Не шипите на меня, адептка!

На подходе к нужной комнате (а я ощущал приближение к Мире достаточно отчетливо) ничего подозрительного я не почувствовал, скорее наоборот — жена ощущалась спокойной и деловитой. Коротко попрощавшись с проводником и поблагодарив его на прощание, я тихо толкнул дверь. Мира действительно была спокойна — она спала. Лежала поперек кровати, положив голову на руки, а те, в свою очередь, на листы с записями. Почувствовав мое приближение, а может, услышав мои шаги, Мира встрепенулась, и, еще толком не открыв глаза, она все равно улыбнулась. Эта реакция мне польстила. — Мне сказали, что ты тут буянила. Было такое? — Неправильно ты начинаешь разговор. — Девушка передо мной потягивается, сладко, будто кошка, и привстает на локтях. — Разве не надо сначала меня поцеловать? Я демонстративно складываю руки на груди и чуть хмурюсь в ожидании ответа. Мира смеется. Она прикусывает нижнюю губу и медленно, с легким усилием отпускает ее обратно. Я внимательно наблюдаю за этими манипуляциями, понимая, что не могу хмуриться. Хотя с места по-прежнему не двигаюсь. Язык влажно скользит по наливающейся цветом губе, придавая ей блеск. — Адам… Она садится на краю кровати и тянет ко мне руку, то ли прося, то ли приказывая. В пару шагов я оказываюсь рядом и легким рывком прижимаю жену к себе. Мы долго дразним друг друга, покусывая губы и ненадолго сливаясь в коротких поцелуях, заигрываем, и от этого по телу проходит волна предвкушения. И пусть влияние Богини осталось далеко позади, гормоны все так же радостно реагируют на близкое присутствие Миры. Просто сейчас я могу отстраниться и все же узнать, что хотел. — Так что у тебя тут случилось? — О, я сильно шумела, да? — Мира виновато улыбается, а я киваю. Она ненадолго задумывается, что-то прикидывая в уме, а потом выдает: — Ну, я все же имела на это право. Сейчас, подожди секундочку, — она быстро убирает все записи с кровати, потом возвращается ко мне и обнимает за талию, — а то потом забыла бы порядок. А «буянила» я из-за подарка Богини. Я приподнимаю брови: — Возможность обратиться? Из-за этого? — Нет, у нас с тобой еще один подарок, гляди. Она отстраняется, совсем ненамного, а потом… обращается в змеелюдку. Я с трудом сдерживаю нецензурную лексику, но Мира без слов читает выражение моего лица. — А я так проснулась! Прилегла отдохнуть, заснула, просыпаюсь, а у меня хвост. Я в бешенстве обратилась к этой… Богине; она что-то буркнула, типа : «Экстренный вариант переноса всегда так действует, я разве не упомянула об этом?» — и пропала. Больше до нее дозваться я не смогла. Спит, видимо. К концу монолога Мира успокоилась, да и я тоже. За месяц-полтора мы привыкли к наличию второй ипостаси, и отрицательной была лишь первая реакция. Теперь остается лишь надеяться, что разделение тел, которое должно было произойти при зачатии ребенка, не случится, или, если все же произойдет, то безболезненное. — Адам… — то, как Мирея это сказала, уже насторожило меня, без всяких продолжений, — а ты еще долго планируешь здесь быть? — Придется. Пока они не решат все вопросы, а это в пару недель, а то и месяцев выйдет. Я ведь должен был ехать с этой делегацией, если ты помнишь. — Ааа, понятно… — Мира погрустнела, подняла на меня влажные глаза: — Я просто очень хочу домой. Сможешь отправить меня одну? Во мне все крикнуло очень громкое «НЕТ!» Однако она продолжала на меня смотреть, и я понимал, что два или даже три месяца здесь она не выдержит. Я буду постоянно заниматься политикой, а она сидеть тут или гулять по небольшой территории, доступной для экскурсий. Принимая незавидные перспективы