Supergirl In Training

      Кара молча наблюдает, как агенты ДЭО бегают из стороны в сторону, каталогизируя остальные предметы из Хранилища. Их фирменные сапоги покрываются тонким слоем песка, потому что пещера находится в пустыне. Они приближаются к огромному стальному дверному проему на противоположной стороне. Приглушенные сообщения и приказы звучат в ее ушах какофонией, и ей, вероятно, стоит присоединиться к ним, но она просто… Стоит на месте, наблюдая, как ее дочь держит крошечного младенца на руках.       Лори завернула ребенка в свою куртку, оставаясь равнодушной к холоду, даже когда сама осталось почти полностью раздетой. Она сидела, прижимаясь спиной в стенке одного из фургонов, время от времени поправляя куртку, в которую был завернут ребенок. В основном, она просто тихо шептала что-то с милейшей улыбкой…       У Кары не было сил слушать. Честно говоря, у нее не было сил ни говорить, ни что-либо сделать, после того, как она осознала, что Лори просто полетела прямиком в это Хранилище.       В общем, все это оказалось ловушкой.       Лилиан Лютор рассчитывала на то, что они появятся, поскольку заранее запрограммировала открытие этого Хранилища только с помощью ДНК Лекса или криптонцев.       Она как раз собиралась прервать очередной драматический злодейский монолог, когда пещера засветилась красным солнечным светом, заставляя криптонцев корчиться от боли в потере сил, пытаясь защититься от вооруженных лакеев Кадмуса. Спустя пару коротких вызовов, наконец-то, прибыла группа подкрепления ДЭО, и казалось, будто все закончилась, потому что большая часть участников Кадмуса полегла, а оставшаяся — просто сдалась. Лилиан Лютор, к слову, как всегда, нигде не было.       А потом Кара заметила, как Лори направляется к панели Хранилища, буквально сбивая с ног агента, пытающегося остановить ее.       — Лори!       Дэнверс явно не восторге, когда агенты ДЭО следуют за ней, пока она бежит к своей дочери, однако у девушки нет времени думать, поскольку Лори останавливается у панели и оборачивается, бросая на них испуганный, дикий взгляд.       Кара останавливает агентов в нескольких футах от девочки.       — Стоять! — кричит Алекс, махая, чтобы они опустили вниз свои пушки.       А затем медленно двигается вперед с протянутой рукой.       — Лори, что ты делаешь?       Лори отчаянно смотрит на них всех, прежде чем ее взгляд остановится на Каре. На ее лице мрачная решимость.       — Хэй, — тихо говорит Алекс Каре тяжелым, напряженным тоном, в котором отчетливо ощущаются нежные нотки беспокойства. — Отойди от панели, хорошо? Давай поговорим.       Лори хмурится, глядя на них. Кара клянется, что на мгновение лицо девочки озаряется извиняющимся выражением, а потом из ее глаз вырываются лучи теплового зрения, и перед ними всеми вспыхивает линия огня. Агенты отскакивают, а Кара размахивает плащом, чтобы защитить Алекс, когда слышит, как гигантские стальные двери открываются. Когда они оборачиваются, видят фигуру, врывающуюся в Хранилище. Силуэт искрит горячим водухом. Кара колеблется всего одно мгновение, прежде чем взять себя в руки и рвануть сквозь пламя вслед за подростком.       Она не готова увидеть, что Лори делает. На самом деле, абсолютно нет.       Девочка срывает с себя куртку и нажимает на какие-то кнопки на непонятной штуковине, очень похожей на… стазис? Куртка валяется на полу, когда девочка протягивает руки к поднимающемуся стеклу. Дэнверс дергается, собираясь остановить ее, кричит, что там может быть что-то опасное, а затем… резко запинается, когда Лори осторожно вытаскивает младенца, покрытого вязкой прозрачной жидкостью.       Ребенок извивается и издает мягкие звуки недовольства, когда девочка укладывает его на свою потрепанную куртку и прижимает к груди.       — Тсс, эй, все в порядке, — убеждает она, вытирая липкую жидкость с крошечного лица. — Это всего лишь я, Коннор. Я с тобой.       И в этот момент Кара видит сцену, которая должна была случиться, но так и не произошла… Помехой оказался сон в Фантомной зоне, который задержал ее на двадцать четыре потраченных зря года.       Защити его, защити его, защити его, — слова матери эхом отзывались в ее голове.       Она не могла ни о чем другом думать, кроме как о том, что именно она должна была вынуть своего кузена из капсулы. Повернуться лицом к новому миру и найти способ жить дальше.       — С тобой все будет хорошо, — шепчет Лори, укачивая ребенка на руках. — Теперь я здесь. Я не отдам тебя никому.       Кара чувствует, как ее сердце бешено колотится, начиная болеть.       Алекс приближается к ней и кладет ладонь на плечо в сочувствии.       — Хэй.       Кара смотрит на обеспокоенное лицо своей сестры.       — Хэй, — она пытается выдать успокаивающую легкую улыбку, но Алекс не покупается на этот трюк.       Ее хмурый взгляд на мгновение становится ищущим, однако затем, только спустя пару мгновений, она улыбается в ответ. Немного напряженно, но улыбается.       — Мы вроде как должны арестовать ее, — говорит она, кивая на Лори.       Кара стонет и проводит рукой по волосам.       — Мы действительно должны?       Алекс с извиняющимся видом кивает.       — Она напала и открыла огонь по правительственным агентам.       — По всей видимости, для того, чтобы спасти этого ребенка, — говорит Кара в защиту своей дочери и скрещивает руки на груди. — Она моя дочь.       — Остальная часть ДЭО этого не знает, — говорит Дэнверс-старшая, пытаясь успокоить сестру. — И, если бы они узнали, ну… Это было бы еще хуже, чем история о том, что она чья-то там крестница, честно говоря, — она вздыхает. — Мы не будем ничего делать, но могут быть проблемы, если мы, по крайней мере, не задержим Лори, пока Лена не заберет ее.       Кара снова стонет, а глаза ее расширяются в непритворном ужасе.       — Рао. Мы должны рассказать об этом Лене.       — Ты должна рассказать об этом Лене.       — Что? — скулит Кара. — Почему?       — Ты второй родитель Лори. Ближайшие родственники, протокол и все такое. Есть там вроде какие-то законы, — говорит Алекс, похлопывая сестру по спине. — Удачи с этим, кстати.       Кара щурится на девушку.       — Спасибо, — ворчит она, немного злясь, и толкает сестру в плечо, когда Алекс смеется над ней.       — Ладно, — вздыхает она, переставая смеяться и становясь серьезнее. — Пожелай мне удачи в аресте моей племянницы и конфискации ребенка.       Кара издает вялый смешок, не в силах сдержать, прежде чем положить руку на плечо Алекс в поддержке.       — Я сделаю это.       Девушка хмурит лоб.       — Ты уверена?       — Да, — мрачно кивает Дэнверс-младшая. — Я хочу.       Алекс какое-то мгновение изучает ее, ища на лице неуверенность, потому что, прежде всего, это же… Это же ее младшая сестра. А затем смягчается и с благодарностью улыбается.       — Удачи, — говорит она, протягивая руку, чтобы сжать плечо девушки и уйти, присоединясь к остальным агентам в стороне.       Кара делает глубокий вдох, расправляет плечи, а затем выдыхает, направляясь в дочери.       — Эй.       Девушка поднимает взгляд и перестает мягко шептать что-то младенцу. Ее лицо тут же приобретает испуганный щенячий вид.       — Как он? — спрашивает Кара, глядя на ребенка широко раскрытыми глазами.       — У него все в порядке, — бормочет Лори. — Я проверила. Все нормально.       Несмотря на эти слова, девочка все равно обеспокоенно закусывает губу, поправляя ребенка на своих руках. Есть какое-то болезненно сладкое чувство в груди Кары, когда она видит, как ее дочь с непоколебимой и нежной решительностью управляется с этим младенцем.       — Йейя, — начинает Лори, немного поворачивая ребенка к Каре. — Это Коннор.       Внезапно малыш наклоняет голову в сторону Лори из-за внезапного изменения положения, и Кара не может сдержать рвущуюся наружу улыбку.       — Коннор Кларка? — тихо спрашивает она.       Лори кивает.       Кара слегка приближается и нерешительно поднимает руки.       — Могу я?       Лори наклоняется и осторожно перекладывает Коннора на руки Кары, пытаясь не прижимать его. Кара поправляет малыша, как только он полностью оказывается на ее руках, и перемещает головку на изгиб своего локтя.       В последний раз она держала ребенка, когда укладывала Кал-Эла спать по просьбе дяди Джор-Эла, когда он и его жена были заняты. Это были такие обыденные воспоминания, делающие ее счастливой до тех пор, пока не наступил конец света для их планеты. Теперь, когда у нее уже руки взрослого человека, ребенок кажется намного меньше, чем из воспоминаний о Кал-Эле.       А затем малыш переводит на нее свой взгляд, и чувство узнавания распространяется по всей груди Супергерл. Создается ощущение, будто кусочки головоломки собираются в одну общую.       Кара улыбается и прижимает его чуть ближе к себе.       — У него глаза нашей семьи, — говорит она.       Лори мягко улыбается.       — Да. У нас всех. Похоже, наш ген реально доминантный.       Коннор моргает своими большими любознательными глазами, и Кара снова не может сдержать улыбку.       — Коннор Кент, — говорит она, словно желая проверить, каково его имя на вкус.       — Кон-Эл, — Лори сцепляет руки в замок, словно расценивая реакцию. Каре требуется секунда, чтобы понять, что девочка имеет в виду.       Затем она тихо вздыхает и снова смотрит на мальчика.       — Кон-Эл. Кон-Эл и Джон-Эл, — говорит она больше для себя.       Это просто старая традиция — рифмующиеся имена для братьев. Такая крошечная деталь. Почему-то такая обыденная часть жизни Криптона ложится на сердце таким тяжелым весом.       — Лори, почему… — начинает она, пытаясь подобрать слова. — Почему он был в Хранилище?       Лори крепчет сжимает руки, сводя вместе колени и отводя взгляд. Наступает долгая пауза, прежде чем она наконец снова решается заговорить.       — Он не сын Лоис… — тихо говорит девочка. — Из нас троих только Джон — единственный естественно рожденный ребенок. Коннор был создан… — она замирает, сжав челюсти. — Лексом Лютором. При помощи его генов и генов Кларка.       Лекс Лютор и Кларк.       Кара изо всех сил старается вместить это в своей голове.       — Но почему? — хмурится она. — По какой причине ему вообще это нужно было делать?       Лори пожимает плечами.       — Я не знаю. Меня это никогда не волновало, — она немного раздраженно кусает губы. — Он человек. Не важно, почему.       Ее плечи распрямляются в оборонительном жесте, и Кара вздыхает.       — Так вот почему ты решила опередить нас.       Лори кивает.       — Мне жаль. Я не могла… Как только я услышала, что Лилиан преследует его, я не могла допустить этого.       Коннор тихо зевает, и Кара пододвигает его чуть ближе к своему телу, хмурясь в сторону дочери и сжав губы в плотную линию.       — Ишках, почему ты нам не сказала?       — Потому что я знала, что ДЭО никогда в жизни не позволит мне вытащить его отсюда, если перед этим не изучит капсулу со всех сторон в течение долгих недель, — сердито шипит Лори. — Я люблю Джонна, но я знала, что он не поставит безопасность этой жизни выше всего, — она проводит рукой по лицу. — Он будет чертовски зол на меня, но я не могла… Просто не могла иначе…       Лори едва ли не заикается, прикрывая глаза рукой и прекращая выдавать нечленораздельные слоги.       — Почему ты так отчаянно пыталась вытащить Коннора? — мягко спрашивает Кара, желая успокоить девочку.       Подросток снова вздыхает, затем следует еще одна пауза, прежде чем она начинает говорить тихим шепотом:       — В определенное время… — с тяжестью в голосе начинает она, — Кларк не находит его, пока ему не исполняется пять лет.       Девочка качает головой, проводит рукой по волосам и тупо смотрит на свою обувь.       — Он говорит людям, что ничего не помнит, но однажды он сказал… Он сказал мне и Джону, что его преследуют кошмары, — ее голос слегка дрожит, а руки теребят часы. — У него есть один повторяющийся кошмар о том, что он находится в темноте, не зная, ни кто он, ни найдет ли его вообще кто-нибудь или он брошен. Я не могла этого допустить, — шипит Лори сквозь стиснутые зубы.       Мучительное выражение ее лица становится все более выразительным.       — Я ничего не могла поделать с собой, когда узнала, что он там. Он…       Она снова не может подобрать слов, и тогда Кара подхватывает:       — Он семья.       Девочка резко поднимает голову и смотрит на Кару одновременно с удивлением и трепетом, слегка приоткрыв рот, прежде чем напряжение почти полностью покидает ее тело. Дэнверс улыбается ей, прежде чем еще раз бросить взгляд на Коннора. Какая-то часть ее разума говорит, что теперь она должна видеть что-то другое или смотреть на него по-другому, зная, что он частичная копия Лекса Лютора. Но малыш решает протянуть руку в попытке коснуться ее щеки, и все, о чем Кара теперь может думать — это последние дни, которые она провела с Кал-Элом, ожидая, когда их родители вернутся домой. Она читала ему всякие сказки.       Она всегда читала их вслух, вместо того, чтобы позволить кому-то рассказать ему. Кузену так намного больше нравилось.       Кара улыбается ребенку.       — Он семья, — снова говорит она, приподнимая его выше.       Малыш издает тихий недовольный звук, глядя на нее раздраженным взглядом, который слишком мил, на самом деле. Кара просто тихо смеется, когда он закрывает глаза и начинает засыпать.       — Он такой спокойный, — недоверчиво шепчет она.       Лори издает ехидный звук.       — Хотелось бы, чтобы и дальше был таким же, — ворчит она, из-за чего Кара едва ли сдерживает смешок.       — Что случилось с твоим настроением? — спрашивает она, хитро улыбаясь на стон девочки.       — Конечно, он семья, и я люблю его. Но это не значит, что он не раздражает иногда.       Что-то в тоне подростка напоминает Каре об Алекс, когда она жаловалась на то, что Кара крала ее еду. И это в очередной раз заставляет ее улыбнуться.       — Да, — говорит она. — Это семья.       Алекс шаркает ногами по полу там, где стоит, привлекая внимание Кары и бросая на нее взволнованный взгляд. Девушка вздыхает.       — Ишках, мы должны…       — Арестовать меня. Я знаю, — Лори вздыхает. — Я действительно не подумала об этом, — смеется она, морщаясь и вскакивая на ноги. — Позаботишься о нем ради меня?       Кара кивает.       — Конечно.

