8.
5 октября 2017 г., 15:20
— Ну и для чего вам эти странные длинные копья? — с подозрением спросил гном, отрекомендовавшийся как Эйзенх Хай-Тауэрр, посвящённый кузнец, практикующий артефактор и владелец пивоварни «Корыто с болтами», известной выпуском дешёвого, но убойного пойла под лейблом "Девяточка".
Ни на Сашу, ни, тем более, на Глубинную, сказанное не произвело ровным счётом никакого впечатления, первой — в силу попыток не заржать от упрямо свербящего мозги перевода на русский фамилии карлика, из-за чего все остальные слова просто протекли мимо ушей, а второй — просто из-за того, что смысла слов она не знала, да и какие слова, когда вокруг столько вкусного металла?!
Во избежание порчи чужого имущества и, как следствие, обрастания совершенно ненужными долгами, Саше даже пришлось перехватить Дочь Глубины поперёк живота и усадить себе на колени. Кузнец, видимо, посчитал картину достаточно пикантной, чтобы масляным взором прикипеть к весьма двусмысленно обнимающейся парочке. Харизма ёрзала и всё порывалась сцапать хоть одну вкусняшку — Кронштадт буквально кожей чувствовала настроение и желание Глубинной, а так же всполохи её логики: дескать, тут железа полно и даже больше, так что если я съем что-нибудь, у хозяина не убудет.
Пришлось применить коварный и подлый приём: водрузить между лопаток Черри ладонь и, совершая царапательные движения, перебирать пальцами. На кошках это всегда работало, на эсминцах и излишне буйных лёгких крейсерах тоже, даже пару раз линкоры поддались такой схеме укрощения, так что Саша пришла к выводу, что попытка не пытка, и от неё не убудет. И не прогадала. Харизма, зажмурившись, едва ли не мурлыкала, выгибая спинку в моменты, когда пальцы канмусу удалялись на излишне большую дистанцию, и вообще, со стороны, вела себя, наверно, очень неприлично.
«Интересно, — задумалась Александра. — А в этом мире уже знают, что такое приватный танец?..»
Но прилично или нет, да выбора особого всё равно немного: или так, ёрзая по коленям Девы Флоты, или — чавкая уминаемым металлом, стоящим огромное количество денег, ресурсных затрат и человекочасов.
— Ой... Увлеклась, — не совсем искренне сказала Саша, чувствуя, что и ей самой приятно вот таким вот образом сдерживать белянку.
— Ничё, ничё, — гном азартно подёргал бороду, — вы продолжайте, продолжайте, я совершеннейшим образом никуда не тороплюсь.
Александра поняла, что надо бы приручать Глубинную таким вот пряником — может, и мозги ей на волне генерируемого позитива удастся взбодрить?..
— Прошу прощения за мою спутницу, у неё нездоровая тяга к металлам, сами, наверно, понимаете — тяжёлое детство, радиоактивные свалки, высокое давление и авитаминоз.
— Да, да, понимаю, — протянул коротышка таким тоном, что стало ясно: мозг пациента распрощался с сознанием сильно надолго.
— Итак, эти, как вы выразились, «длинные копья» нам нужны сугубо в мирных целях — ловить и отводить молнии от избыточно высоких зданий.
— Это как?! — судя по глазам Хай-Тауэрра, в его черепе зазвучали фанфары, начали взрываться фейерверки и развернулся транспарант с аршинными буквами «Пахнет гешефтом!» Гном подобрался, взгляд обрёл осознанность и плохо скрываемую жажду наживы.
— Это вот так, — Саша достала очередной свиток и протянула его иномировому дельцу.
— Запатентовано... — резко поскучневшим голосом протянул Хай-Тауэрр. — Я так не играю.
— А здесь игры и нет, — максимально серьёзно ответила Александра. — Вы в курсе, во сколько обходится бюджету города каждая гроза? Напомню — это те деньги, что могли бы пойти на благоустройство площадей, дорог, фасадов, школ; на образование; на улучшение инфраструктуры. И это только самые очевидные пункты...
Коротышка махнул рукой, дескать, не лечи залеченного.
— Собственно, всё, что требуется, — продолжила, как ни в чём не бывало, Саша, — это выполнить пять тестовых образцов. Я, конечно, не градоначальник, но, думаю, при определённой расторопности и при сопутствующей удаче все последующие заказы могут целиком уйти к вам.
