Shine of dead lights

      — Смотрите под ноги! — грубый мужской голос отдернул Сэмюэла, когда тот случайно задел мимо проходившего старца.       За то время долгой изнурительной дороги Сэмюэл уже успел схлопотать легкую простуду — это точно было не к добру. Здешние места явно приветствовали его не в приятной форме. Каждый шаг давался ему с трудом, и если еще будучи, как они побывали в «родных» краях Элизабет его здоровье еще держалось, то стоило им отъехать прямиком в центр городка — иммунитет сдал все позиции. Все внутри у него так и кричало, чтобы он остался там, где сидит.       — Чертов Дерри… — успело пронестись у него в мыслях прежде, чем он даст какой-либо ответ невеже.       — Прошу прощения, сударь, я… — Сэмюэл не успел договорить, как его дерзко перебили.       — И держите свою Галиматью (1) возле себя. Коль упустите женщину, то она найдет возможность вам рога понаставить. — продолжал противный старец, поправляя воротник фрака.       От столь неслыханной наглости и грубости, Сэмюэл покраснел еще пуще, ведь он мог пережить любое оскорбление в свой адрес, но только не в счет его законной и единственной супруги! От скорой громкой ругани его отвлекла Элизабет, что все время была рядом и слушала их.       — Ne fais pas attention, sa langue vulgaire ne me dérange pas(2). — с нескрываемой гордостью проговорила Элизабет, уводя разъяренного мужа в сторону.       Подобная смелая выходка с ее стороны означала беспрекословную победу над узким умом этого мужчины, который сам даже ни единого французского слова не знал. В Дерри подобная мода еще не особо распространялась, и Элизабет могла одним единственным способом поставить грубияна на место, хоть тот сам того и не понял.       — В следующий раз я не спущу подобного с рук так просто… — проворчал мужчина, сморкаясь в платок, — боги, за что мне такое наказание? Прихватить простуду, да и еще в таком месте!       — Тише, мы на верном пути, — Элизабет посадила мужа на скамью, заботливо накрывая его своей шалью, что была единственным способом согреться.       — Здесь одна женщина сдает комнату в своем доме, нам хватит на время, пока мы найдем Марию и заберем ее домой. Предлагаю тебе остаться, вылечиться. Хозяйка тебе поможет, а я предоставлю все лекарства, какие нужны.       Сэмюэл недовольно нахмурился, предчувствуя неприятные намечающиеся планы со стороны супруги. Про эту таинственную женщину он узнал от разговоров двух мужчин, обедающих в одной забегаловке, в которой они остановились по дороге. Информация была принята к сведению, это могло им помочь скоротать время в поисках временного жилища.       — Ты собралась найти Марию в одиночку, пока я буду отлеживать бока в чужом тепле?       — Именно, если пойдешь со мной — тебе станет хуже, а я чувствую себя прекрасно. Я уже ведь жила в Дерри, мне не привыкать к здешнему климату.       — Брось! — хлопнул по колену Сэмюэл, чувствуя, как жар подступает к его голове, — Я тебя никуда одну не пущу.       — Это ты брось, — ласково сказала женщина, погладил мужа по щеке, — Ты упадешь в обморок, не удручай самого себя.       — Но…       — Никаких «но». Это я виновата в ее побеге, посему я ее и верну. Все будет хорошо, верь мне. Больше никакие страхи не возьмут надо мной вверх. Нет, больше никогда. — решительно прошептала блондинка, успокаивающе глядя на больного мужа.       — Этот город ненавидит меня, — усмехнулся Сэмюэл, убирая сальные локоны со лба внутрь цилиндра.       — Это не правда, просто ты устал, скоро все пройдет.       — Надеюсь, и вся эта история, которую ты мне рассказала будет для меня простым кошмаром, а не реальностью.       Элизабет отвернулась от мужа, пряча напряженность в лице. Она не смогла промолвить ни слова.       