***

      Честно говоря, Лена хотела бы, чтобы ее пригласили в ДЭО при других обстоятельствах, потому что это захватывающее зрелище — большая главная консоль без лишних пультов управления всеми остальными дисплеями. Огромное количество элементов технологии, о которых она хочет узнать больше или задать тысячу вопросов. Точнее, хотела бы, если бы не была озабочена тем фактом, что находится здесь в два часа ночи, чтобы забрать свою арестованную дочь.       Она замирает на мгновение, когда агент проводит ее в комнату. Ее сердце пропускает удар, когда Лена видит Лори, сидящую в камере за стеклянными стенами. Всего на секунду Лютор вонзает ногти в ремешок своей сумки, глядя вдоль длинной бетонной стены поодаль. Лори поднимает голову, виновато улыбаясь, и Лена подавляет свой гнев.       Ее каблуки громко и авторитетно стучат по полу, — возможно, потому, что она прикладывает к каждому своему шагу дополнительную силу, — когда подходит к стеклу камеры, останавливается в паре футов и делает глубокий вдох.       — Привет, мама, — смущенно говорит Лори, вставая. — Сожалею.       Руки Лены напряженно трясутся, прежде чем она поднимает их и прижимает пальцы к вискам.       — Ты… Ты сожалеешь? — недоверчиво спрашивает она, дергая руку в гневном жесте.       Лори морщится.       — Вау. Ты действительно злишься. Думаю, они рассказали тебе, что случилось?       — Директор Джонс проинформировал меня о том, что произошло, да, — кратко отвечает она, и Лори вздыхает.       — Да, Джон действительно разочарован во мне, — смеется она, пытаясь разрядить атмосферу. — Он даже сказал мне об этом телепатически.       Девушка с надеждой улыбнулась, но Лена просто смотрела на нее. Разве ж это подходящее время для шуток?       Улыбка Лори сошла на нет, и она просто взмахнула руками, словно «хэй», прежде чем испустить тяжелый вздох.       — Мне очень жаль.       Лена пытается собрать всю свою рациональность и терпение в один котел, но терпит поражение.       — Ты напала на агентов ДЭО и открыла огонь по всей команде, — начинает она медленным размеренным тоном. — И разнесла неопознанное оборудование.       Лори стонет.       — Чтобы спасти Коннора. Ну, знаешь, моего двоюродного брата?!       — И ты не подумала сказать мне, что он был клоном Лекса, не так ли? — шипит Лютор.       Вид Лори резко меняется с извиняющегося и виноватого на оборонительный: она резко опускает ноги на пол и расправляет плечи.       — Нет, наверное. Потому, что это не имеет значения, — говорит она, яростно хмурясь.       — Это не имеет значения? — спрашивает Лена. — В каком месте оно не имеет значения, Лори? Он клон Лекса…       — И это не его вина! — скрипя зубами, бросает девочка. — Это не имеет значения, потому что он хороший и добрый, и абсолютно не похож на то, что люди ожидают от него.       Лену не успокаивает тот факт, что сейчас Лори выглядит как Кара, когда она, широко расправив плечи, защищала саму Лютор.       — Что… — Лена жмурится, пытаясь отогнать гнев, и глубоко вдыхает. — Что ты собиралась с ним делать потом? У тебя есть опыт ухода за младенцами? Тем более, инопланетными?       — Я… — Лори запинается, выглядя потерянной. — Я думала, что пойму это, когда пойду…       — Значит, ты вообще не думала?       — Да… Нет, я… — девочка щурится, пытаясь подобрать слова. — У меня не было времени что-то планировать, я просто должна была вытащить его оттуда! — умоляюще говорит она, яростно жестикулируя. — Я не могла просто сидеть и ничего не делать, зная, что он где-то там.       — Это твоя единственная причина? — с не меньшей злостью отвечает Лена. — Ты, на самом деле, не спасла его, понимаешь? Как только ты вернешься в свое время, все обратится к тому, с чего начиналось… То, что ты сделала, не имеет значения, Лори.       Девушка заметно ощетинилась, сжав челюсти.       — Это всегда будет иметь значение, даже если будет переписано, — качает головой она. — Будет иметь значение, что в какой временной отрезок он был спасен и любим хотя бы несколько дней, даже если это не по-настоящему, даже если он не вспомнит, потому что это важно, — ее глаза блестят от слез, но голос ни капли не дрожит. — Это будет иметь значение, потому что у меня была возможность внести позитивные изменения в его жизнь. И это было правильно. В отличие от того, чтобы делать хорошие дела, только если они могут изменить общую ситуацию. Ты должен делать это не потому, что тебе так захотелось, а потому что является правильным, — она прижимает руку к оправе очков, не отводя взор голубых глаз. — Ты та, кто научил меня этому.       В этот момент ногти Лены впиваются в ладони. Вот, снова эти мысли в голове, которые кричат, что она опять предала что-то хорошее. Что она способна быть лишь одинокой и страдающей от боли. Лютор глубоко вдыхает, успокаивается и тихо выдыхает.       — Пожалуйста, — говорит Лори умоляющим тоном. — Я прощу прощения за то, что поставила тебя в это положение и втянула в такую ситуацию, но я сделаю все, чтобы исправиться. Все, что ты скажешь. По-настоящему… Просто, пожалуйста, помоги мне.       В конце ее голос все же начинает дрожать из-за страха, и Лена почти хочет рассмеяться тем самым злодейским смехом, потому что, чего Лори вообще стоит бояться? Помощь даже не подлежит обдумыванию или обсуждению.       Это то, что обязательно нужно сделать.       Она поворачивается к агенту, стоящему в нескольких футах, поправляя ремень своей сумки, перекинутый через плечо.       — Когда я могу забрать их домой, агент?       Она видит, как глаза Лори благодарно загораются, все ее тело распрямляется, а губы растягиваются в улыбке.       — Мы можем передать их обоих под вашу ответственность, — говорит агент, делая шаг вперед, чтобы открыть камеру Лори. — Вам просто нужно будет подписать несколько документов.       Лена кивает.       — Спасибо.       Агент успевает лишь кивнуть в ответ, после чего Лори толкает дверь и бросается в объятия матери.       — Спасибо, мама, — говорит она, сжимая Лену в объятиях достаточно сильно, чтобы заставить издать болезненный хрип.       — Легче, — шумно выдает она, тут же делая глубокий вздох полной грудью, как только девочка отпускает ее. — Не благодари меня, я же не могу бросить вас — она делает паузу, прищуривая глаза для усиления эффекта, и скрещивает руки. — И убери эту счастливую мину… Ты по-прежнему остаешься безрассудной и наказанной.       Лори надувается.       — Можешь ли ты наказать меня, если технически пока не являешься моей мамой?       — Лори.       — Да, мэм.

