Не шипите на меня, адептка!

Проснулась я снова раньше мужа. И мельком глянув на часы, увидела, что сейчас еще только ранний вечер, а значит, проспали мы всего пару-тройку часов. Я с тихим ругательством встала с кровати. За прошедшее время тело только сильнее разболелось. Впрочем, все ощущения были относительно терпимыми, хоть приятного там было мало, так что шипела я больше для вида. Адам на мой побег отреагировал лишь сонным поворотом головы, но так и не проснулся. Я, признаться, этому факту малодушно обрадовалась — мне было о чем подумать, а в его присутствии после вчерашнего я вряд ли смогу делать это хорошо. Заварив себе на кухне чаю, я принялась размышлять. Вины или смущения за произошедший эпизод я не ощущала, как, впрочем, и желания вернуться к отношениям декан-студентка. Узнав профессора Росса как мужчину, я была довольна нашими сложившимися отношениями. Он действительно казался мне если не идеалом… Я припомнила некоторые черты его характера и дара. Нет, определенно не идеал, но подходящий для меня по всем пунктам. Если честно, мне оставалось лишь надеяться, что я также ему подхожу, и мы просто родственные души, а не моя влюбленность в своего декана, с наложенными на это гормонами. Я видела, что он меня хотел. Заботился. Перерастет это в любовь? Причем не только с его стороны, но и с моей? Я не знала, но хотела бы. За все это время у меня не раз возникало ощущение, будто мы живем вместе не полдекады, а в тысячу раз больше. Я припомнила, как мы уживались с соседками по комнате в общаге, и я готова утверждать, что мы с деканом сошлись просто превосходно. Нет, я понимаю, что три-четыре дня это мало. Но с другой стороны мы ни разу не зацепились ни за один бытовой вопрос. Я представляла себе как это. Имея опыт жизни с многочисленными родственниками, а потом и проживания в общаге, я знала, насколько иногда болезненными могут быть вопросы об одежде и прочей, как покажется сначала, ерунде. Но только кажется и только поначалу. Спустя пару декад ты уже готов повесить сожителя на его раскиданных вещах или наоборот придушить за вопли о небрежности к уборке. Мы с Адамом не имели принципиально различных взглядов на быт. Это уже много. Мы нравимся друг другу… физически уж точно. Я фыркнула, вспоминая утро и день почти прошедшего дня. Да, определенно, взаимопонимание в этом вопросе мы достигли. Теперь я могу встретиться с тем, что будет дальше. Сразу после перемещения мне было дико страшно. Сейчас я готова это признать. Страшно, что разочарую его или разочаруюсь сама. Что Богиня ошибается или, наоборот, права. Что влюблюсь, а потом мы вернемся домой и сердце будет разбито, ведь разница между нами исчезла только до тех пор, пока мы в этом мире. А дома, там я не смогу выйти замуж за герцога, потому что змеиная Богиня считает нас родственными душами. Даже если мы половинки друг друга. Страх перед тем, что будет после нашего возвращения, так и не ушел, но сейчас я хотя бы готова рискнуть и попробовать. Влюбиться, жить вместе и быть парой. В конце концов, пару лет это не так уж и мало. Будет хотя бы что вспомнить. Я тоскливо уставилась в стену, где должно было бы находиться окно. Мне отчаянно не хватало подоконника, куда можно сесть и любоваться прохожими внизу. Воплей Лины и скептических замечаний Дианы. Я скучала. По воздуху, по соседкам, по АМИ… — Ну, мы все же вернемся туда. В проходе, облокотившись на косяк, стоял Адам. Он, видимо, только встал, потому что след отпечатавшегося уголка подушки не совсем пропал. — Как думаешь, что там происходит? Я отвела взгляд и внимательно вгляделась в несколько чаинок, коварно проскользнувших в чашку. — Мира, там сейчас нас ищут. Твоим родителям сообщили еще, когда я был там. А мои… Мои родители знают, что я жив, здоров и очень далеко от них, в нашем роду это легко отслеживается. Министра арестовали вряд ли, он достаточно умен, чтобы не оставить улик. Или даже подставить кого-то другого. Например, Шарона. Меня последний раз видели на его территории, так что он первым попадает под подозрение. — Что? Какой министр? Ты о чем сейчас вообще? Я недоуменно смотрела в выражающие такие же эмоции глаза мужа. — А тебе кто амулет перехода дал? — Колд. Брови Адама взлетели вверх. — У меня как-то не связывается министр внутренних дел с адептом пятого курса. Тем более с твоим Колдом. — Он не мой. Меня мужчина не услышал, полностью уйдя в свои мысли. Что-то там у него щелкало в мозгах, выстраиваясь в логические цепочки и разрушаясь. Я