Shine of dead lights

      Резко захлопнув большущий чемодан, Элизабет грустно вздохнула. На ее душе был тяжкий груз. Боль, которую она испытывала на данный момент нельзя было унять ни через один день, ни через месяц. Никогда. Этот злополучный день все-таки настал.       — Мария, ты готова?       — Да, — девушка шестнадцати лет подошла к выходу, поправляя подол синего платья и натягивая на себя изящную шляпку из шелка.       Черты женского лица, словно цветок, были нежные и выразительные, пышные золотистые волны аккуратно лежали на широких плечах. Определенно, Мария с возрастом стала еще сильнее похожа на свою мать.       У обеих барышень не было никакого настроения уже который день, ибо они навсегда прощались со своим родным домом. Жестокий выбор, перед которым поставил их Сэмюэл, разрушил все счастье на дальнейшую совместную с ним жизнь. Элизабет все-таки не смогла переубедить упрямого мужа, а Мария в отместку не решилась идти навстречу отцу. Она всегда знала, чем хотела заниматься, даже если в итоге ей придется кого-то потерять. Не желая разрушать трепетные мечты дочери, Элизабет помогла Марии стать тем, кем та так страстно хотела. Уже пятый год девушка посещала цирковую школу в Лондоне, не пропустив ни одного важного занятия. Тяжелая физическая нагрузка дала свои плоды — Мария вытянулась, окрепла, стала невероятно гибкой и сильной. Она могла легко исполнять самые простые акробатические трюки.       Первое серьезное выступление венчалось грандиозным успехом. Элизабет, сидя в первых рядах со слезами на глазах, смотрела на столь волнительное представление. Когда номер был окончен, женщина не смогла сдерживать эмоции и вскочив с места, бросилась в объятья к измотанной и такой радостной дочери. Обе громко плакали от счастья, их поддержала и вся остальная труппа.       Когда Мария и Элизабет вернулись домой, их встретил расстроенный Сэмюэл, который ясно дал понять, чтобы они на следующее утро покинули его дом. Он до последнего надеялся, что у Марии ничего не получится, что она одумается и пойдет по тому пути, который именно он уготовил для нее. На следующее утро они собрали вещи и были готовы уйти.       Изо всех сил скрывая накатывающиеся слезы, Сэмюэл молчаливо отвернулся от жены, отойдя к стене лицом. Приглушая всхлипы, ему не хватило духа взглянуть на них, ведь если он хоть на секунду столкнется с Марией взглядом — он сдастся. Пошлет к черту свое проклятущее воспитание и то, что в него вдалбливала его семья в свое время. Он всего лишь стал подобием своего высоконравственного и гордого отца, для которого честь и достоинство семьи — не просто слова.       Нет, Сэмюэл не был черствым человеком, как показалось на первый взгляд. Нельзя было и словами передать, насколько он любил свою дочь, и насколько он желал только лучшего для ее будущего. Но хорошим вся эта история не кончилась. Они разминулись. Никто из них даже в самый последний момент на компромисс так и не пошел.       — До свидания, отец, но помни: когда я добьюсь еще больших высот, я вернусь к тебе, чтобы доказать, что моя мечта — совершенно не ерунда. Ты еще будешь мной гордиться!       Не проронив ни единого слова, мужчина оперся одной рукой о стену, сжимая пальцы в кулак. Поторопив дочь за руку, Элизабет кинула презрительный прощальный взгляд на мужа. Дверь вскоре громко захлопнулась.       На улице их ждала карета с кучером, запряженная великолепным вороным конем. Когда Мария поднялась на ступеньку, та медленно оглянулась с последней надеждой, что ее отец будет смотреть на них из окна, но, увы, его там не было. Карета давно уже тронулась прочь. Чем больше они отдалялись от родного дома, тем сильнее Мария хотела плакать от обиды.       Неправильно… Так нельзя было поступать. Они должны быть вместе, ведь они — семья. Так нечестно!       Покамест они решили пожить у отца Элизабет, чтобы со временем встать на ноги, но Элизабет твердо решила — на территории «благородного» дома мужа ноги их больше не будет. Это чистой воды предательство, и такой поступок она не могла ему простить.       — Он решил, что поставил нас перед сложным выбором, но все оказалось печально только для него. Боль он причинил себе сам, по своей воле. — небрежно бросила Элизабет, обнимая поникшую дочь за плечи.       — Он просто не понимает…       — И не поймет.       — Уверена, что поймет. Просто сейчас не время…       — Дай Бог все будет так, как ты думаешь. По крайней мере, я всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя. Никогда никого не слушай и следуй за мечтой, ведь ты уже почти смогла достичь небывалых результатов.       Нежный поцелуй в макушку успокоил Марию.       — Спасибо, матушка…