***

      Кара ждет их наверху, все еще в своей форме Супергерл, нервно вышагивая рядом с директором Джонсом, и это выглядит так мило со стороны, что Лена сглатывает и пытается подавить трепет в груди, приближаясь к ней. Кара замечает их как раз в тот момент, когда они направляются к ней, и слегка улыбается.       Лена понимает, что начинает нервничать сильнее. Ее руки начинают хаотично двигаться, будто ищут свое место, пока они идут по узкому коридору к медицинскому отсеку. Через стекло Лютор видит, как Алекс осторожно поправляет крошечный сверток, и ее сердце снова грозится выпрыгнуть через рот.       Ох.       Она не уверена, готова ли к этому.       Кара изо всех сил пытается успокаивающе улыбнуться, идя рука об руку с девушкой.       — Мисс Лютор, — приветливо говорит Джон.       Лена кивает, оценивая негласное дружелюбие.       — Директор Джонс.       Он смотрит через ее плечо на Лори, и в воздухе витает какое-то… напряжение, что ли. Лена не может не ощутить этого. Лори виновато наклоняет голову, а затем атмосфера вокруг них становится более раслабленной. Хмурый взгляд Джона превращается в суровый с мягким оттенком. Лена с любопытством смотрит на Кару, получая ободряющую улыбку.       Она тихо вздыхает.       — Он… Он в порядке?       Кара оглядывается на нее.       — Да, с ним все хорошо. Алекс просто на всякий случай делает последнюю проверку.       В ее голосе звучит доброе раздражение, поэтому Лена подавляет смешок.       — Полагаю, я могу пока разобраться с документами, раз нам все равно нужно ждать.       Кара качает головой.       — Это… Я разберусь с ними вместо тебя.       Даже Джон приподнимает брови на это утверждение.       — О, нет, все в порядке…       — Это, правда, не проблема, — настаивает Кара. — Я… Я привязана к этому месту на всю ночь, чтобы помочь разобраться с остальными артефактами из Хранилища, поэтому не смогу помочь с… С Коннором. Так что бумаги — это меньшее, что я могу сделать.       В ее застенчивом предложении есть намек на извинения и своего рода заботу, которую она изо всех сил старается выразить как можно менее навязчиво.       Как будто это само собой разумеющееся, что она должна помочь. Довольно… Семейная мысль.       Кара слегка наклоняется, подаваясь вперед с абсолютной серьезностью в глазах, и Лена понимает, что девушка хочет обнять ее, чтобы хоть как-то поддержать.       Но они посреди ДЭО, а не в ее офисе, поэтому Лена просто с благодарностью принимает предложение.       — Спасибо, Супергерл.       — Обращайся, — говорит Кара, настолько тихо, что Лютор едва ли слышит эти слова.       Джон лишь терпеливо игнорирует это и открывает перед ними дверь в медицинский отсек. Лена благодарно кивает и заходит внутрь, чтобы застать Алекс с ребенком на руках, уже ожидающую ее.       Лютор сглатывает.       Она пытается не дрожать, когда Алекс приближается, чтобы передать ребенка.       Далее происходит что-то непонятное для нее. Лена старается аккуратно просунуть руки под него, тщательно следуя инструкциям, которые бормочет Алекс: осторожно; поддержи голову вот так; обхвати вот тут… И, прежде, чем она вообще может осознать это, у нее в руках оказывается маленький человечек.       Внезапно Лютор ощущает всплеск паники…       Она никогда раньше не держала на руках ребенка. Что, если она облажается? Что, если причинит ему боль? Боже, что, если она облажается, потому что это единственное, что у неё хорошо получается?       Коннор открывает глаза и смотрит на нее своим ярко-синим взором, слегка хмурясь на нового человека, появившегося в поле его зрения. А затем улыбается ей своим беззубым ртом, демонстрируя крошечные ямочки на щеках. Такие же, как у Лекса.       И, вот оно.       Это происходит.       Малыш издает звук, похожий на смех, когда Лена поправляет его на своих руках, и она влюбляется в него, мгновенно и безоговорочно. Точно так же, как Лекс в нее, когда она впервые вошла в тот мрачный особняк.       — Привет, Коннор, — шепчет она, даже не пытаясь скрыть улыбку, образовавшуюся на лице. — Приятно познакомиться.

