Shine of dead lights

      — Тебе уже лучше, милая? — заботливо произнес Филипп, присаживаясь на кровать рядом со своей женой.       — Немного… — тяжело прошептала Шелли, поворачивая голову к мужу.       Филипп принес своей жене завтрак в постель, но та с большой неохотой приняла его. Все желание жить исчезало с каждым прожитым днем без Элизабет. Женщина заметно похудела, под глазами появились синяки, а волосы потеряли былую великолепную яркость. Теперь ее не назовешь той роскошной красоткой, какой она была всего лишь неделю назад.       Как быстро гаснет человек, словно свеча, когда в его жизни теряется самое дорогое. Хотя, такое происходит не только с людьми…       Муж всячески пытался ухаживать за ней, строго наблюдая за тем, как она питается. Но как бы он не старался, былой вид жене он вернуть не сможет. Ведь если человек сам не желает дальше жить, то ему никакие врачи не помогут. Прошла ровно неделя, а казалось, что пролетел целый год. Мучительный, полный одиночества, год. Семья Смит еще никогда не была настолько несчастной. Филипп давал себе слабину и почти каждую ночь плакал, вспоминая о дочери. А самое страшное, что никто ему не поможет. Ни его жена, ни полиция — никто.       Будь проклят тот монстр, похитивший его дочь. Будь проклят тот клоун. Будь проклято все!       У Филиппа мелькала мысль, что следует обратиться в полицию насчет того клоуна и тех происшествии. Но, если полиция узнает, что мужчина незаконно проник в секретный архив одной из самых главных библиотек г.Дерри, то Филиппу точно несдобровать. Его могут привлечь к ответственности… или он загремит в психушку…а стоит ли это все того? Кто вообще поверит ему? Сколько времени прошло, но никто о клоуне даже и не знает. Кто вообще этот тип?       Нашли истерзанное тело десятилетней девочки неподалеку от реки Кендускеаг… — гласила первая статья из утренней газеты. Филипп в последнее время очень следил за новостями, чтобы вдруг наткнуться на то, что ему нужно. Всякий раз, когда появлялась новость о новом найденном трупе ребенка — мужчина сжимался в кресле, а его руки судорожно тряслись. Вдруг будет какая-то статья про то, что была найдена 13-летняя девочка и по описаниям похожая на его дочь? Как же страшно так жить…       Местные жители предполагают, что это сделали волки, но никто из них точно в этом не уверен. Никто ни в чем совершенно не уверен.

***

      — А завтрак-то остывает, Лиззи… Просыпайся! — раздался веселый голос Пеннивайза в комнате.       Девочка лениво потянулась в теплой постели, пытаясь прийти в чувства от крепкого сна.       Сегодня уже как ровно неделя, как Элизабет живет с этим клоуном. Вчера она, наконец, искупалась в прохладной реке, переоделась в чистое платьице и вдоволь наелась. За всем этим, как всегда, наблюдал Пеннивайз и даже местами издавал злобные смешки в ее адрес, будто бы что-то снова задумал, но Элизабет было уже все равно. Она привыкла к его сумасшествию.       Рука уже не болела, но стоило ей иногда неаккуратно дернуть ею или что-либо ей задеть — начинались новые приступы боли. Как ни как, а врачей тут нет… И пусть все заживает естественным образом.       — Спасибо, Пенни, — улыбнулась девочка, потянувшись к тарелке с яичницей.       — Пенни? — клоун удивленно поднял брови, не скрывая усмешки. — Новое прозвище?       — Ну да, тебе не нравится?       — Да мне все равно, зови как хочешь! — клоун плюхнулся на кровать девочки, почти что вплотную прижимаясь к ней.       Пеннивайз жадно облизнулся и резко отхватил почти всю яичницу, пока та, разинув рот, завороженно смотрела в его янтарные глаза. Клоун демонстративно зачавкал, смачно поедая завтрак девочки, при этом хитро щурясь. Да, если гадить — то конкретно.       — Ты съел мой завтрак… Ну спасибо, — грустно вздохнула Элизабет, убирая пустую тарелку на стол.       — На здоровье! — издевательски пробубнил мужчина, небрежно теребя девочку за щеки. — Ну, тебе нравится жить со мной?       — Да, я только мечтать могла о такой жизни! — возмущенно процедила Элизабет, опираясь на подушку.       — Мечты сбываются, малышка. Скажи мне спасибо! — клоун снова нахально улыбнулся, закинув ногу на ногу.       — Я хотела бы с тобой поговорить, но все никак не получается… — резко начала Элизабет, но сразу потом поняла, что ей не хватит смелости задавать дальнейшие вопросы.       Пеннивайз внимательно склонил голову на бок, демонстрируя девочке, что он готов ее слушать. Его глаза были немного прикрыты, а губы плотно сжаты.       — Я хотела бы узнать, кто ты на самом деле такой. Если я живу с тобой теперь, то имею право знать о тебе все! — Элизабет не на шутку волновалась.       Ведь кто знает — вдруг клоуну не понравится этот разговор? Ведь Пеннивайз — слишком непредсказуем.       — Ты права… — неожиданно выдал Танцующий клоун, слегка поднимая уголки губ. — Ты имеешь право знать. Я скажу тебе очень кратко, чтобы не забивать твою маленькую головку лишними мыслями: я — монстр, инопланетянин, называй это, как хочешь, которое прибыло на землю еще много-много лет тому назад. Еще до появления на земле людей. Мое существование длится дольше, чем ваша вселенная, в которой вы живете. Я питаюсь исключительно людьми, но предпочитаю именно маленьких детей, ведь их страхи более доступны и вкусны. Я — ужасное зло, настолько древнее и вечное, что вам, людям, не дано даже понять этого.       Элизабет слушала клоуна, затаив дыхание. Она догадывалась, что Пеннивайз — нечеловеческое создание, но вот таких вот подробностей она не ожидала.       Это вселенское зло сейчас сидело и лопало ее завтрак! А еще это зло изо дня в день издевалось над ней, комментируя почти каждое ее движение глупой неуместной шуткой!       — Значит, люди для тебя — еда. А страх — главная приправа к этой еде?       — Ловишь на лету, Лиззи! — похлопал в ладоши клоун, игриво улыбаясь. — Ты такая умничка!       — А я тогда тебе зачем, если есть ты меня не хочешь?       Пеннивайз резко замолчал, отвернувшись в сторону. Он задумался.       — Ну, ты — моя игрушка. Я питаться тобой не буду, пока не буду… Но мне стало…просто любопытно. Любопытно наблюдать за тобой. Ты мне весьма интересна. Я хочу тебя изучить…       — Значит, я — какой-то подопытный зверь для тебя? — возмутилась Элизабет.       — Можно и так сказать, мой мышонок. — Пеннивайз издал громкий смешок, чтобы больше раздразнить девочку.       — И все равно у меня еще много вопросов к тебе осталось…       — Всему свое время, дитя. Поживешь со мной и все еще увидишь! — подмигнул монстр.       — Но так нечестно!       — А меня это не волнует! Ха-ха!       Сколько же удовольствия приносит то, как она корчится от недовольства. В такие минуты она… милая очень.       В какой момент ему стала нравится реакция Элизабет на его поведение? И почему ему еще стало казаться, что ее страх теперь ему совсем не нужен?