Сестра короля

Неровный свет разгонял мрак. Огонь свечи колебался на сквозняке, грозя затушить единственный источник света. Сырые прокопченные стены обтекали влагой. Мелкое каменное крошево хрустело под ногами. Явно в некоторые ходы давно никто не ходил. Граф де Ла Фер пробирался потайными коридорами по Лувру. Было интересно познакомиться с королевским дворцом, не блестящими, выставленными напоказ залами, а тайными переходами, коридорами и углубленными нишами. Здесь запросто можно было потеряться, запутаться. Его жена была права, когда говорила, что почти в любые покои можно попасть через потайной ход. Больше всего графа удивили некоторые комнаты. Они были двойными. Большая комната была жилой, а маленькая и узкая потайной и явно не использующейся. Здесь даже двери не было. Попасть из одной в другую можно было только через тайный ход. Перегородка между комнатами была такая тонкая, будто бумажная. Можно было без труда услышать, о чем говорят за этой стенкой. Внимательно осмотрев и обшарив, граф нашел небольшое окошко, открыв которое, можно было еще и подсмотреть за происходящим. Для чего это было сделано — не понятно. Досконально изучив коридоры около своего крыла, он двинулся выше по этажам, запоминая расположение комнат дворца. Пока ничего интересного он не нашел. В некоторых покоях просто беседовали, в некоторых переодевались, в некоторых сидели за бумагами. Все это было не интересно. Добравшись до крыла кардинала, он без особого интереса осмотрел чистые, выметенные ходы, с уважением покивал на горящие факелы на стенах. Нашел еще несколько смежных комнат. Заглянув в одну, удивился отсутствию окошка для подглядывания. В стене просто были проделаны два отверстия для глаз. Основная комната была прачечной. Усталая служанка с кардинальской нашивкой на платье брызгала духами гольфы самого кардинала и складывала их в стопку. Граф уже собирался уйти, как сзади к служанке подкрался паж в ливрее с гербом герцога Орлеанского. Служанка взвизгнула и обернулась, когда он схватил ее за платье ниже завязок фартука. — Вы нахал, сударь! — с усмешкой отмахнулась она от слуги герцога Орлеанского. — Разве можно так подкрадываться? — Неужели я напугал вас, моя отважная красавица? — паж за талию прижимал девушку к себе, и та была совсем не против. — Вы оскорбили мое седалище неподобающими прикосновениями, — капризно произнесла она, обнимая пажа за шею. — Надеюсь. Вот это, — слуга показал ей флакончик с духами, — несколько извинит меня. Герцог пробудет в Лувре еще с пару часов, и я надеюсь, что смогу лично принести извинения оскорбленному месту и тысячей поцелуев вымолить прощение. Чуть покраснев, служанка на свет осмотрела подаренный флакон, но не спрятала по обычаю за корсаж, а поставила в ларец с духами кардинала, которыми обрабатывала его одежду. — Вы слишком много говорите, месье, и мало делаете, — она снова обвила его шею руками. Тот уже без церемоний прижался губами к ее губам. Целуясь и наталкиваясь на косяки, они вышли из прачечной. Наблюдающий за ними граф чуть усмехнулся. Интрижка между слугами — самое интересное, что он нашел в потайных коридорах. Он уже собирался уйти, как дверь в прачечную слегка приоткрылась. Какой-то мальчишка боком протиснулся в дверь и судорожно зашарил по полкам, явно что-то ища. Когда молодой человек подошел поближе к тонкой перегородке, граф узнал у него на рукаве герб принца де Конде. Молодой человек раскрыл шкатулку с духами, быстро перебирая флаконы. Налитые в них духи были одного и того же цвета, и ему пришлось наклонится ниже, выбирая нужный флакон по запаху. Так и не найдя того, что искал, он закрыл крышку. Замер на мгновение, пристально смотря на стопку одежды. Воровато оглянувшись, он схватил кардинальские гольфы и выглянув за дверь, на цыпочках сбежал. Вот это уже было интересно. Зачем Конде кардинальские гольфы? У него что, своих нет? Или это просто мелкая гадость кардиналу? Интересно было бы разузнать. Подождав еще немного и больше ничего не увидел, граф двинулся дальше. Оказалось, далеко не все тайные ходы кардинальских покоев