***

      Позже, переодевшись в спортивные штаны и распустив волосы, Лена слышит стук в свою дверь. Она хмурит лоб, открывая дверь квартиры, чтобы встретить Лори с целой кучей всяких детских штук в руках.       Девочка гримасничает.       — Я не знала, что купить, ок?       Лена только смеется, отходя в сторону и пропуская Лори внутрь, и качает головой.       — Итак, ты принесла всего понемногу?       — Не веди себя так, словно ты знаешь лучше, у тебя пока еще нет ребенка, — ворчливо отвечает девочка.       Лена снова качает головой, прежде чем уступить, закрывая дверь, и проходит следом за ней, чтобы разобрать пакеты.       — Ладно, — говорит Лори, опуская пакеты на пол у дивана, на котором уложен Коннор, глядящий на нее с недоумением. — Давай для начала разберемся с твоей соской, маленький парень.       Она с хмурым видом открывает упаковку, разрывая пластик.       — Подожди, — говорит Лена. — Думаю, для начала ее нужно продезинфицировать, а уже потом использовать.       — Оу, точно. Где ты хранишь свой санигель?       Лена растерянно моргает.       — Мой что?       Лори в замешательстве хмурится, глядя на нее, а потом вздыхает в смятении.       — Точно. У вас, ребята, его еще нет.       Лена сгорает от любопытства, но Коннор издает нетерпеливое хныканье, поэтому она хихикает над ним и берет у дочери пустышку.       — Я погуглю, как это сделать.       — О, Гугл, точно, — Лори проводит рукой по волосам, пока Лена находится на кухне, просматривая советы в телефоне. — Я могла бы воспользоваться им, чтобы выяснить, что нам нужно.       Лена снова хихикает, листая очередную страницу.       — Что, ты не умеешь пользоваться Гуглом?       — Нет, — почти растерянно говорит Лори, читая инструкции на коробках со смесями. — Их империя пала, когда мне было тринадцать. Корпоративный перерасход и все такое.       «Прокипятите пустышку в воде в течение пяти минут перед первым использованием».       Лена приподнимает брови, доставая небольшую кастрюльку из шкафчика.       — Вау. Это… Неожиданно, — бросает она, поворачиваясь к раковине. — Как ты тогда ищешь что-то в интернете?       — Я просто спрашиваю у Келекса, — говорит Лори, стараясь перекричать шум льющейся в раковине воды.       Лена хмурит лоб, закрывая воду и ставя кастрюлю на плиту.       — Келекса?       — Да, помощника Дома Эл! Я думаю, что он назван в честь ИИ, который раньше был у кетгыр… дедушки, — Лютор оглядывается и видит, что Лори осторожно открывает одну из бутылочек. — Я думаю, нам нужно заварить еще вот это.       Лена быстро кивает и перепроверяет информацию в интернете, пытаясь вместить все, что говорит Лори, в своей голове.       Есть какой-то смысл в том, что мир будет абсолютно другим в будущем, но об этом интересно услышать заранее. Она немного радуется, когда думает обо всех технологических новшествах, которые увидит в своей жизни.       — Разве весь твой мир отличается от того, что было в далеком прошлом? — спрашивает Лютор, когда девочка вручает ей детское питание и тянется в чистому стакану, в котором это все можно смешать.       Девочка слегка смеется.       — Ну, как сказать… Теперь я более благодарна за все то, что раньше принимала как должное, — говорит она, наливая воду в стакан. — Я продолжаю искать те или иные вещи, а потом понимаю, что они еще не были изобретены. Да и тусоваться с тобой в твои едва за двадцать — очень ново, — добавляет Лори со смешком.       Лена подходит к плите, когда вода в кастрюле закипает.       — Правда? — спрашивает она, немного смущенная.       — Ты, например, более вспыльчива, — фыркает девочка, и сердце Лены пропускает удар, когда она начинает обдумывать это.       Лори тут же замечает внезапные изменения в ее поведении.       — Черт… Я не… Я не пыталась тебя обидеть. Извини…       Лена качает головой, пытаясь улыбнуться более раслабленной улыбкой, на которую вообще сейчас способна.       — Все в порядке, — говорит она, медленно опуская соску в кипяток. — Я не должна была так кричать на тебя.       — Все хорошо, мама, я знаю, что была безрассудной, — грустно говорит подросток, кладя руку на столешницу.       Лена поворачивается к ней и сжимает ее плечо.       — Быть безрассудной не означает, что ты заслуживаешь, чтобы на тебя кричали, — говорит она. — Прости. Я злюсь, когда не могу признать, что мне страшно. Я не должна была вываливать все это на тебя.       Лори хмурится, поджимая губы.       — Чего ты боялась?       Лена испускает дрожащий вздох, поворачиваясь, чтобы опереться спиной о стойку.       — Когда ты просто улетела, я так… Так волновалась, пока Кара не позвонила и не сообщила, что ты в порядке. Я не знала, все ли с тобой хорошо или ты в опасности, и, думаю, я… — она вздыхает. — Я пока не умею справляться с чувством, что могу кого-то потерять.       Наступает тихая пауза, прежде чем Лори опускает все, что держала, на стол и приближается, чтобы обнять Лену, укладывая подбородок на ее плечо и контролируя силу сжатия. Лена с благодарностью поднимает руки, чтобы ответить на объятия.       — Теперь все намного понятнее, — тихо начинает девочка, не обращая внимания на кипящую кастрюлю. — Думаю, что теперь начинаю понимать тебя куда лучше.       Лена смеется, прижавшись головой к голове подростка.       — Как так?       — Я всегда знала, что тебе было тяжело до встречи с Йейей, но я никогда… Не думала о том, насколько. Ты такая… — Лори запинается, тщательно обдумывая следующее слово. — Обожаемая, знаешь? Л-Корп — одна из самых уважаемых компаний. Почти все, кто работает здесь, безумно любят тебя. Все наши выходные очень шумные, потому что наша семья всегда самая ожидаемая, — добавляет девочка с улыбкой. — Я никогда не могла понять, почему ты так старалась сделать меня счастливой или почему всегда так волновалась за меня. Я не понимала, почему наличие пуленепробиваемого ребенка не облегчает твою жизнь, делая ее менее стрессовой.       Лена смеется с этих слов, качая головой, и поглаживает руку Лори.       — Я не уверена, что мое беспокойство волнует, пуленепробиваемый у меня ребенок или нет.       Лори фыркает, обнимая ее немного крепче.       — Прости, что заставляла тебя волноваться часами. Обещаю, что больше не допущу этого.       Лена смеется и отстраняется, чтобы выключить плиту.       — Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, Супергерл-младшая, — дразнит она и щелкает по носу дочери.       Лори морщится и дерзко тыкает в ее плечо, собираясь пошутить в ответ, но их прерывает тихий, но тем не менее настойчивый и очень раздраженный крик Коннора.       — Дерьмо, — Лори подбегает к смеси, но Лена слегка подталкивает ее.       — Я разберусь с этим, иди сначала дай ему соску, — говорит она, перепроверяя результаты измерений. — Не забудь только охладить ее, — добавляет Лютор, когда девочка вынимает соску из кипящей кастрюли и на супер-скорости мчится к дивану.       — Вот, пожалуйста, приятель, — слышит Лена бормотание дочери. — Прости, что заставила ждать.       Когда Лена приходит к ним с полной бутылкой, в которой уже измерила температуру и все остальное, Лори уже держит малыша на руках, качая.       — Вот, — говорит Лютор, протягивая бутылочку. — Сядь ровнее и наклони ее, пока молоко не заполнит соску-насадку полностью.       Лори с усердием следует всем указаниям, все время шепча что-то успокаивающим тоном.       — Вот, держи. Полегче. Джон умрет со смеха, когда я скажу ему, что кормила тебя из бутылочки… Ты попытаешься надрать мне задницу, но я все равно расскажу…       Лена смеется, усаживаясь на ковер около дивана.       — Вы двое кажетесь близкими.       — Я и Коннор? — она смотрит на Лену. — Да. Думаю, да. Я знаю его всю жизнь.       Лена улыбается.       — Ты с таким рвением защищаешь кого-то, кто слегка старше тебя.       Лори задумчиво угукает.       — Ну, на самом деле, сложно не делать этого. Я помню, он всегда был таким… Грустным и тихим. До полового созревания. А потом превратился в саркастическую боль в заднице, — фыркает девочка. — Но, думаю… Он многое пережил, понимаешь? И в большинстве случаев я была недостаточно взрослой, чтобы понять, что происходит, и, тем более, чем-то помочь. — Лори снова грустно смотрит перед собой. — Мне всегда хотелось вернуться назад во времени и… Не знаю, как-нибудь защитить его, что ли.       И Лена неизбежно вспоминает о Лексе и о том, насколько была слепа к тому, что Лилиан вечно отталкивала его. О том, что до взрослой жизни абсолютно не осознавала, что Лекс не был обожаемым ребенком. Любовь Лилиан к нему была такой же условной, как и к Лене, за исключением того, что она была к нему немного более привязана. Но, на самом деле, он удостаивался похвалы только тогда, когда оправдывал ее ожидания. В каком-то смысле, как Лена считает, это было намного жестче, чем постоянная холодность, от которой страдала сама Лена. Ему давали ложное ощущение любви. Она, возможно, даже может сравнить ее с морковью на веревочке, которая висела слишком высоко, и кролику нужно было усердно постараться, чтобы достать ее. Лена думает о всех тех ужасных словах, которые он должен был постоянно выслушивать в своей жизни. Она думает о том, что была слишком маленькой, чтобы понять, какой тяжелый вес он нес. А когда наконец поняла, было слишком поздно.       Она смотрит на Лори и понимает, что получила шанс, которого раньше никогда не имела. Неважно, насколько это кажется нереальным. Немного горьковато, но так сладко.       Она задает вопрос, который долгое время пыталась подавить.       — Лори… — начинает Лена, ковыряя ногтем ковер. — Раньше ты говорила… Ты называла его «дядя Лекс», — ее лицо искажается при звуке этого имени. — Ты… Ты виделась с ним?       Лори долго молчит, а Лена не осмеливается посмотреть вверх. Наконец девочка вздыхает.       — Я не хотела расстраивать тебя, поднимая эту тему, — говорит она. — Я знаю, что он все еще… такой…       Лена издает горький смешок слишком громко. Громче, чем того хотела.       — Он когда-нибудь перестанет быть маньяком-убийцей?       