Коносубарский кантай

      Естественно, внизу коней не нашлось, равно как и любой другой животины, предназначенной для верховой езды.       Но для бешеной собаки, как известно, тридцать вёрст не крюк, плюс навык «Первое правило мага», явно имеющий и у Черри какую-то сходную альтернативу, давал нехилый прирост скорости, создавая в процессе бега полный эффект покатушек на американских горках, которые, таки да, у американцев почему-то зовутся русскими горками.       Говорить на бегу — затея сомнительная, Саша это сообразила сразу, и потому вопрос про познания Глубинной о сухопутных непарнокопытных решила оставить на потом, а Харизме для понимания пришлось накушаться встречными летающими насекомыми. Глубинной такой десерт к так и не законченному завтраку отнюдь не пришёлся по душе, но к решению проблемы девушка подошла творчески: нарастила шикарный широкий шарф, полностью прикрыв нижнюю половину лица и от всевозможных мух, и от пыли.       В таком темпе девушкам хватило чуть больше десяти минут, чтобы добраться от замка безголового пенсионера до стен Акселя — результаты впечатляющие, чего уж скрывать?       Но, как бы они не спешили, всё равно едва не опоздали. За Вердией гонялась толпа молодёжи и, за неимением водяных пистолетов, поливала рыцаря водицей, бьющей прямо из рук. Пенсионер, впрочем, проявлял чудеса прыти и скорости, умудряясь буквально в последний момент выкручиваться из-под непрерывно льющихся струй.       Пока Дева Флота и Дева Бездны осматривали поле боя, даллахан успел пару раз попасть под особо мощные струи, в результате чего его доспехи дымились так, словно не под воду попали, а испытали на себе действие царской водки.       — Изгнание! Изгнание! Изгнание! — бодро кричала вчерашняя вечерняя знакомая — голубоволосая девушка. Сияние срывалось с её рук, накрывало рыцаря, отчего Вердию колбасило и он очень громко и неприлично хихикал, пытаясь почесаться сквозь броню.       — Хэй, студентики! — Кронштадт самоотверженно встала между даллаханом и молодёжью. — Я, конечно, всё понимаю: молодость, гормоны аж из ушей плещут, охота покрасоваться да удаль свою молодецкую показать... Только вот нафига вы в качестве мишени избрали пенсионера, а не нормального противника?       — А вот сейчас обидно было, — буркнул Вердия, затихарившись за массивным булыжником.       — Тише, дедушка, дома поворчишь, — цыкнула в его сторону Саша и вновь повернулась к толпе приключенцев. — Так что, может кто-нибудь объяснить, в чём причина того, что дом дедушки Вердии постоянно подвергается воздействию мощнейшей взрывной магии, а потом и его самого приглашают на местечковое аутодафе?       — Он — генерал Владыки демонов! — кто-то из авантюристов обличительно ткнул в сторону камня, за которым пытался отдышаться и отчесаться Вердия.       — Да хоть почётный золотарь Его Высококоролевской демоности! — фыркнула Саша, прикидывая, кого из любителей погонять безголового нужно выводить из строя в первую очередь. — Конкретно вам или этому городу он что сделал?       Естественно, ответом была тишина.       Саша из-под прищуренных век наблюдала за более-менее успокоившимся народом. Засада ведь: с этой непонятной магией опасны могут быть не бугаи, вооружённые мечами, топорами и прочим инвентарём, а какая-нибудь пигалица, которую, на первый взгляд, и плевком перебить можно...       — За него денег много дают, — храбрясь, поведал тот же голос. — Завалим, и до конца жизни можно будет из трактира не вылезать!       Харизма стояла рядом, и Александра ей искренне была благодарна за то, что Глубинная молчит.       — Товарищ Вердия, сколько там за вас дают сребреников?       — Золотых, — педантично поправил девушку даллахан, самозабвенно рассчёсываясь спиной о каменный выступ. — Триста миллионов, кажется.       — Иуды, — прошипела Саша. — Значит так: сдаёте нам подрывника и эту изгонятельницу, и мы вас не трогаем. Всё ясно?       — Ах-ах! — буквально вывалилась из толпы ещё одна вчерашняя знакомая, упакованная в приличного вида доспех. — И меня, меня... возьмите!..       Сказано это было настолько полным страсти и желания голосом, что Александра внутренне поёжилась — нездоровый энтузиазм, как правило, тащит за собой очень большие проблемы. Только она открыла рот, чтобы охладить парой ласковых пыл девушки-рыцаря, как та продолжила:       — Нет! Не надо слов! Я вся горю, вся пылаю от одной только мысли, как вы меня бросите в застенки, закуёте в кандалы, и не будете давать пить и есть, и будете пытать!.. И делать ещё всякое разное грязное, непристойное и злобное!.. Это настолько... а-а-ах!..       Блондинка сладко зажмурилась, мечтательно поднеся к губам заплетённые в замок пальцы.       — Эй, малохольная, остынь, — перебила её Кронштадт, кажется, начав понимать, в чём кроются причины нестандартной реакции мадам-рыцаря. — Мы не из этих.       В целом, её немного напрягала такая покорность городских приключенцев: вот они гоняются за даллаханом, как инквизиторы за сторонниками гелиоцентризма, а вот уже спокойно стоят и внимают совершенно левой девушке, разве что не зевают и в носах не ковыряются.       — Ах, эта сладкая гадкая ложь! — продолжала накручивать себя блондинка. Судя по закусываемой в паузах между словами губе, дикому румянцу и лихорадочному блеску глаз — местная мазохистка твёрдо, уверенно и крайне решительно двигался себя к оргазму. — Да! Лгите! Лгите больше! Мой долг, как рыцаря-крестоносца, своей... грудью... своим... телом!.. Собой закрывать моих сопартийцев! И потому я не позволю, чтобы все пытки и прочие... грязные... извращения!.. достались только им!.. Я! Я сама должна всё это испытать! Только через моё... а-а-ах!.. тело вы сможете дотянуться... до них!..       С последней фразой блондинка ощутимо содрогнулась, а безумно-счастливое лицо однозначно указало: своей цели рыцарь-мазохистка таки добилась. Протяжно и страстно вздохнув, она опёрлась о рукоять меча — дрожащие ноги явно уже были не в состоянии удержать девушку на весу.       Из-за её спины послышались восхищённые шепотки и возгласы:       — Она такая смелая!       — Настоящий крестоносец!       — Хочу быть, как она!       — Хочу от неё детей!       — Хочу с ней бухнуть!..       Приложив ладонь к лицу, Саша только сокрушённо покачала головой. Сил что-либо говорить у неё просто не было.       — Да она на всю голову конченная извращенка! — просипел из-за булыжника Вердия. — И больница ей уже не поможет!..       — Как... грубо! — свистяще выдохнула блондинка и буквально повисла на своём мече — кажется, ещё накрыло очередной волной экстаза. — Ещё! Оскорбляйте меня вновь... и вновь!.. Грубее, жёстче!.. Я всё приму на себя, но защищу своих сокомандников-авантюристов!..       — Она ещё и в нашей гильдии состоит... — страдальческим тоном поведала Саша Глубинной.       Черри меланхолично пожала плечами — дескать, ты командир, тебе и думать.       — Постой! Что ты сказала? В гильдии?! — вклинился в разговор всё тот же голос, обладатель которого крайне удачно умудрялся прятаться в толпе. — Всё, народ, расходимся, квест на Вердию отменяется...       Весь обратный путь до замка сопровождался хлёстким звуком ритмичных шлепков: Саша анализировала произошедшее, пыталась понять мотивы и расклады, векторы образа поведения местных авантюристов — и ни к чему, кроме непрерывного руковозложения на лицо, это не приводило.       Мир этот не сумасшедший, — признавалась она самой себе, — он окончательно съехавший с резьбы!       