Shine of dead lights

      Погода в этот день была необычайно отвратительной: широкое небо затянуто черными густыми тучами, холодный ветер пронизывал до самых костей, вся живность попряталась по своим домам в ожидании теплых солнечных лучей. Огромное могильное поле распласталось под небом, да так, что было сложно различать границы между ними. Почва была сухая, грубая. Здесь уже давно никого не хоронили, ибо кладбище считалось заброшенным. Городские кладбища были полностью заполнены, хоронить было негде. До сегодняшнего дня.       Две тонкие женские фигуры, с поникшей головой, в полном молчании стояли над свежей могилой. Остальные, кто пришел тоже проводить своего старого знакомого в последний путь, уже давно уехали. Никто не хотел находиться здесь подолгу. Еще немного, и одна из девушек упала бы на колени, разразившись горькими слезами, но вторая дама моментально подхватила ту за плечи и поспешно повела к карете, не позволяя полностью поддаться собственным эмоциям.       — Как мы могли такое допустить? — сквозь слезы пробормотала Мария, плотнее прижимаясь к матери.       Женщина лишь одарила ребенка опечаленным туманным взглядом.       — Ты тут не при чем.       — Мне очень холодно, мам…       — Потерпи, милая, скоро вернемся домой, мы слишком долго простояли на улице, — Элизабет, поцеловала дочь в лоб, закутав ту в шаль из пашмины.       У нее уже не было никакого желания плакать, ибо слезы попросту не лились из глаз. Их больше не было. Лишь душевная пустота. До города было несколько десятков километров, когда карета уже была достаточно далеко, ледяной ветер еще более усилился. Никто и предположить не мог, что и так достаточно плохая погода может стать еще гораздо ужасней. Пышные георгины, которые девушки положили на могилу, разбросали сильнейшие порывы ветра.       На каменной могильной плите была лишь одна эпитафия:

«Живым тебя представить так легко, Что в смерть твою поверить невозможно. Любимому отцу и дедушке от преданных дочери и внучки».