освещены факелами. Многие, все так же оставались темны. Граф пробирался по ним, ориентируясь в темноте на нервный свет свечи зажатой в руке. Где-то впереди него по коридору послышались гулкие шаги. Уверенная поступь, скрип сапогов, звон шпор. Неизвестный уверенно двигался в его сторону и явно не просто так гулял. Затушив свечу, граф отступил в небольшой закоулок, надеясь, что незнакомец пройдет мимо не заметив. Он полной темноте прислушивался к приближающемуся, и все больше вжимаясь в сырую стену. Если незнакомец его сейчас заметит, то его придется убить — нельзя допустить чтобы по Лувру поползли слухи, что граф де Ла Фер затевает темные делишки. Графу претило такое убийство: тайное, в темноте потайных ходов, но времени на принятие решения оставалось все меньше. Когда шаги раздались совсем рядом, граф затаил дыхание, чтобы не выдать себя. Чуть заметный в темноте, закутанный в плащ незнакомец подходя замедлил шаг и остановился. Он неподвижно вглядывался то место, где прятался граф, медленно отвел полу плаща. В темноте чуть заметно заблестел эфес шпаги. Шорох извлекаемого из ножен оружия нельзя было спутать ни с чем. Поняв, что его присутствие раскрыли, граф взялся за шпагу. Незнакомец напал первым. В непроглядном мраке пришлось защищаться на голых инстинктах. Незнакомец был очень силен. Под быстрыми сильными ударами шпага готова была сломаться. Внезапно противник отступил назад, опустил шпагу и выставил вперед открытую ладонь. — Стойте, граф, — произнес незнакомец знакомым женским голосом. Граф опустил шпагу всматриваясь в скрытое темнотой лицо. Спрятав шпагу, незнакомец откинул капюшон. — Шарлотта? Что вы здесь делаете? — спросил граф, разглядев знакомые черты и рукояти кинжалов в волосах. — То же, что и вы, — его жена спрятала шпагу в складках юбки, прикрыв плащом блестящий эфес. В темноте было не очень понятно, как она это сделала, но оружия не стало видно совсем. — Осторожнее, в темноте можно нарваться на дерьмо или патруль. — Патруль? — удивился граф. Он исследовал эти коридоры уже довольно долго и не представлял, как по узеньким коридорам может пройти рота солдат. — Тем не менее, он тут есть, — его супруга чиркала огнивом, поджигая свечу. — Вам повезло, что вы их не встретили. Они хватают всех без разбора и сажают в городскую тюрьму. Поверьте, быть запертым в одной камере с нищим отребьем не очень весело. Потом объяснять начальнику городской охраны кто такой и что делал в подземельях пришлось бы с неделю. Шевалье де Ля Крус не блещет умом и сообразительностью, — свеча наконец загорелось, освещая насмешливое лицо Шарлотты. — Позвольте составить вам компанию в вашей прогулке, а то мне тоже интересно кто чем занимается. — Конечно, — удивленный такой осведомленностью, граф подал локоть супруге. — Вы шли из крыла кардинала, — они не спеша пошли по узкому коридору. — Нашли что-нибудь интересное? — Совсем ничего, — со вздохом признался граф. — Увидел только как паж Конде украл гольфы его Высокопреосвященства. Рука жены дрогнула на его локте. Она на секунду сбилась с шага. От удивления наверно. — Вы уверены, что он их именно украл, а не забрал по чьему-то поручению? — спросила она с любопытством. — Уверен, — граф поднялся на высокую ступеньку нового коридора и подал жене руку. — Служанка отвлеклась на пажа герцога Орлеанского. Он сначала искал что-то среди флаконов, а потом украл гольфы. — Вот оно что, — изменившимся тоном произнесла графиня. Дальнейший бесцельный путь по подземельям они продолжали в тишине. Его супруга явно о чем-то напряженно думала. — Я нашел странные комнаты, они маленькие и смежные, — рассказал граф, желая отвлечь супругу от тягостных мыслей. — В перегораживающей стене имеются странные отверстия. Вы что-нибудь знаете об этом? — Конечно, — графиня подняла голову. — Во времена строительства Лувра была мода на маленькие комнаты, в которые сливались ночные горшки и нечистоты. Мода на это давно прошла, и про смежные комнаты забыли. А про странные отверстия… ну не одни мы с вами развлекаемся подглядыванием. Вот, кстати еще один из прекрасных