Коносубарский кантай

      Пока новоявленный стройотряд проводил ознакомление с предполагаемым фронтом работ, попутно собирая черновую смету, Саша, оставив Черри для пригляда, поспешила утащить с собой Вердию. Пенсионер, впрочем, не возражал — даже канмусу ощущала, как под злобными быстрыми взглядами жрицы едва ли не потрескивает от незримого жара броня рыцаря.       — Чего она на тебя так зыркает, дедушка? — сходу задала вопрос Саша, едва только они оказались в приёмном зале. — Ты ей что, ипотеку под четыреста процентов годовых оформил пожизненную и страховку на столько же сверху впарил?       — Тьфу на тебя, — незлобно хмыкнул даллахан. — Никогда я в проклятые всеми богами ростовщики не подамся. А нелюбовь... Как жрица, имеющая дело с Жизнью во всех её проявлениях, Аква на уровне инстинктов не переносит нечисть.       Саша навернула несколько заходов вокруг рыцаря, тщательно принюхиваясь к нему:       — Да нет, чистый ты. Хотя, учитывая, какую гору железа на себе таскаешь, это просто удивительно.       — Нечисть — в смысле, создания, противные богам и прочим прихлебателям Света и Порядка, — пояснил Вердия. — Как правило, несколько неживые.       — То есть, слегка мёртвые, да?       — Слегка и тяжело мёртвые — это нежить. А мы так, серединка на половинку, слегка немёртвые, немного неживые.       — Бывает, — философски вздохнула Саша.       Услышав ответ девушки, Вердия чуть не запутался в собственных ногах:       — То есть как так?! А где же крики: «На костёр его!», «А-а-а, упырь безголовый, прибейте его, пожалста!» и прочие сомнительные экзерсисы, присущие мирным людям в целом, и героям — в частности?       Дева Флота остановилась, с подозрением посмотрела на пенсионера, хмыкнув, окинула беглым взглядом своё отражение в удачно подставленном скосе меча, покоящегося на плече рыцаря.       — Деда Вердия, а в каком это месте я герой?       — А разве это я состою в Гильдии авантюристов?       Кронштадт пожала плечами:       — Так то авантюристов, а не героев.       Грохот металла о камень и приглушённая ругань сквозь сжатые зубы стали ей ответом — это Вердия, переварив сказанное девушкой, от просветления и познанного дзена уронил голову на пол.       — Знаешь, внучка, — внезапно хриплым, взволнованным голосом ответил пенсионер. — Мне срочно нужно выпить.       — Согласна, — кивнула Саша, бережно поднимая голову рыцаря и возвращая ту в его стальные руки. — И желательно — чего-нибудь позабористее.       Винный погребок у пенсионера оказался с секретом. В дальнем углу весь стенной стеллаж просто и неприхотливо сдвигался в сторону, открывая вход в небольшую каморку, освещённую неярко сияющими камнями, растущими прямо из кладки.       — Раньше здесь, судя по всему, алхимики из гномьего племени жили, — Вердия широким взмахом обвёл комнатёнку и не без гордости добавил. — А здесь они готовили алхимический спирт.       Мебель здесь вся была из камня: лавка с одной стороны, шкаф с другой, по центру стол, пара табуретов, да артефакт, явно похожий на печь. На нём же стояло нечто деревянное, пузатое, просмолённое и прочно скреплённое металлическими обручами. Вьющиеся трубки, патрубки, полые колонны из прозрачного камня, тянущиеся от пола едва ли не до плеч Вердии...       — Да чтоб меня хвостожопка замуж позвала! — восхищённо выдохнула Саша, пока её взгляд метался по до боли знакомым деталям. — Да это ж натуральный самогонный аппарат!       — И это пойло здесь называют здравуром? — Дева Флота с презрением покосилась на кувшин. — Да у меня дедушка брагу, и ту крепче ставил!       — Нормальный убойный гномий здравур, — непонимающе пожал плечами Вердия. — Поставь тройке коротышек галлон этого пойла, и на утро придётся искать их по всей округе. Кого в канаве, кого в борделе, а кого и в женской бане или, упаси Темнота, и вовсе на крыше городской ратуши.       — М-да, — хмыкнула Александра, проводя ревизию остальной тары. — А в книжках писали, что гнома перепить — сродни подвигу, типа в одиночку завалить дракона или выкрасть у государя его любимые панталоны в то время, когда они на нём надеты и он сам сидит на троне...       — Так и есть, — кивнул Вердия. — Их только нечисть и может перепить. Но не вся.       Саша, сковырнув тугую пробку с очередной бутылки, взмахом ладошки подогнала к себе воздух от горлышка и чуть не замурлыкала от удовольствия:       — Спирт! — макнув палец, попробовала, довольно улыбнулась: — Не медицинский, конечно, но и не бормотуха кустарная.       Выставив на стол пустые кружки, Дева Флота подмигнула пенсионеру и, подхватив в одну руку бутыль со спиртом, а во вторую со свежей водой, торжественным тоном сообщила:       — Смотри, дедушка, сейчас из бодяги для юных и невинных институток мы будем делать настоящую кошерную водку для суровых мужиков. Кстати, а здешним поварам известна концепция закусочных огурчиков быстрого посола?..       — И пошто ж я такой пи-и-ияный, а? — тихо икнув, Вердия громко почесал тыльную броню шлема. — Внуця, мне — всё. Я — спать.       Договорив всё это убедительным басом, даллахан, икнув напоследок, без малейших следов эстетики сложился под стол.       — Дела-а-а, — доверительным тоном сообщила Саша потолку и, заглянув под столешницу, в задумчивости почесала кончик носа. — Что ж вас развозит-то так люто с детских порций?       Без проблем уложив храпящего богатырским храпом массивного даллахана на лавку у стены, Дева Флота вернулась за стол, выхватила из миски длинную четвертушку малосола и, неторопливо похрумкивая им, отправилась наверх. Глубинная же совсем ещё ребёнок мозгами, и, пожалуй, было несколько непредусмотрительным шагом оставлять её один на один с группой неадекватных приключенцев.       К счастью, на тело и честь оранжевоглазой Дочери Бездны авантюристы-джамшуты не посягали. Мегумин бесформенным кульком лежала у стены — всё же, видимо, и в самом деле её фирменные аллах-бабахи высасывали из подростка всю энергию и силы. Аква, раздобыв где-то тщательно обгрызенный мышами по краям листок и битый жизнью карандаш, ходила тенью за Даркнесс, слушая её и старательно записывая сказанное. Сама же крестоносец-мазохист с видом видавшего виды бригадира стройотряда тыкала пальчиком то в одну стенку, то в огрызки другой, то в каменные залежи, получившиеся из разнесённой кладки, и озвучивала материалы и цены.       Ну а Харизма сидела на массивном выступе, некогда представлявшем собою часть несущей опоры кровли, и, щурясь на высокое солнце, довольно мелодичным голосом что-то мурлыкала себе под нос, полностью игнорируя копошение внизу.       Несколько минут понаблюдав за перемещениями авантюристов, Саша на миг развернула ауру, привлекая внимание Черри, и, дождавшись вопросительного взгляда Глубинной, позвала за собой.       — Разговор есть, белянка, — просто сказала канмусу, пока они спускались в подвал.       — Р-р-разговор? — с опасением спросила Харизма, что, впрочем, оказалось полностью проигнорировано Девой Флота.       — Ага, — она открыла вход в потайную самогоноварню и кивнула на лавку с затихшим даллаханом.       — Ты?.. Его?.. — что именно «ты», и что такое «его» — Саша уточнить не успела: Вердия, всхрюкнув, сладко поплямкал губами и, отвернувшись к стенке, выдал потрясающую по децибелам храповую руладу.       — В сосиску синий наш дедуля, белянка. А в одну харю квасить — это не комильфо. Сто грамм огненной воды примешь?       — Огненной?.. Воды?..       Дева Флота жестом пригласила Черри за стол:       — Проще попробовать, чем объяснять.       