Воин. Приключения начинаются

      — Передать по цепочке: ордер «Утюг», первая десятка на разведку. — Майор быстро раздавала указания, и отряд за ней формировался девять полумесяцев, по десять драконов в каждом. Тактика была проста, как угол дома: полумесяц, обнаружив противника, снижался, заливая дыханием драконов территорию, и разлетался в разные стороны, собираясь позади строя, формируя новый. И так следующий, следующий… После прохода последней десятки ничего живого на земле практически не оставалось. Однако, не понадобилось: вернувшаяся разведка доложила, что во дворе крепости живых или неживых существ не обнаружено.       — Значит, они все внутри… Или там уже никого нет. — Задумчиво пробормотала майор.       Рыцари, сохраняя порядок, подлетали к орочьей крепости. Ни на воротах, ни на стенах никого не было, башни со стрелометами были пусты, а ворота — распахнуты. Зависшие впереди-сверху рыцари разглядывали антураж, и негромко переговаривались.       — Не нравится мне это, Лина. Пахнет ловушкой. — Один из рыцарей, слева от майора, глядя на молчаливую крепость, покачал головой. — Не хватает только «Добро пожаловать».       Майор была, как всегда, в середине строя первой десятки. Ее рыжими волосами играл ветер: она на дух не переносила шлемы, предпочитая широкий обзор, впрочем, не позволяя того же подчиненным. Поднеся к глазам подзорную трубу, она начала всматриваться.       — Движения впереди нет, Хелль. Пройдем вхолостую, «Пар» не включаем, может и вспугнем кого.       Сняв с пояса рог, она коротко протрубила условный сигнал и ряды рыцарей начали пролетать над двором крепости. Пролетая, драконы не испускали ледяное дыхание, это и называлось — «не включать пар», выглядя больше акцией устрашения. Однако, на эту уловку никто не попался: крепость по прежнему сохраняла тишину и безмолвие, создавая видимость покинутой. Лина, нахмурившись, протрубила короткий приказ, и драконы начали снижение.       Рыцари, зайдя во двор, крутили головами во все стороны.       — Интересно, где хозяева этого сарая? Ни следов боя, ни трупов, как-то совсем все чисто… — проговорил тихо один.       — Не переживай, мы их найдем. В клетках. — Так же тихо ответил ему второй.       — Две десятки — двор. Одна — стены и башни. Две десятки — воздух. Остальные — готовность ноль! Входим! — приказала майор, и оставшийся отряд, ощетинившись мечами и топорами, втянулся в внутрь. Двадцать рыцарей, выйдя за ворота, вскочили на драконов и разлетелись по округе, остальные разошлись по местам внутри крепостного двора. Прошло пять минут… Десять… И ворота крепости с треском захлопнулись, отрезая вошедших от оставшихся. Несколько бойцов кинулись открывать ворота, но те, сделанные из массивных досок и окованные железом, даже не шелохнулись: ловушка захлопнулась. Отряд, скрытно передвигавшийся внутри шел, не встречая сопротивления: внутри не было никого.       — Живых на первом этаже нет. — Доложился наконец рыцарь крови. Эти рыцари имели уникальную особенность: они могли обнаруживать теплокровных существ.       — Обнаружен спуск в подвал, множественные цели.       Майор стояла, глядя на рыцаря, и хмурилась. Ее глаза, светившиеся ровным, синим светом, стали темнее.       — Две десятки! Спуск — под охрану. Один из кровавых — с ними. Остальные — наверх!       Ворота крепости закрылись в то время, как отряд из оставшихся двадцати пяти рыцарей поднялся до входа на второй этаж, и в тот же миг оставшийся внизу с рыцарями эльф крови прошептал:       — Живые. Пятеро. Идут к нам снизу, быстро. Очень быстро. Закройте дверь! Я не знаю, что может так быстро двигаться! — Последнюю фразу он уже тихо проорал. Снизу уже доносился тихий шелест, когда рыцари начали закрывать тяжелую дверь, ведущую в подвал. Они почти успели… Снизу раздался вой, пробравший до костей даже частично живых, и не до конца закрытая дверь распахнулась от мощного удара, отшвырнув от нее воинов.       — Круг, круг! Формируем круг! — надсадно заорал один из них. Из дверей вынеслись несколько теней, в свете факелов сверкнули когти, и один из рыцарей упал. Еще одна тварь, выпрыгивая из подвала, получила топором в грудь, согнулась, но заревев, крутанулась волчком, выдернув оружие из рук ударившего ее рыцаря, и выдернув топор из себя с противным хрустом, перехватила за рукоять, неимоверно быстрым и мощным движением развалила воина на две половинки, после чего запрокинула голову вверх, снова заревев. Еще одна тварь, подскочив к оглушенному дверью, двумя размашистыми движениями когтей вскрыла его доспех как некачественную консервную банку.       — Это воргены! — Воскликнул один. Рыцари уже сформировали круг, и стояли сейчас, нервно поглядывая на тварей. Те их разглядывать не стали, порскнули в стороны, сливаясь с тенями.       — Это неправильные воргены. — Возразил ему другой. — Они по потолку бегают!       — Сверху! — раздался крик, и в центр круга с потолка прыгнула тварь. Крутясь и шипя, она замахала длинными лапами, вооруженными когтями; те проходили сквозь латы как через бумагу. Ее рубили, кололи, но казалось, на раны ей плевать: прежде чем от нее остались лишь куски плоти, она успела забрать с собой двоих.       — Слева! Справа! Бо-о-о-й!       Не успели рыцари изрубить первую тварь, прыгнувшую в центр круга с потолка, как к ним свалилась вторая, а еще с двух сторон уже неслись оставшиеся четыре. Упал еще один из рыцарей: тварь, прежде чем сдохнуть, сорвала его лицо вместе со шлемом. Еще одна тварь взвилась в прыжке, пытаясь перепрыгнуть через строй, но рыцарь крови, вскинув руку в ее сторону, сжал пальцы в кулак и повернул его. Тварь захлебнулась криком и упала на землю уже трупом. Еще две споткнулись на бегу, и покатились, воя от боли: шерсть с них слезала клочьями, кожа быстро покрывалась струпьями и гнила на глазах, обнажая кости. Пятая тварь, которую задело лишь по касательной заклятием из магии крови рыцаря, скуля и воя нырнула обратно в подвал. Пришедшие в себя рыцари захлопнули дверь и задвинули на место огромный засов.       Редко чему удивлявшиеся воины обступили изрубленные останки.       — Это что… Такое было? — Запнувшись произнес один.       — Когда-то… Когда-то ЭТО было воргеном. Сейчас же… — Брезгливо скривившись, тронул носком латного сапога другой. — Сколько их еще там, Ирналь?       — Одна цель, вне зоны. К нам шло пять. — Отозвался рыцарь крови.       — Что же там у Селкис, если к нам пришла такая делегация… — задумчиво произнес третий.              Войдя на второй этаж, рейд во главе с рыжим майором остановился. Стоило им зайти внутрь, как двери сзади них захлопнулись, запечатав выход. Рыцари озирались, и увиденное их поразило: на стенах висели выпотрошенные останки орков, некоторые были замотаны в паутину. Под ногами захлюпало: приглядевшись, они увидели что идут по щиколотку в крови. Вокруг был огромный зал, с трудом освещаемый факелами, и дальние углы его терялись в темноте.       — А вот и бывшие хозяева. Нашлись, и искать долго не пришлось… Убиты сравнительно недавно. — Один из рыцарей пошевелил кончиком меча орочьи останки.       — Значит, здесь есть тот, кто их ест. — Голубой свет в глазах Лины практически потух, став едва видимым: майор была в бешенстве. — Заперли, значит выпускать не планируют. Вывод один: нас тут ждали. Она покачала головой, прищурилась.       — Одри! Что видишь?       Один из рыцарей снял шлем, оказавшись молоденькой эльфийкой крови. Она сосредоточилась, глаза ее сузились.       — Впереди одна большая, яркая цель, неподвижна. Есть мелкие, мутные возле нее, около десятка, положительно — при смерти.       — Ясно. Идем глянем, что эти живодеры тут оставили.       Рыцари рассыпались цепью, осторожно двигаясь вперед. Впереди уже можно было различить нечто темное, высотой метра под три, оно конвульсивно дергалось, издавая при этом какие-то булькающие и хлюпающие звуки. Раздался хруст, и следом за ним — недовольное ворчание. Сгусток кинул что-то себе за спину, прямо в сторону подбирающихся рыцарей. Странный снаряд, пролетев пару десятков метров, шлепнулся перед их ногами: это была орочья рука, уже порядком обглоданная. Подойдя ближе, они обнаружили двух орков: один из них еще шевелился, слабо скребя ногтями по полу и видимо, пытаясь уползти. Второй безвольной куклой валялся перед чудовищем, служа трапезой. Тварь тоже открылась во всей красе, стоя к воинам задом. Селкис подняла руку и знаком изобразила сигналы: «Тихо», «Назад». Рыцари разворачивались и медленно отступили на исходную к двери.       — Арахнид. Что с ним могли сделать эти вивисекторы — вопрос, но мимо него надо пройти. Предложения? — Шепотом спросила она сгрудившихся вокруг нее бойцов.       — Что бы там ни было, но броски паутиной и плевки ядом исключать нельзя.       — Это стандарт, для них слишком мелко.       — Тогда я бы добавил магию.       — Не забывайте про передние лапы. Мы их не видели.       — Ясно то, что ничего не ясно. Пока в бой не вступим — не поймем, а потому действуем не спеша и без геройства. — Майор прекратила обсуждения. — Учитывать будем все, и даже невозможное, с них станется. Тактика — арахнид-маг. Строимся, и вперед. Поменяв порядок, рыцари снова двинулись к стоявшему посреди зала монстру, становясь полукольцом. Как только цель стала в радиусе действия заклинаний, майор подняла сжатый кулак вверх.       — Одри. Ирбис. Неарин.       Названные рыцари вышли чуть вперед, эльфийка крови вытянула руку в сторону монстра и стала сжимать ее в кулак. Два других рыцаря рисовали руны в воздухе, они налились зеленым. Дальше они одновременно послали их вперед раскрытыми ладонями, а эльфийка окончательно сжала кулак. Арахнид застонал, наклонившись вперед, а затем развернулся, и их взорам предстал обнаженный обезображенный торс ночнорожденной на огромном паучьем теле. Кроме обычных рук она имела еще пару костяных сегментированных шипов по бокам, на одном из них болтались остатки орка; глаза ее белыми бельмами слепо таращились в сторону рыцарей. Внезапно костяной шип распрямился, недоеденное тело упало ей под ноги. Эльфийка вытянула тело к ним и издала высокий, переходящий в ультразвук крик. От него воины роняли оружие, зажимали уши и падали на пол, испытывая невыносимую головную боль. Арахнида, прекратив вопль, выпрямила спину, развела руки в стороны, и в тот же миг из-за спины выстрелили несколько костяных щупалец, обвив ее голый торс как доспехи, после чего она рывком перенеслась к упавшим.       Майор вставала, качая головой. Перед глазами была белая муть, голова раскалывалась на части, ее шатало. Рядом пытались встать рыцари ее отряда, у кого-то даже получалось. Они промаргивались, поднимали оружие и пытались изобразить строй. Арахнида этим моментом пользовалась на всю катушку: подходя к еще лежащим или пытающимся встать рыцарям быстро их убивала, насквозь протыкая передней парой острых как копья щупалец, при этом не издавая ни звука. Майор помотала головой, постучала себя ладонью по уху, добившись лишь звона, и спокойно констатировала: «Я оглохла». Она помогла подняться одному из рыцарей, потом другому. Ее штормило, последствия крика никак не проходили. «Это навсегда?» — мелькнула мысль. Воины что-то пытались говорить, но для нее это выглядело лишь как разевание ртов, словно все вокруг превратились в рыб. «Нильс. Сефирон. Джиссей». Бесстрастно отмечал потери ее мозг. «Селина. Аманда. Корвус. Ирбис». В ее состоянии она была способна только на это. Звуки стали возвращаться. Сначала — как через вату, потом чуть громче. «Мелинда. Одри». Эльфийка крови, пытаясь подняться, ухитрилась увернуться от шипа, и оно пробило ей плечо, а не грудь. Арахнида подняла ее на уровень груди, рассматривая словно диковинное насекомое, и в этот момент Одри, вися на щупальце, рыча от дикой боли и не имея сил и возможности для размаха воткнула меч ей в глаз. И еще раз. И еще. Арахнида взвыла, подтянула эльфийку к себе поближе, и перехватив ее руками разорвала пополам… Звук вернулся резко, как будто кто-то хлопнул в ладоши. Майор стояла вместе с остатками рыцарей, с ненавистью глядя на тварь. Та глянула на их строй, склонила голову чуть набок, потянулась торсом к ним.       — Вместе, вдруг! — рявкнула Лина.       Пришедшие в себя воины разбежались быстрее тараканов, и вопль чудовища достал их лишь отголоском, оставив звон в ушах и легкое головокружение, и вскинув оружие, помчались в сторону арахниды.       — Нечисть, кровь зеро! — проорала она новую команду, и воины, перестав на бегу забрасывать арахниду заклятьями, встретили ее рунической сталью и закипел бой. Один из рыцарей, добежавший первым до левой задней ноги, вскинул меч, руны на нем сверкнули белизной, и рыцарь с оттяжкой рубанул по конечности, которая сразу же покрылась льдом. Следующий добежавший рыцарь поднял свой топор и не останавливаясь, прыгнул, ударив со всего маху. От удара лед раскололся, топор увяз, арахнида слегка просела и издав короткий вопль закрутилась волчком, пытаясь достать нахала. Ей ударили в другой бок, тем же способом, пытаясь лишить подвижности, рубя опорные конечности. Отчаявшись, и уже непрестанно шипя от боли, тварь, скрутив торс влево, направила ладонь в одного из рыцарей. Сверкнуло, мелькнул темно-красный сгусток и через миг впитался в ее цель. Рыцарь зашатался, его плоть превратилась в желе, и на пол упали лишь доспехи. В этом момент арахна завалилась на правый бок: воинам удалось серьезно повредить три из четырех конечностей. Селкис воспользовалась моментом и воткнула меч ей в живот, чуть пониже пупка, там где торс эльфийки соединялся с гигантской паучьей платформой. Арахнида, коротко взвыв, ударила передним щупальцем ей в бок, заставив упасть на колено. От второй конечности майор успела отклониться, но нога, согнутая в колене, оказалась пришпилена к полу. «Это конец». Отстраненно подумала она, глядя, как расходятся в стороны боковые щупальца чудовища. Еще миг — и они с дикой силой сойдутся в районе ее головы. Торс паучихи чуть прогнулся назад, голова слегка запрокинулась, приоткрывая шею. «Может…» мелькнула мысль. Повинуясь ей, она вскинула руку, направив пальцы в сторону на миг мелькнувшей полоски плоти и резко сжала кулак, дернув его вниз. Эффект был неожиданным: боковые щупальца, уже готовые ринутся к голове жертвы, слегка подбросило вверх и они бессильно опали. Тварь вскинула руки к шее, силясь вздохнуть, тут же забыв о майоре, теперь ее задачей было хоть немного протолкнуть воздух в легкие. Пятясь задом, заваливаясь на правую сторону, арахнида пыталась сбежать. Сквозь гаснущее от боли сознание Селкис наблюдала, как один из воинов вскинул свой двуручник вверх, и руны на нем полыхнули сиреневой вспышкой. От меча потянулось множество нитей к лежавшим вокруг трупам, напитывая их темной силой. Прошло несколько секунд, нити впитались в тела и пропали. Но вот дрогнула рука одного из них, еще одного… Их глаза открывались, они вставали, и утробно рыча шли к поднявшему их рыцарю. Тот, повернувшись в сторону пытавшегося удрать чудовища указал на нее пальцем, и вся орава оживших мертвецов, мгновенно ускорившись, облепили почти не сопротивлявшуюся арахниду, и через несколько долгих, томительных секунд она упала. «Вот теперь — все», — мелькнула мысль в голове Лины, и к ней пришла темнота.              — Майор. Майор, очнись. Лина, очнись. — Слова доносились, словно издалека. Выплывать из забытья не хотелось, но сознание, упорно цепляясь за жизнь, вытащило себя на поверхность. Ее тряс и бил по щекам один из рыцарей.       — Хватит. — Прохрипела она. Шевелится было больно, бок и нога горели огнем.       — Сколько?       — Минут десять. — Ответил один из рыцарей, отводя взгляд.       — Ты знаешь, о чем я. Сколько? — настойчиво повторила майор.       — Восемь. — Ответил, не глядя ей в глаза, тот же рыцарь. И, предваряя следующий ее вопрос, добавил: — В строю.       Она прикрыла глаза. Эта операция обходилась ей слишком дорого, она никогда не теряла столько людей за раз. Да что там говорить, она вообще редко когда кого теряла! Попытавшись повернуться со спины на бок, глухо охнула от прострелившей боли, но собрав волю в кулак, ухватилась за предложенные руки и ноги, встала.       — Что с тварью?       — Мои добили. — Сказал воин с двуручником. — Я их потом отпустил.       — Дальше смотрели?       — Третий этаж, последний. Наверху засели эльфы, предположительно недобитый «Терновник», количество пока неизвестно. — ответил один из рыцарей.       — Двери на второй? — уточнила майор.       — Все так же закрыты. Нам только вперед. Снизу пытались к нам пробиться, безуспешно. — Ответил другой.       Лина опять закрыла глаза. Очень хотелось опять провалиться в забытье, но миссия была еще не закончена. Повиснув на плече рыцаря, обхватив того за шею, она с трудом подняла голову и приказала:       — Чума, Проказа — вперед. Убить всех.              