***

      Карета мирно остановилась у небольшого одинокого домика, возле которого уже стоял и ожидал гостей мужчина в годах, у него было усталое морщинистое лицо с легкой сединой в волосах и с густой бородой. Вид у мужчины довольно болезненный. Филипп видел свою дочь и внучку сравнительно недавно, в тот момент он им предлагал свою помощь. И, вот, настал тот час, когда им пришлось ее принять.       — Дедушка! — радостно крикнула Мария, пулей вылетая из кареты и бросаясь тому в объятья.       — Мария, виделись вроде недавно, но ты так подросла за это время. Большая совсем девочка! — лучезарно улыбнулся Филипп, расцеловывая розовые щечки внучки.       — Отец… — дрожащим голосом выдохнула Элизабет, покрывая нежными поцелуями любимое лицо, — Спасибо большое, что разрешил пожить у тебя некоторое время. Как ты, мой милый?       — Все расскажу после того, как выпьете со мной чай. Быстрей заходите, на улице холодно.       После этих слов, семья дружно зашла в дом. Домашняя атмосфера была, как в детстве Элизабет: ароматный запах улуна, свежих цветов, тепло камина, умиротворяющая тишина. Когда Элизабет проходила мимо полок с книгами, та с жадностью вдохнула незабываемый аромат старых потрепанных страниц. Незабываемо. Словно она вернулась в детство. Она так редко бывала дома у отца, что забыла — каково это.       — У тебя болезненный взгляд, дедушка… Ты болеешь? — взволнованно сказала Мария, подсаживаясь к Филиппу поближе.       — Да так, ничего страшного. Похоже просто отравился чем-то несвежим. Это пройдет.       — Отравился? — Элизабет взглядом пробежала по столу, — Ты лечишься?       — Конечно. Все хорошо, Лиззи, не переживай.       «Лиззи».       Так ее давно никто не называл. Очень давно. В последний раз подобным образом ее называл… Его голос, как змея обвило женщину кольцом смерти. Противный, звонкий голос, кошмарное лицо в гриме, ехидная улыбка — в этом был весь он. Пеннивайз — до чего же неприятное имя. Элизабет нервно вздрогнула от одного воспоминания о том самом монстре из детства. Нет, теперь все в прошлом. Пора выкинуть все эти ужасные моменты из прошлого.       — Теперь я буду следить за тем, как ты питаешься, — строго заявила Элизабет, подсаживаясь к общему столу, — Только попробуй у меня еще сильнее захворать! У меня жесткие методы лечения, Мария знает.       Мария испуганно глянула на мать.       — Матушка, я, конечно, все понимаю…       — О, не переживай, тебе это не грозит, — с улыбкой перебила ту Элизабет, — Если только ты тоже не собираешься болеть. У тебя через пару дней еще одно выступление, помнишь? Тебе нельзя в кровати прохлаждаться.       — Да-да, помню.       — Ты уверена, что готова?       — Разумеется!       — Хах, — Филипп слегка усмехнулся, — Милые мои, я вас так люблю. Так, кстати, — и тут Филипп перевел все внимание на внучку, — Ты теперь у нас официально маленькая акробатка. Молодец, что тут скажешь! Никогда в тебе не сомневался. Обязательно на сей раз посещу твое представление.       — Буду рада! — развеселилась Мария, откусывая кусок сочного яблочного пирога.       — После обеда я предлагаю немного прибраться в доме. А ты, отец, должен сейчас прилечь и отдохнуть. Мы с Марией сами во всем разберемся что да как.       Филипп молча лишь кивнул. Перечить дочери ни в коем случае нельзя. Если что касалось уборки в доме, то она не принимала возражений насчет того, что во всем он справится сам. Элизабет по вечерам собиралась посветить себя написанию картин, которые она в последствии продаст на аукционе. Ее картины все еще имели большой спрос, потому она спокойно могла позволить себе содержать отца и дочь с помощью собственных умений и возможностей.

***

1850 год.

      В то время, пока Элизабет и Мария жили в Лондоне, и избегали неизбежного столкновения с началом новой эпидемии болезни, городок Дерри захлестнула вторая пандемия холеры, от которой начали постепенно умирать люди и количество жертв возрастало с каждым месяцем. Многие люди уже собирались переезжать в другие места, но болезнь они таким образом не смогли остановить. Все становилось куда хуже. Холера начала стремительно распространяться из Индии, которая добралась в последствии и до Европы и Северной Африки, а затем пересекла Атлантику в Канаду и впервые достигла Соединенных Штатов.       Эта вспышка инфекции также вызвала окончательное пробуждение и чего-то ужасного.       Оно много лет ожидало самого подходящего момента, когда бедствие вновь нахлынет на человечество, а именно, когда Дерри станет поглощенным отчаянием и страхами людей. Его отсутствие длилось даже дольше, чем 27 лет. Недры канализации содрогнулись от мощного громкого рёва, которое издало Оно — это предвещало очередную волну кровавых убийств. Оно никому не даст покоя, а особенно старой сбежавшей подружке.       Новый сезон охоты начался.