Не шипите на меня, адептка!

Мирея. Пробуждение под взглядами подруг мне не понравилось во второй раз еще больше, чем в первый. Селина то срывалась на ехидный смех, то обеспокоенно хмурила брови, в то время как Диана что-то увлеченно чертила на листке бумаги. Обе сидели в пижамах и явно встали с кроватей только сейчас. — Доброе утро, соня. Я глянула на висящие напротив часы. Какая рань! Еще спать и спать, выходной же. — Утро добрым не бывает. Диана в ответ на мою реплику почему-то начала скалиться так же ехидно, как и Лина. — Особенно, если ночь выдалась жаркая, да? Я сверилась с воспоминаниями, убедилась, что ничего предосудительного не совершала, и непонимающе уставилась на подруг. Те препоганенько захихикали. Первой успокоилась Ди. — Ты очень активную ночь сегодня провела. Сон у тебя был на редкость реалистичный! Но я не предполагала, что декан у тебя такой зверь… или фантазия у тебя буйная… Я кинула в нее подушкой, одновременно слегка краснея. Я ничего не помнила, но за соседками раньше не водилось таких дурных шуток. Так что… я поверила, но это совсем не повод меня дразнить! Потом я соотнесла пишущую Диану и «реалистичный» сон и ощутила, как внутри что-то сжалось от страха. — Вы что-то напортачили, да? — Чуть-чуть. Мы же что сделали? Вывели все желания, связанные с сексом, на подсознательный уровень. Совсем убрать его не получится, да и запрещено такое законом, а вот поглубже спрятать… Но мы не учли, что сон, это там же, в бессознательном. Поэтому ты ничего о сне не помнишь, в сознание не пропускаются ощущения, которые ты испытывала. Сейчас мы хотим и сон отсечь из «зоны доступа», а то один раз это, конечно, смешно было, но каждую ночь я морально не готова смотреть порнографию с тобой и Россом. Я кровожадно оглянулась, но подушки уже не было поблизости. Диана примирительно подняла руки, а Лина проворно перескочила на мою кровать, обняла меня и устроила подбородок на моем плече. — Мы все сможем исправить. Спустя двадцать минут, когда мы уже завтракали последними на этот месяц бутербродами, Лина вдруг засмеялась: — Теперь тебе нельзя играть в ассоциации. Представляешь, что выдаст твое подсознание? Я улыбнулась, но взяла на заметку ее высказывание. Мало ли… Адам. Работать в Академию я пошел наперекор матери, считающей место преподавателя в АМИ самым последним из тех, которое достоин занять ее сын, но уже спустя три недели увяз в этом по уши. Мне понравилось. Давать знания студентам и смотреть на их проделки, да что там! Меня даже отчеты не напрягали. Это я все к тому, что мой выверт с работой обернулся тем, что я нашел то, чем хочу заниматься в жизни. Люблю Академию, а она любит меня. Так сильно, что даже в выходной вроде бы день не может оставить меня в покое. Любовь Академии ко мне имела форму записывающего кристалла и приложенной к нему записки от Койлза, который два раза в декаду проверял систему слежения в АМИ, кроме того что преподавал черчение. «Адам, гордись своей ассистенткой! На устроенной вечеринке она затмила всех, и я подумал, что ты захочешь это увидеть. На кристалле копия, потом кинь его обратно мне, я почищу. Риз» Влив немного энергии для активации «посылки», я дождался, когда развернется полотно отснятого материала. Разрешение было прекрасным, и из-за этого заклинание забрало под себя почти полкомнаты. По ушам мягко ударила музыка, а перед глазами двигалась ей в ритм толпа. Немного понаблюдав за стоящей на месте картинкой, я быстро кинул вызов Ризу через клипсу. Съемка такого рода всегда осуществлялась вкруговую, и картинка должна постоянно двигаться. А это больше всего походило на искусную подделку. Койлз редкостный шутник. — Чего тебе, Росс? Недовольный голос собеседника намекал на то, что его оторвали от какого-то важного занятия. — Я по поводу твоей посылки. Достаточно бездарная подделка. Смешок, затем шелест бумаг. Значит, чертил что-то. — Это копия реальной записи, Росс. Оригинал не пришлю, но могу завтра показать, хочешь? Я немного опешил — печать магического Министерства, вплавленную внутрь кристалла, подделать невозможно. Раз друг готов продемонстрировать оригинал, который в обязательном порядке отсылается в архив, то… эта запись — правда? — Ладно, допустим, я тебе верю. Но что тогда с картинкой? Как профессионал своего дела, Койлз мгновенно схватил суть. — Ты про то, что она замершая на одном месте? — Да. — А на такие сборища всегда ставится записывающая сфера с простейшим датчиком эмоций — где сильнее накал, там и записывает. Твоя подопечная фонтанировала восторгом во все стороны, я специально уточнил у менталистов, они по остаточному фону записи