10. Фана
26 декабря 2017 г., 20:54
Ранним утром следующего дня майа Олорин прибыл на базу Нинквеноссэ во главе специальной группы, состоявшей из него и четверых ваниар — приближенных Сулимо. Задача, поставленная самим Верховным Владыкой Арды перед ним и его квенди, была — пролить свет на загадочные и необъяснимые события, начавшие происходить на базе одновременно с появлением в ее стенах Элронда.
По взволнованному тону голоса Леди Эльвинг, когда она говорила с ним по усилителю осанве во время посадки его челнока на крышу главной башни, Олорин понял — на базе происходило что-то действительно пугающее.
— Слава Валар, ты здесь! — приветствовала его Эльвинг.
Она и Келебриан стояли на взлетно-посадочной площадке, поджидая воздушные челноки посланников Сулимо.
— Здравствуй, Маивэн! Расскажи все подробно! — прокричал ей в ответ Олорин сквозь шум двигателей и поднявшийся при посадке ветер.
Как только спецгруппа из четверых ваниар в полном составе выстроилась на площадке перед ожидавшими леди, Олорин предложил, не теряя времени, пройти в лабораторный отсек. Он частично уже был осведомлен о некоторых деталях произошедшего получившим запрос об экстренной помощи герольдом Владыки Арды Эонвэ.
— Здесь все чисто, — объявила Эльвинг, когда они оказались в белоснежных стенах главной лаборатории, среди увеличительных приборов и стеклянных емкостей с реактивами.
— Я проверила несколько раз — в памяти Ильвы не сохранилось никаких следов проникновения сюда чужих, — заверила его Келебриан.
Олорин потер переносицу:
— Не мог ли это быть кто-то из сотрудников? Что скажешь?
Он в упор посмотрел на Эльвинг.
— Это исключено! — проговорила она, прикрыв глаза и отрицательно качая головой.
— Ильва все еще фиксирует постороннее присутствие на базе? — задал следующий вопрос Олорин, обведя внимательным взором помещение.
— Нет! — ответила Келебриан.
— Сегодня вторые сутки, как она не сообщает нам о нахождении на базе посторонних, — уточнила Леди Эльвинг.
Не успела она договорить, как из усилителей под потолком громко раздался металлический голос Ильвы:
— Внимание! Посторонний в оранжерейном отсеке!
Обе леди вздрогнули. Олорин машинально потянулся рукой к прикрепленному у пояса оружию, одновременно кивнув своим подчиненным, чтобы также держали свои поляризаторы наготове.
— Где оранжерейный отсек? — тихо спросил майа у Эльвинг.
— На предпоследнем этаже. Мы держим искусственную экосистему как можно выше, чтобы растения получали больше естественного освещения… — прошептала побледневшая Маивэн.
Под потолком тревожно мигала красная лампочка. Сигнал тревоги за считанные мгновения успел разнестись по обоим корпусам Нинквеноссэ.
По приказу Олорина этот сигнал был немедленно отключен. Майа не хотел спугнуть незваного гостя. Ильве было дано распоряжение наблюдать за чужаком, фиксируя его местоположение в пределах базы и сообщать им о любых его изменениях.
Проверив заряд оружия, Олорин во главе спецгруппы направился к ведущему на этаж, где располагалась оранжерея, лифту. Хозяйка Белой Башни и Леди Келебриан навязались им в попутчицы.
На все раздраженные протесты Олорина Леди Эльвинг отвечала, что как главная здесь, обязана присутствовать при задержании преступника. Леди Келебриан сказала, что она — единственная, кто видел одно из обличий враждебного чужака своими глазами, а потому ее присутствие необходимо, чтобы опознать его.
Не раз убедившийся, что спорить с женщинами бесполезно, Олорин молча направился ко входу в оранжерею, сопровождаемый вооруженными ваниар и двумя благородными леди.
Войдя внутрь он был немало удивлен. Оранжерея представляла из себя миниатюрный участок воссозданного до мельчайших деталей лориэнского леса. Царящий всюду полумрак, стоящие стеной массивные стволы древних меллорнов и платанов, густой мох, ковром покрывающий пол, стелящаяся среди причудливо изогнутых древесных корней голубоватая дымка — все это создавало иллюзию нахождения в Золотом Лесу.
Женщины остались ждать у входа, мужчины направились вглубь чащи.
Ильва непрерывно фиксировала положение постороннего, передавая данные на усилитель Олорина. Когда до него оставалось каких-то десять шагов, майа приготовился выстрелить. Он медленно и бесшумно шел прямо к нарушившему покой базы неизвестному. Остальные из спецгруппы по приказу Олорина разделились и теперь с оружием наготове окружили чужака, приближаясь к нему со всех сторон.