расставания, я пристально взглянул в теплые карие глаза. — Надеюсь, ты понимаешь, что я не могу отправить адептку Полински одну? Я куратор, а значит, несу ответственность за неразумную студентку. «Неразумная студентка» злобненько прищурила глаза, вычленив из контекста главный акцент. — А кого отпустишь? Мирею Росс? Я улыбаюсь. — Это куда более вероятно. Ведь будущая герцогиня — это куда более ответственная и разумная личность, да и сопровождение ей на границе выделят беспрекословно. — Нет, Адам. — От этого словосочетания мысли судорожно метнулись в разные стороны. Не раз и не два я слышал такие слова. Но сейчас… я почему-то был уверен, что Мира не предаст. Не встретит другого, с которым ей будет лучше или не прельстится на более богатую партию. Ей я верил. — Я не хочу выходить за тебя замуж. По крайне мере, ближайшие четыре года. Она хитро прищуривается и улыбается, я, будто зеркало, повторяю это движение вслед за ней. — Хочешь остаться адепткой Полински? Мелкая интриганка счастливо улыбается и кивает. — Да. — Но только в роли моей невесты. Идет? Меня благодарно целуют, с чувством прижимаясь грудью и запуская свои пальчики мне в волосы. Как тут устоишь? Собственные ладони самовольно скользят по округлой попе жены, сейчас затянутой в чешую. Потом под рубашку, огладить живот и добраться все-таки до груди, которая немедленно реагирует на прикосновения. И я понимаю что ни сейчас, ни еще как минимум три дня никуда от меня Мира не уедет. И я не пущу, и она сама не захочет… Мирея. Меня разбудил холод. Я настолько привыкла в подземных пещерах змеелюдов, что там всегда оптимальная температура, что стала скидывать по ночам одеяло и укутываться в Адама. Но сейчас муж уже пару часов как ушел. Он поцеловал меня, укрыл, чтобы я не замерзла, но этого хватило ненадолго — я снова раскрылась, но теперь согреться об Адама не представлялось возможным, и я проснулась. От холода. Пришлось быстро менять хвост на ноги и шустро одеваться. Чешуя, несмотря на свою внушительную толщину, совсем не грела. В змеелюдском обличье я вообще отвратительно переносила холод. Ноги еле заметно подрагивали, но к таким последствиям бурных ночей уже привыкла. А на столе меня ждал накрытый салфеткой десерт. Адам, за несколько совместных завтраков налюбовавшийся моим питанием, попытался ненавязчиво перевести меня сначала на бутербродики, а потом и на полноценную еду, но потерпел поражение. С легкими закусками я еще согласилась, но все равно заедала их чем-нибудь сладким. А с «нормальной» едой Адама вообще ждал крах. Он смирился и с тех пор меня ждал какой-нибудь особый десерт на утро. Не знаю, где он их брал и как умудрялся делать это постоянно, но маленькое приятное чудо с утра мне было обеспечено. С тяжелым вздохом (вот уеду, и не будет мне чудесных завтраков) я заварила себе чай и принялась за еду. От кружки шел горячий пар, а ее стенки грели мои ладошки. Все печальные мысли быстро были вытеснены из головы вкусовыми рецепторами. Шоколад и банан. Вот, казалось бы, всего ничего прошло с момента моего исчезновения из этого мира, а как я, оказывается, соскучилась по вкусам, знакомым с детства. От начала и до конца насладившись всей гаммой чувств, я задумалась. Соскучиться по АМИ я соскучилась, но как мне будет не хватать Адама — представить страшно. Ведь телепорты не пробивают границы стран. Точнее, пробивают, но, во-первых, на это надо колоссальное количество энергии, во-вторых, нужно разрешение на перенос от двух монархов и четкое согласование по времени со служащими границ. Они будут отключать артефакты, создающие, собственно, преграду для телепортов, и еще