Найдя и договорившись с той самой женщиной, которая представилась по имени как Шерил, что согласилась предоставить им комнату за весьма скромную плату, Элизабет скорее поспешила устроить постель для мужа. Комната была и правда тесной, словно из обычного старого чердака решили устроить комнатку для людей, которые не знали, куда им деваться в один несчастный холодный день.       — Вам заварить чай? — обратилась к супругам хозяйка дома — на редкость милая женщина, как показалось им на первый взгляд.       — Да, спасибо большое, и если можно, то в чай добавьте кое-что еще, у меня с собой это есть, секунду… — женщина, из распакованного чемодана достала маленький пакетик, в котором были всякие пряности для чаепития, в нем оказались еще и куски корня имбиря, и протянула в руки хозяйке.       — Хорошо, что-нибудь еще нужно? Вижу, как вашему супругу не хорошо, он весь горит, может стоит сделать ему компресс?       Заботливость и внимательность хозяйки дома тронула Элизабет, и потому она не смогла отказаться от ее помощи.       — Ох, почту за честь, если вам не трудно, и принесите кувшин с водой, пожалуйста.       — Одну минуту. — после этих слов хозяйка удалилась, оставив после себя неприятную пустоту.       Сэмюэл совсем поплохел: он пластом лежал на кровати, едва тяжело дыша и бурча себе что-то под нос. Поправив подушки супругу и полностью накрыв его одеялом и шалью, чтобы тот не замерзал, Элизабет не стала ждать добродушную хозяйку обратно.       — Ох, не вовремя ты заболел, Сэм, не вовремя…       Элизабет встретила теплая маленькая кухонька, которая так и кипела работой: Шерил что-то бодро нарезала, напевала, готовила и уже подготовила все, что требовалось на небольшом железном подносе. Единственное, что напрягало — это старые скрипучие половицы, которые не могли оставить без внимания никого. С потолка в коридоре капала вода, древняя крыша протекала и никто не мог ее починить, а дожди в Дерри в последнее время стали частым явлением, что еще больше пагубно влияло на подобные запущенные дома.       — Элизабет, верно? Какое красивое и благородное имя! — внезапно выпалила Шерил, с нежностью разливая горячий чай по чашкам.        Странная улыбка не сползала с уст женщины. Непривычно встречать таких жизнерадостных людей среди грубиянов и угрюмых местных жителей, хотя… поживи ты тут хотя бы месяц, и сам станешь таковым. Шерил хорошо держалась.       — Верно, — скромно ответила Элизабет, подойдя к хозяйке и встав рядом.       — Не волнуйтесь, ваш муж поправится, я вам обещаю. — еще сильнее растянула свою улыбку хозяйка, переводя взгляд на свою аристократичную гостью, буквально сверлив взглядом.       Подобное внимание Элизабет сразу заметила, но это можно понять, ведь в Дерри аристократы из Лондона — редкие птицы. А вежливость хозяйки сразу расположила к себе, внушая огромное доверие.       — Благодарю, что не остались равнодушными.       — Вы в какой целью приехали в Дерри, если не секрет? — подобный вопрос Элизабет была готова услышать, но так не хотелось на него отвечать.       — Я совершила большую ошибку, и просто хочу все исправить. — коротко и довольно расплывчато ответила блондинка, присаживаясь на стул напротив Шерил так, чтобы их взгляды пересекались.       — В чем же заключается эта ошибка? — чуть ли не со смехом поинтересовалась барышня, поправляя кудрявые рыжевато-золотистые волосы.       Что касается внешних данных этой хозяйки, то она была необычайно привлекательной особой средних лет, с полной фигурой. Такая женщина, казалось, могла дать отпор любому проходимцу — мощная, высокая и статная. Взгляд у нее был четкий, открытый и иногда даже чересчур суровый.       — Моя несовершеннолетняя дочь здесь, я хочу вернуть ее домой, вот и все. Это долгая и скучная история, на самом деле, не думаю, что вам будет интересно ее услышать. — быстро отмахнулась Элизабет, и словно под предлогом помощи потянулась к подносу, дабы унести его в комнату самостоятельно.       