Осталось десять шагов. Девять. Восемь. Сердце подпрыгивало в груди Олорина. За гладким стволом платана находилось нечто. Молниеносным движением майа развернулся, чтобы увидеть загадочное существо.
В первое мгновение он не поверил глазам, подумав, что это вражье наважденье: прямо перед ним на живописно уложенном посреди искусственного водопада сером валуне сидела Леди Галадриэль.
Мягкий похожий на лунный свет лился откуда-то сверху на ее казавшиеся бледно-золотыми волнистые локоны. Нарядное платье из белого полупрозрачного кружева выгодно подчеркивало плавные линии соблазнительной фигуры. Казалось, Леди Золотого Леса дожидалась кого-то, спокойно сидя среди приличествовавшего ей окружения в виде могучих стволов лориэнских деревьев.
— Здравствуй, Олорин, — приветствовала Леди, одарив его одной из своих самых благостных улыбок.
— Эру Единый! Вы?!
— Я тоже рада видеть тебя, друг мой, — в своей обычной манере, чуть растягивая слова, произнесла Галадриэль.
— Как вы попали сюда?! — закричал майа, обретя, наконец, дар речи.
— Я разыскивала мою дочь! — невозмутимо и гордо молвила Владычица Лориэна, грациозно поднимаясь с импровизированного трона.
— Это закрытая секретная база!
Олорин был не в силах скрыть охватившее его возмущение.
— Не такая уж и закрытая, если хрупкая дева смогла прийти сюда, не встретив на пути препятствий, — парировала Леди голодрим.
Тем временем их окружили войны ваниар и подоспевшие на его крики леди Эльвинг и Келебриан.
— Мама! — невольно вырвалось у последней.
— Дочь моя! Как же я рада видеть тебя после стольких лет разлуки!
Галадриэль раскрыла объятия, шагнув ей навстречу.
Наблюдая засчастливым воссоединением матери и дочери, Олорин устало приложил руку ко лбу. Он думал о том, что доложит в своем отчете Владыке Арды о проведенной на Нинквеноссэ операции.
Эльвинг смотрела на него с нескрываемой жалостью. От чего майа пришел в еще более сильное раздражение. Нервно заткнув за пояс оружие, Олорин хмуро оглядел собравшихся и сказал, обращаясь к Келебриан и остальным:
— Боюсь, что недооценивал способности и интеллект вашей матери, Келли. Поскольку Леди Галадриэль была настолько изобретательна, что смогла проникнуть сюда, обойдя защитные системы базы, то будет справедливо, если мы посвятим ее в детали нашей миссии.
— Блуждая здесь я уже многое поняла о назначении Белой Башни, — уточнила Галадриэль. — И надеюсь, что смогу приобщиться к вашей миссии, работая бок о бок с тобой, меллоннин…
И она вновь одарила майа своей обаятельной нежной улыбкой.
***
— Впечатляет, неправда ли? — спросил Алькар с полубезумной улыбкой у Капитана. Двое мужчин наблюдали за кропотливой работой Мастера, соединявшего тонкие металлические нити внутри полых стальных цилиндров. — Это всего лишь прототип, — прокомментировал Феанаро. Оторвавшись на мгновение от работы, он мягко улыбнулся Эарендилу, словно ища поддержки во взгляде Капитана и друга. — Отец, ты работаешь без отдыха уже несколько дней, — надломленным голосом проговорила Илли. — К чему такая срочность? — Я хочу, чтобы ты скорее смогла увидеть мир нашими глазами! — искренне ответил Мастер. — Осталось всего чуть-чуть… Илли издала звук, похожий на вздох, полный разочарования. Экипаж «Вингилотэ» состоял из профессионалов своего дела, но ИИ в группе высадки явно не был лишним. — Представляю, как удивится Нэрданель, когда узнает, что у нее появилась дочь! — хохотнул рыжий майа. — Ведь матери привыкли принимать непосредственное участие в появлении своих детей на свет! Ну, тем лучше для Махтаниэль — и дочь уже готова, и сил не требуется, чтобы носить ее под сердцем! И снова звонкий смех Алькара разнесся по помещению экспериментальной лаборатории-вотчины Мастера Феанаро. — В твоей крови нарушен титр гормонов надпочечников, — бесстрастно сказала Илли, обращаясь к Алькару. — Будь с ними все в порядке, ты бы вел себя спокойнее. — Такова участь воплощенных! — ухмыльнулся Алькар. — Я лишена свободы так же, как и вы, — сокрушалась дочь Феанора. — Вы не представляете, какой может быть жизнь вне роа… Мне тоже недоступен выбор… Я была создана поддерживать реактор и мое предназначение повлияло на меня больше, чем тело воплощенных меняет их поведение… После еще четверти часа работы Феанаро устало отбросил инструменты и едва слышно прошептал: — Илли, сейчас твоя очередь… — Мне просто покинуть терминал? Я сомневаюсь, смогу ли сразу «зацепиться» за обшивку… — У тебя все получится! Я в тебя верю! Теплые