Не шипите на меня, адептка!

Мирея. Если честно, несколько минут после закрытия двери я ожидала, что вот-вот Адам не выдержит и заберет меня обратно. Но у него оказалась более крепкая выдержка, чем я думала. Не вернулся ни через минуту, ни через пять. Ну, теперь можно выдохнуть. — Мирея, может, все же чаю? Я посмотрела на наставницу, прикидывая: если я сейчас выпью этот чай, она от меня отстанет, или это ее ежедневный ритуал? Впрочем, из-за заморочек Адама все равно позавтракать толком не удалось, так что я решила рискнуть. Мастер Кантелия солнечно улыбнулась после того, как получила мое согласие, и уползла куда-то в соседнее помещение. Оттуда она появилась уже с заварочным чайничком — стеклянным и очень изящным. Внутри плавали зеленые с синими прожилками листики. Я со словами благодарности приняла чашечку и из вежливости поинтересовалась, что же это за растение. В том, что меня не отравят, я была уверена. В этом мире к избранникам Богини относились очень трепетно, да и если уж убивать, то не при таком количестве свидетелей. В общем, за свою безопасность я была спокойна, поэтому сделала пару глотков и прислушалась к тому, что же мне скажут. — О, кибрантус милигениум, хотя чаще ты можешь услышать «Кибра синеющая» — считается у нас лекарственным растением, отлично выправляет энергетические потоки и очищает мысли. Да и вкус у нее приятный, правда? Я закивала, потихоньку опустошая кружку. Жидкость пахла пряно и на языке была чуть острой. Это было не слишком похоже на чай, но напиток действительно оказался вкусным. Кантелия тем временем продолжала: — А еще он помогает ауре растворить все чужеродное, сглаз или проклятие, даже заклинания с ментальной основой… Я вслушиваюсь в ее умиротворяющие интонации и подавляю желание выплюнуть чай обратно. Судя по жару, нараставшему в теле, я выпила уже достаточно, чтобы мой блок, основанный как раз на ментальной магии, совсем распался. Я знала — после окончания действия таких заклятий есть откат: когда то, что тщательно запиралось, вынырнет наружу. Еще на первом курсе по технике безопасности нам вдалбливали это на каждом уроке. И уже от Дианы я знала, что чем резче прекращается действие заклинания, тем сильнее откат. Поэтому вывод из-под таких блоков должен проходить несколько дней. Мне его сняли благодаря волшебным листикам чего-то-там-синеющей, в течении нескольких минут. — Ничего, Мирея, сейчас спадет твой блок, и нормальной хоть станешь. — Вы знали? — Конечно, — змеелюдка была невозмутима, как каменная статуя, — я же с артефактами работаю, я должна уметь видеть энергию. Вы как с мужем вместе зашли, так по запаху и стало понятно, что мучаешь мужика ты, почем зря. Я сидела на стульчике и чувствовала себя рыбой, выброшенной на берег: глазами хлопаю, сказать ничего не могу и воздуха катастрофически много. Наставница умиленно на меня смотрит и все не останавливается: — Я и посмотрела на твое энергетическое поле. А там блок, да аккурат рядом с центром желаний. Зато теперь аура ровненькая, как и должно быть. Ты, Мирея, дыши почаще, но поменьше вдыхай, откаты так легче проходят. Я именно так и сделала, подгоняемая желанием сказать все, что я думаю о ней и ее методах. А сказала бы я много чего! Совет помог, я даже начала потихоньку приходить в себя, если не считать пожара во всем теле, но тут дверь отъехала в сторону, а в проеме показался Адам. Я мгновенно ощутила его присутствие всем телом. Пальцы чуть закололо от желания коснуться, глаза четко смотрели на него, и вряд ли у меня получилось бы их отвести. Слух тоже ориентировался только на него, но это не главное. Куда важнее был запах. Его запах, мгновенно придавший цель огню внутри меня. Жар