Коносубарский кантай

      Здоровый энтузиазм — это хорошо. Нездоровый — вариативно. И именно последним, судя по всему, руководствовалась Харизма, собирая топливо для костра. Не прошло и пары минут, что Саша потратила на осмотр огромной лягухи, а рядышком с тушей уже высилась приличная гора сухостоя.       — Взвейтесь кострами, синие ночи... — пробормотала Дева Флота, прикинув, что запасённых дров вполне хватило бы не только на пионерский лагерный костёр, но и на полноценное сожжение если и не города, то хотя бы одного его квартала уж точно.       Бросив взгляд на трясущееся в мокрой одежде спасённое существо, Александра пришла к выводу, что познакомиться можно и попозже, а вот подхватить воспаление лёгких недолго и прямо сейчас, так что приоритет у огня выше. Сказано — сделано. Вычистив метровый пятак от дёрна, обложила его камнями, довольно щедро рассыпанными по дну данного микроболотца, и в его центре построила зиккурат из тонких сухих веточек, коры и трав, обложив поверху более массивными фрагментами деревьев.       Спустя ещё минуту над камнями заплясали оранжево-красные язычки пламени, а от самого кострища повеяло сухим теплом.       Спасённого долго уговаривать не пришлось — едва услышав весёлый треск прогорающих веточек, тот встрепенулся, кивнул на приглашающий жест, и почти мгновенно переместился от дерева к костру, жадно протягивая руки к огню и зябко растирая себя ими же.       Шляпу свою странную всё же снял, и тут Саша крепко задумалась: а какого же пола оно, это спасённое?       Стильные полусапожки, широкие шорты-галифе (Кронштадт никак не могла вспомнить, как же называется такой вид одежды, похожий на натянутый снизу свитер), открывающие гладкие, безволосые ноги, короткая жилетка с рукавами, куча фенечек, оплетающих худые, тонкие запястья, узкие кисти с изящными длинными пальцами, упакованные в легкомысленно-розовые перчатки-митенки — всё это указывало на женский пол. С другой стороны, существо не имело груди, могло похвастаться едва проступающими кубиками пресса и общей пропорцией грудь-талия-бёдра в пределах 60х60х60; довольно густые чёрные брови и стрижка под обросшего ёжика — это, скорее, указывало на мужескость спасённого.       — Благодарю за спасение, — поклонилось создание. — Меня зовут Арикасэ, я травник-целитель из Гильдии авантюристов Акселя.       Мда. И по имени не определить, мальчик оно или девочка... И по голосу непонятно... Одно слово — андрогин[1].       — Меня зовут Саша, вон ту чудь вечно голодную — Черри, и мы идём в город.       — Можно пойти с вами? — спросило существо, распахнув огромные светло-карие глаза. — Только мне ещё пару трав найти надо... Вы ведь тоже из авантюристов?       Кронштадт качнула головой, косясь на нетерпеливо приплясывающую около костра Глубинную:       — Мы впервые в этих землях, и в гильдиях не состоим. Расскажешь?       — А чего рассказывать-то? — зевнуло разомлевшее от тепла спасённое. — В каждом городе есть гильдии: авантюристов, магов, купцов, каменщиков, фонарщиков, управленцев и так далее. Если хочется приключений, денег и друзей — тебе прямой путь в гильдию. Делаешь первоначальный взнос, получаешь ранг и работаешь над его повышением; поначалу дают незначительные квесты, но, чем выше уровень, тем квесты сложнее, денежнее, а твоя слава и известность просто устремляются в небеса, — Арикасэ поёрзало, подсело поближе к костру — так, что почти сразу же от его одежды повалил пар. — Простому крестьянину такое не светит...       — Но, если ты состоишь в гильдии, то почему тут в одиночку ходишь?       Арикасэ смутилось:       — Моя команда отравилась ужином... Я тут ни при чём! — тут же вскинуло оно руки. — Сказано ведь было: мясо лесного угря надо варить не меньше, чем два часа. А они даже час не вытерпели...       Саша только качнула головой — технику безопасности друзья Арикасэ явно не любили соблюдать, тем самым внося себя в списки претендентов на премию Дарвина, коли таковая существует в этом мире.       — Ну а я вот травы на отвар собираю. Денег на жреческое исцеление нет, а все мои запасы укрепляющих от непроизвольного слабления выпил ещё на прошлой неделе Грумм, говорит, никогда такой крепкой огуречной браги не пил... А ведь это не брага! Это два литра лучшего лекарства на основе чистейшего алхимического спирта! Им можно было целый город от слабления вылечить!..       Деве Флота показалось, что сейчас Арикасэ расплачется, но — обошлось.       — Вот теперь травы ищу, благо, тут их много растёт.       Харизма в это время предпочитала не страдать фигнёй и всякими допросами-расспросами, и просто и бесхитростно делала из лягушачьих лап шашлык. Делала, как умела. А умела... Так себе, если честно. Зато — старательно и всё с тем же нездоровым энтузиазмом. Раздраконила какое-то дерево, отличающееся довольно прямыми ветками, наломала из него шампуры и, нарвав голыми руками мяса, нанизала всё это дело и водрузила над огнём, алчно поглядывая на капающий жирок и громко сглатывая непрерывной волной набегающую слюну.       Саша наблюдала и за Глубинной, и за спасённым, и поддерживала огонь — ничего сложного, в самом-то деле, если не сосредотачиваться на чём-то исключительно одном, — а потому первой заметила, что чем суше становилась одежда Арикасэ, тем более деревянной на вид она становилась. Видимо, слюна жабозавра имела некий цементирующий эффект.       — Тебе бы вещи постирать не помешало, а то скоро сломаются или двигаться не дадут, — сказала она Арикасэ и, для подтверждения своего соображения, даже осторожно потыкала торчащий воротник жилетки. Сухо хрупнуло, а там, где соприкоснулись ноготь Саши и ткань, образовалась сквозная дырка.       — Ой, и правда... — Арикасэ залилось краской.       — Стесняешься нас, что ли?       — Ну-у... — уклончиво ответило существо. — Не то, чтобы стесняюсь... Но несколько неуютно...       — Пф-ф-ф, — фыркнула Александра. — Чего у тебя такого есть, чего мы не видели? Да и, если так неловко себя чувствуешь, можем отвернуться.       — Б-благодарю, — кивнуло Арикасэ и тихонько, не отсвечивая, убралось за ближайший широкий ствол.       «Дела-а-а», — подумала канмусу, ощущая тонкий аромат жарящегося мяса.       Через пару минут послышалось жульканье мокрой тканью и плеск воды, а ещё через четверть часа, когда Саша посчитала, что мясо почти уже готово и его скоро можно будет снимать, целитель и сам вышел к костру, крепко прижимая к груди выстиранную одежду. Та, видимо, была с определённым расчётом размещена в руках — таким образом, что прикрывался весь торс, не давая ни малейшего шанса определить пол спасённого.       — Арикасэ, извини, конечно, за бестактный вопрос... Но ты — мальчик или девочка?       — Д... Мальчик! — как-то излишне быстро ответило непонятное создание. И феерично споткнулось о собственную сумку.       Взмах руками, одежда красиво разлетается в стороны, тело падает — ладно хоть мимо костра...       Выдохнув, Александра бережно протёрла тряпочкой всё же уцелевший шаблон. Есть у Арикасэ грудь — мелкая, правда, только-только обозначившаяся, и нет, как сказала Харизма, «хвоста спереди». Обычная девчонка-подросток, по какой-то прихоти не то прикидывающаяся парнем, не то просто представительница местной неформальной молодёжи.       Саша повернула голову к пунцовому лицу Арикасэ и нарочито холодным тоном поинтересовалась:       — Ну и зачем было лгать?       Причины, как оказалось, были.       Во-первых, хотя оголтелого патриархального строя здесь не наблюдалось, а государством и вовсе правила дочка свалившего на войну короля, женщин старались беречь и на роль мяса не пускать, то есть — никакой актуальной, ведущей активные боевые действия армии им не грозило. Были, конечно, отдельные дарования, что дослужились до немаленьких постов, но в целом тенденция сохранялась прежняя: не место женщинам массово на войне. Партизанить, например, можно, а официально под знамёна... Аборигены бы смогли это понять лишь в том случае, если бы битва шла натурально «за живот», и проигравшим светил бы, в лучшем случае, тотальный геноцид.       Во-вторых, что было логичным продолжением первого, стаж в гильдиях, ведущих активные боестолкновения, пусть и менее масштабные, хорошо оценивался армейцами и шёл значительным бонусом к службе в целом и назначению звания в частности.       