Не шипите на меня, адептка!

Почти вся последующая неделя прошла в таком блаженном расслаблении, но всему приходит конец — закончились и наши «каникулы». Уже хотелось выйти из этой пещеры, пусть уже и ставшей домом, но за последнее время поднадоевшим. Первый же выход в город чуть не окончился для нас с Адамом скандалом, в котором была виновата я со своей свежеприобретенной ревностью. О, я кидала уничижительные взгляды в каждую встречную-поперечную змеелюдку. Когда мы подошли к дверям мастерской, за которой меня ждали артефакты, я совсем не хотела туда идти. Прощание с мужем вышло горячим и чуть не превратилось в еще один день «каникул». — Мира, — интонации Адама были укоризненными, но на губах играла широкая улыбка, — ты так активно ко мне прижималась во время нашей прогулки, что все уже в курсе, что я занят. Я покраснела, но желание не отпускать мужа никуда не делось. Я не могла заставить себя разжать руки, в которых находился локоть Адама. Нет-нет-нет! А потом из двери мастерской выскользнула змеелюдка. До неприличия красивая. От нее до нас с Адамом было еще приличное расстояние, но эта вертихвостка уже издалека принялась строить моему мужу глазки. Я готова была зашипеть, как вскипающий чайник, но две вещи подействовали на меня, подобно успокоительному. Первое — это сам Адам: он настолько безразлично скользнул по девушке взглядом, что мне сразу стало существенно легче. Он просто зафиксировал движение краем глаза и повернул туда голову, вот и вся реакция. А второе случилось, когда эта ползучая… девушка приблизилась к нам. До того момента она, казалось, не замечала меня, делая вид, что я — мебель. Теперь же, стоило ей вдохнуть окружающий нас воздух, как она испуганно округлила глаза и, покосившись на меня, уже готовящуюся к убийству, шустро шмыгнула на другой конец коридора. Оттуда она пробормотала извинения и скрылась за одним из поворотов. Что это было? Мое удивление полностью погасило пылавшую в душе ревность. По меньшей мере, настолько, чтобы взять себя в руки и, напоследок еще раз поцеловав мужа, наконец, выпустить его из своих цепких ручек. — Не переживай, я тоже не хочу тебя отпускать, — он ласково взял в ладони мое лицо и приподнял его к себе, — но нам нужно учиться существовать в обществе с этими нашими особенностями. Я чуть улыбаюсь. — Я понимаю, но это… — …инстинкты. Да, они такие. Мы справимся. Весь оставшийся день его «мы» согревает меня и успокаивает приступы ревности. Заметившая мое неадекватное поведение мастер Кантелия лишь посмеивается и от темы не отвлекается. Сегодня в мастерскую пришел заказ на новые бытовые артефакты, и мы, соответственно, изучаем именно их. — Смотри, а это для связи на дальние расстояния. — Она открывает сомнительного вида камушек, как шкатулку, и внутри обнаруживается половинка кристалла, вмурованного в дно, и тускло светящаяся роспись на стеночках. Я вдумчиво рассматриваю артефакт, а потом уточняю характеристики. Вопросы сыплются из меня один за другим, пока я не выясняю весь процесс изготовления этой прелести. Вся соль в том, что у нас в мире так и не придумали артефакта для передачи предметов. Клипсы позволяют общаться на дальние расстояния, хоть и у них имеется предел дальности, кстати, совсем небольшой. С одной до другой границы дозвониться не удастся. Есть еще стационарные кольца. Эти огромные установки позволяют передать звук, изображение в другое такое же кольцо, практически не имея пределов мощности, но создаются они из редкого металла и потому установлены только королевским династиям. И то не всем, а только наиболее богатым, потому что не всякая страна может выделить из бюджета такую сумму. Так что общение еще худо-бедно налажено, но вот посылки… даже письма приходится доставлять транспортом. Пробивать точечные телепорты, как это делал Адам, чтобы передать мне задания и книги, могут делать совсем небольшое количество магов. Это достаточно