Лори колеблется, как будто зная, что Лена, возможно, не готова услышать ответ на этот вопрос.       — Я познакомилась с ним, когда была атака Кадмуса в нескольких милях от Сан-Диего, — начинает она. — Все ДЭО было на страже, и никто ничего мне не рассказывал, поэтому я глупо понадеялась, что могу сама во всем разобраться. И втянула в этот беспорядок Коннора, — грустно говорит она. — Я отправилась прямиком в ловушку и чуть не умерла, а потом он… Он просто появился и спас мою жизнь. Наши жизни.       Лена пытается побороть слезы, скапливающиеся в уголках глаз, и болью в сердце.       — Он изменился? — голос ее на этом вопросе дрожит.       — Я… — сглатывает Лори. — Думаю, да. После того, как все закончилось, он просто… Он просто сдался, убедившись, что мы в безопасности. Потом я навещала его в тюрьме и…       — Ты что? — Лена смотрит на нее широко раскрытыми глазами, а девочка выглядит раскаявшейся.       — Я хотела понять. Он был просто... Абсолютно отличающимся от всего, что я слышала о нем, поэтому я хотела узнать, почему. Он не… Он не многое мне рассказывал. Просто постоянно говорил, что я должна идти домой, что меня не должно там быть.       Рот Лены открывается и закрывается в беззвучных попытках что-то сказать. Она не может подобрать ни единого слова. И теперь ее пальцы с каким-то отчаянным остервенением зарываются в ворс ковра.       — Он…       Он изменился?       — Как…       Как он изменился?       — Что… — она сглатывает. — Какой он?       Лори тихо выдыхает.       — Он… Грустный, — отвечает она. — Тихий. Много рисует. Я не… Он действительно не многое позволил о себе узнать. Хотела бы я его понять, — шепчет она.       Лена сглатывает еще один комок горечи, кивая.       — Я тоже.       Она поднимает голову с усталой улыбкой, и Лори улыбается в ответ, осторожно поправляя Коннора, пока он спит. Они одновременно оборачиваются на стук в окно, мягко улыбаясь, когда видят Кару за дверью на балконе. Она выглядит немного смущенной, несмотря на свою униформу.       Она почти бесшумно открывает дверь, когда Лютор машет ей.       — Прости, — говорит она, взглянув на целую кучу детских принадлежностей. — Сложно было?       Лена качает головой.       — Как прошло завершение операции?       Кара улыбается, приседая рядом с ней.       — Все хорошо. Все кончено. Я прилетела, увидев, что у вас все еще горит свет, — с недовольством говорит она. — Сейчас четыре часа утра. Вы двое должны быть в кроватях.       Лена быстро справляется с рвущейся наружу улыбкой и зевает, выглядя немного застенчивой, когда Кара бросает на нее неодобрительный взгляд.       — Эй, она тоже не спит, — говорит она, вяло толкая пальцем Лори.       — Мне нужно куда меньше сна, чем обычному человеку, — шутит в ответ девочка. — Не пытайся спихнуть все на меня.       — Хэй, — Лена сонно улыбается, шлепая подростка по ноге.       — Тебе тоже не стоит ложиться спать так поздно, ишках, — замечает Кара, прежде чем повернуться к Лене.       — Да, мэм.       — А тебе нужно лечь спать, прежде чем ты вырубишься прямо на этом полу.       Лена закатывает глаза.       — Я не настолько устала, — ворчит Лютор, даже чувствуя, как веки становятся все тяжелее, а голова клонится набок.       Она открывает один глаз, чтобы взглянуть на приподнятую бровь Кары, прежде чем застонать, сдаваясь.       — Хорошо. Я немного устала. Счастлива?       — Я буду счастлива, когда ты окажешься в постели, — фыркает та, подхватывая Лену на руки. — Иди сюда.       Лена обнимает Кару за шею, когда та поднимает ее, даже не прикладывая усилий. У нее в голове проскальзывает одна веселая мысль, и девушка даже не пытается сдержать хихиканье. Кара смотрит на нее с любопытством.       — Что такое?       Часть Лютор кричит, что она не должна ничего говорить, но из-за сонливости излишняя осторожность куда-то улетучивается.       — Ты приглашаешь меня в постель, Супергерл?       Кара смеется над этими словами, слегка щекоча ее.       — Я была бы очень счастлива, мисс Лютор.       Это произнесено с шуточной интонацией, но так мягко, что Лена снова чувствует порхание бабочек в животе и прижимается к Каре ближе.       — Фуу, — стонет позади них Лори. — Ребята, — скулит она, заставляя Лютор захихикать в плечо Кары.       — Прости, — смущенно говорит Дэнверс.       — В общем, — говорит девочка командным тоном, — просто уложи ее.       Глаза Лены уже закрыты, а голоса семьи слышатся где-то издалека, поэтому она просто прижимается ближе к теплому телу и засыпает.       — Как насчет тебя?       — Я собираюсь сделать ему подобие спального места рядом с собой. Не переживай.       — Хорошо. Юкимьодш вьрипп да, ишках*.       — Юкимьодш вьрипп да, йейя.       *Автор пишет, что эта фраза — глагольная форма выражения семейной любви и, что персонажи просто говорят друг другу «люблю тебя». Прим. Переводчика: я не была уверена, как правильно выписать эти слоги на русском, поэтому сделала их интуитивно. К сожалению, криптонский не учила: D Так что, приношу вам свои извинения, дорогие Читатели.