Не шипите на меня, адептка!

Мирея. Когда я пришла в себя, вокруг было темно, хоть и не совсем — я различила светлое пятно простыни и точки маленьких светильников под потолком. Только это не дало мне испугаться, что я ослепла. Лежать было слишком твердо, и спина уже давно затекла, но сил в себе на то, чтобы перевернуться, я не ощущала. Больше ничего не болело, хотя воспоминания утверждали, что должно. И сильно. Я приподняла руку и ощупала себя. Под легкой простынкой тело было сплошь шероховатым и неровным, как шрамы. Значит, мне не привиделось, и я действительно куда-то упала. Интересно, как долго я находилась в беспамятстве? И привиделся мне декан или нет? — Мирея, здравствуй. Одновременно с этими словами в комнате постепенно прибавили света светильники. Повернув голову, я обнаружила стоящую в дверном проеме палаты девушку… змеелюдку. Она достаточно мило улыбалась и была одета в какую-то разновидность медицинской формы, к тому же, змей я никогда не боялась, поэтому и сейчас начинать не спешила. Я хотела ей ответить, но не смогла. В смысле я открыла рот, но из горла не донеслось ни звука. — Ты прошла через многочасовую операцию, когда тебе восстанавливали половину тела. Горло в том числе, из-за этого тебя на некоторое время лишили возможности говорить. Не стоит тревожить еще не зажившие ранки. Медсестра (вряд ли это мог быть кто-то другой) с тихим шелестом подползла ко мне и, свернув длинный хвост кольцами, присела на него. — Ты, наверное, уже выспалась. Я могу тебе что-нибудь рассказывать, чтобы ты одна не скучала. Хочешь? Я кивнула. А кто ж не хочет? — Я не знаю, что бы ты хотела послушать, поэтому буду говорить, а ты меня останавливай, если это тебе не интересно, или кивай, если захочешь услышать поподробней. — Увидев мой знак согласия, змеелюдка продолжила:— Как тебя зовут - нам сказал твой жених. Я подняла брови достаточно высоко, чтобы они встретились с волосами, а девушка засмеялась. — Ты же совсем не в курсе, да? Сейчас расскажу. Богиня создала перемещающие амулеты, с помощью которых… В общем, по итогам ее рассказа я поняла, в насколько глубокие неприятности сумела угодить. Я в другом мире. Обрела вторую ипостась, то есть стала оборотнем. Мамочки… Самым страшным в моем представлении стала новость о моем предполагаемом женихе. То есть это я предполагала, а вот медсестра с уверенностью пообещала, что нас через четыре дня, максиму — неделю, обвенчают в местном храме. Прелесть, правда? И да, декан мне не привиделся. Он и правда был здесь. Держал меня, когда я буйствовала, успокаивал и попросил называть его просто Адамом. Причем в описании змеелюдки, которая, кстати, представилась Сантьяной, это выглядело романтично, героически и вообще прекрасно. Мои же глаза все никак не могли принять форму, отличимую от круга. Ну, это же декан! Какие родственные души, о чем вы? Впрочем, долго предаваться сильным эмоциям я не сумела. То ли восполняя потраченные резервы, то ли от нервов, то ли от неведомых змеиных лекарств, но я начала зевать. А через пару минут уже с трудом держала глаза открытыми. В этот момент поняла, что медсестра, которая лишь казалась болтушкой, а на самом-то деле — профессионал. Разговор прервался сразу обещанием закончить позже. Меня четко и быстро уложили на бок, причем так аккуратно, что я не почувствовала даже дискомфорта. Чего-то медсестра еще намудрила у меня за головой, но что именно она там делала, я не знаю, потому что снова заснула. В следующее пробуждение около меня находился мой декан. Он с удобством сидел в плетеном стуле, закинув ногу на ногу и вчитываясь в какой-то трактат. А может, и просто картинки рассматривал, кто его знает? Как бы там ни было, увидев, что я очнулась, он свое занятие отложил на потом, пододвинувшись вместе со своим сидячим