Моя Пташечка.

Работа артиста — одна из самых тяжёлых на этой планете, однозначно. И нет, я сейчас не ною в очередной раз о том, как плохо я живу. Я не о себе. О ней. Знаете вот, совершенно случайно узнал, чем занимается Пелагея на этой неделе. Да кого я, блять, обманываю? Самому противно. Конечно же интересовался специально. У неё и съёмки для программы «Честное слово» и «Вечерний Ургант» и наша общая программа «Сегодня вечером». Триумфальное возвращение всеобщей любимицы, что уж сказать? Честно говоря, мне совсем не хотелось ехать куда-то и где-то сниматься, но, факт того, что там будет она, буквально заставлял оторвать свою пятую точку от дивана и вприпрыжку бежать на студию. Мазохизм это, или просто склонность к суициду я не знал, знал лишь то, что снова буду медленно умирать рядом с ней. Всё с той же Пелагеей, которая теперь просто не моя. Мадам Телегина. И этим всё и сразу сказано. Тем не менее, на студию я прибыл куда раньше многих других, хотя мог бы и опоздать, сославшись на напряжённый гастрольный график, ведь я так устал. Ага, устал от самого себя скорее, чем от работы. С самого же начала съёмок начались, конечно, упоминания о златовласке блондинке. И я совсем не смог сдержать своё тихое: «а где она, кстати?». Надеюсь, это не попадёт в эфир, а если и попадёт, то никто не узнает мой голос в этом отчаянном крике души. А она пришла. Совсем внезапно и неожиданно, когда я уже начал думать, что она и вовсе не появится в студии, или же придёт к самому концу программы. С тёплой улыбкой она обняла каждого в этой студии, внимание (!), кроме меня. Отменный игнор. Конечно же, это будет заметно, конечно же это вызовет кучу тихих шушуканий. Что же ты творишь, Поля Пелагея? Диеты, семья, замечательный муж. Такая счастливая и улыбчивая. Сразу видно — любящая жена и мать. Такая, за которую и впрямь берёт гордость.  — Я больше не могу вот так себя с Димой вести, люди неправильно понимают, — вдруг выдаёт девушка, — и Дима тут ни в чём не виноват.  — Я свободный человек! — слабо возражаю я, стараясь не показывать своих эмоций. А ведь меня буквально разрывает на маленькие кусочки. Хочется кричать от досады и разбить что-нибудь, например, свою голову, чтобы уж не мучаться больше.  — А кто, муж? — уточняет ведущая.  — Нет, что вы, муж у меня самый адекватный и замечательный человек. А вот здесь, дорогая, ты прокололась. Вот подумай логически: если мы и впрямь всегда были только друзьями, а муж у тебя это всё прекрасно осознаёт и понимает, то зачем же тогда нам ограничивать себя в поведении? Наоборот, общаясь по-прежнему, мы доказали бы, что между нами всё та же дружба, что и раньше, что и не было между нами ничего. Ведь муж хорошо общаться с теми, кто просто друзья уж точно не помешает. А накладывая ограничения, ты заставишь задуматься многих. Если ты не можешь себя так же вести, значит, в отношениях что-то изменилось, да? Значит, всё не так просто, как ты объяснила? Затем пришла и Полина Гагарина — единственная связывающая нас ниточка за последний год. Именно благодаря ей я узнавал, как там поживает моя дражайшая «подруга». Именно она поддерживала меня в прошлом сезоне голоса. Именно она настояла на том, чтобы я доверил своему участнику песню «Я спросил у ясеня», ибо я до последнего колебался в неуверенности: стоит ли настолько обнажать свою историю перед миллионами глаз, пусть и скрыто, косвенно. Вот и сейчас она разбавила обстановку своим присутствием. Удивительный человек. И как бы мы жили без такой действительно ценной и нужной для нас обоих подруги? Я без особого удивления слушал рассказы о спорах, связанных с именем дочки. Ведь это было ещё при мне, ведь я знал. И про бабушек ваших тоже знал. Всё, что связано с Пелагеей я, казалось, выучил уже наизусть. Но ничто не вечно в нашем мире и вот блондинка ушла из студии. Конечно, она же мать. Она же должна воспитывать свою дочь. И снова обнимашки. Боже мой, да обними ты и меня наконец, чтобы хоть на экранах наши отношения не выглядели натянутыми. Ради этого я, уставший от концертов и перелётов, даже встал со своего места, раскинув руки и будто бы ловя тебя в свои объятья. Но не-ет, ты повернула в другую сторону. Неудивительно.  — Я сейчас, до Александра Борисовича дойду… Надо же, вспомнила о моём существовании. Но все ехидные мысли мгновенно вылетели из головы, как только она подошла ко мне и крепко-крепко обняла, будто бы вжалась в моё тело. Знаете, она не обнимала меня так даже в период, когда мы состояли в самых близких и совсем не дружеских отношениях. Осторожно, будто бы боясь сломать наше шаткое перемирие, я сомкнул свои руки на её спине.  — До двадцатого, — шепнула она, уже уходя. А что там у нас двадцатого вообще? Ах да, репетиции. С уходом девушки всё происходящее в студии перестало интересовать меня. Конечно, иногда я улыбался, что-то говорил, без этого же никак, но, безо всякого энтузиазма. В самом финале наш замечательный коллега Леонид Агутин со своей не менее замечательной подопечной Анастасией Спиридоновой пели шикарнейшую вещь под названием «на сиреневой луне». Когда-то, одним чудным вечером мы с Полей танцевали под эту композицию медленный танец у меня дома. А почему бы и не станцевать сейчас, хоть и не с ней? Найдя среди всех присутствующих Маргариту Позоян, я пригласил её на танец. Вот же ещё одна удивительная девушка. Нашей дружбе уже пять лет. Она была одной из первых, кто узнал о наших с Полей не дружеских отношениях. Но не я ей рассказал, она сама догадалась. По первости я боялся, что она может вынести это куда-то дальше, но, как выяснилось, Маргарита стоила куда большего, чем таких неприятных мыслей. На протяжении всех пяти лет она поддерживала меня во всех начинаниях. О разрыве она тоже узнала одна из самых первых, но здесь уже я ей рассказал. Мы частенько встречались где-нибудь в неприметном месте: я изливал ей всю свою душу, а она слушала. Внимательно, не перебивая. Иногда я не понимал этой её тяги ко мне, да и до сих пор подозреваю, что она тайно в меня влюблена. Да если и так, то остаётся только поаплодировать её выдержке. Рядом с бывшей подопечной мне и впрямь стало легче. Она как будто бы сняла с меня всю грусть, подарив какую-то лёгкость. Съёмки программы тем временем завершились и мы отправились в неприметное закулисье.  — Ой, Дим, а давай сфоткаемся? — вдруг предложила Маргарита. — Давно же уже не виделись. А потом, лет через десять, я буду рассказывать своим детям, что когда-то я общалась с самим Димой Биланом и даже пела с ним песни. Покажу им все наши фотографии…  — Не говори ерунды, Марго, — улыбнулся я, — через десять лет твои дети будут ворчать: «опя-ять этот Билан к нам в гости пришёл. Надоел уже. Ходит и ходит. Зачем ему мама дверь вообще открывает?».  — Ты всерьёз думаешь, что наша дружба продлится так долго? — удивилась Позоян.  — Уверен. Вот увидишь, — подмигнул ей я, встав рядом для фото. — А ты сегодня занята?  — Да вроде бы нет, — пожала плечами девушка, — а чего хотел?  — Посидеть где-нибудь, пообщаться. Не виделись же давно.  — А давай. Скрасишь мой одинокий вечер.

