Бездна

Билли проснулась от того, что ей нечем дышать. Она разомкнула глаз, пытаясь вдохнуть и не в силах это сделать. Левая рука онемела до плеча, она никак не могла пошевелить ей, и дышать все еще было нечем. Билли зажмурилась, чувствуя, как печет и давит в груди, как мокнут ресницы, и как раскалывается голова. Она сделала над собой усилие, оперевшись не на свою руку. Та и ощущалась как не своя, как глупый неживой протез, и это очень ее раздражало. В левом глазу темнело, а правый, не ее телу принадлежащий, видел мутно, размыто, в сизом цвете. Билли часто заморгала и сумела поймать немного воздуха, тут же давясь им. Она все еще слишком ярко помнила всполохи рыжих волос, но они меркли с каждой секундой. Ее тошнило. Хотелось курить так, что все внутри тряслось. Было очень холодно. Билли тряхнула головой, что спровоцировало новый взрыв боли, и поставила ноги на пол. Она встала, но слишком резко, и ее тут же качнуло. Она бы упала. Ее обдало новой волной холода, и ледяные руки поймали ее, одна вцепилась в обрубленное когда-то плечо, другая подхватила под целую едва шевелящуюся руку. Билли неловко переступила с ноги на ногу и едва не упала снова, но Чужой удержал. Билли длинно звучно выдохнула. Чужой был очень холодным. Он отступил на шаг и усадил ее обратно на постель, не отпуская. Его рука с плеча переместилась выше, зарылась Билли в волосы, и она послушно прижалась к его плечу щекой, тяжело дыша. Билли трясло. Голова болела, кажется, только сильнее. — Держу тебя, — шепнул Чужой в самую голову, и будто стало чуть легче. Билли зажмурилась, горбясь, склоняя голову низко и дыша его холодом. Касаниями Чужой стирал боль и дрожь. Руки снова стали слушаться и потихоньку сердце перестало биться с такой невыносимой болью. Билли ощутила, как Чужой прижался губами к ее голове, и длинно вдохнула полной грудью. Наконец, получилось. Она закрыла глаза устало, чувствуя, что весь день будет ходить никакая, а когда открыла, то мир сменился Бездной. Она не возражала. Чужой держал, гладил по голове, иногда трогая лицо или шею. — Если бы ты позволила вмешиваться в свои сны, — прошептал он тихо и почти опасливо, — я бы мог забирать из них всю боль. Я бы мог делать их легче для тебя. Билли не ответила, пока не зная, согласна ли на такое. Ей очень хотелось выспаться, чтобы думать было не так мучительно, а в мире не было места безопаснее, чем рядом с Чужим, так что в сон клонило только сильнее.