решила добавить фактов. — Мне показалось, что он был неадекватен, когда говорил заклинание. Вот пока вручал его и до этого… это был вполне нормальный парень, которого я знаю. А вот потом он будто находился под контролем менталиста, я уже видела эти признаки. Но рядом никого не было, а издалека они вроде не могут так воздействовать. — Они могут заранее заложить программу действий в сознание. Адам внимательно меня выслушал, но нахмуренные брови так и не расправил. — Все равно не сходится. Я понимаю, ну хотя бы приблизительно, зачем устранять меня. Но ты… прости, Мира, но ты не тянешь на персону, которая во врагах у министра. Я согласно закивала. Да я вообще безобидный цветочек. Одуванчик — белая и пушистая. Мужчина немного дернул уголком рта, но от основной темы не отвлекся. — Колд не может быть знаком с министром. Адепт родом с окраины королевства, министр — потомственный житель столицы. Разные круги общения, заведения, да все! Не могли они пересекаться. Но даже если пересеклись… зачем ему тебя отправлять сюда было?! Я пожала плечами, подтверждая, что не знаю, но Адаму совсем не требовался сейчас полноценный собеседник, он общался сейчас почти сам с собой, лишь изредка бросая на меня взгляд. Меня это не цепляло, но я вспомнила, что можно добавить к моему рассказу. — Кассия меня ненавидела достаточно, чтобы попытаться подкинуть опасный амулет. Ты не знаешь, у нее склонность к менталистике есть? Она ведь племянница какого-то министра. Наверняка могла выпросить у дядюшки не особо нужную ему половину артефакта! — Кассия племянница Шарона, а сюда меня отправил другой министр. Да и не менталист она никаким боком. Я заинтересованно посмотрела на мужа, но имени от него так и не дождалась. Адам чуть виновато дернул плечом. — Я не помню его имени, он в Совете не так уж и давно, принадлежал к торговому сословию, так что раньше я его не встречал. Что-то не сходится. Но решать такие вопросы надо на месте, нам просто не хватает информации. Адам подошел ко мне поближе, поцеловал и заглянул в мою пустую уже чашку. — К тому же, для меня куда более важно здоровье моей беременной мамы и будущих брата и сестры. Я грустно улыбнулась, глядя, как мужчина достает что-то от прошлой готовки и разогревает. А вот я могла не переживать о том, что родители будут сильно переживать. У них и помимо меня есть заботы. — Зря ты так. Они же любят тебя. — Может быть, — не стала отрицать я, — просто совершенно не умеют этого показывать. Остальным пятерым детям могут, а мне нет. Адам как-то вдруг оказался рядом, снял меня со стула и усадил к себе на колени. — Может, у меня получится компенсировать. Ну хоть немного? Он шутил, заигрывал, не скрывая своего намерения утешить, но от его прикосновений по телу побежала приятная дрожь. Я думала, что влечение усиливается Богиней ненадолго, только на время брачной ночи. Радостно ломанувшиеся по телу токи возбуждения говорили об обратном. Но примерно через пару поцелуев, когда руки Адама очень волнующе исследовали грудь в увеличенном для этих целей вырезе рубашки, по пространству домика разнесся нежный перезвон. Я разочарованно застонала, внутри уже все требовало продолжения, но я понимала, что принять зазвонившего в дверной звонок гостя необходимо. Нехотя я слезла с почти родных уже колен мужа и отправилась ко входу в наше временное жилище, на ходу застегивая пуговицы до приличного выреза и поправляя прическу. Открыв, ну, в смысле отодвинув дверь в сторону, я уставилась на змеелюда. Это был знакомый мне доктор. Он чутко вдохнул воздух и немного устыдился своего несвоевременного прихода. И как я забываю про их чертов нюх?! Можно было и не поправлять одежду, все равно он и так понял, чему помешал. Но про «устыдился» я шутила, если кто не понял. Весь стыд его выразился в отводе взгляда чуть выше моей головы и правее. Однако это совсем не заставило его уйти. — Мирея, хорошо, что я застал Вас дома. Нужно провести осмотр. Талию мгновенно обвила рука Адама, а потом меня ненавязчиво оттеснили за широкую спину. Что он делает? — Здравствуйте, Ринтор. Зачем осмотр? Вы же выписали ее из больницы полностью здоровой, разве нет? Доктор закивал. — Это просто чтобы удостовериться, что видоизменения ауры и тела прошли нормально. Из-за операции этот процесс у Миреи затянулся, но должен был уже завершиться. Я быстро осмотрю ее реакции и уйду. Адам кивнул, как я разглядела со спины, но я бы многое отдала, чтобы увидеть сейчас его лицо. Плечи мужа остались