Не шипите на меня, адептка!

Хоть чуть-чуть успокаиваемся мы оба лишь спустя несколько часов. Вдруг Мира, лежащая рядом, начинает хихикать. Я вопросительно приподнимаю бровь, потому что мысли жены так быстро скачут, что мне лень расшифровывать их мельтешение. — Я из-за тебя пары прогуляла. Будет интересно, нас снова потеряют? Она опять срывается на тихий смех и, натягивая одеяло на грудь, встает в исследовательском порыве. Мне вставать лень, к тому же, что я не видел в собственной-то квартире? Сюда мы переместились почти сразу, ведь о какой выдержке может идти речь, когда ловкие пальчики любимой проскальзывают под ремень брюк? А услышав шаги за дверью, я отправил нас туда, где нам точно никто не помешает. Мира если и обратила внимание на смену интерьера, то никак этого не показала. Зато теперь, после того как гормоны чуть успокоились, она живо заинтересовалась происходящим вокруг. Я только перевернулся на бок, чтобы иметь возможность наблюдать за реакцией Миры. — Какая прелесть! — Это она обнаруживает маленький водопад в гостиной. Сквозь раскрытые двери видно, как она закусывает губу и радостно шевелит пальчиками. Вода, послушная воле мага, закручивается спиралью, распыляется миллионами брызг, а потом возвращается на свое законное место. Теперь Мира скрылась из моего поля зрения, завернув за угол, на кухню. Там она некоторое время шуршит одеялом по полу и тихонько осматривает шкафы. Чем дальше, тем больше она разочаровывается. Обратно в комнату она заходит с чуть надутыми губами. — А почему сладкого нет? — Потому что раньше в нем не было необходимости. Теперь появится. Я улыбаюсь, когда ее мысли скользят с разочарования на довольство, минуя рубеж «значит, женщин на постоянной основе тут не было». Мне нравится ее улыбка, еще больше нравится, как пикантно сползает одеяло с ее плеча. — Иди ко мне, Мира. — Что, прогуливать так прогуливать? Отправишь хоть записку? Я черкану Лине с Дианой пару слов. Я согласно киваю, и Мира идет к столу, стоящему тут же, в спальне, в «рабочей зоне». Она наклоняется над гладкой поверхностью, одной рукой придерживая концы одеяла, другой быстро достает лист бумаги и перо. Я приближаюсь к ней и запускаю руку под удачно подвернутый уголок «одеяния», который открывает вид на всю ногу, и отодвигаю его еще дальше. Прижимаюсь к округлой попке пахом. Рукой скольжу между ее ножек, начиная ласкать теплые влажные складочки. Перо в руках жены оставляет на бумаге неровную черту, а Мира запрокидывает голову и чуть слышно стонет. — Адам! — Что, милая? — Люблю тебя… Я быстро формирую микропортал, куда проваливается записка, и, не давая жене обернуться, быстро проникаю внутрь. — Я тебя тоже. Мирея. — Переедешь ко мне? — Нет. — Я смотрю на удивленно приподнятые брови Адама и смеюсь. — Ну, а что? Я хочу жить в общаге, быть адепткой и насладиться этим от начала и до конца. А вот выходные я с удовольствием буду проводить, где пожелаешь. Мой теперь снова декан прищуривается и недовольно качает головой. Сейчас я действую немного странно, но если взглянуть на это в перспективе… У меня есть еще четыре… ладно, три с половиной года в Академии, а после нее я дала согласие на официальную свадьбу. После я всю жизнь проведу бок о бок с Адамом, но эти три года — мои. Формально, благословения Богини достаточно для полноценного брака, но это происходило в другом мире. Да что там, у другой расы! В общем, легче просто сыграть свадьбу еще раз, чем убеждать всех, что «мы не любовники, мы — супруги, нас просто венчали в другом мире». Еще мы с Адамом договорились, что про наши вторые ипостаси будет знать только ограниченный круг лиц, причем этот… мужчина настаивал на том, чтобы самому его определять. Я согласилась. Мои подруги уже знают, а больше я никому говорить и не собиралась. — Мира! Я пожимаю плечами. Раньше, милый мой, надо было это уточнять. Глянув на часы, я подскочила. Уже почти рассвет! Специально проснулась пораньше, чтобы понаблюдать с обнаруженного у Адама балкона зрелище рождения дня и чуть его не проворонила! Я быстро накидываю на тело что-то из одежды мужа и выскакиваю на вожделенную территорию. Точнее, пытаюсь. Меня ловят еще на первом шаге, заставляют одеться и только потом дают добро на выход. И вот я стою. Впитываю картину всеми органами чувств. Передо мной парк, посреди которого возвышается родное здание АМИ, а чуть в стороне сияет королевский дворец. Они находятся фактически за чертой города, в массиве леса. Сейчас они смотрятся камнями, эдакими друзами кристаллов, в траве, блестящие от росы. Солнце восходит чуть сбоку, подсвечивая сначала дворец, стоящий на пологом холме, от шпилей до основания, и лишь потом обращает свой огненный взор на АМИ, расположенный в низине. Любуясь прекрасным зрелищем, я в какой-то момент понимаю, что Адам рядом. Спустя мгновение его руки ложатся мне на талию, и он укутывает меня в себя, как в одеяло. Мы молча смотрим на рассвет, разделяя сейчас не только разум, но и душу — одну на двоих. — Привет, как ночь у профессора Росса? — Лина конвульсивно дергает бровями, чересчур