слова отца не внушили ей уверенности, но прозвучали, как побуждение к действию. Пытаясь найти нужные нити Вселенной среди множества остальных, Илли покинула терминал. Спустя мгновение ей показалось, что мир стал меньше, сжался до состояния нескольких атомов. Невероятная тяжесть — странным образом Илли теперь чувствовала, что означало это понятие — обволакивала ее подобно кокону. Тем временем Феанаро, Эарендил и Алькар с завороженным видом наблюдали, как медленно шевельнулся палец на железной руке прототипа. Светло-желтые огоньки на лице загорелись, став подобием глаз. Пока обшивка Искусственного Разума слабо напоминала тело воплощенных, больше походя на несколько спаянных между собой цилиндров. Даже голова имела непривычную квадратную форму. Мастер, едва сдерживая слезы, подошел ближе к столу, на котором лежала обшивка. Илли медленно раскрыла ладонь, приподнимая предплечье, сконцентрировала в руке все имеющиеся силы и потянулась ею к щеке отца. — Отец? — удивленно спросила дева. Казалось, она рассматривает склонившегося над столом Феанаро. — Я могу видеть… — Доченька моя! — прошептал пересохшими губами Мастер, почувствовав холодные пальцы на своем лице. Он прикрыл глаза и накрыл своею ладонью ладонь прототипа хоть и знал, что внутри столь несовершенной модели Илли не могла почувствовать его ответной реакции. В порыве нежности Феанор прижал к губам стальную ладонь. — Почему все… так странно, атар? — недоумевала Илли. — Я вижу материю, могу взаимодействовать, но… я так ограничена. Я не чувствую мира вокруг, не ощущаю единства со Вселенной! Даже этой экспериментальной модели было под силу передать тревогу в голосе Илли. — Это лишь прототип, милая, — поспешил успокоить дочь Мастер. — Следующие обшивки будут лучше… Но я понимаю, что ты имеешь в виду. Этого, боюсь, даже мой труд не способен будет тебе дать. У Илли не осталось сил, чтобы повернуть голову. Она понимала, что зря тратить время бессмысленно, и вернулась обратно в терминал. — Когда я вне оболочки, я словно одна из айнур до момента их воплощения! Это чувство прекрасно и не сравнимо ни с чем! — снова заговорила она. — И все же, для высадок тебе требуется прочная обшивка! — сказал Мастер, стараясь стереть с лица выражение излишней сентиментальности. — Я доверяю твоему гению! — рассмеялась Илли. — Не думал, что когда-нибудь увижу нечто подобное… — одобрительно присвистнул Алькар.***
Главный бортинженер и Великий Мастер посвящал все свое время работе, выделяя на сон всего несколько часов в сутки. Он работал над конструированием тела Илли со свойственным ему стремлением к идеалу. С каждым движением резца он все более убеждался в том, что Илли в своем совершенстве превзойдет даже сильмарилы. На создание внешнего облика основной обшивки не потребовалось много усилий: не раз, живя в Амане, Мастер создавал прекрасные скульптуры и тело Илли, по сути своей, представляло из себя совершенную статую, наделенную способностью к трансформации и движению. Феанор изображал до мельчайших подробностей черты лица дочери, представляя, как она могла бы выглядеть, если бы родилась лет пятьдесят назад. Сталь не могла передать глубины оттенка, но Мастер мечтательно улыбался от одной мысли, что его Илувиэль унаследовала изумрудные глаза Нэрданели. В лице статуи соединились черты обоих «родителей», но высокие выдающиеся скулы и тонкий нос все же делали Илли больше похожей на отца. Особое внимание Мастер уделил «прическе», вырезая из металла тонкие бороздки, имитируя волнистые волосы, убранные в высокий пучок. — Грудь делать будешь? — бесстыдно пошутил однажды вездесущий Алькар, часто наблюдавший за трудами Мастера. Услышав эту фразу, Феанор наградил майа испепеляющим взглядом. Тело Илли слабо передавало плавные изгибы женского тела, ведь функция обшивки заключалась в совершенном умении удерживать равновесие и перемещаться по поверхности даже при слабом притяжении планет. — Я не настаиваю, — смеялся Алькар. — Но все-таки более схожую с воплощенной фигуру было бы куда приятнее созерцать! — Еще одна подобная шутка, и отправишься в реактор, — бросил ему Мастер. Тон его был таким отстраненным, будто с его уст слетела не угроза, а дежурное замечание относительно показателей параметров того самого реактора. — Ладно, понял… Мне следует молчать… И рыжий майа поднял руки ладонями вверх, словно извиняясь. — Лумбару не понравится, если он узнает о подобных твоих желаниях! — заметила Илли. Ее перемещение