— А вот это уже звучит интересно, — подёргал бороду лысый коротышка. — Если я правильно вас понял, то успешность принятия положительного решения господином Лабаззо в определённой степени зависит непосредственно от вас.
Кронштадт кивнула, пытаясь одновременно просчитать, куда же клонит гном.
— В таком случае, — Хай-Тауэрр перегнулся, насколько ему позволил его невеликий рост, через стол и доверительным шёпотом сообщил: — Обсудим ваши скидку и проценты?
Карман приятно оттягивали пятьдесят тысяч эрис скидочных преференций для постоянных высоких покупателей, или, если говорить в привычных слуху Саши терминах, первая часть отката.
Вот уж о чём девушка никогда не задумывалась, так это о том, что и её однажды настигнет чугунный сапог закоренелой бюрократии и неисправимой коррупции. С другой стороны, она сама ничего не сделала, всё, что нужно, сообразил сам Хай-Тауэрр. А уж в ту ли сторону он соображал, ему, как закоренелому барыге, конечно же, виднее.
Да и поставить на поток производство полезной для города вещи — деяние, наверняка уравнивающее весы кармы, на второй чаше держащие несколько лишних монет. В конце-концов, благодаря патенту девушки в скором времени будут иметь пусть и не сильный, но стабильный ручеёк прибыли.
Присмиревшая Харизма с аппетитом уминала купленный в ближайжей лавке багет, всем своим видом показывая, что металлический скрип, раздающийся при каждом кусании батона, вовсе не имеет к ней никакого отношения. Только вот трёхгранное жало напильника, на пару сантиметров торчащее с обратной стороны шедевра кулинарной выпечки, палило Глубинную ничуть не меньше, чем приснопамятного анекдотичного Штирлица в коридорах Гестапо — ППШ на груди, парашют за спиной и съехавшая набекрень будёновка.
И когда только успела спереть инструмент? Александра ведь с неё глаз не сводила, да и руки Дочери Бездны контролировала, а учитывая характер их восседания вдвоём на одном стуле — любое движение белянки срисовалось и просчитывалось на ура.
Может, это особая магия Глубинных?
«Не, бред, — сама себе мысленно ответила Саша. — Скорее всего, у Харизмы в родне был или профессиональный завсклад, или потомственный прапорщик.»
И тут до неё дошло.
Дошло так быстро и стремительно, что она едва не встала, как вкопанная.
Чуть больше суток они пребывают вместе, а Кронштадт уже относится к Дочери Бездны если и не как к канмусу, то как к человеку, у которого обязательно есть родители, уж точно. Хорошо это или плохо? Вот так, с кондачка, решать — это явно провальный вариант. Хотя сама Саша больше склонялась к тому, что, всё же, и в самом деле хорошо. Главное, чтобы сама Глубинная придерживалась аналогичного мнения — тащить в новый мир старую войну совсем не хотелось. Хватит, отвоевались, пора и отдохнуть немного.
В Гильдии было на удивление тихо и спокойно — немногочисленный народ не шумел, даже кружками чокались очень осторожно, а переговаривались и вовсе шёпотом. Путь к доске объявлений пролегал мимо регистрационного окна, так что девушкам вскоре стала ясна причина необычного поведения согильдийцев: внутри комнатки, свернувшись трогательным комочком на составленных в два ряда табуретах, спала Луна, заботливо укрытая чьим-то огромным плащом, коего вполне хватило бы, чтобы сделать простынь на двухместную кровать.
На доске нашлось задание из разряда быстрых и непыльных, но требующих либо большой команды, либо специального инструмента — расчистить в предгорье дорогу от нескольких стволов, упавших во время последней бури и перекрывших торговый путь. Идти недалеко, сил у двух новоиспечённых авантюристок и без того хватает, так почему бы и не подзаработать несколько совершенно халявных тысяч эрис?
Заказав с собой жареный лягушачий окорок в чесночно-луковом соусе, каравай хлеба и бочонок столового вина, девушки так же тихо покинули здание и, сориентировавшись на местности, бодрым шагом двинули за город.
Работа и в самом деле плёвая: четыре дерева, основательно, к тому же, подпорченных паразитами — тут и пара обычных человек, вооружённых двуручной пилой и ломом, часа за три-четыре управилась бы. Девам Флота и Глубины хватило по пинку на каждое, чтобы вымести их с дороги, да ещё несколько минут, чтобы очистить проезжую часть от отломившихся при падении и распинывании веток.
