Всему придёт свой час - 2: Судьба

      Когда Клод Фролло оставил её, Эсмеральда некоторое время ещё не покидала мягкого ложа. Она вздохнула, медленно перевернулась на живот, облокотившись своей прекрасной рукою о шёлковую подушку и, в глубокой задумчивости, покручивая свою кудрявую, смоляную, отливающую блеском прядь, погрузилась в воспоминания минувших лет.       Все эти годы, что провела она, живя под одной крышей с бывшим архидьяконом Собора Парижской Богоматери Клодом Фролло, прошли чередою перед её мысленным взором. Теперь, когда между минувшим и настоящим пролегло само время, она, вызывая в памяти то или иное событие, не испытывала прежней муки. Горечь притупилась, хотя, пожалуй, не исчезла совсем.       Итак, страдание, в которое она была погружена в минувшие дни, с течением времени постепенно утрачивало свою остроту, сменяясь спасительной привычкой – привычкой к той жизни, которую она теперь вела. Страдание её уменьшилось, но и счастлива по-настоящему она не была. Она погрузилась в заботу о подрастающих детях и больной матери своей, пытаясь хотя бы в этом найти какой-то утраченный смысл своего существования, обрести таким вот образом покой для своей мятущейся души. Дети её были накормлены, одеты, ухожены. Она ухаживала за ними, как и всякая другая преданная мать. Она даже по-своему привязалась и полюбила их. Но не было между ними той глубокой настоящей духовной близости, которая должна быть между матерью и детьми. Эсмеральда переживала за детей, заботилась о них, но в этом виделся скорее её материнский инстинкт, присущий всякому живому существу, которому Всевышний дал познать радости и тревоги материнства.       Особенно это касалось Агаты, с которой Эсмеральда часто не могла найти общего языка. Жеан был более уступчив, мягок и весел по своей натуре, чем его серьёзная, рано повзрослевшая сестра. Его, казалось, всё устраивало, и он не особенно задумывался о странном поведении матери по отношению к отцу.       Не то было с Агатой. Подрастая, она всё более задумывалась о причинах, которые могли бы побудить её мать с таким необъяснимым холодом и отчуждённостью относиться к отцу. Она то и дело ломала над этим свою хорошенькую головку, и, видя непрестанную трогательную заботу Клода Фролло обо всей их семье, не исключая самой Эсмеральды, наивная девушка пришла, наконец, к выводу, что мать её не права. Она не знала человека добрее и лучше, чем её отец. По-видимому, он очень любил матушку, если так терпеливо сносил её выходки и причуды! Так чего же ещё не хватало её матери?! Отец, правда, занимался, какими-то научными изысканиями, и это обстоятельство повергало юную девушку в какой-то благоговейный трепет – не могло быть более умного учёного, чем её отец! Деньги, на которые жила семья, он зарабатывал, благодаря своему глубокому обширному уму. И хотя денег было не так много, их вполне хватало на достойное существование их семьи и на ведение их скромного дома. Отец баловал своих детей и то и дело привозил Агате и Жеану какие-нибудь подарки. Не живя роскошно, они никогда не испытывали в чём-либо нужды. Всё необходимое у них было. И Агата, сосредоточенно размышляя обо всём этом, в конце-концов, встала на сторону отца, а не матери. Она была любимицей Клода. В свою очередь девушка испытывала к нему весьма крепкую и стойкую привязанность, она очень жалела его, видя равнодушие своей матери.       И вот сейчас Эсмеральда невольно задумалась об этом, лёжа на мягком ложе после ухода Клода… Ей отчего-то было немного грустно.       Но надо было подниматься с постели. Новый день давно уже вступил в свои права. Эсмеральда встала с ложа и, одевшись, принялась тщательно расчёсывать гребнем свои пышные роскошные кудри. На это у неё всегда уходило немало времени.       Внезапно послышался стук в дверь спальни. Эсмеральда, не прерывая своего занятия, воскликнула:       - Кто там? Войдите!       Деревянная дверь приоткрылась, и в комнату легко и бесшумно проскользнула Агата.       - Доброе утро, матушка! Я хочу поговорить с тобою, - твёрдо произнесла она, прислонившись к стене, в упор глядя на мать своими тёмными глазами.       Эсмеральда взглянула на дочь и удивлённо подняла свои выразительные, красиво очерченные брови:       - Почему ты так бледна, Агата? У тебя тёмные круги под глазами. Ты плохо спала ночью? О чём ты хотела поговорить со мною? – спросила Эсмеральда, слегка встревожившись и внешним видом дочери и уверенным тоном, каким она говорила с нею, а, главное, её неожиданным визитом в этот утренний час. Агата решилась прийти к матери после бессонной ночи, надеясь разом разрешить все свои сомнения, и она держалась так, будто явилась сюда скорее, как судья, нежели как послушная любящая дочь, и Эсмеральда сразу почувствовала это её состояние. Она внутренне напряглась, не зная, о чём спросит дочь, но интуитивно предчувствуя нелёгкий разговор.       - Да, я плохо спала этой ночью, - вскинув голову, гордо произнесла Агата, не спуская горящего взгляда с Эсмеральды. – Мне не давала покоя одна мысль… И я, честно признаюсь тебе, хотела рассказать обо всём отцу. Но я не сказала ему… Мне жаль его… Я не хочу беспокоить и расстраивать его… А между тем я более не желаю мучиться и терзаться, и поэтому, я пришла спросить у тебя прямо, матушка…       - О чём же ты хочешь спросить меня, дочь моя? – спокойно молвила Эсмеральда, не отводя от девушки взгляда. Взгляд этот был до того чист и ясен, Эсмеральда с такой безмятежностью смотрела на Агату, что девушка на мгновение смутилась, невольно начиная сомневаться в своих страшных подозрениях. Но, повинуясь какому-то внутреннему порыву, она решилась разом покончить со всеми своими сомнениями и спросила мать, пристально глядя на неё:       - Почему ты не любишь отца?       Эсмеральда вздрогнула от этого прямого вопроса дочери. Взгляд Агаты, безжалостный и пронзительный, напомнил ей взгляд Клода Фролло, каким он, бывало, окидывал юную Эсмеральду. Эсмеральда стала бледнее полотняной простыни, на которой она сидела.       - Что говоришь ты сейчас, Агата? Да как ты смеешь?! – тихо молвила она, глядя на дочь долгим страшным взглядом, полным такой боли, что Агата опешила, но всё-таки не отступила.       - Я спрашиваю тебя: почему ты не любишь отца? Чем он заслужил твою ненависть? Разве он не заботится о тебе, не любит тебя так, как никто другой на свете? Он лучший! Ты – очень неблагодарна и недостойна его!       - Замолчи! – выкрикнула Эсмеральда, закрывая ладонями уши, словно не желая слышать безжалостных слов своей дочери. – Слышишь, замолчи! Ты не смеешь!..       - Почему же я не смею? Почему я должна молчать? – упрямо стояла на своём Агата. – Отчего я не могу спросить это у тебя? Я уже взрослая, мне шестнадцать лет… Я имею право знать… Что скрываешь ты от всех нас – от Жеана, от меня? Ты изменяешь моему отцу, ведь правда? У тебя есть другой мужчина? Ты любишь кого-то другого? Кто же это, скажи? Зачем ты ходила к цыганкам в табор?