Начало.

Сесилия проснулась рано. Блёклые лучи раннего солнца ласково коснулись мраморной обнаженной кожи женщины, пали на полуприкрытые веки. Она неохотно приоткрыла сначала один глаз, затем второй, смотря в пустоту прохладной комнаты. Итана рядом не было. Постель с его стороны оказалась на удивление Сесили, холодной. Резко подорвавшись на постели, Сесили тут же пожалела об этом, замерла, болезненно вздыхая. Невольно в память врезались воспоминания о пережитой ночи, неожиданной нежности мужчины. Алыми цветами на бледной коже горели следы поцелуев, растрепанные каштановые волосы рассыпались по плечам, укрывая тонким шлейфом обнаженные грудь и спину, Сесили недвижно сидела на постели, осматривая пустую спальню. Все вещи были на месте, среди строгого порядка не было ничего, что намекнуло бы на уход Фрая из штаба. Взгляд янтарных глаз зацепился за вешалку у двери. Плаща и цилиндра на крючке не было, как и трости, которая всегда покоилась рядом. Не обратив внимания на неприятную тягучую боль, Сесили соскочила с постели, накрываясь тонким покрывалом. На столе не было ничего. Ни одного жалкого клочка бумажки. Сесили вернулась к постели, наспех собирая свои разбросанные вещи. Сердце забилось в бешеном ритме, женщина начинала жалеть о том, что подпустила ассасина так близко к себе. Быстро одевшись, Сесили остановилась у зеркала, собирая волосы в аккуратную тугую прическу. Заколка выпала из дрожащих рук, женщина склонилась, чтобы поднять её с пола. Застыла, останавливая руку на лакированной поверхности тумбы. На небольшой шкатулке лежала стопка пожелтевших листов бумаги, истерзанных карандашным грифелем. На каждом из листов был её портрет. С разных ракурсов, с разными эмоциями. Сесили аккуратно перебирала бумагу, внимательно рассматривая каждый рисунок. И лишь на последнем листе не оказалось ничего, кроме короткой записи, аккуратно выведенной черными чернилами:《 Я вернусь. И. Ф. 》 Сесили невольно улыбнулась краем рта, складывая все листы и пряча их в шкатулку. — Он ушёл! Просто взял и ушёл! Совет точно отправит его куда подальше, если этого уже не случилось! — Джордж всплеснул руками, его голос сорвался чуть ли не до гневного крика. Сесили молча наблюдала за Вестхаусом, ожидая конца его недовольству. Однако, все же ей пришлось оборвать порыв ученика. — У нас есть дела важнее ухода Итана, Джордж. — Это какие ещё? — Вестхаус недоумевающе вскинул брови, сложив на груди руки. — Через два дня в Лондоне один из Тамплиеров даёт бал в честь приезда Магистра. Там будет весь Орден, и мы тоже. Совет, возможно, пошлёт своих людей, но я хочу лично прикончить этого ублюдка, — Сесили резко изменилась в лице, нахмурилась и даже ощетинилась при упоминании Великого Магистра. Джордж все так же прожигал ее взглядом, полным непонимания. — Это безумие! Ты хоть знаешь, как это опасно? — Вестхаус отвёл в сторону руку, — Мы не можем действовать вот так, спонтанно! — Итан сделал бы так же. *** Тамплиер дрожал от боли во всем теле, чужой голос над головой, низкий и до леденящего кровь ужаса, угрожающий своим спокойствием, обрывал тишину переулка, смешиваясь с звуком дробящихся костей. Руки, облачённые в кожаные перчатки, стальными тисками сжали жертву ассасина. Итан терпеливо выжимал из тамплиера информацию, которая его интересовала. — Я не буду повторять дважды, — у шеи раздался щелчок механизма скрытого клинка. Тамплиер сглотнул кровь, смешавшуюся во рту со слюной, поморщился, стараясь отстраниться от опасного оружия. Украденный клинок был в разы короче того, что раньше носил Фрай, однако не уступал в смертоносности своей временной замене. — Сомерсет-хаус. Дворец, что стоит восточнее моста Ватерлоо, между Темзой и Стрэндом. Приём через два дня. Я больше ничего не знаю, клянусь, не знаю. — Итан молча выслушал, напрягаясь. Острие его клинка нещадно пронзило шею тамплиера насквозь. Мужчина в его руках содрогнулся, издал короткий болезненный вскрик, падая на землю. Тамплиер захлёбывался собственной кровью, бился в предсмертной конвульсии, судорожно хватая ртом воздух. Фрай наблюдал за тем, как из тела уходила жизнь, протирал лезвие клинка. В глазах цвета горящего изумруда не было ничего, кроме презрения и ненависти. Он ненавидел Тамплиеров. Ненавидел каждого из них, будь то даже обычные информаторы, не принимающие участия в активной политике Ордена. Перешагнув через труп, Итан накрыл голову цилиндром, покидая переулок. Лондон едва ли проснулся от сна. Улицы были все так же пусты, и лишь дворники, шуршащие мётлами по камню дорог, прерывали приятную утреннюю тишину. Фрай скрылся в глубине улиц, возвращаясь к своему пристанищу. У него было достаточно дел. Ведь в скором времени ему предстоит визит на бал.