Едва они собрались возвращаться домой, как над городом развернулось нечто сложноструктурное, многослойное, напоминающее сложенные друг над другом жёлто-красные круги, заполненные сложными фигурами и значками, а потом через это стереогеометрическое извращение гигантомана откуда-то с небес ударил нестерпимо яркий оранжевый луч... Вспухло облако пламени и дыма, отдалённо схожее с ядерным грибом, а через несколько секунд до девушек докатилась и ударная волна, изрядно припылив их и заставив Черри отчаянно чихать.
Саша с грустью посмотрела на ставшую вмиг грязно-серой толстовку и, тряхнув головой и подхватив под локоток Харизму, уверенным быстрым шагом двинулась к городу:
— Ты как хочешь, белянка, а я этому недоделанному пироману-эстету, как его найду, устрою полёты верхом на пороховой бочке. Но для начала заставлю выстирать все наши вещи и запихну в задницу всю его пиротехнику!..
На встречном пути им попалась примечательная компания, состоящая из четырёх девушек и вихрастого, обросшего откровенно куцей юношеской бородкой парня. Статная блондинка в песочно-оранжевой юбке, сабатонах, чёрной водолазке и добротном нагруднике, рядом с ней синеволосая девушка в легкомысленно-коротком платьице, активно наседающая на уши невысокой девчонке с крылышками летучей мыши, растущими из головы и из поясницы, и четвёртая, одетая в не менее короткую тунику и сдвинутую за спину просто нереально широкополую шляпу, вывалившая язык и посапывающая за спиной несущего её парня.
Но не сама компания приковывала внимание, а детские коляски, кои они нерасторопным, променадным шагом катили перед собой. У блондинки и синеволосой коляски были на два посадочных места, а у девушки-с-крылышками-из-головы — на целых пять. И из всех периодически доносилось агуканье, детский смех и позвякивание подвесных игрушек.
Вежливо раскланявшись с авантюристками, компания проследовала дальше, свернув на окружную дорогу — если память не подводила Сашу, эта грунтовка делала крюк до реки и возвращалась обратно уже под самыми стенами города.
— Как думаешь, это детский сад на выгуле с воспитателями, или кто-то очень капитально влип? — задала риторический вопрос Харизме Александра, когда молодые люди скрылись далеко за поворотом.
— Не знаю, — пожала плечами Черри. — Но от них очень вкусно пахло печеньками. Может, вернёмся и попросим горсточку?
На склоне холма, с вершины которого открывался вид на городские стены, на обочине, сидел спиной к горам мужик. Вся его широкая спина, украшенная плащом, буквально вопила о том, что у товарища жуткая депрессия. Подтверждали это и подрагивающие плечи. Тёмного цвета доспех дымился и распространял вокруг себя непередаваемый запах перегретого металла.
— Не плакай, — первой подбежала к страннику Харизма и с ходу плюхнулась слева от него. — Лучше скушай мяса и выпей вина.
— В-в-вина? — гулкий бас буквально сочился крайней степенью неподдельного изумления.
— Компот такой, — с готовностью поделилась свежеразведанной информацией Черри. — Чуть кисленький, и от него немного смешно, если выпить сразу три-четыре кружки.
— Э-э-эх, — покачнулись широкие плечи. — Не издевайтесь хоть вы над стариком, детишки...
— Мы не... — начала было отвечать подоспевшая канмусу, но тут же осеклась: у мужика не было головы. Там, где положено быть шее, в доспехе зияла тьма. — Ой... А где ваша голова?
— Пинать будете?! — мужик подобрался, явно прижимая к животу что-то ценное. — Не скажу, а то снова в вут?.. кут?.. зут?.. фут-бол этот свой играть начнёте. А мне потом снова сотрясения лечить. Так что нет, не скажу, где она.
Саша нервно хихикнула: это просто какой-то безумный мир. Огромные жабы, волки-трупоеды, гномы, неведомая хрень, производящая орбитальные бомбардировки, девочки с крыльями, растущими из не предназначенных для их произрастания мест, а теперь вот ещё и рыцарь без головы.
— Мы не обижаем детей, пенсионеров, беременных женщин и инвалидов, — успокаивающим тоном поведала Саша дырке в доспехах и, сев по правую руку от мужика, заботливо прихлопнула тлеющий уголок плаща.
— П-п-правда?! — неверяще воскликнул безголовый рыцарь.