Она начала жалеть, что начала этот разговор.       — Разве вашей дочери здесь плохо? Вы так в этом уверены? — немного с раздражением поинтересовалась Шерил, поворачиваясь всем своим мощным корпусом к гостье.       — А вы уверены, что нет? — не сдержалась Элизабет, направляя серьезный взгляд на собеседницу, — в любом случае, я с мужем здесь всего на пару дней, а из-за его болезни я не смогу сейчас оставить его одного, хотя планировала все иначе.       — Возвратимся к теме о вашей дочери… — низко пробубнила Шерил, наклонив голову на бок, — вы правда думаете, что она в опасности? Здесь? В Дерри? Правда-правда?       — Странно, что вы меня спрашиваете об этом. Я не хотела оскорбить вас, намекая, что эти места как-то опасны для людей…       — Вы не оскорбили меня, о нет! Полно! — внезапно расхохоталась женщина, аж покраснев от надрывистого смеха, а потом также внезапно успокоилась, делая лицо спокойным и таким же нежным. — И каково тебе вернуться сюда снова, Лиззи?       Слова Шерил, словно электрический ток ударило по ее сердцу так, что Элизабет отшатнулась в сторону, больно ударившись кистью руки о стол.       — Что вы сказали? — не веря своим ушам и глазам, с ужасом спросила Элизабет.       Плавно подойдя к Элизабет, Шерил наклонилась над ее ухом и неестественно низким голосом прошептала так, что разум блондинки помутнел:       — Я сказала: Каково вернуться тебе сюда снова, Лиз-з-зи?       Словно ошпаренная кипятком без всяких церемоний, блондинка вскочила с места и дернулась прочь из кухни, но ее руку тут же поймала цепкая хватка ладони в шелковистой белой перчатке. Обернувшись, Элизабет встретилась взглядом «с тем самым монстром из своего детства», который теплился в ее воспоминаниях и в ней самой все эти 27 лет. В эту секунду перед глазами Элизабет пронеслась вся ее жизнь, все ее детство.       Она так боялась пересечься с ним, она так боялась столкнуться с «мертвыми» огнями его янтарных глаз! Так действительно каково это — вернуться в Дерри? — Ужасно, кошмарно и смертельно опасно для жизни!       — П-Пеннивайз… — словно заклятие, которое нельзя произносить вслух, промолвила женщина, падая на колени без сил.       Он нашел ее, поймал и теперь все кончено. Все надежды в мгновение рухнули прямо ему в когтистые руки.       — Лиззи, — вожделенно прошептал клоун, крепко обхватив Элизабет за талию и прижав к себе. — ты вернулась. Я скучал. Безумно. Я так ждал тебя. Не мог уже больше держаться на расстоянии, не могу больше играть в эту игру в прятки.       — Ты явился убить меня и все, что мне дорого?       Длинные тонкие пальцы Пеннивайза аккуратно прошлись по гладким изгибам лица Элизабет, наблюдая, как его любимая жертва полностью предалась его власти. Гладкий шелк приятно щекотал кожу.       — Меня не интересует твоя семья, меня заботит лишь ты. На сей раз ты никуда не уйдешь, малютка Лиззи.       «Ненавижу тебя, ненавижу! Я боюсь тебя и ненавижу, проклинаю тебя всей своей душой, но в то же время трепещу перед тобой. Я не знаю, что мне делать, когда ты рядом, а оказывается, ты всегда был рядом. Всегда. Ты никогда не покидал меня.» — кричал разум Элизабет, пока та находилась в объятьях своего старого врага.       — Эй, я слышу твои мысли, шалунишка, и все же скажи мне в лицо, словно я такой ничего-ничего не знаю: о чем ты думаешь? — словно влюбленный юноша, Пеннивайз искал взгляда Элизабет, которая все время не желала смотреть на него.       — Чего ты хочешь? Чего ты действительно хочешь?       