сосредоточился между бедрами, заставляя их сжимать. Чтобы не накинуться на него здесь, при всех, я тихонько прошелестела, что хочу домой. Адам, глядя на меня обеспокоенными глазами, помог встать, а потом вообще подхватил на руки и понес, куда я попросила. В голове билось: «Быстрее, быстрее». И муж, видимо, ощущая мое стремление, все прибавлял скорость, хотя явно не понимал, что же случилось. Я стиснула зубы и с трудом, но дотерпела до того момента, когда мы оказались на своей территории и одни. Все, мы дома. Я вздохнула свободнее и сползла с его рук, неустойчиво покачнувшись на подгибающихся ногах. Адам отстранился и с волнением заглянул мне в глаза, пытаясь понять, что со мной творится. Он открыл рот, чтобы что-то сказать или спросить, но так и не вымолвил ни слова, вдруг недоверчиво потянув носом. Он еще только обдумывал, что означают эти перемены в моем запахе, а я уже подошла ближе и требовательно поцеловала его. Больше не хочу ждать, ни секунды. Хочу его, всего и немедленно. Адам опомнился через секунду и страстно ответил на мой поцелуй, потом еще и прижав меня к себе руками, настолько тесно, насколько это было возможно. Но этого все равно было мало. Мне требовалось больше. Ближе. Закинув ногу мужу на талию, я постаралась сократить расстояние между нами: потерлась о его пах бедрами, чувствуя мгновенную ответную реакцию. Я тем временем пропустила его волосы сквозь пальцы и, прижимая его голову к себе, требовательно застонала, пока он покрывал мою шею поцелуями-укусами. Адам подхватил меня под ягодицы, и я сцепила ноги за его спиной. Шаг за шагом мы перемещались в пространстве, сдвигаясь вглубь дома. Мной, точнее, моей спиной не слишком аккуратно спихнули вазу, но красноречивого звона вроде бы не последовало. Или он был… В любом случае, я не помню. Мыслей не было. Сейчас я существовала образами: горячо-холодно, приятно, щекотно, хочу, очень хочу. Адам, как зеркало, отлавливал эти желания, чутко лаская каждый дюйм тела так, чтобы добиться самого яркого отклика. Куда и в какой момент делась моя одежда, я не смогу вспомнить и под гипнозом — просто я вдруг обрела почву под ногами. Зато хорошо помню, как выскакивали из петелек пуговицы его рубашки. Еще был сложный замок на ремне, который не удалось открыть на ощупь и по которому я разочарованно скребла ногтями. Но и это препятствие быстро исчезло. Как раз вовремя, потому что через секунду мне под колени уткнулся край кровати. После того как я очутилась на покрывале, с меня стянули кружевные остатки одежды. Адам руками отвел правое колено в сторону, плавно опускаясь на меня. Я выгнулась, стремясь коснуться его. Животом, грудью, ногами. Впрочем, муж с полумысли понял, насколько мне это необходимо, и подался мне навстречу. А может, ему тоже это было нужно… Плотно прижаться, почувствовать дыхание кожей, запомнить вкус друг друга. Вдруг Адам отстранился, мутными черными глазами вглядываясь в мое лицо. Мы замерли: я, лежа на спине, и он надо мной, упираясь горячей головкой мне между раскрытых ног. Когда мужчина заговорил, это было больше похоже на хрип: — Мира, ты сейчас осознаешь, что мы делаем? Скажи, что да, потому что я не смогу остановиться! Я согласно киваю и сразу громко стону от боли и наслаждения. Он проник внутрь одним слитным движением и замер, глядя мне в лицо. Медленно, отвлекая меня поцелуями, стер несколько слезинок и начал что-то говорить мне на ухо. Я не вслушивалась. Реагируя больше на интонацию, ласковую и утешительную, я потихоньку успокоилась. Спустя некоторое время боль немного отступила, а ко мне вернулось желание. И я двинулась навстречу ему, сначала совсем немного, а потом увереннее и быстрее, стараясь