очень много нюансов. Так что мы попрощаемся: меня перенесут до границы, там проверят мою личность и документы, переведут на территорию Трисии. Там меня ждет еще один телепорт, на этот раз до столицы, а потом пешочком до АМИ. Но после прощания Адама я встречу только через те самые два-три месяца. Даже сейчас мне стало тоскливо. А когда это настанет? Но и здесь ждать… Опять змеелюды, без неба над головой и видеть мужа только ночью? Нет уж, обойдусь. Мысли скакнули к чертежам, и я поняла — вот оно! Тот самый артефакт, который я видела в Варнии. С помощью него мы хоть письма сможем передать друг другу без ожиданий длиной в полторы декады. Тогда до отъезда мне нужно собрать прототип. Я села за схему, которую не закончила вчера. Так-так… Через трое суток, после сорока восьми попыток, на сорок девятую карандаш, положенный в шкатулку, очутился во второй такой же, стоящей в другой комнате. У меня получилось. Адам ловил меня по всей комнате, потому что от восторга у меня просто отказали тормоза. Я ведь почти не верила, что действительно получится. Половину ингредиентов пришлось заменить, а паре абсолютно неизвестных подбирать аналоги, но я смогла! Частично восторг преобразовался в желание, из-за того, что Адам меня все же поймал, а равнодушной в его объятиях я не могла оставаться. После долгих упоительных поцелуев я все же смогла чуть успокоиться и поведала мужу, что я, собственно, сделала. Он разделил мою радость, но уже через мгновение скис. — Мира, а оно тебе надо, это АМИ? Останься, я постараюсь ускорить процесс. — Адам… — Да, знаю… — Он с досадой отмахивается от собственной секундной слабости, даже не подозревая, сколько раз я сама уже успела передумать, а потом вернуться к изначальному плану. — Ну, раз ты можешь ускорить процесс переговоров, то сделай это. Быстрее увидимся. Я улыбаюсь и тянусь к нему. Муж весь излучает недовольство, но обнимает в ответ и носом утыкается мне в макушку, где жадно дышит. И, видимо, смиряет инстинкты, потому что спустя пару минут говорит мне уже спокойным тоном: — Хорошо, солнце, я договорюсь — тебя отправят завтра вечером к границе. Там тебя встретит Джером. Кто? Я пытаюсь вспомнить, где же слышала это имя… Потом из памяти всплывает кабинет Адама, принц и третий мужчина, друг мужа — Джером… как же там его? — Гратс, — помог Адам, насмешливо глядя на мои мысленные потуги. Я щелкаю пальцами в воздухе. Точно. Наверняка еще пара секунд, и я вспомнила бы сама! — Он тебя встретит и присмотрит, чтобы ты благополучно добралась до АМИ. Передашь, пожалуйста, моим родным письмо? — Нет. С Джеромом и передавай. Они его знают и не усомнятся в подлинности. И вообще, с твоими родителями я буду знакомиться только в твоем присутствии. Адам смеется, но я действительно трушу и не стыжусь этого. Меня целуют, коротко, но глубоко, а потом покидают. «Я быстро. Сейчас все устрою и приду» Он действительно вернулся быстро. Я даже убраться не успела после своих экспериментов, как он уже пришел обратно. Вошел в комнату, вытащил из рук осколки минералов, которые я вытребовала у местного населения. Это, кстати, было весьма забавно. После того как я отлавливала себе провожатого, меня стали не просто опасаться, а откровенно побаиваться. Я долго не могла понять — в чем дело. Адам-то спокойно общается с местными. В итоге я пришла к мысли, что просто из-за моего пола. Богиня-то у них тоже женщина. Права я или нет, я так и не выяснила, но это и не важно. Вопрос стоял в том, чтобы достать все необходимые для моих экспериментов материалы быстро и в нужных количествах. Видя Адама только по ночам, я не стала его в это впутывать, а