Женщина нашла в себе силы, чтобы кулаками упереться в широкую грудь клоуна и посмотреть ему в глаза. Он не изменился ни на секунду: чудовищно-придурковатый клоунский грим, который наводил больше жути, чем доверия; рыжая шевелюра, словно сладкая вата; тот же серебряный костюм, те же перчатки и дурацкие ядовито-красные помпоны на груди. Элизабет не знала, что ее больше бесило в нем: его существование или его глупый закос под клоуна? Но он так странно на нее смотрел, словно действительно видел в ней ту единственную, которую ждал на протяжении миллиардов лет. С какой это стати? Очередной обман, чтобы запутать ее ожидания?       — Я хочу тебя, я хочу забрать тебя. Пойдешь со мной, Лиззи? Вспомни лишь, как нам было весело друг с другом, когда ты была совсем малюткой! Вспомни! Я уверен, ты была счастлива!       — Если ты решил, что я была счастлива, то ты — самый глупый идиот во всей вселенной, Пеннивайз.       Обидчиво скорчив гримасу, Пеннивайз сейчас походил на маленького ребенка, у которого отобрали леденец.       — Не правда. Ты лжешь!       — Прекрати, оставь меня, отпусти! — начала вырываться Элизабет, но клоун не позволил.       — Ты знаешь, кто я такой, а потому понимаешь, что если ты не пойдешь со мной добровольно, то я буду принимать более жестокие меры. — меняя обиду на злобу, Пеннивайз больно сжал пальцы на ее локтях, — ты ведь помнишь, каково это — переживать боль, когда в твоем теле сломаны кости? Хочешь обновить ощущения? Я тебе в этом помогу.       — Ты этим ничего не добьешься. Хочешь прочувствовать мой страх? Тебе ведь он нужен? — Элизабет выжидающе застыла.       Их диалог уже походил на словесное состязание.       — Я его почуял еще тогда, когда ты начала подъезжать к моим границам. Ты пропитана им с ног до головы, такая аппетитная и сладкая, что сдерживаться сил нет. Я хочу тебя. — возбужденно простонал Пеннивайз, склонившись над шеей Элизабет.       Высунув длинный скользкий язык, он прошелся им по нежной коже, роняя по пути крупные слюнные выделения. Элизабет готова была провалиться сквозь землю от отвращения, но что-то внутри нее не хотело сопротивляться. Почему-то она вдруг решила, что он сделает с ней что угодно, но только не убьет. Стоит ли ей доставлять ему такое наслаждение, испытывая ужас?       — Ты собрался меня есть или изнасиловать? — выдавила из себя блондинка, цепляясь руками за его шею.       — Думаю, для тебя второй вариант более приятен, ты ведь этого хочешь? — ехидно улыбнулся монстр, медленно погружая руку под пышную женскую юбку, дотрагиваясь сначала до ее лодыжек, а потом до колен и внутренней части бедер, а затем еще выше.       Вздрогнув, женщина тяжело выдохнула: с тех пор, как она разошлась с мужем, у нее не было полового акта. Иногда она ловила себя на мысли, как ей порой не хватает мужского искреннего внимания, и сейчас монстр буквально вытягивал из нее это тайное ужасное грешное желание. Пеннивайз знает все ее секреты и пользуется этим.       Сэмюэл. Она совсем о нем забыла!       — Ты портишь нам момент! — прорычал клоун, роняя объект своего обожания на пол, нависая над ним, — сколько раз я хотел убить этого ублюдка, даже есть его для меня уже слишком. Не смей думать о нем! Я уничтожу его!       — Ого-о, — усмехнулась Элизабет, притягивая клоуна к себе поближе так, чтобы их губы практически соприкоснулись, тем самым дразня его, — ранее ты сказал, что тебе все равно на мою семью, а сейчас ты демонстрируешь явную ревность.       От того, что Пеннивайза застали в расплох, он недовольно зарычал, обнажая ряд острых клыков, а его глаза залились яростью. Постепенно простоватый облик клоуна превращался в истинную суть Оно.       — Я хочу тебя съесть, хочу смаковать твои нежные жилки у себя во рту, пить твою кровь, как вы упиваетесь вином. Я хочу наслаждаться тобой, твоим телом, твоими страхами. Это все, чего я хочу, но я не могу убить тебя. Ведь если я так быстро и просто получу желаемое, то как я буду существовать дальше? Я обязан бороться с животным желанием отобедать тобой и с желанием обладать тобой. Я не знаю, что именно из этих чувств сильнее, это слишком странно.       — Значит, чтобы все беды прекратились и ты оставил этих людей, и это место в покое, ты должен убить меня?       — Я никогда не покину этот мир, я навеки здесь Госпожа. А ты — лишь сладкий подарок среди всего миллиона стада овец для меня. Мой маленький сюрприз и глоток воздуха.       Элизабет приподнялась на локтях, клоун спокойно позволил ей это сделать. Их лица были близки друг к другу, а сам Пеннивайз все еще придавливал ее своим телом, передавая весь свой жар ей. Ее пугала эта откровенность с его стороны и то, насколько интимны его прикосновения.       — Я пришла за дочерью, только за ней. Позволь мне увезти ее отсюда как можно дальше. Ее и моего мужа. Только их. Я останусь с тобой, как ты этого хочешь, сделаю, что ты хочешь, но, пожалуйста, умоляю, дай мне спасти моих родных. Я хочу уберечь их от правды Дерри.       Пеннивайз понимал, что она этого попросит в первую очередь, даже в такие моменты она думает о своей драгоценной семье, а не о своей скоротечной жизни.       — Ты не покинешь Дерри. Я не позволю тебе сделать и шага. — все также настойчиво продолжал клоун, а после горячо припадая пухлыми губами к женской шее.       Сладкие и такие жадные поцелуи могли свести с ума любую девушку, даже самую верную и совестную. Оно давило на больные места, пользуясь слабостями человечества. Ему было плевать на плотские утехи, но это был прекрасный способ взять власть над мужчиной или женщиной, чтобы продлить игры перед самой смертью.       — Пеннивайз, не надо, пожалуйста… — Элизабет начала отталкивать от себя клоуна, но он был ласково настырен.       Он не применял грубости, не давил на нее, чтобы ее покорить, и это еще сильнее сводило с ума.       — Ты ведь хочешь. Твой муж не помрет от того, если ты не придешь к нему в ближайший час, хотя я этого о-о-очень хочу. — ехидничал Пеннивайз, изредка целуя оголенные плечи Элизабет.       — Нет! — в конец уже собравшись, запротестовала Элизабет, взглядом прожигая в клоуне дыру.       — Ой, ну все ты портишь! Скучная женщина! В детстве ты была куда более интересной! Вот за что я еще не люблю взрослых людей — вам абсолютно не хватает простодушия! Я так не играю! — наигранно заныл клоун, недовольно складывая руки на груди, выпуская женщину из объятий, словно еще живого мышонка из мышеловки.       — Дай мне выполнить то, за чем я пришла. Когда все закончится… Я… — перед тем, как сказать следующее, Элизабет должна была как следует подумать и принять свою незавидную судьбу, — я буду твоей. Клянусь.       — Может ты дашь мне убить твоего муженька? Ты все равно его уже не любишь.       — Даже не смей думать об этом! Не твое дело вообще, кого я люблю, а кого нет! Ты ничего не знаешь о моих чувствах! — со злостью закричала женщина, желая ударить монстра всем, что попадется ей под руку, — и ты никого не тронешь! Если хоть кто-то пострадает — я покончу с собой, и ты меня не получишь!       Пеннивайз громко и очень мерзко рассмеялся, что даже стекла задрожали.       — Не обманывай меня таким тупым методом, ты не способна убить себя.       — А ты уверен? — Элизабет нашла в своем поле зрения кухонный нож, а потом вновь перевела взгляд на хохочущего клоуна.       — Уверен, вы только так говорите, а когда речь доходит до дела — вы трусите. Плачете и проклинаете себя за слабость. В любом случае, я не дам тебе совершить подобной глупости. Ты будешь жить столько, сколько захочу я.       — Но только после того, как я совершу задуманное. Некий компромисс. Или неужели Пожирательница Миров не идет на компромиссы?       — Сделки заключают с дьяволом, а я — не дьявол, и ни на какие компромиссы не пойду. Я заберу тебя прямо сейчас и навсегда. Иди ко мне, Лиззи, и мы закончим на этом.