Не шипите на меня, адептка!

Тело еще не отошло от ночных упражнений на тему: «как хорошо быть змеелюдом», а разум уже решил, что с него хватит отдыха, и в итоге проснулась я разбитая, но с жаждой деятельности. Для ее снятия я активно поворочалась в купальне змеиным телом, а потом просто полежала в воде, наслаждаясь тишиной и теплом. Но после водных процедур я решила навестить наставницу. Не чтобы учиться, ведь внутри все вставало на дыбы при мысли о длительной разлуке с Адамом (причем «длительная» сейчас воспринималась мной от одного часа и больше), а чтобы поблагодарить за чай и отпроситься. Кантелия, только-только одевавшая рабочий фартук, когда я вошла, уставилась на меня раздосадовано и почти гневно. Однако, стоило ей услышать причину моего прихода, как наставница мгновенно подобрела и даже согласилась уделить мне несколько минут своего времени. Она скинула так толком и не надетую униформу и поспешила-поскользила в закуток, где, как я теперь знала, находилась маленькая кухонька. Когда она вынесла знакомый мне заварник, наполненный на этот раз желтенькими ягодками и красными мелкими листами, я невольно засмеялась. Змеелюдка чинно разлила по кружкам напиток, вот только я, прежде чем сделать глоток чая, выжидательно уставилась на мастера. Она почти сразу поняла причину моей заминки и лукаво усмехнулась. — Не переживай, Мирея, это лишь приятный напиток. Он ничего не делает, просто имеет интересный вкус. Я легко приняла ее объяснение и присоединилась к чаепитию. В это время как раз начали приходить остальные мастера, но к нам никто не подошел, лишь несколько отдельных змеелюдов поздоровались издалека. — Мастер Кантелия, Вы не против того, что я некоторое время не смогу приходить к Вам? — Мирея, я рада, что у вас с Адамом все сложилось, и, если ты помнишь, сама этому способствовала. У нас вообще-то после свадьбы принято давать молодоженам время насладиться обществом друг друга. Так что я скорее была бы удивлена, если бы ты хотела и дальше заниматься. Я смотрела на наставницу, она же невозмутимо пила свой чай. — Простите, мастер, за вопрос, но мне очень интересно. Почему Вы в первый же день не настояли на том, чтобы я сняла блок? Ведь это же было не сложно. Пара слов, вроде «у нас не принято отказывать учителям» — и проблема бы решилась еще в первый день. — Наша Богиня, Мирея, высоко ценит собственную волю каждого из ее детей. А я тем более не вправе решать, что и кому делать. Ты сама должна была сделать выбор. — Но я же не знала, на что соглашалась! Разве это не противоречит вашим правилам? Змеелюдка улыбнулась, тонко и хитро, чуть прищурив глаза. — Ты соглашалась сама, без принуждения. Раз согласилась, значит, знала, на что. Я округлила глаза, дивясь такой логике, но промолчала. Внутри зрело желание вернуться домой. Там Адам еще спит, наверное. Теплый… — Ладно. Я запомню эту особенность жизни здесь. Напоследок, Мастер Кантелия, Вы не посоветуете мне, где можно взять немного готовой еды? Недалеко только где-нибудь? Наставница понимающе закивала и в трех фразах сумела объяснить мне дорогу. Заведение, где можно было раздобыть еды, с улицы таковым совсем не выглядело, но я решительно сунулась в звенящую занавесочку. Сразу за порогом на меня обрушились запахи. Уже не первый раз столкнувшись с этой особенностью местных дверных украшений, я сделала вывод, что какую-то магию они все же вплетают в «занавеси». Но сейчас мне было не до них, я стремилась домой. Отчего-то я была уверена, что мне стоит поторопиться. Впрочем, проблем с тем, чтобы сделать все быстро, не возникло. Едва я подошла к стойке, за которой стоял грузный змеелюд, как была в мгновение ока обнюхана. После этого местный кассир и официант в одном лице с радостной улыбкой поздоровался и громко крикнул на кухню что-то неразборчивое. Не успела я подивиться способу приема заказа, как оттуда выползла миниатюрная девочка, видимо помогающая или подрабатывающая, с корзиной в руках. У маленькой помощницы она смотрелась огромной, а вот у змеелюда за стойкой маленькой. Приняв ее в собственные руки, я поняла, что она вполне увесистая, но до дома я ее донесу. Мельком заглянув под край плотной салфетки, накрывавшей содержимое, я осталась довольна. — Мастер Кантелия предупредила, что Вы к нам зайдете. Распишитесь вот здесь. Приятного аппетита, сеньорита! Я озадаченно поставила подпись, где было указано, и попрощалась с дружелюбным мужчиной. Предметом моих дум стало как странное обращение, которое я никогда не слышала ни у себя дома, ни здесь, так и