Все будет хорошо

время сжигать мосты, переходить на Вы, избавляться от пошлых привычек: несчастной любви, опозданий, постоянной трезвости головы.

Тони остановился, до белых костяшек сжимая несчастную ручку двери. Не оборачиваясь, он спросил:  — Тебе нужно, чтобы я остался, малыш? Молчание. Старк обернулся, сложил руки на груди. Это — черта. Если они ее перейдут, пути назад уже не будет: Питер молчит, испуганно смотрит где-то в район груди мужчины. Кажется, он жалеет, что попросил. Тони мягко улыбается, приближается к кровати и плотнее укрывает мальчика одеялом.  — Я сейчас вернусь, — обещает он, и правда, через несколько минут возвращается с книгой и чашкой крепкого кофе. Он ложится рядом с Питером на одеяло, ерошит волосы мальчику.  — Спи, — шепчет он, и Паркер послушно закрывает глаза. Книга была забыта — он и не открывал ее. Он смотрел на бледное измученное лицо мальчишки, мягкие разбитые губы, подрагивающие ресницы, длинные, словно у девчонки, которые оставляли темные тени. У Тони внутри — ярость и боль. Он не может дождаться завтрашнего дня, когда он собственноручно прикончит каждого из этих ублюдков, которые посмели прикоснуться к его мальчику. Кулаки сжимаются в бессильной ярости, но когда взгляд падает на Питера, кровожадные мысли улетучиваются. Сердце Тони сжимается. Не Питер должен был получить все это — боль, отчаяние, унижение. Не Питер, а он, Энтони Эдвард Старк. Мальчишка был под его ответственностью, а Старк не защитил, не смог, не успел, не принял всерьез. Чувство вины живет в нем так давно, кажется, оно уже въелось в кожу, и то, что произошло с Питером — еще один гвоздь в крышку его гроба. Паркер, кажется, уснул, но Тони не спешил уходить. Не хотелось. Он устраивается поудобнее, закрывает глаза. На минуточку, — обещает себе прежде, чем провалиться в сон.

