5.
28 сентября 2017 г., 12:29
Саша шла нога в ногу с Харизмой, натянув на лицо выражение крайней степени усталости и полного пофигизма. Девушки шли в абсолютной тишине, шаги их были беззвучны, но вот волокуши скребли обломками веток довольно громко. Гильдийцы же молча провожали взглядом припозднившихся гостей.
Кронштадт чувствовала лёгкое смятение, но виду старалась не подавать. Ну, мясо тащат — бывает. Ну, хрупкие внешне девушки — тоже бывает. Ну, на плече дополнительный груз, да одежда странно по местным меркам выглядит — так и мир большой, земель и диковинок много. И то, что дверь открывалась, вообще-то, наружу... Что с того? Зато теперь её вообще нет, не надо напрягаться, двигая тяжёлые створки... Да и, в конце-концов, не придавило же никого рухнувшими дверьми, и косяк целый. И вообще — на нормальные навесы денег хватило, а на гвозди, значит, только из китайского картонного железа осталось?
Убедив себя таким образом, что всё вполне в порядке, Александра уверенно задала курс к стойке регистрации, из окна которой на них взирали неприлично огроменные глаза, принадлежащие миловидной блондинке. Причёска, цвет глаз, одежда и весьма впечатляющий объём высокой груди, туго натягивающей ткань рубашки, однозначно указывали, что эта девушка — та самая Луна, хозяйка гильдии, как её описывала Арикасэ.
— Доброй ночи, уважаемая Луна, — кивнула Кронштадт хозяйке, параллельно со словами сгружая травницу с плеча. — Арикасэ немного утомился... Вон сколько лягушатины набил, настоящий герой!
— Д-доброй! — засуетилась блондинка. Она высунулась из окна, сделала ближайшей официантке какой-то замысловатый жест пальцами одной руки, и вернулась обратно. — Неужели Арикасэ «Котёл с несварением» Юужико решил сменить класс?
Целительница, естественно, ничего не ответила, ибо спала крепко и глубоко. Но недолго. Та же самая официантка — невысокая, юркая, быстроглазая — словно из воздуха возникла перед ними, держа в руках широкую кружку. От тёмной жидкости валил густой пар, и, стоило ему только коснуться ноздрей девчонки, та зашевелилась, сцапала сосуд и, не открывая глаз, жадно присосалась к напитку.
— Добавки-и-и, — хриплым низким голосом выдала Арикасэ и только после этого соизволила размежить веки. — Здравствуйте, гильдмастер!
Девчонка быстро осмотрелась, пулей метнулась к доске, густо залепленной сотнями всевозможных листовок и, сорвав парочку, вернулась назад, припечатав бумажки пятернёй к стойке:
— Вот, задания выполнены. Оплата?
Пребывающая в лёгкой прострации Луна кивнула и, посмотрев на что-то, укрытое перегородкой, выложила три визуально очень увесистых мешочка на стойку:
— Задание первое — заготовить мясо пятнадцати исполинских жаб, тридцать тысяч эрис. Дополнительно по две тысячи за каждую сверх нормы. Итого — сорок две тысячи. Надбавка за доставку — восемь тысяч. Задание второе — жабья печень, четыре штуки, есть, жабье сердце, восемь штук, есть, жабьи глаза, шесть штук, есть, цена — двадцать тысяч эрис. Надбавка за доставку и сохранность ингредиентов — десять тысяч. Итого — тридцать тысяч. Общая сумма — восемьдесят тысяч эрис, — изящный пальчик ткнулся поочерёдно в мешочки: — Двадцать пять, двадцать пять, тридцать.
Слушавшая нехитрые посчёты Саша приятно удивилась: по её прикидкам, им следовало бы рассчитывать, в лучшем случае, на полтора десятка.
Арикасэ, запомнившая уговор, пододвинула к себе мешочек на двадцать пять тысяч, а оставшиеся два сдвинула в сторону канмусу и застывшей в лёгкой дрёме Глубинной.
— Нет, — качнула головой Александра.
— Но ведь договорились... — разочарованно протянула травница.
Дева Флота мягко улыбнулась:
— Ты храбрый хрупкий боец, Арикасэ, поэтому награда заслуженно твоя, — и вернула девчонке второй мешочек с двадцатью пятью тысячами.
— Да, — кивнула, подтверждая слова Девы Флота, Черри, и вновь вернулась к увлекательнейшему занятию — разглядыванию зала, гильдийцев, мебели... Ведь тут много всякого такого интересного, что она видела только в стопках скреплённых рисунков.
— Я... Я... — от избытка чувств Арикасэ буквально сложилась пополам в поклоне.
— Уважаемая Луна, — Саша повернулась к превратившейся в памятник любопытству владелице гильдии. — Не подскажете, где здесь можно найти приличный ночлег?
— Конечно. Из гильдии направо и прямо, через два квартала будет весьма недорогой и очень приличный трактир.