приблизить пик. Адам, поддерживая мою инициативу, легко ускорил темп, заставляя меня выкрикивать что-то невнятное от восторга. Дыхание вырывалось из груди короткими толчками. Хотелось большего. Я чувствовала, что оно есть, что именно к этому мы стремимся. Внутри стягивалась тугая пружина, все сильнее, пока накал не дошел до крайней точки. И я будто повисла в невесомости, чувствуя, как тело охватывает дрожь удовольствия. Рядом тяжело, будто после долгого марафона, дышал Адам. Внутри было горячо, но неуютно-пусто. Саднило. Адам заглянул мне в глаза и, кажется, сразу в голову, а потом тягуче, благодарно поцеловал. — Сейчас чуть в себя придем и в ванну. — Здесь купальни. Я не собиралась придираться к словам или спорить. Просто вырвалось. Адам приподнял уголки губ, видимо, считывая меня как открытую книгу. — Главное, что там есть вода. Теперь уже я улыбаюсь, а потом сажусь на кровати. Мышцы реагируют на мысленные команды вяло, будто сделаны из желе. Встать я не успела — Адам подхватил меня вместе с одеялом и оттащил в купальню. Уже сидя по шею в воде и смотря, как туда же опускается мужчина, я поинтересовалась, зачем меня так часто таскать на руках, я же не легкая. — Больше не буду, — легко согласился мой сосед по ванне, за что тут же получил веер брызг. Он слегка мотнул головой, будто отгоняя мошкару, и секунду спустя уже поймал меня в объятия. Я трепыхнулась, но силы были явно не равны. Некоторое время мы так посидели, а потом Адам пересадил меня на собственные колени, спиной к себе. Потянулся за мочалкой и начал намыливать меня бережными круговыми движениями. Я совсем расслабилась, и как только он закончил тереть спину, откинулась ему на грудь. Он неспешно потер каждый пальчик правой руки, медленно перешел к локтю, а я с каждой секундой ощущала его все растущую заинтересованность в процессе. Я, словно отражение в зеркале, тоже начала возбуждаться, но тут взбунтовался разум. У меня еще все болит после первого раза! Никаких продолжений! Эхом в голове отдался смешок Адама. — Мира, я в курсе. Не разводи панику, у меня тоже кроме тела голова на плечах есть. — Это возмущение, а не паника. Я буркнула себе под нос, просто чтобы что-то сказать. Такое уместное во время вспышки страсти умение читать мои мысли теперь начинало раздражать. Блин, и так впереди еще пару-тройку лет. Либо я научусь прятать мысли, либо прибью чертова телепата. На мое раздражение Адам никак внешне не отреагировал, впрочем, он-то тут ни при чем. Я еще по Диане знала, что это как непроизвольный рефлекс. На уровне слуха или зрения. Что-то звучит — ты слушаешь. Потом учишься абстрагироваться от излишнего шума, но, видимо, это не наш с Адамом вариант. До обряда-то он мои мысли не читал, так, настроение отслеживал, и все. Интересно, это только со мной? — Нет, только твои могу. Остальные так и остались на уровне настроений. Мужчина ответил на не заданный вслух вопрос, показывая, что следит за ходом моих мыслей. Он как-то незаметно закончил с мытьем моих рук, а вот когда он перешел к намыливанию груди… Плевать мне стало на чтение мыслей! Еще хочу! И так… и вот так. — Да… — Мира, не стоит так стонать, я же не железный! Тогда зачем возбуждаешь? Вместо ответа он поцеловал мою шею, хотя я прекрасно знаю, что вопрос он расслышал! Кроме шеи, чистым от мыла оказалось и ушко. И губы, как ни странно, тоже. Я прям ощутила, как приближается второй раунд по взаимным выплатам супружеского долга, поэтому резво выскочила из объятий мужа. Не чтобы избежать процесса, а наоборот. При выписке из больницы доктор с туманным намеком вручил мне мазь для заживления ран. Сейчас, когда хотелось, но никак не моглось из-за боли, я