местом. — С добрым утром, Мирея. Как твое самочувствие? — Я не могу… - Жестами я сопровождала открывание рта, чтобы профессор Росс меня понял, но к середине фразы осознала, что очень даже могу говорить. — Нормально. А Вы как, профессор? — Ты разве не помнишь? Я просил называть меня по имени. Он как-то лукаво усмехнулся, но сильно заострять на этом внимание не стал. — Я уже семь дней — неделю, как здесь говорят, изучаю этот мир. Так что я в порядке… явно лучше, чем ты. — Семь? — Да. Мне сказали, что вчера ты очнулась, вот я и решил зайти тебя проведать. Ну и как тебе рассказы об этом мире? Или тебя еще не посвящали в подробности? — О, я уже узнала много интересных фактов! Как Вам новость про родственные души? — Знаешь, — мужчина отвел глаза чуть в сторону от моего лица, а мне стало чуточку дурно, — я поначалу тоже со скепсисом отнесся к этому заявлению. Не из-за тебя, а просто… ну не верил я, что «Богиня» никогда не ошибается. Это просто утопически звучит, на мой вкус. Профессор откидывается на спинку стула и наконец смотрит мне в глаза. — За эти семь дней я познакомился с сорока шестью парами. Из них плотно пообщался с восемью семьями. И теперь я верю. Когда мы с тобой после твоей выписки пройдем через обряд, я тоже хочу попробовать жить семьей. Идеальная половинка - это ведь мечта многих, верно? Я полулежала на своей кушетке и не верила ушам. Не знаю, может, у меня галлюцинации. Ну, бред! Откровенный! Давайте, профессор, засмейтесь и скажите, что это была шутка! — Мирея, я так жестоко не стал бы шутить. Ненавижу менталистов! В ответ на эту яркую мысль декан лишь усмехнулся. — Ладно, мы с тобой еще успеем обсудить это позже. Лучше скажи: как тебе новость про второе тело? Понравилась? — Безумно счастлива! А Вы, профессор, смотрю, совсем не огорчились? Все-то Вас радует, все устраивает… и хвост змеиный и жена навязанная. Чем Вас подпаивают? Он широко улыбнулся и встал со стула, аккуратно его убрал, чтобы не мешал, и застыл в пяти шагах от меня. Мгновение, неуловимое движение - и передо мной змеелюд с темно-фиолетовым хвостом. Я бы даже сказала черным, если бы не еле заметный, на тон темнее, узор. Все это великолепие кольцами свивалось на полу, переходя в тело профессора. Рубашка, видимо, для таких вот превращений была достаточно длинной, чтобы закрыть пах и еще чуть-чуть. Впрочем, сейчас я реагировала куда спокойнее на такую «полуобнаженку», чем пару декад назад. И за это надо будет потом девчонкам поставить магарыч. Тем временем декан начал двигаться, перетекал с места на место, с необычайной легкостью скользя хвостом по полу, так, будто он ничего не весил. И воздействие у таких движений оказалось сродни гипнозу. Сложно было оторвать взгляд от переливов чешуи, которая перемигивается между собой разными оттенками. Но я смогла, пусть не сразу, но все же подняла голову, чтобы встретить взгляд профессора. Голод таился там, на глубине черных, из-за расширенных зрачков глаз. Мысленно я скрутила фигу и расслабилась. Сейчас ты меня не волнуешь, а еще через декаду я вполне смогу придумать еще что-нибудь. — Мира, скажи, что ты подумаешь. А еще лучше, что попробуешь. Все равно нам еще от года до трех куковать в этом мире. А когда вернемся туда, то решим, что делать с нашими отношениями. Как ты на это смотришь? — Плохо. Раз не уверены, не стоит и пробовать, — я бурчала, недовольная. А потом приподняла голову: — Как вы меня назвали? — Ты. Декан с намеком приподнял брови. — Я не могу. — Просто попробуй. Я внимательно вглядываюсь в фиолетовые глаза, но не выдерживаю и полсекунды. — Адам. — Хорошо. Я назвал тебя Мирой. Мне так больше нравится и на слух, и на язык. Профессор внезапно повернул голову к двери, в которой спустя несколько мгновений показалась голова незнакомого мне змеелюда. Но