странные методы оповещения змеелюдов. Заранее предвидеть мой сегодняшний приход наставница не могла, а сообщить после того, как я у нее побывала, вроде не могла. Или у них есть аналог наших клипс? Вопрос о возможном артефакте занимал меня всю оставшуюся дорогу домой. Но стоило мне столкнуться в дверях с мужем, как посторонние мысли дружным клином вылетели из моей головы. Адам. Утро случилось ближе к полудню. Впрочем, если вспомнить, что и заснули мы с Мирой только под рассвет, то это было даже рано. Я потянулся, а потом встревожено осмотрелся и прислушался. В кровати девушки не было. Тихо было и в купальне, и на кухне. Внутри забурлило беспокойство, и оно успело перерасти в тревогу, пока я вышел одетым из спальни. А в проеме входной двери мы столкнулись. Мира в образе змеелюдки (видимо, она оценила показанные ночью преимущества) зашла домой с объемной корзиной в руках. — Привет. Мне достался жаркий поцелуй прежде, чем я успел возмутиться. А потом основной гнев схлынул, и я, приобняв жену за талию, ответил на приветствие. Дверь за нами тихо скользнула на место. — Куда ходила? Я постарался задать вопрос как можно спокойнее, чтобы не выдать свое раздражение. Судя по скептическому взгляду жены, ничего у меня не вышло. — Ты спросил явно не так, как хотел. Надо было так: «Где ты шлялась, женщина?!», чтобы не возникало недопонимания. А была я у Кантелии. Поблагодарила за напиток и выпросила пару книг по артефакторике на ближайшую декаду. Девушка говорила почти беззаботно, явно не испытывая напряжения из-за моего желания контролировать ее действия. Ее спокойствие передалось и мне. Уж не знаю, как, зато действенно. — Думаешь, будет время на книги? — Я прижал Миру посильнее к себе, наслаждаясь самой возможностью делать это. За последние сутки она стала отзывчиво отвечать на каждое мое действие, а не отгораживаться всеми силами. И чем дольше это длилось, тем крепче увязала в сознании мысль о невозможности нашего расставания. Теперь я не готов отпустить ее от себя даже в нашем мире. Когда я предлагал ей «попробовать», то не представлял, что с ней будет так комфортно. Конечно, время еще покажет, насколько точно мы друг другу подходим, но в душе я прекрасно знал это и так. К тому же, мне есть, с чем сравнить. Предыдущие три невесты, хоть и были разными, но все одинаково реагировали и на мой иногда прорывающийся синдром учителя, и на мою склонность к менталистике. А главное, со всеми ними абсолютно одинаковым было чувство дискомфорта. Я искренне считал, что к человеку, недавно появившемуся в моей жизни, нужно просто привыкнуть. Притереться, найти компромиссы. Но не получалось. Пропасть между мной и каждой из невест расширялась все больше, пока не достигала ширины, достаточной для разрыва. С Миреей было иначе. Да, она не была самой красивой из виденных мной девушек, но почему-то именно ее я не мог отпустить ни на миг без сожаления. Впрочем, совсем полагаться на гормоны я не собирался. Воздействие свадебного обряда на нас должно закончиться где-то через четыре дня, вот тогда и взглянем друг на друга более трезвыми глазами. Хлопок по груди заставил меня переключить внимание обратно на жену, точнее, на то, что она говорит. — Конечно, будет! Мы же не два маньяка, а вменяемые люди, которые понимают, что сутками напролет заниматься любовью нельзя! — Нда? — Я с сомнением приподнял брови, руками сползая ниже талии и с кайфом ощупывая открывшееся мне пространство. — Знаешь, я не ощущаю себя достаточно вменяемым. Девушка в моих руках засмеялась, понимая, что я шучу. После ночи, проведенной очень даже активно, пока ничего такого не хотелось. К Мире меня все еще тянуло, но теперь это были более платонические намерения, например, вместе покушать, а потом поваляться и поговорить. Узнать друг про друга больше. — Кстати, напиток… — я чуть нахмурился, припоминая подробности, — чем там тебя опоили? Чем-то вроде афродизиака? Мира широко улыбнулась, выворачиваясь у меня из рук, а мне стало жутко. После того, как я принес жену домой, мне крышу снесло от поцелуя. Что, если это было не ее желание? Впрочем, в такое предположение не вписывалось ее поведение в последующие дни. — Нет, это было почти лекарство. Только для восстановления энергетических потоков или как-то так. С меня просто сняло блок. Из корзины на стол начало перекочевывать содержимое. Это оказалась готовая еда, которой должно хватить на пару дней. Я наблюдал за деловитыми движениями Миры, а в душе ослабевало напряжение. Все было добровольно. Последними из корзинки