Их небольшой конвой двигался колонной по одному, впереди — Вердия и Черри, в середине — синеволосая, представившаяся как Аква, мазохиствующая крестоносец Даркнесс, да перекинутое через её плечо худенькое тело главного пироманьяка Акселя — некой Мегумин, архимага из клана Алых Мазоку, персональной головной боли рыцаря без головы. А Саша завершала процессию — и вовсе не потому, что боялась, что условно-добровольные гости решат сделать ноги по пути. Просто ей так было комфортнее.       — Ещё раз повторяю, — на всякий случай напомнила Александра. — В плен вас никто не берёт. Всё, что нужно — это отстроить разрушенное. Спасибо скажите Вердии, что ему остатки рыцарской чести не позволяют требовать у девушек извинений и сатисфакции посредством дуэли. Со стройкой поможем. График работ обсудим по прибытии.       Саше казалось, что она что-то упустила...       А сообразив, что именно, вновь звонко хлопнула себя по лбу:       — Так, девки, стоп машина! Вы чего с такими честными глазами попёрлись хрен знает куда, не предупредив, что у вас дети некормлены?       — Ерунда, — легкомысленно отмахнулась Аква. — Саяджи покормит.       — Это такая мелкая и худая? — на всякий случай уточнила Саша. — С крыльями на голове и пояснице?       — Да, — кивнула обладательница голубых волос, бодро отшагала ещё десяток метров и встала, как вкопанная. — Что?! Откуда ты знаешь, что Саяджи — суккуба?! Она ведь под мощнейшими иллюзиями по городу передвигается.       Кронштадт только пожала плечами. И в самом деле, не говорить же ей, что все Девы Флота имеют высочайшее сопротивление любым техникам и методам гипноза, равно как и ментальному воздействию Голосу Бездны? Без таких навыков первый их бой тут же стал бы и последним.       — Просто вижу, — ответила Саша. — Но ваша суккуба выглядит мелковатой для того, чтобы прокормить такую ораву в одиночку.       — А она и не одна, — с нескрываемым подозрением ответила Аква. — У неё полсотни сестёр, как-нибудь, да справятся.       Собственно говоря, один только факт того, что виновники торжества — как оказалось, та самая банда серийных самоубийц-извращенцев имени Сато Казумы — спокойно приняли предложение по реставрации разрушенного, уже должен был насторожить Сашу.       На подходе к замку эти смутные догадки оформились во вполне себе структурированную мыслеформу: с такими на всю голову джамшутами, как эти образчики авантюристов, дачному домику Вердии кранты придут как бы не быстрее, чем от ежедневных орбитальных ударов красноглазого подрывника по имени Мегумин. Вся надежда только на силу и выносливость крестоносца с диагнозом «мазохизм головного мозга с метастазами в спинной мозг и копчик»: пироманка явно силами обделена, жрица с её ловкостью и феноменально косыми руками скорее себя в могилу загонит, чем сможет что-то правильно сделать, а на рыцарше, хотя бы, можно грузы возить. Наверно, и раствор мешать можно приставить, особенно если получится сыграть на её мании наказания.       Пребывавшая в состоянии полнейшего отруба после каста заклинания Мегумин постепенно приходила в себя, а к тому моменту, как вся процессия оказалась во внутреннем дворе замка, и вовсе сумела поднять голову, хозяйским взглядом окинуть постройки, заметить гору строительного мусора и над ним — обвалившуюся кладку коридора, и широко улыбнуться, подняв указательный палец вверх:       — Моя работа! Здорово, правда?       — Девочка, — обратилась к ней Саша. — Ты знаешь, что такое техника безопасности, и для чего она нужна?       — Пф-ф-ф! — отмахнулась главный подрывник всея Акселя. — Техника безопасности для слабаков! Настоящие Алые Мазоку попирали ногой всякие техники и с приборами укладывать хотели на всевозможные безопасности. Мы, Алые Демоны, признаём только разрушительную силу заклинаний, что призываем из-за грани мира, и нет в той силе таких непонятных и бессмысленных слов, как «техника» и «безопасность»!..       