В-третьих, Арикасэ отнюдь не жаждала службы в тылу, кадрах или лазарете, куда, без сомнения, её и определили бы, учитывая её профессию и навыки. Поэтому она прибегла к старому избитому трюку: прикинуться мальчиком. То, что это временно, и рано или поздно, но отсутствие растительности на лице, отказ в совместных походах в купальни или на берег реки, да грудь, что рано или поздно, но обозначит себя в полный рост, — девушку не волновало. Она ещё не умела мыслить столь длительными во времени категориями.       Четвёртая причина, названная столь легкомысленным тоном, что Саше сразу стало понятно, что она и есть основная, заключалась в местном извращенце, коего уже больше года пытались отловить и предать торжественному публичному распинываю в оба полужопия до потери пространственной ориентации. Сей анонимный индивид развлекался тем, что крал у девушек трусики — и возвращал их обратно лишь за немаленький гешефт, равный, как правило, той сумме, что можно заработать, не тратя на пищу, жильё, одежду и иные услуги, за две с половиной-четыре недели. Ну а если жертва не имела денег, как та же Арикасэ, то её бельишко имело все шансы осесть в карманах местных тихих извратов в лучшем случае, и, в худшем, оказаться на флагштоке городской ратуши. С припиской, подробно описывающей приметы владелицы и места, где её можно найти.       На несколько секунд Александре даже захотелось снять своё нижнее бельё и перепрятать куда-нибудь в более надёжное место — всё же вещи удобные и очень привычные, а чем тут, при местном, определённо низком уровне технологий, можно их заменить — ей и думать не хотелось.       С другой стороны, с ней — её сила Девы Флота. И верные феечки. И их острые зубочистки, способные пробить даже такой прекрасно бронированный объект, как безупречная корма Глубинной.       Взвесив все за и против, канмусу решила не торопить события и от белья не избавляться.       Одарив временно Арикасэ толстовкой, та оставила её старшей по мясу, а сама отозвала Черри в сторонку:       — У тебя тут какие цели, Харизма?       — Покушать, — не задумываясь, ответила Дочь Бездны.       — А кроме покушать? Чего-нибудь хочешь? Или куда-нибудь?       — Спать, — широко зевнула беловолосая. — Вроде всё.       Саша, с ощутимым хлопком воздуха приложив руку ко лбу, только сокрушённо покачала головой:       — И других целей нет?       — Ага, — радостно и совершенно беззаботно улыбнулась Глубинная, жадно вдыхая аромат уже почти готового мяса.       Громко вздохнув, Дева Флота задрала голову вверх, просто затем, чтобы убрать раздражитель с глаз долой. Вверху, проглядывая сквозь переплетение ветвей и разрывы раскидистых крон, спокойно и неподвижно застыло чистое небо. Необычайно высокое и пронзительно голубое — такое, что очень быстро становится фиолетовым, а после и вовсе прорастает звёздами...       — Раз тебе без разницы, что и как, то действовать будем так, как я скажу. Обратного пути у нас нет, вдвоём мы, конечно, дров наломать сумеем, но надолго ли?.. Так что с местным обществом придётся как-то уживаться, и лучше будет, если мы не в одиночку начнём встраиваться, а имея за спиной поддержку гильдии.       — Согласная я, — кивнула Черри, неотрывно и ревностно следя за тем, как Арикасэ поворачивает деревянные шампуры.       — Что, так просто?..       — У тебя голова большая, как у Айсберг-химэ, и аура почти такая же, значит, и править тебе, — спокойно ответила Глубинная, пожимая плечами, словно каждый день решается её судьба на ближайшие если и не годы, то месяцы или недели.       Поняв, что это если и излечимо, то в исключительно долгой перспективе, Кронштадт устало махнула рукой:       — Фиг с тобой, золотая рыбка, попробуем присоединиться к гильдии.       — Мясо готово! — звонко отозвалась словно бы только этих слов и ждавшая Арикасэ.       Харизму звать дважды не пришлось: услышав сакраментальное канмусовское «Вилки к бою!», тут же рванула набивать желудок.       