***

Липкие руки, тяжелое дыхание, мокрые губы и боль, непрекращающаяся, острая, словно вспышка, которая длится и длится, этому аду нет конца, и Питер бессилен перед этой болью. Он может бежать, может рваться, кусаться, царапать и брыкаться, но он ничего не может сделать — его догонят, сломают и сделают то, что хотят. Сопротивляться бесполезно, бесполезно, бесполезно бесполезно бесполезнобесполезнобесполезнобеспо… Питер распахивает глаза, рот открыт в беззвучном крике, капли пота стекают по лицу вместе со слезами. Его обнимают сильные руки.  — Кошмары? — такой родной, такой знакомый голос успокаивает. Питер тихо угукает, и прижимается ближе, свернувшись в теплый комочек прямо между рук мистера Старка. Он чувствует, как огрубевшие чуткие пальцы пробегаются по всем позвонкам на его худой спине, опускаются на поясницу. Но именно эти руки не внушают страха — Питер не боится прикосновений мистера Старка, Питера это успокаивает. Парадокс? Возможно. Но сейчас мальчику плевать. Мистер Старк — такой живой, такой сильный и добрый — рядом. Он остался с Питером, потому что тот его попросил. Мальчик доверчиво льнет к нему, теплым дыханием горячит шею и понимает, что способен заснуть. Без страха закрыть глаза.  — Мистер Старк, — шепчет он тихо, не надеясь на ответ.  — Да, паучок? — раздается спокойное и немного усталое.  — Зачем вы это делаете? — вопрос глупый, но когда Питер еще сможет его задать? Второго шанса может и не быть. — Ведь… У меня нет ничего, что я мог бы дать вам, я не модель с длинными ногами, я не…у меня ничего нет, — мальчик заставляет себя посмотреть прямо в глаза мистеру Старку, разомкнуть объятия и глядеть неотрывно. Мистер Старк улыбается уголком губ, как умеет только он.  — А с чего ты взял, что мне от тебя что-то нужно? И, кстати, ноги у тебя получше, чем у многих моделей, — и фирменно подмигивает. Румянец заливает лицо Питера, он возмущенно смотрит на мужчину:  — Мистер Старк! — он неудержимо краснеет, отчего тот тихо смеется, чуть касаясь губами взъерошенных пушистых волос.  — Питер, послушай меня. Я делаю это потому, что ты хороший парень, который не должен был во все это вляпываться. Ты под моей опекой, и самое малое, что я могу сделать — это сейчас лежать тут с тобой и трындеть о розовых соплях. У меня есть пороки, но равнодушие не в их числе. Питер чувствует тепло там, где, казалось, уже ничего не разгорится. То, что случилось еще несколько часов назад, не давало дышать полной грудью, не давало закрыть глаза, но мистер Старк заставлял это делать, заставлял жить дальше, не давя, а мягко подталкивая к мысли, что все будет хорошо. Питер засыпает в объятиях мужчины, ему снятся неясные сны, но кошмары не возвращаются. Он чувствует себя по-настоящему счастливым. На следующее утро Тони просыпается, и его состояние можно охарактеризовать очень точно: «Я нихрена не помню со вчерашнего дня, но рядом со мной лежит кто-то, значит, все окей, а еще я Тони Старк, следовательно, все еще лучше». Еще не открыв глаза, Тони прижимается губами к чьему-то виску, руками оглаживая поясницу, спускаясь ниже. БЛЯТЬ! Внезапно вспоминается вчерашний день и вечер, отчего Старк подскакивает на постели, как ужаленный. Господи, что бы было, если бы Питер проснулся от откровенных касаний Тони. Мальчик бы попросту не понял, а, возможно, с учетом прошедшего дня, еще и испугался. Тони осторожно поднимается с кровати (он и забыл, что заснул в брюках), накидывает на себя белую рубашку, застегивает пуговицы и на секунду оборачивается. Питер спит. Во сне его лицо выглядит еще более детским, оттого в тысячу раз больнее видеть на нем синяки и ссадины. Нижняя губа порвана, над бровью красуется свежий лиловый синяк, а на подбородке кровоподтек. Ублюдки, — думает Тони, и ногти бессильно впиваются в ладони. Он вспоминает, что сегодня ему предстоит встреча с ними, и в груди разливается что-то очень похожее на мстительный огонь. Он бесшумно подходит к постели и опускается на колени. Глядит на Питера жадно и неотрывно, словно пытаясь напиться его светом, его чистотой. Прямой нос усыпан веснушками, почти незаметными. Одеяло немного сползло, обнажая шею и выпирающие ключицы, которые не скрывал вырез футболки. Под ключицей алела чья-то багровая отметина. Старк в ярости смотрел на этот чертов засос, который оставил какой-то из тех уродов, и в душе поднимается обжигающе холодная ненависть. Старк выходит, не оборачиваясь, и уже на улице звонит:  — Он у тебя? — в голосе его лед. Зима близко, ха.  — Да, Тони, приезжай, — раздается в трубке. Через несколько минут Тони оказывается на другом конце города. Выходит, хлопает дверью и закуривает. Лихорадочно, трясущимися руками отнимает от губ сигарету, выдыхает горьковатый дым, который дерет горло. Перед глазами стоит Питер, лежащий на каменном полу, и радость в его глазах, когда он увидел Старка. Он входит в полуразрушенное здание. Около стены напряженно стоит Стив, сложив руки на груди.  — Здравствуй, Тони, — произносит он хмуро.  — Привет, Кэп, — улыбается мужчина саркастично, но сердечно жмет руку. — Спасибо, что притащил сюда этого ублюдка. Стервятник сидит, привязанный к жесткому металлическому стулу и наблюдает за всей этой сценой.  — Как трогательно, — произносит он язвительно, — может, приступите к тому, зачем меня сюда…пригласили? Мне надо успеть еще зайти в пару мест.  — О, дорогой друг, я не думаю, что после нашей встречи ты сможешь ходить, — желчно ухмыляется Старк, приближается к мужчине и присаживается на корточки, чтобы быть посмотреть тому в глаза. — Ты хоть в курсе, что ты сделал, урод? — он достает из кармана небольшой нож, играет им. — Я бы выебал тебя этим ножом, только чтобы ты понял, как сильно облажался, но мараться не хочется. С этими словами Старк резко всаживает нож в бедро мужчине, проворачивая по часовой стрелке. Стервятник орет в голос, матерится, но Тони только хохочет, демонстрируя прекрасный объем легких.  — Какой у тебя богатый словарный запас, — произносит он, переставая смеяться, и у Стива бегут мурашки оттого, насколько страшен сейчас Старк.  — Он звал тебя, — хрипит вдруг мужчина, и Тони хватает того за волосы, заставляя поднять голову.  — Громче!  — Мальчишка…звал тебя… — Стервятник смотрит с ненавистью прямо Тони в лицо. — Мои люди говорили, что твой Паук звал тебя, когда они его драли. Какие стоны! Я видел записи, это было великолепно! Какая преданн… В этот момент Старк обхватывает лицо мужчины пальцами одной руки, а второй вонзает нож прямо в щеку, полоснув до мяса.  — Чертов ублюдок, — шипит он, и бьет наотмашь кулаком, выбивая зубы. Удары сыпятся на Стервятника градом — Тони не дает ни секунды передышки, даже когда мужчина падает вместе со стулом, хрипя что-то о том, какой Старк богатенький мудак. Глаза Тони застилает страшная черная пелена, потому что в мозгу все еще слишком ярко стоит картина, которую вряд ли он когда-нибудь забудет. Четким образом на сетчатке глаз, даже если прикрыть веки, остается рыдающий в ванне мальчишка, который говорит о том, что ему страшно. «Он звал тебя…» Старк приходит в себя только от сильной руки на своем плече.  — Тони, хватит. Стив стоит за спиной, почти с ужасом глядя на полумертвого мужчину на полу. Пара ударов — и все было бы кончено. Тони порывается отправить мужчину на тот свет, причем особенно мучительным образом (например, ввинтить в неугомонную задницу лезвие ножа), но Роджерс словно чувствует это и произносит:  — Не надо. Питер бы не хотел. И руки Старка опускаются сами собой. Он встает с пола, отряхивает дизайнерские брюки, с презрением глядит на хрипящего Стервятника:  — Это послужит тебе уроком, а у меня важная встреча. Пока, не скучай, — выплевывает он, даже не зная, что произнес те же самые слова, что сам мужчина несколько часов назад, прежде чем отдать приказ изнасиловать Питера. Вместе со Стивом они выходят, смотрят друг другу в глаза. Наверное, во взгляде Роджерса довольно много непонимания, поэтому Тони сухо объясняет:  — Слишком прикипел сердцем к паучку, — и это растапливает лед (какая ирония) в душе Стива.  — Я уверен, он будет счастлив это узнать, — улыбается Кэп. Они расходятся.

***

Тони возвращается в квартиру, обходит все помещения по часовой стрелке, а потом против. Тони открывает окна, потом нервно приказывает что-то Пятнице, наливая трясущимися руками виски в стакан. Он еще раз окидывает комнату долгим взглядом, чтобы убедиться, что Питера Паркера тут нет. И всех его вещей тоже.