***

      На следующее ранее утро в дверь кто-то громко постучал, отчего Элизабет не на шутку перепугалась. В гости они никого не ждали, так что это было даже очень странно. Мария крепко спала на втором этаже, ибо до этого она не могла уснуть из-за большого количества негативных мыслей. Потеря члена семьи оказалась для нее ужасным происшествием. Никто из них вообще не ожидал, что хороший здоровый сон — настолько небывалая роскошь. Осторожно подойдя к окну, занавешенному черным тюлем, Элизабет увидела огромную карету, смиренно стоящую возле ее маленького домишка. Нежданный гость оказался настойчивым, все также продолжал долбиться внутрь. Кто же решил навестить их?       Собравшись с мыслями, Элизабет решительно распахнула дверь. Увидев того, кто стоял по ту сторону, женщину охватил гнев.       — Сэмюэл, что ты тут забыл? — выпалила та, сложив руки на груди.       Мужчина неуверенно стоял на пороге, виновато глядя на разозленную жену. Он не был на похоронах Филиппа, был слишком занят. Чувство вины съедало его изнутри, он не мог не приехать. Ему хотелось просто поговорить.       — Элизабет, прости, что так внезапно… Уверен, ты не рада мне, я… Я виноват. Мне очень жаль твоего отца…       — О, нет, так даже лучше! И твои соболезнования мне не нужны! — лицо Элизабет покраснело от злости, она была готова разорвать мужчину в клочья, даже воздуха в легких не хватало, чтобы побороть эти неприятные эмоции.       — Можешь ты впустишь меня, и мы немного поговорим? — понуро предложил тот.       Он пытался крайне аккуратно говорить с ней, так как одно неверное сказанное слово, и смачная пощечина ему обеспечена.       — Нет, не впущу. Уезжай прочь, — еще сильнее помрачнела девушка, теряя и так маленькое терпение.       — Позволь хотя бы увидеть дочь…       — Нет, ты от нее же отказался, помнишь? Уезжай, еще раз повторяю!       Нервы мужчины были на исходе. Сэмюэл не смог сдержать слезы, но для Элизабет это было уже не важно.       Пусть плачет. Он знал, на что шел.       — Пожалуйста, — внезапно заскулил мужчина, бессильно падая на колени, — я так жалею о том, что сотворил! Я готов вернуть все слова назад, готов вернуть вас домой! Я хочу, чтобы вы вернулись… Я не могу без вас жить, я понял, как ошибался. Бог мне судья, я предам забвению все свои принципы ради вас! Простите меня… Прости меня, милая Элизабет…       Девушка растерянно уставилась на рыдающего мужа, с дрожащими руками упираясь о стойку двери. Ей никогда не приходилось видеть слезы Сэмюэла прежде. Он застал ее врасплох. Былой гнев куда-то улетучился, стало даже жаль его.       Выдохнув, Элизабет с тихим и спокойным тоном ответила, закрыв глаза:       — Сэмюэл, ты сделал выбор… У тебя было время еще тогда, когда мы жили вместе, чтобы хорошенько поразмыслить об этом.       — Я понимаю… Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что сделал…       Ухватившись за подол сарафана, как за спасательный крюк, мужчина уткнулся покрасневшим от слез лицом в ноги жены. Он уже не мог этого вынести. Либо он сейчас же вернет свою дочь и жену домой, либо его жизнь будет кончена. Но вот, что касается Элизабет, точнее ее гордости — она была сильно уязвлена. Муж бросил их, отказался от родной дочери, а теперь, как миленький приходит к ним и просит вернуться. Это слишком странно с его стороны. Женщина всегда знала его сдержанным и серьезным человеком, который никогда не давал волю эмоциям.       Может все-таки стоит дать ему шанс? Не может он ее обманывать! Марии нужен отец, хотя бы ради нее стоить попытаться помириться.       — Если дочка согласится, то так и быть. Но лично я никогда бы не вернулась к тебе после всего, что мы пережили. Я тебя больше не люблю, уясни это.       — Лиззи… — Сэмюэл было хотел что-то сказать, но женщина строго перебила его.       — Не называй меня больше так. Никогда. Все кончено. Я поговорю с Марией насчет твоего предложения. Если она захочет — мы сами приедем к тебе, понятно? До свидания.       Дверь громко захлопнулась перед носом Сэмюэла. Вскоре Элизабет услышала, как карета тяжело тронулась прочь. Даже после того, как он наконец уехал, женщине ничуть не стало легче. С громким недовольным стоном рухнув на кровать, Элизабет закрыла влажные глаза рукой. Нет, она ни за что не хочет возвращаться к нему. Все зависит теперь только от Марии.