***

             За дверью раздавались крики и звон стали. Аэторн, сделав последние стежки и зашив тело распластанного на столе эльфа. устало разогнул спину и довольно хлопнул в ладоши. Маэ’дри, ходивший по комнате и ожидая, пока маг закончит, в раздражении ходил по комнате: сосредоточиться и спокойно ждать он так и не смог.       — Мы сами себя тут заперли. — Отшвырнув в сторону книгу, которую он пытался читать, воскликнул воин. — Это мышеловка для нас, а не для них!       — Расслабся. — Аэторн, достав банку с зельем и кисточку, принялся наносить руны на прикованного.       — Расслабиться? Какого демона! Они уже здесь, и это не эльфы и не ШРУ, тут кто-то другой!       В дверь глухо бухнуло.       — Им никогда не открыть дверей, пока я того не захочу. Еще полчаса, и…       — Нахрен! Они прошли всех! — зло прервал Аэторна воин. — Ничего не помогло: ни Тени, ни твоя хваленая арахнида! И я, кажеться, догадываюсь, кого к нам занесло в гости.       — Ну-ка, ну-ка? — Аэторн уже разрисовал рунами ноги, и сейчас аккуратно выводил их на туловище.       — Элитная гвардия. Только они могли пройти так далеко.       Послышался снова глухой удар в дверь, словно подтверждая его слова.       — Подожди, вот я закончу, и мое новое творение пробьет нам дорогу. — Промурлыкал Аэторн.       — Я не собираюсь ждать. Ты давно уже забыл, ради чего мы затеяли все это, и я не хочу больше в этом учавствовать: меня воротит от твоих экспериментов.       — Потерпи еще немного…       — Я не собираюсь больше терпеть! — зорал больным медведем Маэ’дри. Выхватив из ножен меч, он произнес нараспев:       — Ас’На-Э’Ли-Ра’Ди!       — Остановиь, безумец! Что ты творишь! — закричал в отчаянии Аэторн, но было уже поздно: дверь распахнулась. На пороге стояли два рыцаря смерти. Один из них направил переливающийся темно-зелеными рунами клинок в сторону Маэ’дри, и тот замер. Пот лил с него градом, рука, державшая меч, задрожала.       — Хасс! — Крикнул второй, совершая рукой хватательное движение в сторону Аэторна, и невидимая сила подтащила его прямо к рыцарю. Тот поймал мага свободной рукой на подлете за плечо, придержал и коротко хекнул. Из спины, пробив робу. показалось лезвие меча. Покрутившись там, оно исчезло, и рыцарь отпустил мага, и на пол упало уже мертвое тело.       — Ы-ы-ы-ы-ы-а-а-А-А-А! — смог выдавить из себя Маэ’дри, его тело дрожало, пот пропитал одежду под доспехом и заливал глаза. Выронив меч, он приложил к себе засветившиеся руки, но сделать ничего не успел: второй рыцарь, подойдя, вонзил засветившийся зелеными рунами клинок ему в сердце. Провернул, чтобы наверняка, и резко выдернул. Равнодушно посмотрев на упавшее тело, он обратился к первому:       — С этими ублюдками покончено. Пошли, Чума, доложим, что задание выполнено.       Спустившись, они обнаружили, что отряд пополнился: после того, как убили мага, все двери сразу открылись, и сидевшие внизу, оставив пять бойцов для охраны подвала, поднялись наверх. Майор сидела внизу лестницы, привалившись спиной к стене. Выслушав Чуму и Проказу, она устало усмехнулась.       — Это головы? — кивнула она на мешки в руках рыцарей. Те согласно кивнули.       — Хорошо. Седлаем драконов и в Штормград, отчитываться. Пусть высылают сюда группу зачистки, сжечь дотла это вертеп. Зовите подмогу, заберем павших.              

***

             Душный, темный подвал был заполнен звуками. Что-то тихо скреблось, стонало, в дальнем конце стоял треск и хруст: там кто-то кого-то ел. Над всеми этими звуками господствовала неимоверная вонь немытых тел, разложения и смеси террошишек и сквернопли. Вдоль стен длинными рядами стояли клетки. Кое-где стальные, но большей частью крепкие деревянные клетки содержали в себе необычных узников: здесь были и представители почти всех рас с разной степенью мутации тел; уже мутировавшие особи довольно отталкивающей наружности, а так же пленники, до которых у кровавых эльфов пока не дошли руки. Большинство из них были забыты создателями, как бесперспективные, и они или еще загибались, или большей частью передохли: кто от голода, кто закончил свою жизнь неудачника в утробе более успешных собратьев. Один из таких «удачливых», который несколько минут назад с воем пробежал и забился в дальний угол, уже отошел от боли в боку и лапе и сейчас насыщался соседом. Прошло время, чавк и хруст утих. В углу одной из деревянных клеток зашевелилась куча лохмотьев. Грязные, худые руки достали кусок веревки, обернули его вокруг одного из деревянных столбов и стали тереть. След от предыдущих пропилов был замазан грязью, и она легко отстала, показав, что усилия узника были не напрасны, но далеки от завершения: толстый деревянный прут, толщиной в мужскую руку, был пропилен едва ли на четверть. Узник иногда замирал, если ему чудился особо громкий звук, вжимаясь в пол клетки, и стараясь даже не дышать, но через время успокаивался и продолжал пилить, иногда вздрагивая.              