взбудораженная, чтобы нормально выражать намеки. Ее инициативу подхватывает Диана, слава Творцу, без всяких странных мимических движений. — Хорошо, что догадалась отправить нам записку, мы хоть нашли, что сказать твоим родителям. Сначала я опешила, потом в состоянии полного шока открыла и рот, и глаза, а девчата продолжили спокойно собираться на занятия. — Как?! Что они здесь делают?! Диана усмехается, а Лина демонстративно крутит пальцем у виска. — Ну, ты вообще думай, что говоришь. Им сказали, что ты пропала, но то, что ты нашлась, они узнали только вчера. Сразу же телепортировались сюда, в АМИ, но не застали тебя тут. Мы им сообщили, что ты где-то с «профессором Россом», так что у тебя есть выбор: сейчас им говорить о твоей помолвке или потом. — Наша блондинка выразительно округлила глаза и кивнула мне на палец, где привычно покоился родовой артефакт-перстень герцогов. А сейчас? Где они сейчас?! Я не успела это сказать, как мои соседки дружно выдохнули: — У «Адама». Диана при этом добавила, чтобы у меня не возникло еще вопросов: — Они вчера мельком обронили, что сегодня пойдут к твоему декану в первую очередь. Уже на ходу, очень быстром, я размышляла. Неужели у меня настолько выразительное лицо? Или подруги просто так хорошо меня знают? А читает ли мои мысли Адам, или вообще просто по лицу понимает, о чем я думаю? Кстати! Адам! Что он сейчас наговорит моим родителям?! Лично я предпочла бы тот вариант, где о моем замужестве мои родные узнали бы после свершения всех необходимых процедур и обрядов. Я невольно прибавила шагу, наплевав на пропускаемый сейчас урок, по-моему, у Гарпии. Наконец впереди показалась нужная и такая знакомая дверь. — Привет, милая. — Все, пипец, понимаю я, услышав приветствие из уст Адама. — Мы с твоими родителями уже обо всем договорились. Они собирались уходить. Мое удивление стало сложно выразить словами. Я наблюдала, как родители: и мама, и папа, и еще — не знаю зачем — приехавший с ними Врант, самый старший мой брат — кивают в ответ на это. Они как-то всем скопом встали с кресел и пошли к двери, в проеме которой, к слову, продолжала стоять ничего не понимающая я. — Вернулась-таки, ну и хорошо. Недурной выбор жениха. Хотя, сдается мне, он точно с такой же придурью, как и ты. Услышав это изречение от мамы, я успокоилась. Все нормально, просто Адам их как-то очаровал. Папа немного неуклюже взял меня за плечи. От неожиданности я даже не успела никак отреагировать, как он уже, пробормотав: «Я рад, что ты в порядке, благословляю на свадьбу», пошел дальше. Брат чуть задержался на пороге, подмигнул мне и показал оттопыренный большой палец. — Классный мужик! Только не тупи как обычно. Врант ласково похлопал меня по плечу, а я наконец полностью расслабилась. Не знаю, как Адам это сделал с моими родственниками, но сейчас он мне это обязательно расскажет. А муж мой в это время, наоборот, в полном ступоре встал из-за стола и направился ко мне. Где-то на середине кабинета мы встретились, и, только заполучив меня в свои руки, Адам выдал: — Это нормально вообще?! А где объятия? Слезы, крики «Я так рада что ты жива!» и вообще нормальные человеческие чувства? Я усмехнулась. — Это не в нашей семье. То, что ты видел, одно из самых сильных проявлений чувств на моей памяти. Видимо, действительно волновались. Адам долго качает головой — мне становится смешно. Не видя смысла сдерживаться, начинаю смеяться. Муж перестает пялиться в пространство и переводит подозрительный взгляд на меня. — Вы разыграли меня? — Нет. Я утыкаюсь лицом ему в плечо и пережидаю приступ смеха. У Адама сейчас такое выражение лица, что я закачу тут истерику, если гляну еще раз, но, может, это от облегчения я так неуравновешенно себя веду. Как бы там ни было, я продолжаю говорить, не поднимая головы с его плеча. — Просто у них другой менталитет. Нормой считается показывать эмоции только в очень узком семейном кругу. Я, да и мои братья-сестры, уже более похожи на нормальных людей, а вот родители и старшее поколение все вот так себя ведут. Я некоторое время просто постояла, обнимая мужа, а потом рискнула все-таки поднять на него взгляд. Адам стоял удивленный, но, кажется, новость успешно укладывалась в его голове. — Ладно, все равно часто пересекаться мы не будем, — высказав такую мысль, он благополучно перевел все внимание на меня, — а чего ты не на уроках? — Декан не пустил. Адам расплывается в шальной улыбке, а у меня за спиной щелкает закрывающаяся дверь. Я неожиданно четко слышу малейший скрежет металла о металл. Вместе со звуком по телу проходит волна предвкушения. Что-то будет… — Да, адептка, декан Вас не пустил. У декана стресс после встречи с родителями жены, нужно успокоиться. Адам наклоняется ко мне и целует, нежно покусывая губу. Я радостно выгибаюсь ему навстречу, сразу запуская пальцы ему в волосы. Уже через мгновение меня пристраивают на массивный стол, отодвинув в стороны какие-то бумаги. Даже если что-то и падает на пол — все равно. Мне нужно взыскать с мужа супружеский долг за долгие две декады разлуки. А у него стресс… Как не помочь?