высокий уровень владения магией. Соответственно, и цена на одноразовые амулеты высока. Конечно, государство обязывает мастеров сдавать определенное количество таких амулетов, но они на строгом учете военного аппарата нашей страны. Так что я не просто заинтересовалась артефактом, я разобрала на винтики принцип его работы, возможности замены всех ингредиентов, потому что почти все материалы нашего и этого мира различались. Так что я все тщательно заучивала. Записывала для лучшего запоминания, но искренне сомневалась, что записи удастся переправить в тот мир. Но, насколько бы я ни была увлечена, стоило наставнице отставить в сторону оконченную заготовку и объявить мне об окончании рабочего дня, как я тут же вскочила. За прошедшее время я успела сильно соскучиться по мужу. Пока мы прибирались на рабочих поверхностях, я задала с самого утра засевший в голове вопрос о том, нормальна ли реакция той змеелюдки. Для начала мне пришлось описать всю ситуацию Кантелии, и только после этого она ответила на вопрос: — Конечно, она шарахнулась от тебя в сторону. Наверное, издалека не поняла, что вы с Адамом пара, а как принюхалась, так мигом осознала, как неосмотрительно себя вела. Если тебя интересует, почему она так сильно испугалась, то это нужно обращаться к нашим инстинктам. Видишь ли, если посягнуть на пару змеелюда, то мгновенно встречаешь защитную реакцию. В этом состоянии могут и убить, и покалечить. Причем последним больше грешат именно женщины, в то время как сильная половина предпочитает оторвать голову и не заморачиваться. А Сильвира молодая, боялась, что не сможет отбиться, тем более, что ты маг. Вот и сбежала, хотя по идее должна была дождаться твоего прощения и фразы об отсутствии претензий. Я немного шокировано похлопала глазами, а потом вспомнила свое состояние, когда та девица подползла близко. Ну, убить я бы ее точно не убила, но вот подпортила бы лицо знатно. Заодно с печенью. Интересно, она есть у змеелюдов? Пока я размышляла об анатомии моих нынешних одномирян, в дверях появился Адам. Он словно почуял, что я освободилась. Я крепко прижалась к мужчине, ощущая, как его ладони скользят по всей длине спины, останавливаясь на пояснице. — Мира, ты уже освободилась? Будто сам не видишь. Я только собиралась открыть рот для ехидного замечания, но по глазам Адама поняла — он уже все услышал. Что ж, тем лучше. Я вслух попрощалась с мастером Кантелией, не обладавшей телепатией, и мы направились... куда-то. Это направление вело явно не в сторону нашего дома, тем более, что через какое-то время мы вообще начали спускаться ниже. На меня иногда накатывали волны клаустрофобии, а мы все шли. Я даже не хотела думать, какая над нами сейчас толща камня, сосредотачиваясь на сменяющемся рельефе камня вокруг нас. Мы неспешно шагали, но чем дальше мы заходили, тем более необжитым становился коридор. Дело было даже не в змеелюдах, которые не встречались нам уже давно, а в самом проходе. Он начал то сужаться, то расширяться, а то и вообще разветвляться. Стали встречаться какие-то узкие лазы, похоже, что местных животных. Я потерялась еще на одном из верхних уровней. А мы спустились на дюжину «этажей», не меньше. Несмотря на явную дикость здешних мест, я не испытывала страха, что мы заблудимся. Доверие к Адаму, казалось, не имеет границ, и я просто шла за ним. У меня уже начали уставать ноги, когда мы наконец пришли. Я поняла, что это и есть точка назначения, только после того, как Адам повернулся ко мне. — Ну, как тебе? Я внимательнее вгляделась вокруг. По мне так обыкновенная пещера. Мы таких насквозь прошли штук двести. Муж весь напитан предвкушением моей реакции. Впрочем, я бросаю быстрый взгляд на Адама — там есть что-то еще. Я растерянно пожимаю плечами и краем глаза улавливаю движение сбоку. Зеркала, понимаю я. По всей пещере будто вплавлены зеркала. С той точки, где я стою, это понять невозможно. Но, сделав