Shine of dead lights

       — Так значит, тебя укусила белка? — недоверчиво усмехнулась Несси, упираясь локтем о письменный, покрытый лаком столик.       Мария глупо закивала головой, сдерживая смех. Ее немыслимая и захватывающая легенда заключалась в том, что она якобы встретила миленькую белочку, которую девушка хотела покормить орешком, та вроде как спокойно запрыгнула с дерева на ее плечо и случайно укусила ту за губу. Увы, историю получше Мария придумать не могла, да и времени на раздумия чего-то получше у нее особо не было.       — Представляешь, какая агрессивная белка попалась! Я ведь всего-то ее покормить хотела, а она кусаться полезла… — наигранно возмущалась златоволосая, указывая пальчиком на покрасневшую губу.       Еще раз внимательно осмотрев место укуса, Несси все с тем же скептицизмом и недоверием косилась на свою смышленую подругу.       — Ох, Мa chérie(1), покажись нашему лекарю, он оценит твою рану и пролечит как следует, — хитро зыркнула Несси, тыкнув пальчиком в нос девушки. Несси явно не верила этой непродуманной басне про дикую белку.       — Обязательно обращусь, пока что у меня все хорошо, — махнула рукой девушка, вспоминания тот сладкий момент поцелуя с Майклом.       — Ага, береги себя, не попадайся больше той страшной белке на глаза, а-то того и гляди и вторую губу прокусит! — язвительно проворчала Несси, поспешно скрываясь за шатром.       Мария облегченно вздохнула, когда подруга покинула ее шатер. С завтрашнего дня у всей труппы будет тяжелый день — начнутся тренировки, работы над номерами, где нужно будет оттачивать все навыки.       Четверо суток работники цирка готовились к первому представлению в Дерри. Билеты по началу не окупались, но спустя пару дней ситуация более-менее улучшилась. Все-таки народ Дерри не особо интересовался приезжим цирковым «театром», предпочитая заниматься своими мирскими делами. Сегодня был последний день генеральных репетиций, а уж завтра начинается их первое официальное представление.       Мария в поте лица работала над своим номером и была полностью наряжена в тот образ, в котором она будет на выступлении: густая золотая копна волос была собрана в элегантный пучок, на виске красовалось золотистое украшение с пучком разноцветных перьев, миниатюрные ножки были в кожаных чешках черного цвета, икры перевязаны были атласными лентами аналогичного цвета, эластичный черный купальник со стразами облегал тело, на бедрах была длинная шелковистая юбка, которая специально была перевязана поясом так, чтобы ее можно было легко сорвать в самый эпичный момент во время выполнения номера в воздухе. Под ней еще была к купальнику пришита другая легкая короткая юбка нежного белого цвета, которую было почти не видно. Руки украшали бархатные черные перчатки. Единственное, что ее очень отличало от остальных таких же акробаток, как она — это небольшой грим на лице: белила, черная матовая помада украсила утонченные выразительные уста цветом вороньего пера, легкий темный макияж с накладными длинными ресницами и с нарисованными бровями, от нижних век были проведены тонкие черные линии до уголков губ.       — Mon Dieu(2), ты сегодня явно вымоталась, движения не так плавны, как прежде. Сбиваешься с ритма, задыхаешься. Давай на сегодня хватит, тебе пора проветриться, — строго констатировал факт один из акробатов-коллег Марии.       Уставшая девушка спрыгнула с качели, чувствуя, как подкашивались ее ноги, все ее тело изнывало от чрезмерной физической нагрузки. Она даже не подумала, что от больших изнурительных часов работы она не сможет так же продуктивно выполнять даже самые элементарные трюки. Ей срочно нужен был отдых. Сняв с себя украшения, а после небрежно кинув черную длинную юбку на пол, девушка быстрыми шажками поспешила к выходу на улицу, чтобы жадно вдохнуть в легкие аромат свежей листвы.       — Ты все равно молодец, завтра будешь на высоте! — подбодрил мелодичный голос Джульетт — одной из всадниц, участвующей в конных номерах.       Даже поленившись повернуть голову в сторону собеседницы, Мария лишь издала измученный стон.       — Я боюсь завтра выступать, мне кажется, я еще не готова, — поделилась своим переживанием всадница, вставая рядом с Марией.       — Я тоже, все боятся. Страх — это нормально, — попыталась утешить златоволосая, натягивая тонкую улыбку.       — Не думаю, что ты боишься, ты всегда уверенно держалась на сцене…       — Но сейчас я почему-то волнуюсь, не могу объяснить своей тревоги на этот счет, — девушка приблизила большой палец к нижней губе, слегка его покусывая.       Джульетт аккуратно положила руку на женское плечо.       — Давай будем завтра самыми лучшими! Мы со всем справимся! — голос девушки был воодушевляюще звонким.       — Да, мы хорошо поработали, у нас всё будет замечательно, — согласилась та, на сей раз не скупясь широкой искренней улыбки.       Покинув Марию, Джульетт отправилась к себе в шатер, чтобы лечь сегодня как можно раньше. Для всех завтра будет слишком тяжелый и тревожный день, потому все последовали примеру Джульетт, никого на улице в полночь уже не было. Никого, кроме Марии. Ей никак не спалось, а в шатре было слишком душно, потому та высунулась на улицу, наслаждаясь одиночеством и подбадривающей прохладой. Сидя на траве, возле своей уютной палатки, девушка думала о том, что завтра ей предстоит пережить. Новый образ пришелся ей по душе, хотя все ее дразнили «шутом», а не той прекрасной танцовщицей-акробаткой, какой она всегда была. И все из-за грима. Досадно вздохнув, девушка расслабила напряженное от нагрузок тело, ощущая каждую мышцу, каждую клеточку в ней самой. Было даже приятно, что она сегодня так хорошо поработала над собой, в следующий раз она будет сильнее и выносливее.       — А будь рядом сейчас Майкл, то он, может быть, поддержал бы меня… — внезапно пронеслась мысль в голове Марии.       От неожиданности вдруг вспомнить про свою первую любовь, девушка тихонько завыла. Как же ей хотелось, чтобы он был рядом. Пусть даже если бы им пришлось ни о чем не говорить, пусть даже если он будет зол на нее за что-нибудь. Как глоток воздуха, как муза для писателя, он был ей просто нужен. Тот ее первый поцелуй никогда не забудется. Как же это было прекрасно! Хоть он и укусил ее, столь большое значение тому девушка не придала. Он был великолепен, даже слишком. Пускай идут к черту те люди, которые стали бы осуждать ее за связь с ним. Плевать! Пусть будет, что будет! Мария жаждет встретиться с ним снова, и тогда уже она отбросит в сторону все сомнения — она будет с ним любой ценой.       С теплыми мыслями о возлюбленном, Мария ушла к себе, чтобы наконец предаться сладким сновидениям.

***

      — Мы уже подъезжаем, — нетерпеливо оповестила Элизабет мужа, ожидая того момента, когда она вырвется из этой злополучной кареты на волю, словно птица из клетки. Долгая дорога свела с ума всех. Бедный кучер уже не высыпался, но лошади всегда были в буквальном смысле, как новые: в каждом населенном пункте, на котором они останавливались, происходила замена почтовых лошадей. При возможности, снимали комнатки для сна и просто, чтобы отдохнуть с дороги. Дорога их затянулась на целую неделю. Элизабет была жутко недовольна таким раскладом, но Сэмюэл был настойчивее.       Виднелись уже знакомые холмы, равнины и леса. Из памяти женщины еще не стерлись те воспоминания, когда она въезжала и уезжала из здешних мест. Она помнила абсолютно все: берег реки возле ее дома, где когда-то она нашла труп ребенка по имении Бобби, растительный и разваливающийся вход в канализацию, а если быть точнее — в логово чудовища, что терзает ее душу и по сей день, она помнит это серое тянущееся небо, что нависало над землей, как бесконечное полотно.       — Нужно остановиться на пару минут, mon amour(3), посмотреть окрестности, прогуляться. Мы слишком долго сидели на одном месте, — предложил Сэмюэл, нежно глядя на Элизабет.       Та молча кивнула в знак согласия.       Медленно выйдя из кареты, супружеская пара быстро переглянулись друг с другом, оценивая ситуацию. Погода была ветреная, неприятная. Холод до дрожжи пронизывал тело даже сквозь теплую шерстяную жаль. Пройдя пару минут вперед, Элизабет почуяла запах дыма, который быстро привел ее к одинокому дому на холме, возле журчащей реки Кендускеаг. Воспоминания моментально больно ударили в голову.       — Сэмюэл! — позвала Элизабет мужа, вглядываясь в знакомые пейзажи.       — Что-то случилось? — подоспел за ней муж, всматриваясь с ноткой беспокойства в ее разноцветные глаза.       — Этот дом, здесь все и началось, — тяжело выдохнула женщина, сжимая шаль, — Интересно, какие люди здесь теперь живут? Из трубы идет дым, там кто-то есть. Давай заглянем?       Сэмюэл неодобрительно качнул головой, услышав предложение жены.       — Ты уверена?       — Да, спросим заодно то, что нас интересует. А если люди окажутся радушны, мы сможем еще и согреться.       Дав знать о своем быстром отлучении кучеру, муж с женой направились вверх по холму. Домик был недалеко от основного населения Дерри, а значит они уже приехали туда, куда столько времени стремились. Встреча Элизабет и Марии была не за горами. Женщина уже подготовила целую речь, которую произнесет хозяевам или хозяину жилища. Настойчиво постучав в двери, Сэмюэл и Элизабет терпеливо ждали отклика.       Никого.       — Может не слышат? — мужчина еще раз постучал в дверь, но уже более громче. Тут уж явно все должны были услышать, кто хотя бы находился рядом.       Наконец послышались быстрые шаги в их сторону, но вслед за звуками шагов последовала и женская брань. Неловко переглянувшись, Элизабет и Сэмюэл были уже готовы к весьма не теплому приему. Дверь отворила пожилая седая женщина, со злобной искоркой в глазах глянув на незваных гостей.       — Кто такие? Чего надобно? — хрипло проворчала женщина, придерживая дверь.       — Эм, прошу прощение за беспокойство, но мы хотели бы задать вам только один вопрос…       Элизабет не успела договорить, ее нагло перебил противный голос хозяйки дома:       — Ничего я вам не скажу, уходите восвояси!       Блондинка чуть ли не пришла в ярость от такой грубости, но Сэмюэл решил заступиться и самостоятельно узнать, что необходимо. Говорить придется быстро и кратко.       — Еще раз приносим свои извинения, но чем быстрее мы узнаем, интересующую нас информацию, тем быстрее покинем вас и это место. Вы видели проезжающие повозки бродячего цирка здесь? Они ехали прямиком в Дерри. Знаете, где те остановились?       Секунду промолчав, хозяйка лишь горделиво задрала свой горбатый большущий нос. Видать она не ожидала, что ей так ответят. Ее это сильно задело.       — Да, проезжали, но они слишком шумные. Слишком! Кошмар! Учтите: вам, приезжим, здесь не место! Езжайте туда, откуда прибыли, тут никто вам не рад будет! Гиблое дело! Уходите!       — Мы это поняли, и всего вам хорошего, мэм, — грубо отчеканил мужчина, взяв инициативу в свои руки — он закрыл дверь за грубиянкой, что та даже ахнуть не успела. Она что-то им в догонку кричала, но Лиззи и Сэм нарочно делали вид, что не слышали.       — Вот сожрет он вас, будете знать, как двери в чужих домах закрывать! Помяните мое слово!       Слова женщина укололи Элизабет в самое сердце так сильно, что та чуть не рухнула на колени.       — Не сожрет, — прошептала златоволосая, смотря перед собой.       — О ком это она? — вмешался в поток ее мыслей Сэмюэл.       — Ты все равно не поверишь мне, — отмахнулась та, ускоряя шаг.       Разговор о клоуне ей заводить не хотелось, ведь итог неприятной беседы будет один: муж сочтет ее сумасшедшей.       — Ну-ка стой! — приказал муж, хватая ту за рукав платья.       Требовательно развернув женщину к себе, он властно сжал ее запястья. Знакомое ноющее чувство кольнуло ту самую руку, которую кровожадный монстр когда-то сломал потехи ради. Вырвав руку из хватки мужа, Элизабет инстинктивно прижала ее к груди. Сэмюэл непонимающе уставился на жену, пытаясь найти причину такой странной реакции со стороны любимой женщины.       — Кратко и по порядку скажи мне, в чем дело. Ты ведь так и не поведала мне причину твоего страха, почему ты так боишься оставлять Марию в Дерри одну? В чем дело?       Медленно, но верно все шло к этому разговору, Элизабет понимала — ей не избежать этого. Теперь нет. В карете всю дорогу они молчали, избегая неприятных разговоров, но тут уже терпение мужчины лопнуло.       Встав почти возле кареты, Сэмюэл сухо добавил:       — Сейчас мы почти на месте, дело встало за малым. Мы сядем обратно в карету и ты расскажешь все, как есть на духу. Если что-то будешь утаивать — я буду реагировать соответственно твоей наглой лжи. С меня хватит, Лиззи. Давай на чистоту.       Молясь всем богам, какие есть на свете, Элизабет села в карету, нервно сжимая пальцы в кулак. Ей было страшно признаваться в том, что знал только ее уже покойный отец.       — Когда я впервые приехала сюда с родителями, мне было 13 лет. Жили мы временно в том самом домике, в котором нас так мило встретила та самая хозяйка. Я помню этот день, как сегодня. Помню все. Я… не знаю, как тебе сказать, но… — тут столкнувшись с суровым и внимательным взглядом мужа, женщина была уже готова провалиться под землю от стыда, в горле застрял едкий страх, доколе не посещавший ее ранее, — Спокойно мы жили с семьей не долго, ведь в Дерри жил один… Один монстр, который убивал людей, ради пропитания… Он похитил и меня.       Тут сердце Сэма сжалось, а его глаза испуганно вспыхнули: это точно говорит его жена?       — Похитил? Монстр? — еще не веря своим ушам, спросил он.       — Да, монстр. Я не знаю до сих пор его настоящей природы, но он — самое чудовищное создание, которое можно себе только вообразить. Ты никогда не сможешь даже сопоставить что-то, стоящее рядом с ним по силе. Это он тогда сломал мне запястье, пугал меня изо дня в день, издевался, пытался сломать меня. Я видела последствия его убийств и то, как он расправлялся со своими жертвами. Он — абсолютное зло. Я была в его плену много дней, но… Какой-то промежуток времени он был добр ко мне, даже уделял внимание моим прихотям, предоставил комнату со всем мне необходимым… В общем, хоть я жила под строжайшим контролем этого монстра, мне было куда легче, чем было до этого с ним. Однажды, он даже спас мне жизнь... Тогда я начинала испытывать, хоть и ничтожную, но хоть какую-то частичку симпатии к этому существу. Да, это звучит дико, но так оно и было! Я никогда не найду тех слов, которые могли бы описать мою жизнь с ним… Я чувствовала какие-то перемены в его отношении ко мне, но… Я… Никогда не смогу рассказать тебе все подробности, никогда… Это слишком тяжело… Прости… — и тут женщина начала захлебываться слезами, больше не выдерживая тех чувств, что ее охватили во время разговора.       Она больше не хотела ничего ему рассказывать, с неё довольно.       Сэмюэл побледнел до такой степени, что его лицо было похоже на снег. Ни один мускул на его лице не дернулся. Он был в глубочайшем шоке. Пытаясь переварить такую тяжелую информацию, мужчина отвернулся к окну, не найдя никаких слов, чтобы выразить свое негодование. Один единственный вопрос измучил его до такой степени, что мигрень не заставила себя долго ждать.       Вопрос, висящий на волоске. Вопрос, на который никто и никогда не ответит:       А не полюбил ли он её?       Так они молча, с накаленной атмосферой между ними, ехали до самого приезда в город.