— Троцким клянусь, — заверила одоспешенного пенсионера Кронштадт, приложив правую руку на левую грудь — аккурат над сердцем.
— Да, — кивнула Харизма. Она, равно как и безголовый, не знала что это за зверь такой — «Троцкий», но, раз им поклялась командир, значит, что-то большое и светлое, наверно, как целая косатка, а то и как сама Ванко-тян, одна из Химэ морских портов.
— Если и правда пинать не будете...
— Не будем, не будем, — хором заверили рыцаря девушки.
— А вино какое?
— Красное столовое полусладкое «Эсс-Акватикус», первый урожай этого года, — как по написанному оттарабанила Саша.
— Све-е-еженькое, — хоть Кронштадт и не могла увидеть лицо рыцаря ввиду недвусмысленного отсутствия у того головы на плечах, но по тональности стало ясно — губы его расплылись в улыбке.
Голову рыцарь, как и предполагала изначально Саша, удерживал у живота. Поняв, что играть его головой в футбол и в самом деле никто из присутствующих не собирается, изрядно подкопчённый пенсионер водрузил шлем на колено. Голова, подчиняясь движениям рук, посмотрела налево и направо, сверкая красным глазом, похожим на светодиод.
— Пейте, дедушка, — заботливо протянула припасённую кружку Саша, в то время, как Харизма просто и без изысков нарезала оставшуюся половину окорока длинными тонкими ломтиками.
— С-с-спасибо, детишки, — растроганно всхлипнула голова, а руки опрокинули внутрь шлема сначала вино, а потом и пару ломтиков жабятины.
— Кто ж такой изверг, что поджечь вас решил?
— Есть тут одно ходячее недоразумение, — нехотя разоткровенничался рыцарь. — Как видит меня, сразу же кастует что-нибудь из заклинаний Высшей магии взрыва. Меня, как и любого даллахана, таким не прибить, конечно, но, машу вать, вы хоть представляете, сколько денег уходит на оплату услуг жестянщика, чтобы выправить доспех обратно?!.. Да ладно бы только этот недоархимаг одноразовый так развлекалась, так нет же — с ней ещё и Высший жрец вечно шатается. Придут с детьми, тыкают в меня пальцем, говорят: «Смотрите, дети, сейчас будет весело!» — и кастуют по мне то Взрыв, то Святое изгнание... А это, блин, больно! Я от изгнания в таких местах чесаться начинаю, что даже Королю Демонов называть стыдно...
— Ничего, дедушка, у нас к этой ходячей бомбе — ведь она же минут тридцать назад где-то неподалёку шарахнула? — ага, вот к ней у нас тоже есть претензии. Не боись, дядька, — Дева Флота легонько, строго дозируя силы, толкнула рыцаря в плечо. — Мы этому архимагу покажем, что нельзя пенсионеров обижать.
— С-с-пасибо, девочки, — вновь всхлипнул безголовый рыцарь и залил остатками вина своё горе. — Меня, кстати, Вердия зовут.
— Я — Саша, белянка — Харизма, но можно и просто — Черри, — представила себя и подругу Кронштадт. — Мы из Гильдии авантюристов, новички. Взяли вот заказ на устранение завала на дороге, чтобы хватило на номер в трактире, — не хочется спать в конюшне, у меня с детства аллергия на навоз, а Черри и вовсе...
Что именно подразумевалось под «вовсе», Саша благоразумно предпочла умолчать, но дедушка, видимо, попался опытный, и что-то своё сам себе придумал — что его, видимо, вполне и удовлетворило.
— Значит, новенькие, и спать негде? — рыцарь медленно поднялся и, подвесив голову в шлеме к поясу, с противоположной от огромного меча стороны, протянул девушкам закованные в латные перчатки руки. — Если не боитесь получить такого соседа, как я, то можете жить у меня в дачном замке.
— Дедушка, ты — чудо! — сходу согласилась Саша.
— Да! — кивнула Харизма, привычно ничего не понявшая, но разделившая позитивный настрой командира.
— Ну, тогда пойдёмте, — очень осторожно придержав тонкие кисти авантюристок, Вердия окутался тёмно-фиолетовыми всполохами. — Я телепорт открою, так быстрее, чем по дороге пылить.
А в следующий миг на обочине остались только горка копоти, огрызок лягушачьей кости да отпечатки подошв и седалищ.
И забытая всеми пустая кружка.
