Бездна

У лорда Корво какая-то по-особенному мягкая улыбка. Он и сам всегда казался Дауду очень мягким человеком. Пожалуй, непозволительно мягким для человека его статуса и титула. Корво весь был… Бархатным. Губы у лорда Корво тоже бархатные. Дауд не может вдохнуть. Ему становится холодно, холодеют ладони и ступни, только в груди разрастается жар, грешный и постыдный, но в этот момент о грехе он не думает. Все мысли — о теплых прикосновениях губ на его шее. О дыхании — чуть сбитом и горячем, посылающим по коже мурашки. Дауд приподнимает подбородок и чуть отводит его в сторону, уверяя себя в том, что так он пытается отстраниться, а не подставиться. Но получается так, что он подставляется. — Лорд Корво, — он не узнает собственный голос. Лорд Корво не прекращает, он целует сбоку, поднимаясь к линии челюсти, трогает губами под ухом, и у Дауда волосы на загривке встают дыбом. Он не может заставить себя открыть глаза, потому что этого много, это смущающе и неправильно, этого быть не должно, но хочется, а лорд Корво очень убедителен. — Нас увидят… — Нет, — отзывается он, Дауд чувствует, как он сжимает его руку, спрятанную в плотную перчатку. Вздох щекочет ухо, посылает волну дрожи. — Здесь — никто. Дауд сдается. Медленно он чуть опускает подбородок, слегка поворачивает голову к лорду, и тот тут же трогает губами губы. Дышать Дауду страшно.