***

      — Мама? Все в порядке? — неуверенный голос девушки послышался прямо над ухом Элизабет.       Похоже она заснула тут же, как ее голова соприкоснулась с подушкой. Слезы засохли на щеках. С большим усилием открыв глаза, Элизабет взглянула на любимую дочь.       — Д-да, все хорошо, — подавлено отозвалась та, приподнимаясь.       — Ты опять плакала из-за дедушки? — Мария ласково прильнула к любимой матери, чтобы утешить ее.       — Нет, уже не из-за него.       — А из-за чего тогда? — красивые глаза юной девушки беспокойно загорелись.       — Твой отец приезжал, просил вернуться. Твердил, что жалеет обо всем. Он очень хочет тебя видеть.       Было очень тяжело говорить об этом, но Элизабет не могла скрывать правду. Скорее всего, Мария с радостью захочет броситься к родному отцу с распростертыми объятьями.        И правильно сделает, на самом деле.       Легкая улыбка скрасила румяное утонченное лицо Марии.       — Значит отец понял, как ошибался? Он принимает меня такой, какая я есть? Он поддерживает то, чем я занимаюсь?       — Не знаю, но скорее всего ему уже все равно. Он просто хочет вернуть нас. Так что ты думаешь?       — А разве ты не хочешь вернуться?       — Нет, и не подумаю. Но если захочешь ты — так тому и быть.       — А почему ты не разбудила меня, когда отец приехал? — сдавленно спросила девушка, с грустью в глазах.       — Иначе принять решение было бы тяжелее. Поверь мне, так даже лучше.       Необычайная строгость в голосе матери привела Марию в легкий шок. Похоже, встреча двух родителей прошла не очень приятным образом.       — Так или иначе, я согласна вернуться к отцу, но только после того, как съезжу на очередное выступление.       Напряженно перебирая пальцы, Элизабет отвернулась в сторону окна.       — Что? Какие выступления в такой тяжелый период? Ты забыла, что холера гуляет по нашим улицам?       — Да, именно потому нам стоит уехать туда, куда эта болезнь еще не добралась. Может быть там даже переждем все.       — И куда на сей раз вы собрались?       — В Дерри.       Элизабет словно ударило током. Она вскочила с места, испуганно метнув взгляд на дочь.       — Ты шутишь?!       Увидев Элизабет такой испуганной, Мария пришла в недоумение.       — А что такого? Ты знаешь что-то про это?       — Только то, что это богом забытое место.       — Ну, мы уже ездили в маленькие населенные города, в которых приезжий цирк— лишь предел мечтаний. Народ был рад нам.       — Но не в Дерри… Не нужно туда ехать.       Элизабет скорчилась от болезненных воспоминаний. Нет, только не сейчас, не в этот момент. Она поклялась, что ее нога туда не ступит. Проклятое, страшное место, в котором живет чудовище. Как же давно она не вспоминала про него.       — Почему? Что такого?       — Потому что я так решила. В Дерри ты не поедешь.       Мария недовольно нахмурила брови.       — Ты там была, раз так остерегаешься?       Нервно стукнув пальцем по столешнице, женщина рассерженно уставилась на свою дочь.       Нет, она не была зла на Марию, она была зла на саму себя, потому что не могла рассказать правду.       Ей хотелось бы объяснить, почему она не хочет, чтобы та туда не ехала, но не может. Как это вообще будет выглядеть? Рассказать про страшного клоуна-монстра, который держал ее в заложниках будет слишком неприемлемо и глупо. Элизабет и подумать не могла, что ей придется вновь столкнуться с воспоминаниями детства. А вдруг Оно еще живо? А вдруг, когда они приедут туда, монстр захочет добраться и до Марии? Нет! Такому сбыться нельзя! Элизабет не позволит.       — Мам?..       — Я не хочу продолжать этот разговор. Пусть твои коллеги едут туда без тебя. Просто верь мне, Дерри — ужасное место. В следующий раз съездишь в другой город, да куда угодно.       — Но…       — Никаких «но», хватит. Мой руки, садись за стол. Сейчас приготовлю нам завтрак.       Разочарованно поникнув, Мария поплелась в ванную.       Сейчас Элизабет выглядела в ее глазах точь-в-точь как отец. Оба друг друга стояли.

***

      Поздний вечер. Мария только что закончила репетицию.       — Так ты едешь с нами? — весело обратился молодой человек, облаченный в красный смокинг с рюшечками на воротнике.       Это был талантливый фокусник, ближайший друг Марии. С пышной рыжей шевелюрой, высокий, с красивыми голубыми глазами — он был поистине красивым юношей. Поправив юбку, девушка обернулась к нему. Ее голова была забыта совсем другими мыслями. Мария даже сперва не заметила его присутствие.       — Да, Рик, еду.       — Я рад…       Юноша радостно засиял, напяливая черный цилиндр. Общение с Марией всегда будоражило в нем необычные яркие чувства. Похоже, она была для него совсем не простой подругой… Он знал ее очень много лет, но только именно сейчас Рик попытался попробовать перейти на новый уровень отношений.       — Во сколько встречаемся? — девушка внимательно уставилась на него.       — Завтра, в полночь трогаемся в путь. Труппа к отъезду готова, вещи собраны. Приходи пораньше, пожалуйста, ладно?       — Хорошо.       Даже несмотря на категоричный отказ Элизабет, Мария решилась ослушаться ее. Девушка была уверена, что мать слишком преувеличивает. Бояться нечего, ей не в первой разъезжать по разным частям мира, в каких порой местах они не размещались. Люди всегда радостно встречали что-то новое. Шатер был полностью забит любопытными горожанами, которые хотели бы увидеть, как фокусник творит чудеса прямо на глазах, как тонкая изящная женская фигура выполняет великолепные, порой даже страшные трюки, и тому подобное. Мария пойдет на все ради своей работы, так что Элизабет придется смириться с упрямостью дочери и принять это, как есть.       — Эм, может быть позволишь мне проводить тебя до дома? — с легким румянцем предложил Рик, натянув глупую улыбку на лицо. Он волновался не на шутку, и девушка это прекрасно заметила. Ее легкая рука легла на широкое плечо юноши. От приятного прикосновения Рик затаил дыхание.       — Это очень мило с твоей стороны, спасибо, но не стоит. Я хочу побыть одна, если ты не против.       — О, н-нет, все в порядке, да, конечно! Тогда… — отказ девушки смутил молодого человека, потому он стал немного запинаться в словах, — До встречи…       Лишь слегка улыбнувшись на прощание, Мария вышла из шатра и быстрым шагом направилась домой.