поняла, зачем этот маленький пузырек мне нужен. Я в два шага дошла до полочки, куда поставила мазь. Взяла пузырек в руки, отвинтила крышечку и, чуть присев на край полочки, приступила к лечению. А именно, обмакнула палец в светлую, с легким голубым оттенком, мазь и, отведя колено чуть в сторону, аккуратно ввела палец внутрь. Почти сразу внутри стало прохладней и немного защипало. Спустя несколько секунд жжение сменилось щекоткой, а потом все стихло. Я повернула голову к Адаму и наткнулась на непроницаемо-черный взгляд. Самого процесса он не видел, я сидела вполоборота, но этого оказалось более чем достаточно. Для проверки отставила пузырек в сторону и освободившейся рукой повела от бедра к груди. Внимательный взгляд скользил следом за движением, как приклеенный. Я, шалея от мужского внимания, чуть сжала руку, вывела несколько кругов по коже, а потом плавно скользнула ей обратно, вниз. — Миррра. Я улыбнулась от этого рычания и чуть закусила губу от накатившего желания. У Адама хищно раздулись ноздри, а потом он слегка сменил позу — теперь он почти лежал. — Иди ко мне, Мира. Его тон стал обманчиво спокойным, но я пошла, слегка покачивая бедрами. Адам молча смотрел и ждал. Смотрел так, что мне казалось — стоит подойти, и он мгновенно схватит. Нет, не тронул. Ни когда я подошла на расстояние шага, ни когда уселась на него сверху. Впрочем, поскольку стеснительность моя почила вместе с девственностью, я не стала переживать из-за отсутствия действий с его стороны. Протянула ладошки и с упоением принялась вдумчиво изучать тело передо мной. Я мечтала об этом уже месяц, с тех пор как увидела его полуголого в кабинете. Только сейчас мне было можно трогать эту прелесть так, как мне хочется. Я имела на это полное право, чем и пользовалась. На ощупь мне все понравилось, и я попробовала мужа на вкус. Тоже прелестно. Попой я ощущала его нетерпение, но при этом Адам совсем не двигался — полулежал и наблюдал за мной темными глазами. Он легко подставил шею под мои исследования, реагируя на них лишь более тяжелым дыханием. Когда я сползла ниже, надо мной раздался его задумчивый голос: — Если твоя склонность к магии Земли будет выражаться так, то я ничего не имею против. — После этого он отмер, решительно стискивая мою талию. Я оказалась почти мгновенно пересажена ниже и застонала от чувства заполненности. Теперь процесс проходил не то чтобы более осмысленно, но дольше и медленней. Но чем ближе мы были к разрядке, тем сильнее ускорялся ритм, и, в конце концов, я все равно потеряла голову, ощутив взрыв удовольствия. В себя мы приходили дольше, чем в прошлый раз, и я тихо радовалась, что дно у местных ванн не скользкое — иначе бы мы наверняка утонули. Чтобы было удобнее, я наполовину сползла с мужчины и теперь уютно лежала у него на плече. Двигаться было лень, и, судя по прикрытым глазам Адама, не мне одной. Мы пролежали так некоторое время — я наслаждалась горячей водой, а муж, по-моему, заснул. Но, когда мне надоело валяться и я осторожно попыталась встать, то Адам приоткрыл один глаз, смерил меня им и нехотя, ворчливо что-то буркнув себе под нос, поднялся сам и потянул мою тушку за собой. Лекарства местные мне понравились еще в период восстановления в больнице, но сейчас я окончательно в этом убедилась. Внутри ничего не болело и даже не ныло, хотя все остальные мышцы усиленно делали вид, что их в моем организме нет. Где-то по дороге до кровати мы успели вытереться, а потом, рухнув на нее, в обнимку уснули — то ли нервное напряжение предыдущего дня сказывалось, то ли что-то из местных полумагических ритуалов сработало, но сил не осталось никаких, хотя, по идее, была только середина дня.