определили. — Кхм, ладно… а какого хрена им вообще разрешили устраивать вечеринку? Это же нарушение, и все такое. — Ой, будто у нас когда-то так сильно придирались к выполнению устава. — Ну не знаю… Нас гоняли. Я устроился в кресле посреди гостиной, поставив на столик перед собой присланный приятелем кристалл и закинув туда же ноги. — Так вас, небось, перед самой сессией гоняли. Ой, брось. Им до экзаменов далеко, а проверочные зачеты они уже прошли. Пусть расслабляются. И вообще, у тебя выходной же? Вот и отдыхай, нечего меня беспокоить! Давай. Я усмехнулся, но отключился, попрощавшись перед этим. Отключив клипсу, чтобы не создавала помехи, я снова активировал заклинание и приготовился наблюдать обещанное шоу. Колышущееся море людей и мягко бьющая в мозг музыка. Сердце почти мгновенно перестраивается в этот ритм, а мои глаза сами собой прикипают к фигурке в центре танцпола. Совсем неудивительно, что заклинание среагировало именно на нее, невооруженным глазом можно увидеть, сколько удовольствия в ее движениях. Не слишком замысловато, но непрерывно двигающаяся Мирея воздействовала на меня гипнотически. Я не мог оторваться от наблюдения за ней, испытывая двойственные ощущения: с одной стороны, я понимал всю разницу между нами, социальную, возрастную, профессиональную; а с другой, упирающийся в ширинку орган явно плевать хотел на эти соображения. Я хотел собственную студентку, и мне было без разницы, на сколько лет я там ее старше. И где в этой завораживающей фигуре сидит моя ассистентка Полински? На секунду мне захотелось ошибиться, понять, что это обман зрения, и извивающаяся под музыку нимфа не знакомая мне адептка. Следующая сцена заставила меня глухо застонать. Боги, что творит Кассия, эта надоедливая шестикурсница? Из-за музыки расслышать претензии было сложно, но после наступившей тишины… Да неужели? «Он мой», правда? А вот их небольшая потасовка произвела на меня впечатление. Я не знал, что Полински так может, но дело даже не в этом. И так, короткое платье задралось по самые ягодицы. А уж будь разрешение съемки получше, я уверен, что смог бы разглядеть цвет ее белья, когда Мирея наклонилась что-то прошептать на ухо противнице. От этого зрелища давление в паху еще чуть увеличилось, до легкой боли. После того как Полински встала с шестикурсницы, запись оборвалась. Ну да, мне же прислали обрывок с самым интересным. Я остался сидеть в кресле, опустошенный эмоционально, и некоторое время успокаивался. Миниатюрный водопад, установленный как раз напротив моего кресла вместо камина, прекрасно в этом деле помогал. Интересно, что скажет Полински, если я предложу ей ни к чему не обязывающий секс на одну ночь? От пришедшей в голову мысли я даже рассмеялся, сняв оставшееся напряжение. Пожалуй, стоит забыть эту запись, по крайней мере, до того момента, как Полински перестанет шарахаться от каждого моего прикосновения. А вот после меня вряд ли удержит даже преподавательская этика. Мирея. Выходные прошли без эксцессов. Мы с девчатами вволю навалялись в кроватях, пообедали макаронами и одним яйцом, выменянным на кружку сладкого чая. Стипендия, как и все хорошее, закончилась, и теперь почти вся общага ждала следующее поступление наличности. В этих числах месяца модными становились всяческие голодания и диеты. Удивительно, правда? Пустым чаем сложно наслаждаться, особенно такой сладкоежке, как я, но выход находился в академической оранжерее. Не в том смысле, что там валялись сладости, а в том, что некоторые растущие там травки существенно улучшали вкус чая (их еще надо было достать, но Лина как целительница там практиковалась). Допустим, если добавить в напиток половину ягодки кельми и дать настояться три минуты, в течении которых она растворится там почти без остатка, то во вкусе чая проявятся кислые нотки, сопровождающиеся неповторимым ароматом лета. Самое оно в середине осени. Скоро, того и гляди, хлынут дожди, а через два месяца снег. Я ловила последние теплые лучи, сидя на подоконнике распахнутого окна. В столице своеобразный климат. Сезоны между собой поделены очень четко. Лето всегда стабильно жаркое с дождем раз в декаду. Осень делится на две неровные части: одна, та что покороче теплая и абсолютно сухая, вторая — полная ее противоположность. Переходят друг в друга они в течение половины декады, золотой поры грибников. Зима стабильно холодная и снежная, правда, из-за нахождения столицы ближе к экватору, чем к полюсу, она длится не очень долго. А весна похожа на обратную перемотку осени — мокро, мокро, а потом тепло и дальше снова лето. Из-за чего в городе все всегда так — не знает никто. Это