образчиков смежных комнат. Она потянула в непроглядную темень бокового ответвления. Поставила свечу в дальний угол и тихонечко отодвинула задвижку, открыв небольшое окошечко. Заглянула внутрь и отступила, давая супругу место для обзора. В комнате, явно служившей кабинетом беседовали двое мужчин. Граф видел лицо одного из них. Высокий и подтянутый благородный дворянин, разодетый по последней моде и так увешанный драгоценностями, что от их сверкания глазам было больно, нервно расхаживал вдоль стола. Тот, чьего лица было не видно, сидел в кресле. — Чье это крыло? — шепотом спросил граф у супруги. — Филиппа Анжуйского, — так же шепотом ответила супруга. Разговор двух мужчин продолжался. — Вы не отвечаете на мои письма, гоните моих слуг, отказываете мне в аудиенции, — высокий мужчина резко остановился и не прилично нагнулся над столом, вглядываясь в лицо собеседника. — И что я должен подумать? — Думайте, что хотите, сударь, — сидевший мужчина поднялся и пошел к двери. В молодом дворянине граф узнал брата короля. — Я тебя так просто не отпущу, — мужчина схватил брата короля за рукав, резко толкая к стене. — А ты думаешь, что я спущу тебе ту выходку? — сузив глаза Филипп прошипел лицо дворянину. — Разве не ты сам все это устроил? — с легкой улыбкой парировал мужчина, все плотнее прижимая к стене брата короля. С пылающей ненавистью в глазах, Филипп влепил наглецу увесистую пощечину. Тот свободной рукой вытер уголок губ и вцепился властным поцелуем в губы принца. Резко дернувшись, Филипп вырвался и отвесил еще одну пощечину. В недолгой борьбе, взрослому мужчине удалось поймать и зафиксировать обе руки вырывающегося принца, и, прижав его собой к стене, снова жадно присосался к его губам. — Какой мерзавец! — едва слышно прошептал граф, явно забыв, что его слышит дама. Под настойчивыми поцелуями сопротивление Филиппа слабело. Когда он совсем сдался, перестав вырываться, мужчина нетерпеливо стал распускать завязки его камзола. Жалобно застонав в поцелуй, Филипп все же вырвался, сбрасывая с себя наглые руки. — Не смей меня трогать! — с нотками истерики в голосе заявил он тяжело дыша. — Как скажете, ваше высочество, — мужчина жестко улыбнулся и вопреки словам, толкнул принца к столу. Мгновенно оказавшись подле него, он ловко спустил с принца штаны, оголив бледные ягодицы, и судорожно завозился со своей одеждой. Через мгновение в кабинете раздался стон боли. Филипп уронил голову на руки, изо всех сил кусая губу и пряча покатившиеся из глаз слезы. — Я убью его! — яростно прошептал граф, вынимая шпагу. — Стойте, стойте! — его супруга перехватила его через несколько шагов. — Не нужно. Пойдемте отсюда. Она закрыла окошко, подхватила свечу и буквально повисла на муже, мешая сделать глупость. Повинуясь жесткой направляющей руке жены, граф шел, почти ничего не видя от ярости. — Почему вы не дали мне убить этого негодяя? — граф все никак не мог успокоится и только ускорял шаг. — Всего один удар шпагой, и брат нашего короля был бы спасен. — Послушайте, Оливье, — медленно и преувеличено спокойно начала супруга, — никогда не лезьте в личную жизнь принцев крови. Любовники в конце концов разберутся, а вы останетесь неприятным воспоминанием о размолвке. Как вы думаете, сколько пройдёт времени, когда от вас захотят избавиться? Граф глубоко вдохнул, силясь успокоится. — Любовники? — повторил он с неверием. — Это герцог де Невер, — супруга еле поспевала за быстрым шагом мужа, — они с Филипом давнишние любовники. Об их не прекращающихся скандалах знает весь Лувр… Осторожнее! Услышав выкрик жены, он остановился, и пол под ногами стал с треском проваливаться. Почувствовав, что теряет равновесие, он инстинктивно схватился за первое, что под руку попалось. Он даже не успеть понять, что произошло и испугаться, как повис над пропастью, держась за руку лежащей на краю провала Шарлотты. Мелкие камни с края сыпались ему на голову. Внизу под ногами была кромешная темнота, и совсем не видно далеко ли падать. Только сейчас до графа дошло, что он провалился в какую-то дыру. Мгновенно бросило в