просто что-то идет не так

— Да, Сугуру, конечно, я помню! Завтра, в пять, у входа в Ёёги. Нет, не стоит за мной заезжать, я не потеряюсь. Эй, кто еще из нас больший кретин? Ойкава бродит по дому с зажатой плечом телефонной трубкой у уха, что-то расеянно перекладывает, расставляет по полкам, сгребает ненужный мусор в кучи и вопит что есть мочи. Куроо честно пытается абстрагироваться от внешнего мира и заниматься зубрежкой, — но Тоору чертовски беспощаден и способен перекричать даже ревущих на всю возможную громкость наушников Combichrist. Так что Куроо долго не думает, прежде чем вскинуть голову и заорать: — Эй, ты, ебанный романтик, завали! — а на хрупкие чувства Ойкавы как-то насрать, не ему за повышенную стипендию переживать. Трудно волноваться о том, чего нет. Тоору его выпад не замечает совершенно — или предпочитает нагло игнорировать, продолжая с восторженным придыханием изливать Дайшо в уши визги влюбленной дурочки. Бедняга, думает Куроо меланхолично, надо же было так влипнуть. Впрочем, Дайшо это, кажется, даже нравится: сам он на фоне Ойкавы смотрится на редкость выгодно и адекватно. Этакий трезво глядящий на вещи парень посреди океана безумия. Но, конечно же, он Тоору любит, каким бы идиотом тот ни был, еще бы не любил. Куроо бы самолично все ребра ему переломал, если не так. Вообще-то, он (что чести ему не делает) уже пытался однажды. Впервые, пару месяцев назад, едва Дайшо ступил на порог, как Куроо овладела самая настоящая Ненависть с большой буквы Н. Не мимолетный приступ гнева и не вспышка ярости — нет, это ужасное чувство зародилась где-то глубоко внутри и медленно опутывало все нервные окончания, пока Ойкава с счастливой улыбкой представлял их друг другу, а Дайшо раскованно, но вполне открыто улыбался, протягивая ладонь для рукопожатия. Куроо гипнотизировал парочку невидящим пустым взглядом, часто и неглубоко дышал, сжимал кулаки в отчаянной попытке сдержаться от того, что и сам в полной мере не осознал. Ему тогда удалось спустить на тормозах эмоции, заткнуть распахнувшуюся в груди черную дыру, жадно сосущую свет здравомыслия вокруг, улыбнуться и сохранить подобие радушия на лице. Они с Дайшо вполне нейтрально поговорили на кухне и у них оказалось достаточно много общего, чтобы поддержать диалог. Они оба пили чай без сахара, смотрели одинаковые теле-шоу, Дайшо когда-то тоже бренчал на гитаре в школьные годы, а их бабушки жили в одной префектуре. Эти и другие незначительные вещи вызывали призрачное доверие к незнакомцу и заставляли усомниться в собственном предчувствии. Образ Дайшо вырисовался, в общем-то, светлым и невинным, как у безмятежно пасущейся в Альпах овечки. На Сугуро Дайшо можно было положиться. На самом деле, разумеется, нет. Змея сбросила овечью шкуру в тот день, когда все в их проклятой жизни пошло по кривой. Тогда-то все это и началось: бесконечные слезы и срывы Тоору, проблемы с учебой у Тетсуро, потеря всего ближайшего круга друзей, нищета, невозможность пожрать и поспать едва ли не днями. Колесо Сансары давало новый (одинаковый) оборот, Куроо подыхал и возрождался тысячу раз, надеясь, что нескончаемый цикл вскоре будет разорван навечно, но, увы. Чем дольше он находился в этом болоте, тем глубже застревал в нем, тем сложнее было выбраться на берег. Он барахтался в бурой грязной жиже как идиот, прекрасно понимая, что тянет вниз самого себя, и слепо отказывался это признать. Минувшие события всегда оставляют на людях свой отпечаток, и Куроо далеко не исключение. И даже если тебе удается выкарабкаться на сушу, цепляясь за случайные ветки и руки товарищей, удается вытащить из болота и друга, все твои установки и ценности неизбежно остаются в нем. Ты начинаешь переосмысливать окружающий мир и обнаруживаешь для себя много нового. Например, будучи заядлым любителем походов, ты почему-то отныне обходишь леса с водоемами стороной. А любимые охотничьи сапоги, в которых тебе не посчастливилось быть в тот злополучный вечер, заброшены в дальний угол кладовки, надежно заперты на пять замков и цепочку. Ты продолжаешь убеждать себя, что тебе все равно, что главное — выжить, и ты с этим справился. Все в порядке, ребят, никаких последствий. Переломы — с чего бы? Психологические травмы — для слабаков, я же нормальный! Ты продолжаешь повторять это про себя день за днем, как священную мантру, так долго, что невольно сам начинаешь в это верить. И ты искренне веришь, откровенно обманывая самого себя, пока не случается что-то, что выдает твою ложь с потрохами. Что-то, что разрывает тебя изнутри, как воздух — натянутый шарик. Бам! Ты взрываешься с оглушительным хлопком. — Привет, Тетсуро. — хрипло говорит Сугуро Дайшо, знакомо улыбаясь тебе с твоей же лестничной клетки. На спине у него рюкзак, в руках — спортивная сумка зеленого цвета, а во взгляде — уверенность дикого зверя. Но самое страшное — вовсе не это. Самое страшное — ты позволяешь ему войти.