— Арикасэ, ты с нами?
— Да я уж как-нибудь на конюшне... — замялась девчонка.
— Ничего не знаем, пойдёшь с нами, — отрицательно качнула головой Кронштадт. — Приятно было познакомиться, Луна, — улыбнулась она гильдмастеру. — Ещё увидимся.
— До встречи! — Луна ещё не успела договорить, а странная кампания уже покинула здание.
Перегнувшись через стойку, гильдмастер посмотрела на оставленные девушками волокуши и озадаченно почесала в затылке:
— И куда я сейчас эту гору мяса дену?..
Никогда и ничего не происходит идеально, в этом Саша убедилась ещё в прошлой жизни, ну а в этой — лишь получила подтверждение своим мыслям. Трактир оказался практически забит под завязку, единственный номер, оставшийся незанятым, мог похвастаться разве что совершенно конским ценником и всего двумя кроватями. Из хорошего — только свежее бельё, отсутствие живности в матрасах и отдельная уборная. Остальным поселенцам удобства были доступны либо в конце коридора, либо и вовсе на улице.
И стоило это безобразие целых пять тысяч эрис.
Будь Кронштадт более меркантильной, она уже давно бы обглодала ногти до мяса и лишилась значительной части волос... Но жизнь на базе диктует свои условия и задаёт свои привычки, и толщина кошелька и количество нулей на счетах на них слабо влияют. Или не влияют вообще.
А в целом — жильё вполне уютное, не идущее ни в какое сравнение с той землянкой, в которой она коротала свои первые полгода сознательной жизни.
Арикасэ, оценив расклад, молча бросила вещи на пол, улеглась на них и тут же вырубилась, повергнув в состояние, близкое к шоковому, обеих Дев.
— Ты что-нибудь понимаешь? — поинтересовалась Саша у Черри.
— Не-а, — просто ответила Глубинная, прикипев взглядом к одной из свободных кроватей.
— Значит, так. Нечего ребёнка на полу держать, пусть на кровати спит.
— А кто из нас на полу?
— Никто, — ответила Кронштадт. — Если кое-кто не пинается во сне и одеяло на себя не перетягивает, то — никто.
— А так, разве, можно было?
— Нужно! — коротко отрезала Саша и слегка порозовела, вспомнив, какой разнос учинили аватаре линкора «Марат» за пропаганду идей социализма и превосходства Северного флота альтернативными путями отдельно взятой представительнице Кригсмарине.
Сказано — сделано. Арикасэ переложили на кровать, стянув с неё шорты и перчатки, и укрыли толстым одеялом, а сами, погасив свет, без излишней возни заняли вторую: это габаритному мужику было бы сложно уместиться с девушкой на сём ложе, а вот двум красавицам, не могущим похвастаться гренадёрским телосложением, места хватило с избытком.
— Ночи, — пожелала Саша, отвернувшись к стенке.
— Ага, ночи, — ответила Харизма, прижимаясь горячей спиной к спине канмусу.
А потом к Саше пришла память...
Стремительные горбы тяжёлых волн, ледяные солёные брызги в лицо, полное решимости лицо Гангут, очень злой ввиду того, что любимую трубку погасило близким подрывом вражеской торпеды.
Звонкий злой смех, тонкая, гибкая фигурка, скользящая по вспененному хребту очередной волны, и руки, воздетые к небу, и ставший за долгие бои почти родным голос:
— Не сметь стрелять по Кроштадту! Смахнёмся, суки?!
И огромная дикая стая, настолько плотная и многочисленная, что среди лоснящихся спин практически не видно воды. Примитивов много, нереально много, и на отдалении черноволосая Химэ с горящими безумной синевой глазами.
А память накатывает волнами на берег, оставляет на берегу сознания свои куски.
...Первый выход в море, залп полным весом по юркой наблюдательнице — огня хватает с избытком, так, что от не успевшей уйти на глубину беловолосой остаётся только лужа тёмной крови на воде, да клок опалённых волос...
...Охрана конвоя, и беловолосая фигурка, выметающаяся в фонтане брызг из морских пучин, и разведённые в стороны четыре руки демона в довесок к двум собственным, и усмешка на безупречно красивом, фарфорово-белом лице:
— Ну что, смахнёмся?!..
...Тяжёлая поступь итальянок, первой линией прикрывающей эвакуационные транспортники. Крик Аквиллы, подымающий память тысячелетий, словно призрачные легионы и фаланги печатают шаг по беспокойной воде, и полощут на ветру полотнища:
— Бар-р-ра!
И матерящаяся Принц Ойген, крутящаяся подобно юле, окутанная пороховой гарью, крепко сжимающая кортик как знак неоконченного ещё боя...
И давление ментального фона, сопровождающего Глубинных, и замершая Аквилла, настороженно смотрящая поверх щита на неподвижную стаю Бездны.