жар. Сердце заколотилось как сумасшедшее. Держащая его над пропастью супруга выругалась на неизвестном языке. Снизу было не видно ее лица, но сейчас хрупкая женщина одной рукой держала здорового мужика над пропастью. Она попыталась одной рукой его хоть немного приподнять, но не получилось. Не хватило сил. — Вы в порядке, Оливье? — она тяжело дышала, продолжая его удерживать. — Пожалуйста, не дергайтесь, я найду опору. Сверху произошло какое-то движение, посыпались мелкие камешки. Граф попытался дотянуться свободной рукой до края провала. Кажется, даже получилось, но край осыпался под пальцами мелким мусором. Шарлотту притянуло еще ближе к краю. — Сказала же не дергаться! — рявкнула она, снова добавив непонятное слово. Сверху снова произошла какая-то возня, был слышен треск разрываемой ткани. — Вот держите, — отозвалась она через несколько мгновений возни, — там на конце я сделала петлю. Проденьте туда свободную руку. Граф разглядел свисавшую с края какую-то черную, блестящую веревку с петлей. — Шарлотта, не надо. Вы меня все равно не вытащите, — попытался вразумить он супругу. Она длинно выругалась на незнакомом языке.  — Делайте, как я сказала! — рявкнула она в конце витиеватой фразы. Графу пришлось смириться и продеть руку в хитро завязанную петлю, которая сразу же затянулась на запястье. — Давайте осторожно отпускайте мою руку, — распорядилась она. — За веревку держитесь двумя руками. Подергав затянутую на запястье веревку, граф убедился, что она там сверху привязана и попытался разжать пальцы на руке супруги. Сведенные судорогой конечности отказались повиноваться. Шарлотта его уже не держала, но он сам мертвой хваткой вцепился в ее руку и не мог разжать пальцы. — Не получается, — сообщил он, судорожно ища выход из сложившейся ситуации. Сверху послышалось что-то вроде «Хм» и неизменная белая перчатка на руке жены стала соскальзывать под его весом. Тело мгновенно облила паника. Хоть он и чувствовал, что привязан, но потерять ту опору, за которую он зацепился, было чертовски страшно. Когда перчатка окончательно соскользнула, он с панически бьющимся сердцем повис на другой руке. Шарлотта завозилась наверху, веревка немного сползла вниз и снова поднялась наверх, посыпались мелкие камешки. — Ну вот теперь поднимаемся, — весело объявила его жена, передвигая какие-то камни. Веревка действительно поползла вверх. Медленно и с небольшими перерывами на странное двиганье камней. Когда он смог коснуться края обвала, края все так же сыпались, но он упорно обламывал мусор надеясь на твердую опору. Наконец нащупав, схватился двумя руками. Шарлотта стала быстрее тянуть его вверх. Он помогал ей подтягиваясь и цепляясь, пока на животе не выполз на край провала. Оказывается, второй конец веревки его супруга обвязала вокруг своей талии. Сидя и уперевшись ногами в противоположную от провала стену, она подкладывала между ногами и стеной камни, отталкиваясь он них, все дальше отползала от провала, таща за собой веревку. Помня, что края провала осыпаются, он так же лежа отполз подальше от черной дыры, поближе к супруге. Только сейчас он почувствовал, что у него адски, непереносимо болит плечо той руки, за которую поймала Шарлотта при падении. Петля на запястье ослабла и снялась без проблем, оставив на коже черную полосу синяка. При внимательном ощупывании, это вообще оказалось не веревкой, а толстым длинным кожаным шнурком, довольно жестким, к тому же. Когда его жена сняла с себя второй конец, граф с удивлением узнал длинную плеть, щелчками которой деревенские пастухи подгоняют коров или плачи используют для телесных наказаний. Где она вообще его взяла? Шарлотта наконец встала на ноги и граф увидел, что нижний край ее платья был полностью разорван. Она что там его прятала? Сейчас его супруга прятала через карман ножны шпаги, так, чтобы их совсем не было видно. Убрав шпагу в пышную юбку и снова скрыв виднеющийся эфес плащом, Шарлотта подняла голову и натолкнулась на изучающий взгляд. — Однажды я служила одному правителю горного королевства, спокойно начала она, повязывая плеть вокруг