***

      — Ты сказала своим друзьям, что никуда не едешь? — начала Элизабет прямо с порога.       Мария сделала вид, что была слегка утомленная и грустная. Врать родной матери было ужасной идеей, но у нее не было иного выхода. Она должна совершить задуманное.       — Да-да, я сейчас заварю чай, если ты не против…       Быстро поменяв тему для разговора, девушка помчалась на кухню. Тепло камина приятно обволакивало весь дом.       — Значит, все хорошо? — женщина все также продолжала осыпать девушку неприятными для нее вопросами.       — Конечно, все хорошо.       Элизабет медленно обошла дочь со спины, искоса глядя на нее с нескрываемым подозрением.       — Ты ничего от меня не утаиваешь?       Отшатнувшись, Мария с легким испугом уставилась на мать.       — С чего ты это взяла?       — У меня ощущение, что ты что-то скрываешь… что-то важное.       Необходимо было сейчас же сменить тему или уйти, иначе Элизабет все-таки узнает то, что та так пыталась скрыть. Мария никогда не умела врать.       — День был тяжелый, я устала. Мне нужно отойти… — быстро протараторила девушка, направляясь в свои покои.       Элизабет проводила дочь напряженным взглядом.       После плотного молчаливого ужина, Мария поспешила вернуться обратно в свои покои, чтобы готовиться к завтрашнему дню, но ее никак вовремя остановила Элизабет.       — Я хочу, чтобы ты поговорила со мной. Ты меня пугаешь своим молчанием.       — Может быть завтра? Я сейчас хочу спать, правда…       — Между нами не должно быть секретов, Мария.       Еще немного, и Мария бы сдалась.       — Я знаю, прости… — девушка вплотную подошла к матери, обвила руками ее тонкую талию и уткнулась носом в шелковистые золотистые локоны, — Я люблю тебя, спокойной ночи, прости меня…       Элизабет ничего не ответила, лишь ласково прижалась сухими губами к виску дочери.       Объятья — слабое место женщины, Мария это знала и воспользовалась этим.       — Спокойной ночи… — с грустью прошептала Элизабет.       Разминувшись, девушка зашла к себе. Прижавшись к двери своей комнаты, Мария почувствовала отвратительный вкус лжи на языке. Столь чудовищное ощущение никому не пожелаешь познать.       — Прости, матушка, надеюсь, ты поймешь меня… — негромко произнесла вслух девушка, тихонько закрывая дверь на замок.       Бросившись к шкафчику с вещами, Мария начала перебирать одежду. Что-то она оставляла на месте, что-то отбрасывала на кровать. Откопав большую сумку в бардачке, золотоволосая стала складывать туда все, что собиралась взять с собой. Она решила уйти сегодня ночью, когда Элизабет будет спать крепким сном. Мария очень волновалась, ее пробирала судорога страха. А вдруг не получится? Вдруг ее мать узнает правду прежде, чем она покинет дом? Правильно ли она поступает с ней? Между делом, девушка потратила около пяти минут, чтобы собраться с мыслями и что-то написать на листке бумаги. Перо предательски дрожало в руке, почерк был едва разборчивый. Когда Мария закончила, она аккуратно вышла из комнаты, чтобы проверить обстановку. На настенных часах было 00:34. Элизабет крепко спала в кресле-качалке, укрывшись пушистой шалью. Рядом горел камин, приятный треск огня усыпил женщину. Захватив тяжелую сумку, девушка на цыпочках прокралась мимо матери к выходу. Она старалась быть как можно тише. На секунду остановившись, чтобы одарить матушку любящим взглядом, Мария скрылась за входной дверью.       Когда Элизабет проснется, то с ужасом обнаружит только оставленное прощальное письмо, одиноко лежащее на письменном столе, от родной дочери, которую она, возможно, больше и не увидит.