Бездна

Когда Чужой замечал что-то удивительное для себя, то обращал на это внимание всей Бездны, и это было неуютно. Билли понимала, что он не может это контролировать, но накричать порой очень хотелось. — Ну чего? Она спросила грубовато, недовольно, но Чужой не смутился и не опешил, как обычно реагировал. Продолжал смотреть, и черные глаза удивительно ярко блестели. — У тебя… на щеках. Билли приподняла брови, нахмурившись, и поспешно тронула щеку. А. — Вчера вылезло, — сообщила Билли, ощупывая чешую. На ощупь она была не такой, как у Чужого, грубее и слегка царапала кончики пальцев. По линии нижней челюсти, там, где она крепилась к черепу, росли маленькие шипы, и касаться их было странно. Шипы, естественно, ничего не чувствовали, они были как ногти или волосы, но вот кожа под ними ощущала давление от касаний. Но это было лучше, чем новая рука или глаз. Чужой помялся возле нее, изучая, а Билли, стараясь не особо обращать на него внимание, провела пальцами по своей коже к губам, проверяя, как далеко расползлась чешуя. Она обрывалась, становясь тонкой, прозрачной и мягкой, в полсантиметре от губ. Билли надеялась, что у нее получится прятать чешую. Чужой же мог. Но пока не выходило. — Можно? Чужой оказался прямо перед ней, с другого бока, переместившись в этой своей дурацкой манере. От ледяных частиц вокруг него повеяло холодом, и воздух ощутимо задрожал от его странной взбудораженности. — Что? — Ну… — он замялся опять, будто смутился и нервно приподнял руку. — Потрогать? Билли моргнула, вспомнила, как его дергало, стоило ей прикоснуться, и выдохнула: — Можно. Холодные пальцы тут же скользнули по ее щеке. Через чешую это ощущалось странно, кожу будто трогали сквозь плотную по структуре, но в то же время тонкую ткань. Так нельзя было ощутить фактуру чужой кожи, но хорошо чувствовалась температура, и от пальцев Чужого будто оставались холодные следы. Там, где чешуя была тоньше, совсем прозрачной, касание отозвалось щекоткой, Билли едва не фыркнула, но удержалась, чтобы не пугать. Чужой казался удивительно напряженным и взволнованным, и касался он почти боязливо. Чужой скользнул к ее другой щеке второй рукой, и пальцами пересчитал шипы. Билли моргнула и ощутила, как чешуя сползает ей на горло. Она удивленно скосила глаза, хоть так ничего и нельзя было увидеть, а потом Чужой ледяными пальцами огладил кожу под челюстью. Билли слегка дернуло, она удивленно вдохнула, и чешуя под одеждой расползлась по плечам, стала ярче на щеках и покрыла губы. Они тут же ощутились почти неприятно сухими. Она теперь поняла, как это работает. Поняла, почему так быстро у Чужого расцветает чешуя на лице, если тронуть его в правильном месте. Билли подняла на него глаза, ловя светящийся изнутри черный взгляд. У Чужого на щеках очень ярко блестела чешуя, переливалась радугой синего. Билли захотелось коснуться, но она не стала. — У тебя черный глаз, — шепнул Чужой едва слышно, продолжая гладить ее по щекам, и Билли удивленно моргнула, пытаясь уловить изменения и не чувствуя их и, может, от того совершенно не пугаясь. Чужой, кажется, был только рад такому раскладу.