судя по приветливому кивку декана, между собой они были знакомы. — Адам, заканчивай. Ваше время пока вышло, она ведь не настолько восстановилась. — Ладно. Профессор согласился легко, но не пошел сразу к выходу, а наоборот, приблизился ко мне. Несколько секунд постоял рядом, потом провел пальцем по моей щеке и заправил за ухо одну из коротких прядей. — До встречи, Мира. Я нашла в себе силы улыбнуться, хотя от недолгого разговора устала, будто отрабатывала провинность под началом Гарпии. — До встречи… Адам. Он уходил с настолько довольной улыбкой, что в него только чудом не полетела подушка. Гад. И не важно, что он там предлагал обдумать, он просто невыносим! — Милочка, не пыхтите так сердито, лучше ложитесь и поспите. Вам надо восстанавливаться. Доктор, оказывается, находящийся за дверью, туда и вернулся после своей фразы. Я запыхтела еще более злобно, но как только откинулась на подушку, то провалилась в сон. Сидеть мне уже надоело. Чувствовала я себя в достаточной степени хорошо, чтобы возмущаться постельным режимам. Мне разрешалось сидеть, лежать и кушать. И все! Меня навещал… Адам. Я привыкала так его звать, даже мысленно. В конце концов, у нас с ним свадебный обряд через три дня — глупо называть своего мужа «профессор». На свадьбу я тоже согласилась, убежденная женихом. Адам настаивал, что этот обряд не будет действовать в нашем мире, к тому же, все, кто попадал обратно, соблюдали определенный порядок действий, кто знает, что будет, если его нарушить? Так что да, я согласилась. Мне хотелось обратно, но была жива память о перемещении сюда — мне поведали, из-за чего это было так болезненно, и больше мне как-то не хотелось преступать местные обычаи. Да и, будем честны, я боялась этого брака, но еще больше мне его хотелось. Я настояла на фиктивности брака до того момента, когда я сама решусь перейти на следующий уровень отношений. На это декан с улыбкой сообщил мне, что он не насильник. Я устыдилась, но клятву с него взяла. Завтра должен состояться ритуал, и теперь я отчаянно трушу, за ворчанием на докторов пряча свое волнение. Меня, кстати, так и не выписали из местной палаты, аргументировав это тем, что «после свадьбы съедешь, а пока набирайся сил». Так что я вполне здоровая лежала в больнице, прикрепленная к койке диагнозом местного целителя. «Тебе следует еще полежать для полной уверенности. Вот, выпей, это витамины. Тебе уже не нужны лекарства, но ты еще слаба». Но как тут отдыхать, когда со скуки повеситься можно?! Те несколько книжек, что мне притащила жалостливая медсестра, я прочитала. А та, что была притащена доктором, пылилась на столике. И я не чувствовала по этому поводу никаких угрызений совести, потому что не осилила этот древний слог. Дело не в самом языке, он-то как раз благодаря амулету был понятен, а в построении предложений. Книга, как мне стало ясно из названия «Обычаи змеехвостой расы от начала времен» — была именно о том, о чем заявлено и составлена в то самое начало времен. Так что уже на третьей странице я забросила книгу, с трудом распутывая мысли, которые после древних построений норовили закрутиться так же. Да и не хотелось мне читать, тело требовало действий! И поактивнее. — Здравствуй, Мирея. В палату втекла своим змеиным телом Сантьяна. На ее лице была никогда не покидающая место улыбка. Я кисло растянула губы в ответ, чувствуя себя маленькой вредной девчонкой под ее понимающим взглядом. — Привет. Что-то случилось? Обычно она приходила ко мне только в определенные часы, для проверки самочувствия, а сейчас до ее прихода было почти четыре часа. — Да, Мирея. Мы пойдем с тобой к источникам. Надо привести тебя в порядок. Ты же не против прогулки? Я уже спрыгнула с кушетки, уверенно впихнув ноги в стоящие рядом тапочки и накинув длинный халат. Я