невозможно было засечь даже с помощью приборов, что особенно раздражало Алькара. — Моя задача — снабдить твою обшивку оружием, с этим я точно справлюсь! — фыркнул он, нарочито проигнорировав колкость девы относительно Лумбара. — Отец, моя оболочка достаточно крепкая? — поинтересовалась Илли. — Легированная сталь! — Феанаро постучал по куску металла, будто в подтверждение своих слов. — На сплав ушло почти сто сорок фунтов чистейшего титана! — Я чувствую, ты потрудился на славу, — поблагодарила дева. — Я даже могу ощутить, что ты изготовил… — Подобие нервов, — продолжил Мастер фразу дочери. — Нити из серебра проводят электричество, так ты сможешь быстро перемещаться! — Если бы меня создавали подобным образом, я бы попросил глаза немного другого оттенка, — вмешался Алькар. — Хотя я и так — само совершенство! Все громко рассмеялись, поражаясь самоуверенности рыжеволосого майа. — А уши-то ей зачем? — спросил Алькар, кивнув в сторону серебристо-белой блестящей головы. — Или они настолько острые, что их можно использовать в качестве кинжалов?! — Твое бы красноречие да использовать в благих целях! — Мастер беззлобно обнажил зубы, сотрясаясь от беззвучного смеха. — Лучше поделись своими идеями! — В объемных частях, вроде ляжек или низа живота, следует сделать мини-склад боеприпасов. Само собой, не перегружая обшивку и не смещая центра тяжести. Некоторое оружие можно встроить прямо в запястья или ладони — я постараюсь сделать метатели гораздо миниатюрнее! — Автономное питание присутствует? — поинтересовалась Илли. — Сколько времени обшивка будет активна, если придется использовать все ресурсы на полную мощность? — Работа ничем не ограничена! — отвечал Феанаро с самодовольной улыбкой. — Пока ты будешь посылать сигналы, платформа будет превращать энергию в механическую. — Чудно… — майа не удержался от восторженного хлопка в ладоши. Мастер отошел на несколько шагов от рабочего стола, любуясь своим творением. Идеальная скульптура была неактивна, но одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять — это изобретение Великого Мастера так же гениально, как и создание искусственного интеллекта. — Твой выход! — прошептал Алькар. Глаза его безумно блеснули. Через миг скульптура дернулась и вдруг резко выпрямилась. Илли села, осторожно прикасаясь длинными изящными пальцами к собственному лицу, ощупывая каждый дюйм стали. — Я чувствую силу нажатия! — констатировала она. Прекрасное лицо оставалось недвижным. Белые глаза, в которых нельзя было различить ни зрачок, ни радужку, сияли перламутровым жемчужным блеском. — Мои глаза… Дева осторожно коснулась маленьких полусфер, находившихся под выполнявшими декоративную функцию веками. — Твой визор видит немного иначе, чем зрение воплощенных, — в голосе Мастера явственно слышалась хвастливая нота. — Я усовершенствовал оптические системы так, чтобы ты была способна уловить более широкий спектр. Илли осторожно встала, но не смогла сделать ни шагу — металлические ноги совсем не слушались. — Управлять обшивкой очень сложно! — пожаловалась дева. — И слишком непривычно… — К сожалению, милая, у нас не так много времени, — сказал Феанор. — Очередная высадка планируется через сутки. Ну, ничего… Я научил ходить семь крох-сыновей, справлюсь и в восьмой раз! Илли переполняло умиление напополам с разочарованием от того, что лишь с помощью интонации голоса она могла выражать испытываемые эмоции. Она протянула руки навстречу отцу, который лучезарно улыбался и кивал, подбадривая свое дитя. — Ты можешь опираться на шарниры, изменять форму конечностей для передвижения по вертикальным поверхностям и при необходимости трансформировать обшивку в идеальный шар… Но всему этому ты научишься позже. Сейчас главная цель — постичь азы. Феанор смотрел на металлическое лицо Илувиэль, которое в эти мгновения казалось ему похожим на собственное, и сознавал, что его творение было гораздо совершеннее, чем подобие воплощенной. В стальном теле скрывалась не просто лишенная оболочки дева, но создание, подобного которому не будет нигде и никогда. Илли осторожно взяла отца за руку, боясь неаккуратным движением повредить хрупкое роа воплощенных. — У меня плохо получается, — призналась она, сделав маленький шаг в сторону. — Самое захватывающее ждет тебя завтра! Мастер тихо хохотнул, встретившись взглядом с Алькаром, и полушутя добавил: — Твоя фана сделана из дорогих и редких материалов. Береги ее и постарайся не поцарапать!