три шага вглубь, я мгновенно отражаюсь в нескольких десятках зеркальных поверхностей. С губ срывается восторженный вздох, но это явно не все. Ласково мне улыбаясь, муж достает из воздуха покрывало, и я его даже узнаю — оно из нашей спальни. Примерно в середине пещеры Адам кладет его на пол, а потом приглашающим жестом призывает меня присесть. Я послушная и вообще паинька. Сажусь, а потом и ложусь, повинуясь движению мужа. Он нависает надо мной, а я ловлю наше отражение в потолке. Здесь, внизу, даже теплее, чем в жилом секторе, особенно это чувствуется, когда Адам плавно стягивает с меня штаны. Я ему не препятствую, но мне становится немного стыдно. Мое лицо на потолке чуть порозовело. Я прикусываю уголок губы, и моя копия повторяет движение. Адам целует меня так, чтобы я перестала обращать внимание на действительность, и у него вполне это получается. Он тихонько шепчет, что меня здесь никто не услышит. Толком не поняв, к чему это он, я вопросительно приподнимаю брови, но муж уже не смотрит мне в лицо. Он чуть прикусывает кожу мне на бедре, а потом ласково целует место укуса и передвигается для большего удобства. Глядя в зеркало на его темную голову между моими раскинутыми ногами, я чувствую себя распутной девицей очень легкого поведения. Становится непередаваемо хорошо, но стыдно, потому что в зеркале мой двойник выгибается и запускает пальцы в волосы Адама, прижимая к себе. Эти двойственные ощущения смущают, но и закрыть глаза я просто не могу. От действий Адама я быстро теряю голову и сначала тихо постанываю, а потом и кричу. Я о чем-то бессвязно молю, что-то требую, но мужчина не обращает на это внимания. Он перестает меня терзать языком и губами только после того, как по моему телу проходит дрожь удовольствия. На его лице самодовольная ухмылка, но я просто ничего не могу съязвить по этому поводу, мне слишком хорошо, да и горло побаливает. Он меня целует, и я ощущаю собственный привкус. Это странно, но мне уже все равно. Складывается ощущение, что Адам проводит меня через все грани стыдливости, которые знает, потому что теперь, глядя в зеркало и видя там свое довольное и полуголое отражение, я не смущаюсь. Меня сгребают в охапку вместе с одеялом, но никуда не несут, даже в воздух не поднимают, а просто телепортируют домой. — А почему ты сразу так не сделал? — Потому что. Будешь изучать теорию телепортов — узнаешь, — впервые отказался от роли учителя Адам. Он выбрал точкой приземления кровать и теперь снимал с меня остатки одежды. Я не мешала (еще чего не хватало), но поинтересовалась: —Зачем? Адам глянул на меня странно, а потом поведал: — Милая, если ты думаешь, что меня не возбудило то, как ты подо мной стонешь и дрожишь от удовольствия, то ты глубоко заблуждаешься. Теперь он начал раздеваться сам, и я поняла — равнодушным он точно не остался. Его настолько явное желание начало порождать внутри меня ответный жар, и я чуть развела ноги в стороны. — Как пожелаешь, муж мой. У него на лице появилась хищная усмешка. — Ты абсолютно права. Я проснулась посреди ночи, словно от толчка. В первую секунду не поняла даже, что стало причиной моего пробуждения, а потом горла коснулось острое лезвие. Одно резкое движение, и из горла начинает толчками вырываться кровь. И это совсем не больно. Я рефлекторно перевожу взгляд выше, хотя знаю, что там лишь стена. Удивленно вижу наполовину высунувшуюся из камня Нармину. Жрица, заметив мой взгляд, с довольной улыбкой шипит: — Вы нужны Богине. Она скрывается в стене, а рядом вскакивает и хватается за горло Адам. Вся сцена заняла не более двух секунд. Кровь вырывается из-под пальцев мужчины непрерывным потоком. Ее много, но я почему-то не падаю в обморок, как обычно. Я просто лежу и не могу пошевелиться. Беспомощный, наполненный взгляд Адама скользит по мне, а потом в доли секунды становится все более бессмысленным, и это последнее, что я запоминаю.