напряженными. С ним явно что-то творилось, но что? — Хорошо, но попробуйте управиться побыстрее, ладно? Доктор нервно улыбнулся и прополз мимо нас в следующую комнату, повинуясь приглашающему жесту Адама. Я направилась было следом, но меня дернули за руку обратно и сильно сжали. Взволнованно подняв взгляд, я наткнулась на сжатые челюсти и нахмуренные брови у мужа. Обнимая меня, он старался успокоиться, и, видимо, действовало. Постепенно черты его лица разгладились, но руки разжимать ему явно не хотелось. — Адам. Что случилось? — Это какой-то инстинкт, сложно контролировать себя. Я удивленно приподнимаю брови. Меня, что ревнуют? — Я не подозреваю тебя в том, что ты можешь уйти к нему. Это скорее… защитный инстинкт. Ты моя, а на мое покушаться нельзя. Как-то так. Адам старался подбирать слова как можно мягче, но влияние этих самых инстинктов было, судя по всему, слишком велико. Мужчина нервничал. Он несколько опасливо глянул на мою реакцию, но мне сейчас было хорошо. Я — его. Своеобразное утверждение, но оно что-то задело внутри меня. Главное, что ко мне относились не как к имуществу, а как к личности. Так что сопротивления у меня его высказывание не вызвало. Наоборот. Приятно так. Хочется надеяться, что эта «ревность» останется в разумных пределах. Адам, пристально отслеживающий ход моих мыслей, немного расслабился, и мы пошли на собственную кухню, где меня терпеливо ожидал доктор. Осмотр прошел буквально в несколько касаний и уложился в общей сложности минут в пять-семь. Меня усадили на стульчик, тренькнули над ухом каким-то колокольчиком, стандартно измерили пульс-давление и все остальное время задумчиво разглядывали ауру, обходя меня с разных сторон. Адам вытерпел осмотр хуже всех. Он нервно сжимал-разжимал кулаки, перемещался по комнате, нервно поглядывая на доктора. Едва тот закончил все манипуляции, как муж пересек комнату и встал между нами. Я, как и доктор, понимающе наблюдала за ним, но не препятствовала проявлению охранных наклонностей. Змеелюд отступил от нашей пары, насколько позволяло пространство кухни, и укоризненно начал: — Мирея, у вас ужасно развивается вторая ипостась. Разве можно так относится к самой себе? А к существу, которое вы оставите после себя? У вас начали отслаиваться ауры, и если этот процесс запустить, то через пару месяцев у вас исчезнет вторая ипостась, как будто и не было, а значит, вы не подарите жизнь новому члену нашего общества! Доктор все сильнее распалялся, пока Адам вдруг не зашипел. Это немного привело Ринтора, если я правильно помню его имя, в чувство. Он сделал глубокий вздох, а после уже деловитым тоном закончил: — Чтобы гармонично развивалась вторая ипостась, тебе, Мирея, необходимо минимум половину всего времени находиться в ней. Это позволит стабилизироваться всей энергии в твоем теле. Адам, проконтролируй свою супругу, пожалуйста. Доктор направился к выходу, но замер в проходе. — Мирея, я понимаю, что тебе может не нравиться твой второй облик, но подумай о том, что ты лишаешь жизни живое существо своим отрицанием. А ведь мы никак не можем рождаться по-другому. Ринтор уже ушел, а я все обдумывала его слова. Права ли я, отрицательно относясь к наполовину змеиному телу? — Мира, хватит копаться в себе, я тебе легко могу показать пару плюсов второго облика. Я заинтересованно подняла голову. Муж сидел напротив и уплетал разогретый ужин. Каждый второй кусочек Адам скармливал мне, делая это как бы между делом. Просто протягивал мне вилку с нанизанным кусочком и терпеливо ждал, пока я возьму губами подношение. Я все ожидала, когда он мне расскажет, что же это за плюсы, но мужчина лишь хитро на меня смотрел и молчал. Очередной кусочек отправился ко мне, но на полпути замер и вернулся к хозяину тарелки. Я улыбнулась, глядя на это. Адам понял, что больше я не голодна и без вопросов доел все сам. Может, я все же привыкну к телепатии, кто знает? — Ну, постепенно становится острее слух и нюх. Зрение может меняться так, чтобы показывать температуру окружающей среды. Кстати, очень интересный опыт. Но то, что я собирался тебе показать, это немного к другому относится. Превратишься? Я выбралась из-за стола и послушно сменила ноги на хвост. Резко усилившееся восприятие меня поразило — в предыдущий раз такого не было. Это и поразило меня, и заставило напрячься, потому что «благословение» Богини пока не рассеялось. Адам хрипло рассмеялся и потянул меня за руку в спальню. — Идем, Мира. Я покажу тебе некоторые отличия.