иду гулять! К воде! Я так истосковалась по родной стихии, что готова была радоваться даже тазику с водой, что уж говорить про источники, которые связаны с огромной системой природных водохранилищ. Ушли мы от палаты совсем недалеко. Буквально три несчастных коридорчика. — Нам сюда. Змеелюдка уверенно ныряет в какой-то полутемный коридорчик. Я иду следом, выждав некоторое время, потому что наступать на хвост своей провожатой — дурной тон. В туннеле оказалось сумрачно, влажно, и через каждые три метра висели занавеси из ниток с нанизанными на них бусинками и металлическими пластинками. При прохождении сквозь них меня окутал тихий мелодичный звон. Не замедлила выразить свой восторг проводнице. — Красиво так! А для чего они — просто как украшение или какая-то магия? — Нет, — рассмеялась змеелюдка, когда мы зашли в первую комнату. Она, судя по всему, исполняла роль предбанника и во многочисленных нишах лежали чистые полотенца. Моя сопровождающая выделила по две штуки и себе, и мне, после чего продолжила: — Слышишь, как они звенят? Предупреждают о посетителе, чтобы была возможность прикрыться. Всякое случается… вот и придумали. Эхо в купальнях громко отдается, так что услышишь наверняка. И тут мы вошли в пещеры с источниками. Я потерялась в этом великолепии водяных искр и с радостным писком вломилась во взбудораженную моим присутствием воду. Под ногами был какой-то шершавый камень, поэтому, не боясь поскользнуться, я кружилась в плетях ластящейся стихии. Вода ласково омывала все тело, то горячим потоком, то почти холодным. Над головой то и дело взрывались мириадами брызг водные шары, придавая моей пляске немного сумасшествия. В этот момент я чувствовала себя как никогда живой. Только успокоившись, я поняла, как мне это было надо. Прочь смыло начинающуюся депрессию, злость и обиды. Напрочь исчезло раздражение и страх. Завтра я пройду ритуал вступления в брак и потом устрою декану веселую жизнь. В конце концов, он сам предложил! А я имею право быть счастливой. Сантьяна, все это время стоящая у стены, увидела, что вода и я стали вести себя адекватно, и приблизилась. Зайдя в воду, она начала выписывать какие-то странные зигзаги всем телом. Настала моя очередь недоуменно смотреть на ее странности. — А что ты делаешь? — Чищу чешую. Ты тоже попробуй, это очень приятная процедура. Я растерянно смотрела на медсестру. До сих пор я так и не решилась превратиться, хотя доктор настаивал на этом. Но я решила, что раз уж у меня есть возможность оставаться человеком, то им я и буду. Так что сейчас я просто не представляла, как можно перейти во «второе» тело. — Ты что, до сих пор отпираешься от обращения? Змеелюдка нахмурила изящные брови и издала низкий свист, который пробрал меня до самых костей, а потом вывернул наизнанку. Во время изменения я упала и очень неудачно треснулась головой о бортик купальни, в которой плескалась. Потирая наливающуюся шишку на затылке, я злобно посмотрела на свою спутницу. — А предупредить ты не могла? — Ты бы опять начала отпираться. Хватит, Мирея! Так ты только вредишь себе! Она еще некоторое время стояла, нахмурившись и уперев руки в бока, но потом взяла себя в руки. — Мирея, мы же сюда не просто так пришли, давай делом займемся. Она указала рукой направление и я попыталась туда попасть. В смысле, я видела ряд неглубоких округлых купален у самой дальней стены, исходящих паром, но не могла туда добраться. Я не знала, как управлять этой штукой, которая появилась на месте моих чудесных, прекрасных, а главное, устойчивых ножек. Хвост самопроизвольно изгибался совсем не в нужную мне сторону, выписывая какие-то кренделя и заставляя успокоившуюся воду разлетаться. В конце концов, я просто села на дно, скрестила руки на груди и перестала двигаться вообще. Сантьяна