прошла более сложным, зато сохраняющим мое чувство самодостаточности путем. Я сама отловила себе змеелюда, чтобы он проводил меня к кому-нибудь, у кого есть нужные мне ингредиенты. Самым сложным оказалось убедить первого змеелюда в моей цепочке. Потом все пошло как по накатанной. То ли у них был сильно развит стадный инстинкт, то ли раз один выжил, то и остальные вне опасности… В общем, с мастером-ювелиром я договорилась. Но еще мне нужны были разнообразные полумагические травы. В Трисии их легко можно достать у любой травницы-ведуньи или за большой магарыч у адептов Земли. Но тут, в пещерах, где их искать? С помощью моего проводника удалось найти в каком-то отнороке человеческую знахарку. Как она выжила в той смене приоритетов, когда всех людей отловили, стало ясно с первых же шагов. В коридорчике, который вел к ее жилищу, было так тесно и низко, что мой провожатый фактически на руках полз. Мне было попроще — я шла на полусогнутых. В итоге, когда мы все же попали в миниатюрную пещеру и смогли выпрямиться, то сделали это не сразу, потому что все безбожно затекло. Там нас ожидала милая пожилая женщина, которую старушкой язык не повернется назвать. Она выдала мне нужные травы, и я с ней даже расплатилась. Прелесть собственного мира в том, что здесь я могу взять деньги от своей стипендии. Благо банки народа кицунэ вполне международные. — Оставь. Пошли со мной. Адам вывалил на стол несчастные останки когда-то бывшего прекрасным аметиста и повел меня в соседнее помещение. Подойдя к кровати, Адам ласково исследуя или, что вероятнее, запоминая, проводил пальцами по каждой черте сначала моего лица, а потом и всего тела. Одежда сползала под чуткими пальцами быстро и плавно. Я чуточку смутилась. Да, между нами было много и всякого разного, но это не значит, что я смогу остаться спокойной, будучи полностью голой перед одетым мужчиной. Впрочем, это недоразумение нетрудно исправить, верно? Я перехватываю инициативу, но продолжаю плавиться от его взгляда. Черного. Голодного. Он не трогает меня сейчас, не прикасается даже пальцем, но внутри жарко горит желание. Когда между нами сравнялся счет по облачению, мы делаем шаг навстречу друг другу. Ласкаем, запоминаем это ощущение близости. В какой-то момент я передумываю. Мне плевать на АМИ, я хочу остаться здесь. С ним. Адам благородно делает вид, что ничего не услышал в моих мыслях, только обнимает покрепче. Наутро он отвратительно свеж и бодр. Я не знаю, где он прячет бесконечный запас зелья бодрости, но я тоже хочу. Боги, да мы заснули полтора часа назад! Какой выезд?! — Останешься? — Ты специально меня вчера укатал! — По-моему, каталась вчера ты. Он улыбается, проказливо и пошло. Так что я сразу вспоминаю несколько эпизодов из событий прошедшей ночи, где я действительно сверху. Но это ничего не значит! — Как скажешь, милая. Мне не хочется, но я заставляю себя встать из постели и одеваться, умываться и вообще — приводить себя в порядок. Адам на это время куда-то ушел, но когда я была уже совсем готова — в смысле одета, обута и с маленькой котомкой в руках, — то он мгновенно появился в комнате. — Пора, солнце. — Я знаю. Пошли? До зала телепортации мы идем рука об руку, вызывая странные взгляды людей. Но нам было плевать, ведь это были последние мгновения перед длительной разлукой. Стоя около мага, мы прощались лишь глазами, но как много оказалось возможным передать. И любовь, и печаль, и нежность. Казалось бы, что такое глаз? Белок, радужка, зрачок. Но где-то там, внутри, мы могли видеть чувства друг друга, и, пожалуй, это была самая прекрасная магия, с которой я сталкивалась.