И разминающая кулаки белянка, задорно скалящая зубы:
— Ну что, смахнёмся?!..
...Сжимающееся кольцо Детей Глубины, и их только двое на плаву, и полминуты назад искалеченная Архангельск, зажимающая ладонью разодранное горло Мурманска, вместе с ней, обессилев, ушла под воду. И сбивчивое дыхание Кузи, и обречённость во взгляде — подмога не успеет, отступать некуда. И пустые БК, и нет возможности перепризвать снасти, восстановить заполненность погребов, реанимировать отдавших свои жизни на боевом посту фей.
И за миг до того, как Кузя подрывает собственный реактор, стая замирает, подавленная весёлым смехом:
— Ну что, смахнёмся?!..
События, лица, голоса сменяют друг друга, непрерывной чередой поднимаются из тёмных глубин памяти, выстраивают заново мозаику бытия, разрушенную последней смертью, но в каждом из них есть она — и её персональная беловолосая заноза в заднице. И меняется только одно: отношение к Глубинной. От глухой ненависти в самом начале до едва ли не дружеской симпатии в конце, от яростных схваток один на один до почти что олимпийского уровня соревновательности. Всегда, где бы ни была Саша, эта оранжевоглазая Дева Бездны всегда находилась рядом.
И в последнюю смерть — сил ведь было достаточно, чтобы одолеть диких, — и совсем неожиданно пришедшая на помощь Харизма. А вместе с ней и другие Дочери Глубины...
Что же за оружие использовали люди, что тряхнуло всю планету? Термояд или водородную бомбу? Вряд ли. Шарик только один, а человечество только-только думает, как бы шагнуть по Луне, и потому деваться им некуда. Скорее всего, что-то узкоспециализированное, навроде «святой бомбы» из древней игрушки, что-то, заточенное на уничтожение Глубинных и Дев Флота, как неявно, но крепко взаимосвязанных. Снаряд святого тотального экзорцизма или ещё что-нибудь...
Ведь Дух Корабля и сочетанный Дух Экипажа — это всё равно духи. По классификации церковников — нечисть, давно и надёжно вписанная в реестр врагов человеческих.
...И вновь воспоминания о последнем бое.
И искорёженные тела низкоуровневых особей, и рассыпающаяся прахом дикая Химэ, и волны яростного, незримого света, пронизывающие с одинаковой лёгкостью и воды, и твердь, и воздух, и Дев Флота и Дочерей Бездны...
И хрипящая Харизма, спиной закрывающая от неведомого излучения бьющуюся в судорогах Кронштадт...
И пустота там, где всегда сияли Маяки Духа и где клубилась Тьма Гнёзд...
И холодные алтари, безжизненные, пустые...
И навсегда закрытые приёмники саркофагов Машин Возвращения...
...Саша чувствовала, знала — захотели бы Девы, и смогли бы вернуться. С болью и надёжно забытыми сложностями, но — смогли бы. Без Машин Возвращения, без Маяков Духа, как тогда, когда в материальном мире впервые соприкоснулись душа девочки и Дух Корабля...
Но не было тяги, но было понимание: они уже никому не нужны.
Значит, бой окончен.
Значит, хвосты подчищены.
Значит, и возвращаться смысла нет.
Глубоко вздохнув, Саша открыла глаза.
Ночь за окном, только под неверным светом лампадки на столе собрались феечки и играют в карты, используя вместо стола толстую линзу часов Александры. Плотно к ней прижавшись, обняв поперёк живота, спит Харизма — странная Глубинная, защищавшая её до последнего, вечный соперник, верный друг.
И от ощущения её тёплого дыхания в плечо на душе так хорошо и легко, что всё прошлое кажется обыкновенным кошмарным сном.
Словно почувствовав настроение Кронштадта, Черри заулыбалась, ткнулась носом в плечо Девы, и довольно засопела.
Глубинная. Рядом. Даже руку протягивать не надо, и без того всем телом ощущает её тепло, мягкость кожи и жар дыхания. Глубинная. Враг. Противник. Защитник. Друг.
Единственный осколок, оставшийся от прошлого мира.
Глубинная. Обратная сторона монеты. Дева Флота наоборот.
От нахлынувшей волны новых и непривычных чувств Саше хотелось разрыдаться, призвать снасть, разнести вокруг всё и пустить себе в лоб торпеду, прибить Глубинную, обнять её и не отпускать, выкурить прямо в постели пачку сигарет, одну за одной, стряхивая пепел в ночной горшок, напиться вусмерть, нарваться на драку, найти покой в объятиях...
Тихонько всхлипнув, Дева Флота повернулась лицом к Черри и, чуть помедлив, осторожно, чтобы не разбудить, поправила сползшее с её плеч одеяло. Обняла, тихо прижалась — и уснула крепким, наконец-то спокойным сном.