***

             Приземлившись неподалеку от крепости, в одной из высоких точек, я наблюдал за ней в подзорную трубу. Вот рыцари на драконах, патрулировавшие воздух, снизились, создав хоровод. Подлетели еще драконы, на них запрыгивали воины, им подавали длинные свернутые мешки, которые они ложили поперек седла. Два рыцаря вынесли на плечах майора, усадили на дракона. Послышался заунывнй вой рога, и вся костяная эскадрилья, поднявшись в воздух, улетела.       — Ну что, Ветерок? Посмотрим, чем дело закончилось? — спросил я грифона, складывая подзорную трубу. Судя по тому, что рыцари улетели — дело свое они сделали, ну, а мне осталось только убедится в том и рассказать Лансу.       Грифон со мной на спине короткими скачками подбежал к краю скалы и ухнул вниз, расправил крылья и полетел к крепости Кром’Тар. В это время тело, оставленное на столе в комнате на третьем этаже и проигнорированное рыцарями, сделало хриплый, судорожный вдох.              Двери крепости были закрыты. Стоя перед ними, я ловил некислый мандраж, не решаясь их открыть. Я пытался себя успокоить тем, что раз рыцари улетели — значит, там ничего нет.       «А трупы, которые они увезли?» — закралась предательская мыслишка.       «Раз увезли, значит, было время их забрать, нет?» — пришла на ум другая.       Я вздохнул, и переступил с ноги на ногу. Жутко хотелось зайти внутрь, и в то же время я понимал, что сую голову в пасть черному дракону.       «Я хочу знать, что там. Или не хочу?»       «Умирать ты не хочешь. Боишься».       «Еще бы не боялся!»       Я боролся с собой, не решаясь, гипнотизируя огромное кольцо.       «Ты вооружен, это раз. Рыцари не могли свалить, не зачистив это гнездо, это два. Кроме того, тут могут быть плюшки. Это три.»       Я уже не в первый раз, стоя перед дверью, проверил свое снаряжение. Меч, щит, пара светошумовых гранат, выцыганенных у Тадеуша еще в момент «ловли на живца» и последующего урока от Ланса. Бинты с заживляющим зельем: от смертельной раны не вылечат, но кровь остановят, и рану обезболят.       «Если ты там умрешь — назад дороги не будет.» — больше дельных мыслей не было: видимо, мое здравомыслие, почитав последнюю фразу напутственной, решило умыть руки. — Вот мне еще шизофрении не хватало и разговоров самим с собой, — тихо пробормотал я. — Соберись, тряпка! — с этими словами, я ухватился за кольцо и потянул дверь на себя.              Комната на самом верху башни напоминала мечту библиотекаря и алхимика: книги в полках и шкафах, развешанные на потолке и стенах пучки редких растений, стоявшие на стеллажах бутылки и колбы, небольшой алхимический стол с перегонным кубом и системой реторт. Картину портил массивный стол, на котором дергалось прикованное к нему цепями тело эльфа, разрисованное по грудь причудливой вязью рун, да два безголовых трупа, один в робе и фартуке, второй — в доспехах, лежавшие в лужах собственной крови. Она уже начала пропитывать часть книг и свитков, которые в беспорядке лежали на полу. Тело, прикованное к столу в комнате, оставило бесплодные попытки освободится. Аэторн учел свои ошибки и на этот раз усилил оковы и стол рунами. Кроме того, возможность сделать хоть что-то останавливала незавершенность рунной вязи, делая из бывшего эльфа достаточно тупое, но сильное и хитрое существо. И оно приняло единственно верное решение: раз нельзя освободиться, значит, надо беречь силы и спать.              В холле крепости царил полумрак. Несколько факелов чадили на стенах, гоняя причудливые тени, распаляя воображение. Собрав волю в кулак, я перекинул щит со спины в левую руку, снял один из факелов и крадучись пошел вперед. Первый этаж встретил меня полной тишиной, и тишина эта была страшнее всего.       «Не расслабляться.»       Крутя головой, я заметил бурые пятна на полу.       «Кровь? Грязь?»       Отпечаток большой ладони на огромном столбе, под ним — большое пятно, от него куда-то в сторону — широкая полоса. Сомнений больше не осталось: здесь была бойня. Обойдя весь первый этаж, обнаружил остатки чего-то, напоминающее кресло, с черепами на спинке и подлокотниках, большая часть из которых лежала на полу.       «Трон полководца? Или кто там у орков… Не помню.»       Боковой ход выводил в зал средних размеров, в его дальнем углу была дверь, закрытая на засов. Ближе к центру лежали останки, опознать которые было трудновато: воняющая мешанина из шерсти и жижи, и свежие бурые пятна. Под ногой чавкнуло. Подсветив факелом, я начал осторожно пятится, пока не вышел обратно в основной зал и перевел дух. От вони в предыдущей комнате мутило, и начала кружиться голова.       «А вот тот бой был совсем недавно, а дверь скорее всего, в подвал». Еще немного побродив, я обнаружил лестницу, ведущую на второй этаж.       «Вниз или вверх?»       Я остановился в нерешительности. В принципе, во всех злодейских фильмах и книгах, которые я читал или смотрел, злодеи предпочитали работать неподалеку от своих подопытных, предпочитая запрятаться поглубже. А с другой стороны, реальность могла сильно отличаться от написанной, кроме того, не забываем о потенциальных охранниках плюшек. Рыцари банально могли выполнить лишь основную задачу, а второстепенные оставить на потом.       «Вниз… или все-таки, вверх?»       Я остановился в нерешительности. Интуиция, в народе называемая жопной чуйкой, вопила благим матом, требуя убираться отсюда.       — Раз пришел, надо идти до конца. Потом себя корить будешь, что поддался страху.       — Прошептал я тихонько.       «„Потом“ может и не быть» — проскочила ехидная мысль.       Я решил бросить монетку: если выпадет король — пойду вниз, герб Штормграда — вверх. Повесив факел в пустой крепеж на стене, я порылся в кошельке, достал кругляш и легонько подбросил. Золотая капля, сверкнув, опустилась в подставленную ладонь и исчезла в кулаке. Резко выдохнув, разжал кулак: король. Сняв со стены факел, я двинулся к уже обнаруженной двери с засовом.              Легкий скрежет заставил руки, перетиравшие деревянный прут, замереть. Чуткое ухо уловило легкий скрежет дверных плетей, ладони быстро утянули веревку обратно в лохмотья, и затерев свежий надпил грязью, исчезли. Звуки стали тише, узники этой странной тюрьмы, те, кто еще мог что-то соображать, помнили о пережитых мучениях и боли. Раздались легкие, осторожные шаги, и колеблющийся свет факела осветил фигуру в сине-белых латах. Фигура остановилась, посветила вокруг факелом, заставив пленника прикрыть веки. Он вгляделся в пришельца. Это был молодой воин, его лицо кривилось, он дышал ртом через раз, сплевывая, лицо кривилось в гримасе отвращения. Покрутив головой по сторонам, воин что-то тихо пробормотал и развернулся, собираясь уходить. Сквозь тихий вой и стоны ухо различило тихий скрежет когтей, и повинуясь какому-то наитию, он вложил все свои невеликие силы в один-единственный крик и потерял сознание.              Вонь в верхнем зале не шла ни в какое сравнение с тем, что творилось внизу. Она сбивала с ног, выворачивала желудок, вызывая дикую головную боль. Я уже не раз пожалел, что сунулся сюда. Увиденное ввергло меня в шок, заставив скривиться от омерзения: везде, куда доставал свет от факела, были клетки с дикими, гротескными существами. Я медленно шел, готовясь в любой момент повернуть назад, а взгляд то и дело натыкался на агонизирующие тела… Внезапно одно из тел, огромная рогатая туша всхрапнула, заставив замереть в ужасе. Я уставился на таурена за толстыми прутьями, точнее, в то, что от него осталось: снизу до половины у него был змеиный хвост. Мутация изломала его тело до неузнаваемости, оставив страшные раны, причудливо вывернув руки. Существо приподняло голову и смотрело на меня единственным глазом, из горла вырвался какой-то хрип. Вытянув то, что осталось от руки, оно попыталось приподняться и рухнуло обратно на пол. Я сделал шаг вбок, подальше, и тут бывший таурен открыл глаз, кашлянул, выплюнув кровавый сгусток, и прохрипел-прорычал, коверкая всеобщий, однако, я его понял.       -Ч-ч-чел-льовек-х… Убгей… Минья…       Я попятился, не отрывая взгляда от полутаурена-полузмеи, а тот хрипел мне вслед:       — Убгей… Убгей… Минья…       Страх давно уже плотно сковал мое сердце холодными, ледяными пальцами. Стоны, хрипы и скрежет вокруг и вонь заставили меня потерять направление выхода. Я заблудился. Озираясь во все стороны, я видел вокруг лишь оживший кошмар, и резкий окрик заставил меня забросить факел на крышу одной из клеток и выхватить меч: хрипло, надсадно из соседней клетки раздалось — «Берегись!»              В подвальном помещении раздавался шум и гам, скрежет когтей по металлу и надсадное, хриплое дыхание. Куча лохмотьев, придя в сознание, увидела, как в проходе воин в сине-белых доспехах пытается защититься от черного чудовища. Спасало его лишь то, что наседавшая на него тварь была насытившейся, передвигалась не слишком быстро, и кроме того, кренилась на один бок. Иссушенная и перекрученная рука твари была неподвижна, это мешало ей попадать, и давало воину возможность не попасть под жуткие когти. Удавалось, правда, не всегда: левое плечо его было рассечено, кровь стекала по латному предплечью, и ему было все тяжелее удерживать щит. Шлем валялся где-то в стороне, и левая же часть головы воина представляла собой одну большую рану. Тварь махнула лапой, воин неудачно подставил щит, и когти махнувшей лапой твари сняли верхнюю часть щита, чудом не оставив воина без кисти. Тот, матернувшись, рубанул мечом завалившуюся тварь по бедру и разорвал дистанцию. Пока та выла, он сбросил остатки щита с предплечья, рванул что-то с пояса и метнул в сторону чудовища со словами «Накося-выкуси». Вспышка, дикий вой, раздавшийся вокруг от нестерпимого света, затем последующий хлопок по ушам отправил его сознание в небытие.              Я стоял, тяжело дыша, возле остатков твари, тряся головой: от вспышки я отвернулся, уши уберечь не удалось, и я чувствовал, как по шее, уже с двух сторон, течет что-то теплое и липкое. Скорее всего, творение местного инженера повредило мне барабанные перепонки. Бросив гранату, ослепленную и оглушенную тварь я нашинковал мечом, и теперь боролся с желанием опустошить желудок. По крайней мере, одно было хорошо: я больше не слышал звуков этого кошмарного места. Уловив краем глаза шевеление в клетке справа, держа меч наготове, я осторожно, боком приблизился: в ней корчилось неимоверно грязное тело в обрывках одежды, прижимая руки к ушам. Меня потряхивало, адреналин из крови еще не выветрился, и взгляд, бегая по сторонам, фиксировал детали. Торс и конечности — не тронутые мутациями, гноящиеся раны на теле говорили о перенесенных пытках. Длинные волосы грязными лохмами прилипли к плечам, и длинные уши… Эльф? Тело перестало дергаться, застыло, лишь вздрагивая: да, эльф. Передо мной лежало истощенное, израненное тело представителя Син’Дорай. Ко мне сначала несмело, а затем все быстрее начал возвращаться слух, какофония из стона, скрежета и воя заполонила подвал, и я понял, что больше не выдержу. Не отдавая себе отчета, я несколькими ударами меча разрубил веревки, ногой отбросил покосившуюся дверь и вошел в клетку. Постоял, потряс головой, стараясь отрешиться от звуков, затем взвалил тщедушное тело узника на здоровое плечо и побрел искать выход.              Закатное солнце осветило пустую крепость. Из ее ворот вышел воин. Он шел, сутулясь под грузом тела на спине, его меч в правой руке острием волочился по земле, оставляя неровную кривую. Воин остановился, осторожно сгрузил тело со спины и рухнул рядом. Его тело скрутил кашель, он долго отплевывался и все не мог надышаться чистым воздухом. Возле него опустился грифон, постоял перебирая лапами. Воин, стоя на карачках, поднял свою ношу, перекинул через седло, с трудом залез сам и спустя время его питомец скрылся из глаз. Он уже не видел, как с другой стороны к крепости летит стая драконов. Стая распалась, закружила, затем драконы выпустили струи ярко-белого пламени и крепость утонула в огне. И уж тем более он не мог слышать дикий вой, раздавшийся с верхнего этажа крепости. Вой, впрочем, быстро захлебнулся, и до участников доносился только всеочищающий рев пламени.