девушка достала сладости и сразу положила поближе к себе. Я не смог удержать смешка. В ответ мне достался угрожающий взгляд. — Я тебя еще заставлю полюбить сладкое! Мне осталось только удивиться, как она, при отсутствии талантов в менталистике, может так четко отслеживать то, о чем я думаю. В таком приподнятом настроении прошла вся первая половина дня. Я старался не выпускать жену из рук, наполовину непроизвольно, наполовину осознанно, что привело к вполне ожидаемым результатам. — Нет, Адам, ну здесь же принципы соединения стихий в одноразовых амулетах! Ну, отстань! Я с улыбкой продолжил целовать поясницу жены. Она лежала на животе и пыталась читать принесенную от наставницы книгу, в то время как я лег поперек кровати, задрал ее рубашку и выцеловывал вдоль позвоночника дорожку. И, несмотря на заявление жены, видел в ее мыслях нарастающее желание. — Отстану. Если станцуешь. Я только что пальцы не скрестил на удачу. Ну же, давай, соглашайся. Мира кинула на меня недовольный взгляд через плечо. Можешь хмуриться, солнце, но я же чувствую твой азарт. — И после того, как станцую, ты точно дашь мне почитать? — Конечно. С улыбкой Мира встала, изящно потянулась и направилась сначала к шкафу, в соседнюю комнату, а потом в купальню, видимо, переодеться. Уже оттуда она попросила: — Музыку мне сделаешь? Вместо ответа я зачитал выученное еще в период бытия студентом заклинание. Витиеватый жест активации, и готово — по комнате поплыла мелодия, не раз и не два выручавшая меня на свиданиях. Когда надо было устроить романтический вечер, а ты слишком горд, чтобы брать деньги у родителей на походы по ресторанам, то на выручку приходят вот такие фокусы. Спустя несколько тактов тихо зазвенела занавеска, пропуская мою жену обратно в спальню. Я ошеломленно смотрел на нее и не узнавал. У женщины, а это несомненно была женщина, передо мной был уверенный взгляд опытной соблазнительницы и скользящие движения. На ней было надето платье, состоящее больше из мелодично позванивающих цепочек, чем из ткани. Я не знаю, откуда она его взяла, но мне очень понравилось. Струящаяся ткань поблескивала, ловя лучи светильников, которые Мира приглушила по пути к центру комнаты. Я лишь поудобнее лег, зная, что мне понравится зрелище. Не прекращая движения, девушка изящно изогнулась и начала танцевать. Под тягучую мелодию она перетекала из одной позы в другую, чуть прикрыв глаза. Оголенные руки изгибались под невероятными углами, создавая причудливые волны. Змеи на ее коже, казалось, тоже двигались, еле заметно светясь в полутьме. Будто загипнотизированный, я смотрел на танец, пододвигаясь ближе к краю кровати. Девушка казалась полностью поглощенной своим занятием, медленно вращаясь и подняв руки над головой, но в один из поворотов я заметил, как она, прищурившись, смотрит на меня. Короткое мгновение взаимного взгляда, и вот она снова кружит, будто ничего не было. А потом плавно приближается ко мне, невзначай спуская с плеча одну цепочку. Следом за ней, блестя, скользит вторая цепочка, и они повисают звенящим поясом на плавно покачивающихся бедрах. От каждого шага они вместе с тканью сползают по миллиметру вниз, освобождая от ткани сначала грудь, потом живот, а следом и длинные ноги. Но Мирея продолжает танцевать так, будто не заметила пропажи одеяния. Легко изгибается, медленно, шаг за шагом, отступая от кровати. Я плавно встаю и, пока жена стоит ко мне спиной, приближаюсь к ней, чтобы схватить, а лучше прямо сейчас оказаться глубоко внутри ее тела. Пойманная добыча разряжается звонким счастливым смехом и легко скользит под моими руками, продолжая танец. Только впившись в мои губы поцелуем, она замирает, полная предвкушения и ликования. Ее эмоции сейчас — открытая книга, даже не со словами, а с цветными картинками. Не надо напрягаться, чтобы понять, стоит лишь взглянуть. Я с трудом собираю мысли в стройную фразу, которую немедленно и выдаю жене: — Мира, я шутил, когда говорил, что отстану после твоего танца. — Я подозревала это с самого начала. Она снова улыбается, но быстро сменяет выражение лица с веселого на ошеломленное. Впрочем, я уже не смотрю на ее лицо, мне хочется уделить внимание и другим частям ее тела, одновременно двигаясь внутри нее. Тут меня ждали, поэтому каждое движение сопровождалось влажным всхлипом и стонами. Мира ярко горит эмоциями и желаниями, вся открытая для меня, и я купаюсь в них, ненасытно касаясь отзывчивого тела. До самого пика и громкого крика Миры. До ее удовольствия, волной влекущего за собой и меня.