некоторое время наблюдала за моей протестующей фигурой, потом ехидно оскалилась, наплевав на профессиональный долг, и выдала: — Пока не почистишься и не переползешь в те купальни, я и не подумаю возвращать тебя в человеческое состояние! Я злобно прищурилась, осмотрела эту змеехвостую гадину с ног до головы. Она усмехнулась еще противнее. — Ну, научиться двигаться тебе все равно придется. Ты же не собираешься здесь спать? А завтра у тебя ритуал венчания в храме Богини. Или ты передумала и больше не хочешь объединяться в пару с Адамом. Учти, ему вряд ли нужна будет ущербная невеста, а пока ты наполовину калека! Дослушивала я ее сквозь алую пелену в глазах, стараясь удержать себя в руках. Что ж, я смогла, но Сантьяна попала в черный список. Собравшись с мыслями, я попробовала двигаться. Потом еще. Снова. На четвертый раз я перестала метаться, двигаясь как человек, и постаралась просто уловить логику змеиных движений. Позволила себе расслабиться в воде и прочувствовать новое тело. Потом, не без неуклюжих падений, я смогла даже проползти на другой конец широкой купальни. При трении поверхность камня, не просто шероховатого, а, как я поняла, являющегося разновидностью мелкопористой пемзы, рождала интересные ощущения. Легкая дрожь, похожая на вибрацию, совмещалась с перекатами мышц таким странным образом, что получался экзотический массаж. Со всех сторон очистив хвост, который, кстати, оказался нежного песочного цвета с асимметричным узором из кругов на три тона темнее, почти коричневых, я заползла в маленькую купальню, исходящую паром. К этому моменту я успокоилась и даже смогла смотреть на Сантьяну нейтрально, как на незнакомку. Она, улыбаясь спокойно, будто ничего не произошло, показала мне всякие притирания, масла и мыльные растворы. После этого она перебралась в соседнюю купальню и занялась собой. Я хотела ей напомнить про обещание вернуть мне мои ножки, но гордость пересилила. Около пятнадцати минут я пыталась сама с этим разобраться, но меня не покидало ощущение, что полезнее головой о стенку побиться. А потом я отвлеклась, понюхала один из ближайших флакончиков, взяла в руки следующий и решила, что ну эти заморочки к лешему! Будто наслаждаться ванной нельзя и так. И я насладилась. Здесь, в маленькой купальне, вода была гораздо горячее, чем в огромном бассейне. Я откинулась на бортик, а мой хвост кольцами укрывал все дно. Перенюхав несколько флакончиков с маслом, я добавила из одного несколько капель себе в воду и теперь блаженствовала, окутываемая запахом. В таком состоянии мое обоняние оказалось куда лучше человеческого, так же, как и слух. А вот зрение было такое же, разве что цвета были немного другие. Кстати, были отличия между верхней половиной тела у меня и у Сантьяны. Она почти полностью была покрыта чешуей, мелкой до того, что казалась почти кожей, но тем не менее. Меня же в некоторых местах покрывали чешуйки — вдоль позвоночника и ключиц, мелкой россыпью спускаясь к груди на несколько сантиметров. Но на этом все, дальше везде была кожа, такая же, как и раньше. Я настолько расслабилась, что почти заснула, а в чувство меня привела знакомая дрожь внутри, только в этот раз все шло гораздо медленней, позволяя мне прочувствовать процесс. Хвост начал быстро укорачиваться, одновременно по спине защекотали чешуйки. Потом, достигнув нужной длины, хвост раздвоился и каждая половинка приобрела форму ноги. Занял весь процесс не больше двух секунд, но мне хватило этого времени, чтобы все разглядеть. Еще некоторое время понежившись в воде, я все же полезла наружу. Если я здесь усну, то имею все шансы утопнуть. На сухой поверхности я быстро обтерлась полотенцем, накинула чистый халат и, не дожидаясь проводницы, ушла к себе в палату, где заснула сразу, как только легла под простынь.