Пока Глубинная, давясь и обжигаясь огромными кусками мяса, морила червячка, Саша неторопливо подошла к костру и присела рядом с травницей:       — А с этих кракозябр толк-то есть какой, кроме мяса?       — Есть, — с удовольствием кивнула девчонка. — В Гильдии авантюристов принимают мясо или, если такового в результате охоты не осталось, то языки или иные штучные характерные органы или кости. Алхимики, целители и маги в оборот пускают абсолютно всё, что есть в жабе, но они и сами неплохо справляются.       Саша отчётливо услышала внутри своей головы звук сумматора механических счёт.       — И сколько за одну жабу, говоришь, платят?..       К городским воротам они выбрались сильно заполночь.       Сытые, пропахшие ароматами жареного мяса и дыма, с волокушами, забитыми жабьим мясом и запчастями. Если Саша всё правильно подсчитала, вырученных денег хватит на первоначальный взнос в любую из гильдий, а также на съём какой-нибудь каморки на троих в таверне — Арикасэ ночевала на конюшне, как и большинство безденежных приключенцев, а через ночные охранные чары домика её команды ей ни за что не пробраться — амулет входного ключа она потеряла ещё в тот момент, когда пыталась убежать от первой жабы.       Дева Флота довольно жмурилась, всем видом показывая, что она тут своя и ни разу не пришелец из другого мира, Харизме же и вовсе актёрские способности были ни к чему: избавившись от постоянного ментального давления Голоса Глубин, Дочь Бездны просто лучилась позитивом, детским любопытством и интересом ко всему миру разом.       И только Арикасэ выглядела сонной и уставшей, несмотря на выпитую пару склянок какого-то тонизирующего отвара. Её понять было можно — стоило Саше прикинуть стоимость одной жабы, примерные цены на пропитание и жильё, как выводы оказались слегка печальны: жаб надо было завалить очень много. Поэтому целительница в добровольно-принудительном порядке была назначена героем, в чьи обязанности входило привлечь внимание ближайшей стаи исполинов и бежать до тех пор, пока те не окажутся зажаты с двух сторон её странными новыми подругами.       Арикасэ, несмотря на избранную при вступлении в гильдию тактику маскировки под довольно лихого отрока-оторвы, на самом деле была весьма скромна и, что совсем уж неожиданно для крестьянской дочки, ещё и неплохо воспитана. А потому ей просто не пришло в голову поинтересоваться, какие классы у Саши и Черри. Если беловолосая больше походила на высокоуровнего разбойника или рейнджера, то её старшая подруга была вообще непонятно чем. Мощные удары голыми кулаками буквально дробили кости рептилий-людоедов, а их ответные удары словно бы и вовсе игнорировались девушкой. Это явно уровень могущественного паладина или рыцаря-жреца, но — божественную силу та не призывала и, в отличие от берсеркеров, с пеной на губах не крошила в бесформенное мясо всё, что движется и дышит, без разбору, своё ли оно, мирное, или чужое и злобное.       Уже после многочисленных забегов она всё же решилась спросить... но позорнейшим образом уснула, пока вырезала последний язык, и очнулась уже на плече Саши, напару с Черри тянущей волокуши с жабятиной.       Через некоторое время девушки, следуя указкам травницы, вышли к довольно внушительному и добротному зданию.       — Вот, — сквозь наползающую сонливость улыбнулась Арикасэ. — Это моя гильдия. Гильдия авантюристов города Акселя.       И, сладко зевнув, девчонка тихо и медленно сложилась — почувствовав ауру ставшего родным заведения, она окончательно расслабилась и уснула.       Дева Флота и Дочь Бездны переглянулись и синхронно пожали плечами. После чего Арикасэ вновь расположилась на отнюдь не широком плечике Саши попой вперёд и вверх, а пришелицы, подхватив свою ношу, прямым ходом двинулись прямо к главному входу. Судя по свету из окон, мелькающим теням и громкому смеху, в этот поздний час в гильдии никто не спал.       Замерев на миг перед тяжёлыми створками, Саша вновь встретилась взглядом с беспечной Глубинной и, глубоко вздохнув, смело толкнула дверь от себя, окончательно уже понимая, что это не сон и не иллюзия, не морок или фантом, а реальный, пускай и бесконечно странный новый мир.