— Пеннивайз протягивает свою ладонь к женщине, дабы пригласить ее к себе, а после… они скроются во мгле. Навеки.       — Нет, Пеннивайз. Все будет так, как я тебя попросила, или все кончится действительно сейчас и навсегда. — слезы быстро брызнули из глаз Элизабет, и та медленно попятилась назад — к столу.       — Собралась убиться? Ну давай, попробуй, а я пока совершу визит к твоему муженьку, которого стремительно сжигает простуда. — клоун уже сделал было шаг в сторону спальни, но Элизабет накинулась на него со спины, вогнав в его спину длинный нож по самую рукоятку.       Клоун издал истошный болезненный крик, падая на колени. Черная кровь рекой полилась по изгибам его тела, пачкая пол. Лицо скривилось больше не от боли, а от обиды, которую ему нанесла его любимая игрушка.       — ЗАЧЕМ?! — прогремел монстр.       Его глаза залились кровью, а после алые линии потекли по его щекам, громко капая на пол. Грим на лбу трескался, а после начал отслаиваться, растворяясь в воздухе.       Не теряя ни секунды, Элизабет бросилась к двери комнаты, врываясь в нее бурей. Сэмюэл все также лежал, не двигаясь, но он открыл глаза в тот момент, как супруга появилась перед ним. Быстро закрыв за собой дверь на замок и подперев ее всем, чем можно — столом и стульями, девушка ринулась после к окну, проверяя высоту — определенно они смогут спрыгнуть вниз, к счастью, не так высоко, ну, а после — бежать… бежать, как можно дальше! Она лишь выиграла время, пока отвлекла монстра ранением.       — Элизабет, что случилось? — почти шепотом произнес он, терпя невыносимую головную боль.       Хватая его за плечи, она пыталась поднять его, быстро закутывая его в шаль.       — Ни слова больше, бежим! Прошу! — плача, молила Элизабет, пытаясь буквально закинуть тело мужа на свои плечи, чтобы быстрее убраться из этого зловещего дома.       — Элизабет, в чем дело?! — еще толком не придя в себя, возмутился мужчина, отказавшись идти за женой, хотя они уже оказались возле распахнутого настежь окна.       — ЭЛИЗАБЕТ!!! — грозный рык монстра раскатом грома пронеся до дому, а звуки разбивающегося стекла и громкий скрип половиц быстро достиг порога спальни.       — Просто прыгай и беги! Прошу! — толкая мужа вперед, Элизабет захлебывалась слезами. Она не могла объяснить, что произошло.       Времени не было. Если они опоздают, то ей придется остаться здесь.       — Почему?! — держась за подоконник, Сэмюэл все еще противился вылезать наружу, но одна его нога была уже почти по ту сторону.       Один удар ручищей монстра разнес деревянную дверь в щепки, как стопку карт. На пороге показался уже не Пеннивайз, а длинноногий (паукообразный) черный монстр, покрытый густой шерстью, на котором лишь слегка свисали остатки былой маскарадной одежды; острые зубы занимали почти все место на огромной мохнатой морде чудовища, а из слюнявой пасти доносилось обозленное рычание; когти впивались в дверной откос, гневно ломая его.       Сэмюэл побелел от вида монстра, не веря своим глазам.       — Прыгай! — уже теряя всякое терпение, Элизабет толкает мужчину в окно, и тот быстро делает шаг вниз, плюхнувшись на бок в самую грязь.       Странно об этом говорить, но Элизабет облегченно вздохнула в глубине души, ведь Сэмюэл был вне дома, у него есть шанс убежать. Все теперь зависит только от нее. Она не могла побежать вместе с ним, монстр быстро бы настиг их обоих. Вряд ли его сейчас интересует именно Сэмюэл. Отбежав от окна, она вжалась в стену, привлекая монстра к себе.       — Оставь его в покое, я знаю, что никакие раны не убьют тебя. — вытирая слезы, дрожащим голосом сказала Элизабет.       — Я все равно убью его. Я убью и твою дочь, которая влюбилась в меня, которая верит мне. И знаешь, что? Я трахал ее в ее же снах, и ей это нравилось! — Оно одним ударом отбросило кровать в сторону окна, разбив стекло. — я убью всех и разрушу все ваши надежды. Нанесу вам удар прямо в спину, как поступаете вы сами.       