явление являлось темой многих курсовых и даже пары дипломных в нашем заведении. Но мне было откровенно плевать. Я любила это последнее ласковое осеннее солнышко, любила столицу с ее неправильным, но таким удобным климатом и вкусный чай, пусть даже и без печенюшек. — Рея! Хватит там сидеть! — Лина, отстань от меня… Через несколько дней солнышко исчезнет из моей жизни на пять-шесть месяцев, и я не хочу бездарно потратить последние его лучи. — Рея, ты как кошка в ожидании холодов! Нет, как змея, неспособная греться самостоятельно и потому лежащая на солнце. Мне было лениво не только подниматься, но даже открывать рот, поэтому я просто проигнорировала подругу. Она прекрасно знала о моей слабости, так зачем же дергать такую разнежившуюся, такую довольную меня? Краем глаза отмечаю, что Лина махнула в мою сторону рукой и на этом окончательно расслабляюсь. Мое состояние напоминало медитацию. Я потерялась во времени, блаженно прищурив глаза и слушая негромкие шорохи из комнаты. Птицы, залетевшие на территорию АМИ, чирикали, выводя затейливую мелод… — Рея, к тебе пришли! Давай, выпадай из своей нирваны! — Шли всех лесом! — Сама иди и говори что хочешь, я занята! Я очень неохотно сползаю с широкого и теплого подоконника и направляю свою укутанную в огромную шаль фигуру к двери. За дверью обнаруживается Кассия. Да, я не только медитировала, я еще и узнала, что за девка на меня наезжала вчера вечером. Итак, Кассия Фрейм, маг воды, с едва проступающим даром целительницы, но выбравшая направление боевого мага, и сдается мне, что причина этого один герцог-профессор. Потому что наша шестикурсница имеет титул виконтессы и очень им кичится. А уж стать герцогиней… Теперь осталось только выяснить, что ей надо от меня сейчас. — Вот, держи. Я принимаю в руки изящную перчатку, а потом, пожав плечами, возвращаю ее обратно. — Я не благородная, и такой херней не страдаю. Стоящая напротив меня девушка как-то подозрительно покраснела, я бы даже сказала — побурела. Может, чем-то недовольна? — Ты не можешь отказаться от вызова! — Могу и отказываюсь. Ты меня вообще слышишь? Я — простолюдинка. Ни на какую дуэль я не пойду. Даже если мой отказ нанесет какой-то урон моей чести, то плевать я на это хотела! Можешь себе эту перчатку поглубже засунуть. Кассия стояла, недоверчиво распахнув глаза, и, не успела я удивиться такой наивности вроде взрослой, в меру циничной особы, как она разъяснила мне свою реакцию. — Я же специально смотрела! У тебя прадед — удельным князем Фьерии был! Ты дворянка! Ты обязана заботиться о своей фамилии! У меня невольно вырвался смешок. Раз, другой, а потом я не выдержала и захохотала. Боги, где она только раскопала эту ерунду? Точнее, нет, то, что она нашла — это правда. На бумажке даже выглядит солидно: «удельный князь». Но по факту у прадеда была усадьба на границе и прилагающиеся к ней две захолустные деревеньки, общей численностью населения где-то сто шестьдесят человек. Дед продал все местное имущество еще до рождения моего отца, решив, что пользы от гражданства Трисии будет куда больше. Он оказался прав — в новой стране куда больше любили магов, чем в консервативной Фьерии. Там, на секундочку, до сих пор практикуют сожжение магов за любое мелкое нарушение. Я знаю, что дедушка решился на это из-за бабушки, у которой был дар. Но в новой стране никто не сделает тебя дворянином, да и родственники мои этого не хотели. Дедушка стал торговцем, бабушка выучилась на мага и тоже работала. От нашего дворянства осталось чуть больше десятка фамильных книг, так и не проданных. — Я ничего никому не обязана. На хрен иди, маньячка. Я закрыла дверь, не желая и дальше ее слушать. С той стороны створки раздался стук. Не такой, который означает просьбу впустить, а другой… дверь, кажется, пнули. А еще благородная девушка! Лина смотрела на меня, оторвавшись от учебника некромантии. — Она правду говорит? — Ну… в какой-то степени. А что? Селина радостно сверкнула глазами. — Ты же тогда выйти замуж можешь за Росса! Я ее слегка пихнула в плечо, но рассмеялась шутке вместе с подругой. Потом, когда мы успокоились, и ко мне вернулось благодушное настроение, кудряшка серьезно на меня взглянула. — Слушай. А если она тебя в покое не оставит? Что делать будем? — Изобью дуру где-нибудь. Темную еще никто не отменял. Селина, кровожадно улыбаясь, сменила личность. Хрустнула костяшками, разминая пальцы. — С какой маньячкой я живу! — притворно ужасаюсь. Лина улыбается, на мгновение снова совмещаясь в одну личность. Такое происходит все чаще, и это радовало. Завтра будет учебный день, и мы узнаем, сдержал ли слово декан.