талии на манер пояса, — знаете сколько пришлось провести в горах? А сколько раз приходилось таким образом вытаскивать упавших, а сколько раз вытаскивали меня? Все это ерунда. Не думайте об этом, — приведя себя в относительный порядок, она протянула ему руку. — Ну что, хватит с нас на сегодня приключений? Давайте пойдем домой. Граф молча кивнул и протянул ей локоть. Служила? В горах? Это уже интересно. — Плечо? — спросила она, не спеша цепляться за предложенный локоть и не дожидаясь ответа протянула свечу. — Вот подержите. Только не уроните. Это последняя. Пока граф на секунду отвлекся, она ловко пробежалась пальцами по дико болевшему плечу и резко дернула за руку. От неожиданной резкой вспышки боли граф чуть не вскрикнул. Но острая режущая боль тут же сменилась на тупую и ненавязчивую, да и рукой стало можно шевелить без помех. Супруга еще раз ощупала плечо и взяла под локоть. Возвращались они молча уставшие и погруженные в свои мысли. Проходя мимо ряда смежных темных комнат, они заметили, что в одном из потайных закоулков пробивается свет. Тянуло чем-то горьковато-сладким. Слышались разговоры. Супруги остановились и переглянулись. Все же обоим было интересно, что там происходит. Подкравшись, заглянули в прорези. Совершенно обнаженный мальчишка лет четырнадцати стоял посреди хорошо освещенной комнаты. Длинные светлые волосы красиво струились по плечам. Один из придворных дворян, которого граф видел здесь, но не запомнил имени кругами ходил вокруг него осматривая. — С завтрашнего дня ты оденешь женское платье, женские туфли и будешь вести себя как женщина. Понял? — говорил он послушно кивающему мальчишке. — Сегодня я не дам тебе нового урока. Хочу проверить, как ты усвоил вчерашний. Возьми вина и иди в постель. Послушный мальчик налил вино в высокие стаканы и, развратно виляя бедрами, пошел к кровати. — Изящнее, Лоррен, изящнее, — недовольно бросил ему вслед придворный. Мальчик замедлил свои движения, красиво и грациозно опустился на кровать. — Учить тебя еще и учить! — вздохнул придворный и пошел к нему, на ходу раздеваясь. От просачивающегося сладкого запаха легонько кружилась голова и першило горло. — Пойдемте отсюда? — прошептала Шарлотта. — Здесь нет ничего интересного. Граф согласно кивнул. Кто-то обучает пажа доставлять удовольствие. Смотреть тут не на что. До их крыла оставалось совсем немного: пройти пару коридоров, спуститься по лестнице на первый этаж и дойти до их потайной двери. Его жена снова о чем-то задумалась, молча идя впереди него. Спустившись вниз, можно было тушить свечу — тут было светлее. Через пару поворотов должны были показаться двери в их комнату. Но впереди кто-то шел. Шел явно не один, освещая себе факелами путь и позвякивая шпорами. Судя по звуку, их было шестеро. Что там его супруга говорила про патруль? И сама же шла прямо на него. Парой шагов догнав жену, пока она не вышла в полосу света их факелов, граф дернул ее за локоть останавливая. — Здесь кто-то есть, — заявил один из гвардейцев городской стражи. Все остальные тут же остановились. Граф не раздумывая, втолкнул супругу в темный закоулок и загородил спиной. Гвардеец, несколько раз прошел мимо их закоулка, по посветить факелом в эту сторону не догадался. Никого не найдя, патруль продолжил путь, оставляя супругов в полумраке. — Простите, что-то я задумалась, — Шарлотта терла виски, будто у нее болела голова. Граф повернулся к ней. Идеальная прическа жены немного растрепалась, выпустив пару белоснежных завитков на лицо. Кажущиеся большими глаза блестели. Искусанные губы слегка припухли. На щеке пыльный след каменного крошева. В полутьме она показалась ему ангельски красивой. Роскошной, прекрасной, неземной. И только для него. Сам не понимая, что делает, осторожно смахнул пыль с ее щеки и, наклонившись, накрыл поцелуем ее губы. Прекрасное видение тут же ответило, обнимая его шею, прижимаясь к нему всем телом, мелко дрожа в его руках. От тягучего медленного поцелуя закружилась голова. Граф сминал мягкие губы и никак не мог насытиться сладко-горьковатым привкусом на языке.