В это время на улице начался легкий переполох: те люди, которые стали свидетелем того, как больной мужчина в ночной пижаме выпрыгнул из окна, начали интересоваться произошедшим, но никто никаких реальных действий не принимал. Сэмюэл, минуя боль во всем теле и недомогание, попытался встать, мгновенно мыслями возвращаясь к пережитому. Благо, что ничего не не сломал после такого неудачного падения. Разве она могла думать, что он действительно возьмет и оставит ее?       — Элизабет! — истошно кричал он, упираясь руками на все, что попадется. — Элизабет!       — Сэр, что случилось? — обратился мимо проходящий мужчина, который видел все, произошло, — вы больны?       — В доме ч-чудовище, которое сейчас может убить мою жену! Помогите! — начал бешено жестикулировать мужчина, пытаясь поймать взгляды всех проходящих в это позднее время суток. Он был сам не свой, но это было оправдано в его случае.       Незнакомец помог ему встать на ноги, не скрывая брезгливость, ведь Сэмюэл был полностью мокрым и в грязи.       — Вы больны шизофренией? У нас есть больница для душевнобольных.       Конечно же, никто ему не поверил, а голоса и звуки в доме тут же прекратились. Это было подозрительно.       — Вы издеваетесь?! Скорее идите в дом! Оно там! Оно там! Возьмите ружье, что угодно! Оно могло убить мою жену! — продолжал свою сумасшедшую речь Сэмюэл в то время, как в доме царила тишина, и никто из проходивших не воспринял его слова всерьез.       Единственное, что сейчас все видели, так это то, как какой-то сумасшедший больной мужчина попытался выпрыгнуть из дома, проклиная некое «чудовище» во всех его бедах. Но все-таки один из юношей решился проникнуть в дом, приготовив на всякий случай в руке длинную трость для самозащиты, ведь что-то серьезное явно не попадется ему на пути. Внутри был настоящий погром — все было разрушено, вещи разбросаны, а половицы словно под чьим-то тяжелым весом были проломаны. В самой спальне никого не оказалось, лишь только окно было открыто на распашку, а ветер слегка теребил белоснежную занавеску. Поправив нервно шляпу, юноша поспешно покинул «демонический» дом. Ему было не по себе от такой картины.       — Элизабет! — продолжал взывать к своей жене мужчина, но никто не отзывался.       — Там никого нет, сэр. Абсолютно никого, но зато есть разгром, беспорядок и смертельная тишина.       Сэмюэл, не случись с ним такое, решил бы, что он просто спятил. И всякий бы так решил. Но он ведь видел чудовище в этом доме, видел, как его жена в слезах умоляла его бежать! Он болен, но не до такой степени! Значит, что ее похитили! А может, ее уже убили и просто унесли ее тело? Должны были остаться какие-то следы. На Сэмюэла устремились осуждающие взгляды прохожан: кто-то смеялся над ним, а кто-то укоризненно и сочувствующе качал головой. Все думали, что он сам все и устроил.       — Вам стоит пойти в больницу, она в пару шагах отсюда, у вас галлюцинации из-за болезни. А еще вам стоит помыться и поменять одежды, — предложил юноша, протягивая чистый носовой платок, — держите, больше предоставить вам не могу ничего. Что сможете вытереть, то вытрете. Хорошего вам вечера. Надеюсь, что вы справитесь со своими проблемами.       Оставшись совсем один, Сэмюэл готов был взорваться слезами от отчаяния и безысходности. У него не было сил даже шелохнуться, ибо сделай он один шаг — он вновь упадет, и никто — совершенно никто ему не поможет.       Единственное, что у него теперь было, так это кусочек ткани, на которой были вышиты красные инициалы «ILD»(3), подаренный столь благородным и благодарным юношей в качестве сувенира из Дерри, который ему еще никогда не забудется. А рядом возле его ног лежала любимая шаль Элизабет, полностью увязшая в грязи.