.