Громкий шлепок твёрдым по мягкому оказался внезапным и для Саши, и для самой Мегумин: это крестоносец смачным ударом пятерни по попе прервала зарождающийся поток пафоса за авторством контуженного архимага.       — Мэг, держи язык за зубами, и руки задницей придави, — предупреждающе пропыхтела Даркнесс. — Я готова отдуваться за вас, в конце концов, это мой долг как крестоносца, верного богине Эрис, как вашего товарища, как дочери владельца этих земель и просто потому, что это... хм... приятно. Но извилинами-то шевелить тоже надо хоть иногда!       — А что такого? — насупилась Мегумин, продолжая висеть на плече блондинки.       Перчатка рыцаря с лязгом впечаталась в утончённое лицо Даркнесс во всемировом жесте разочарования в умственных способностях коллеги.       — Мэг, это больше не замок, в котором обитает один никому не нужный генерал Короля демонов...       — Дамочка, попрошу не выражаться! — встрял со своими пятью копейками Вердия, явно задетый за живое высказыванием крестоносца.       — Господин Вердия, можно, я закончу свою речь, а потом... — лихорадочный румянец вновь растёкся по лицу Даркнесс; блондинка часто и глубоко задышала, а в глазах появился нездоровый блеск. — Потом вы меня... всякими разными... сп-сп-способами... накажете!..       Вновь взявшаяся за старое крестоносец с последним словом вздрогнула, пошатнулась на враз ставших ватными ногах, но — устояла. И даже подрывницу не уронила.       — Валяй, больная, — ответил Вердия и, на всякий случай, встал так, чтобы между ним и крестоносцем оказались Аква и Харизма.       — Благодарю, господин... — жарко выдохнула Даркнесс и, с трудом собравшись и вернув здравому смыслу контроль над телом, продолжила. как ни в чём не бывало: — Мэг, я продолжу. Так вот. Тут теперь живут такие же члены Гильдии авантюристов, как ты и я, а это значит, что взрывную магию тебе придётся тренировать в каком-нибудь другом месте.       — Но!.. — попыталась возразить красноглазая девушка.       — Никаких «но», — внезапно жёстким голосом ответила Даркнесс. — Вспомни, во сколько встал казне города ремонт входных ворот, стен и соседних зданий после истерики Аквы?       — Триста пятьдесят миллионов эрис, — меланхолично ответила Мегумин.       — И сколько Казума вкалывал на квестах, зачастую ещё и мотаясь на тот свет, как к себе домой, чтобы выплатить эти бешеные деньги?       — Год, — совсем грустно вздохнула Мегумин.       — Так вот, — Даркнесс окинула взглядом нанесённые Алой Мазоку разрушения. — Тут — миллионов на двадцать минимум. И это только материалы. Я, конечно, не зодчий, но цены сравнить могу. Верно, госпожа Александра?       Слово «госпожа» немного царапнуло слух Кронштадта, но от едких замечаний канмусу всё же воздержалась, ограничившись лаконичным:       — Как-то где-то так, товарищ крестоносец.       Даркнесс повернулась к Саше, упала на колено, прижав свободную руку к нагруднику в районе сердца, и, с трудом сдерживая похотливую дрожь, выдала:       — Госпожа Александра, я понимаю, что, благодаря безрассудным действиям Мэг, — кивок на едва прикрывающую попу коротенькую красную тунику подрывницы, — что её стараниями, как сказал бы наш супруг, Сато Казума, мы попали в конкретное такое анальное рабство.       Даркнесс густо покраснела, опустила лицо, молчала несколько секунд, а после взглянула прямо в глаза Саши небесно-голубыми озёрами, на дне которых бушевало пламя извращённой похоти:       — Мы восстановим замок, госпожа Александра, но прошу одного: за все недочёты, огрехи и прочие залёты — смело наказывайте меня одну! Боль, унижение, безразличие... а-а-ах!.. это так... так мерзко и... сладко!..       В этот момент Саша, глядя на отбитого на все извилины крестоносца, поняла: в большом пустом дворе коллективный фейспалм даёт очень громкий, гулкий и мощный звук.