Несколько уверенных жестов, и вот уже стопки наполнены, склянка с пробным экземпляром водки убрана обратно в ведро со льдом, а в миску добавлена новая порция огурчиков.       — Ну, будем! — в тостах Саша никогда не была экспертом, это Марат да Архангельск могли и умели разворачивать здравицы в полотна на несколько минут, вкладывая столько смыслов, полутонов и намёков, что каждая из Дев Флота в результате считала, что пьёт за своё потаённое, не смотря на финальные слова тоста.       — Будем, — столь же лаконично поддержала её Черри и, с непонимающим взглядом проследив за традиционным «чокнуться стопками», реализованным канмусу, повторила её дальнейшие действия: выдох, выпить, подождать несколько секунд и занюхать огурчиком, тут же отправив его в рот.       — Хор-р-рошо! — чуть порозовев, мило улыбнулась Глубинная, чувствуя, как тёплый комок, скользнув по пищеводу, попав в желудок и теперь стремительно преображается в нём, превращаясь в тёплое, ласковое карманное солнышко.       Наслаждаясь вкусом неприхотливой закуски, Черри прикрыла глаза, даже не пытаясь скрыть мягкую, совсем непривычную для Глубинных улыбку.       — Да! — хлопнула себя по лбу Саша. — Чуть не забыла ведь! У меня к тебе разговор. Серьёзный.       — Н-н-не виноватая я! — тут же вскинулась Черри. — Он сам мне под ноги упал!       — Кто — «он»?       — Д-д-доспех... — плечи Харизмы поникли, а в голосе появилась дрожь, знаменующая скорый подход слёз. — Н-н-но он такой вкусный... был...       — Э-э-э... — только и успела сказать Саша, как Глубинная, решительно встав из-за стола, подошла к ней, со скрипом сдвинула табурет с сидящей на нём канмусу в сторону и самоотверженно улеглась животом вниз на её колени. Ткань комбинезона ожила, пришла в движение — и расползлась по бёдрам и позвоночнику, обнажая восхитительно белые, безупречные по форме ягодицы Дочери Бездны.       — Я... я готова понести заслуженное наказание, командир... — тихо прошептала Харизма. — Только не ремнём, пожалуйста...       Глазам Саши открывался вид, за который многие бы с удовольствием поставили какую-либо конечность: идеальное объёмное сердечко, уложенное на бок, с несколько наивными ямками крестца. Следы вчерашних нравоучений окончательно исчезли, оставив гладкую, нежную даже на вид кожу.       Не удержавшись от искушения, Саша легонько шлёпнула Черри по попе и качнула коленями — как качала всегда, когда Ксенофоб, её любимый шерстяной мерзавец, явно имевший в далёкой родне кого-то из мейн-кунов, никак не желал покидать тёплые ноги хозяйки. У Харизмы ума оказалось поболее, чем у бессовестного кошака, а потому намёк девушка поняла, тут же вернула бельё и одежду на место и с нескрываемо радостной улыбкой покинула место предполагаемой экзекуции.       — Эх, Черри, Черри, тебя что, Даркнесс покусала?       — Нет, — рассеянно качнула головой Харизма.       — Хм... А она к тебе, или ты к ней прикасались? Может, она чихала рядом с тобой или кашляла?       Глубинная, вернувшись на табурет, поставила локти на стол и сжала виски ладонями:       — Саша, ты о чём говоришь? Это так непонятно, что голова болеть начинает... — пожаловалась она канмусу.       — Значит, ни воздушно-капельным, ни контактным путём это не передаётся... Уф-ф-ф, даже легче стало, — Кронштадт, разлив ещё по стопке, пригласила Глубинную к продолжению банкета. — Разговор серьёзный к тебе, Черри, но не о доспехе — о нём мы потом ещё поговорим. Просто хочу предостеречь тебя от демонстрации нашим гостям твоих умений, в частности, от обнимашек тентаклями. У той фигуристой блондиночки в доспехах явно чайник свистит во все стороны от одного только намёка на боль и жесть... И, чую, если она увидит, что ты можешь призывать щупальца — она в рабство тебе продастся, и не слезет с тебя до тех пор, пока не испытает на себе весь спектр их возможностей. Понимаешь, Черри, Даркнесс — больной человек...       — Больной?.. А это всё, неизлечимо, или можно вытащить?..       — Больная на всю голову, белянка, — таких только ударной шоковой терапией и лоботомией в спокойное состояние можно привести. Это как те самые хвостожопки, только в зеркальном исполнении: тем жизненно необходимо причинять другим боль, вселять страх, ломать, крушить, убивать. Даркнесс же — всё это нужно испытывать на себе. И как оно лечится в здешних условиях, когда ни психологов, ни даже тральщиков нет — я просто ума не приложу...       Вокруг Глубинной медленно заструилась тёмно-фиолетовая дымка, сквозь которую проскакивали оранжевые и белые разряды — непривычного человека это бы удивило, но только не Деву Флота. Канмусу не раз видели момент призыва снасти в замедленной съёмке, равно как и сами загоняли себя до состояния «язык на плечо» в свободное от патрулирования, рейдов и проводки конвоев время, оттачивая до совершенства неофициальное искусство подетальной материализации обвеса. Просто порой приходилось призывать броню, стоя на грузовой рампе низколетящего самолёта или же находясь на сверхскоростном катере — и массивные башни, надстройки и стволы влёгкую могли раскурочить нежный металл воздушного судна или корабля подскока. Так что умение призывать снасть либо по частям, либо очень осторожно, не являлось чем-то экстраординарным или непривычным.       — Может, смахнуться с ней?!       Саша вовремя остановила ладонь, уже рефлекторно устремившуюся к лицу — такими темпами она себе весь интерфейс в кашу расколбасит раньше, чем вновь доберётся до города...       — Деточка, она же лопнет! Она обычный человек, хоть и достаточно прочный — опять же, по меркам людей. Да, кайфа она, наверняка, напоследок поймает немало, но — это будет последнее событие в её жизни.       — Почему? — непонимающе спросила Черри, но показательный призыв демона-симбионта всё же отменила.       Вместо ответа Саша кивнула на неприметную невысокую каменную тумбу, прятавшуюся в небольшой нише чуть в стороне от двери:       — Обними эту хреновину — как нечто, дорогое тебе, близкое и родное.       — Хорошо, — кивнув, Глубинная подошла к стене, вытащила тумбу, без проблем подняла её, обнимая... Сухой треск, за мгновение прошедший эволюцию от едва слышимого до оглушительно громкого, облако каменной пыли и рикошетящая шрапнель мельчайших осколков.       Пока оседало облако пыли, Саша пыталась выковырнуть из волос мелкую крошку.       Черри хлопала глазами и, судя по подрагивающему носу и уголкам поджатых губ, собиралась расплакаться.       Вердия, ужратый в хлам, ничуть не обеспокоился близким взрывом и продолжал жизнерадостно храпеть.       — Вот такая вот фигня, белянка, — ответила Саша, соображая огненной воды на третий заход. — Что вдаришь ты ей, что обнимешь, результат будет одинаково печальный: или сразу в фарш, или выдавит её, как тюбик, сразу в обе стороны.       — И... И что теперь делать?       — Не лезть с обнимашками, как минимум, даже если сама это будет просить и требовать. Не хватало нам ещё мелких детишек без молодой, хоть и наглухо отбитой, мамашки оставлять. Ну и, само собой, постарайся не показывать ей свои умения и не призывай демона — чую, увидев твои четыре хваталки, она просто на месте растает, едва только представит, какую мясную котлету ты из неё ими можешь сделать.       — Грустно это, — шмыгнула носом припылённая Глубинная.       — Ничо, прорвёмся, — ободрила девушку Саша. — И вообще, нечего сопли распускать, обстановка не располагает. Давай по третьей, для ровного счёта, и пойдём наверх, посмотрим, что там и как. А то как-то оно очень уж тихо...