***

Зачем-то я привёл Маргариту именно в то кафе, куда мы любили ходить вместе с Полей. В то, в котором мы когда-то давно признались самим себе (но ещё не друг другу), что хотим общаться всё-таки не на уровне кошки с собакой.  — Значимое место, да? — Поинтересовалась Марго, наблюдая за моим наверняка отрешённым выражением лица.  — А? Что? — на всякий случай поинтересовался я, а то вдруг послышалось.  — Кафе с ней связано, да? — всё так же тихо, но ещё более уверенно спросила Маргарита.  — Почему ты так решила?  — Дим, извини, но ты — открытая книга, у тебя на лбу огромнейшими буквами всё написано, невозможно не понять.  — Невозможное возможно, — невпопад горько усмехнулся я.  — Как у вас с ней общение? Я понимаю, что не очень?  — Ой, Марго, если бы я сам знал… Она вроде бы не против общаться со мной…  — Димка-Димка, толко прошу, не наломай дров, пожалуйста, — вдруг попросила Позоян. — Если она действительно настолько счастлива, насколько предстаёт на публике, то остаётся за неё только порадоваться. Прошу тебя, постарайся не разрушить её шаткий и сокровенный мирок под названием семья. Ну зашибись совет дала! Без неё бы совсем не разобрался.  — Но, знаешь, если она захочет общаться, не отталкивай её. Знаешь, никогда не поздно вернуть всё на свои места, главное чтобы это проходило плавно и постепенно.  — Рит, ну ты же понимаешь, что в таком случае очень высок мой риск сорваться и послать к чертям все наши хорошие отношения?  — А ты держись. Год без неё продержался, а сейчас она рядом. Не дай ей понять, что тебе без неё херово. Дружи с ней настолько, насколько она подпускает. Глядишь, всё и изменится в лучшую сторону.  — Спасибо, — с трудом выдохнул я, ещё сильнее запутавшись в происходящем после слов Позоян. — Ты сама как?  — Я — замечательно! — весело отозвалась девушка. — Работаю, пою — красота-а.  — Пора бы уже и о личной жизни задуматься, Марго. Как именно в этом деле у тебя? Есть молодой человек?  — Есть один, — смущённо опустила глаза Маргарита. — Но ему, кажется, глубоко на меня плевать.  — А ты попробуй, поэкспериментируй, мне вон сколько советов надавала. Тоже, попытайся с ним больше общаться…  — Всё, ладно, — махнула рукой Позоян, переходя на более нейтральную тему для разговора.

***

Для меня те дни, что у обычных людей по традиции выходные, выдались немножко напряжённее, чем обычные дни. Снова переезды, концерты и прочее-прочее. Но не смотря на всю загруженность, я всё-таки находил время, чтобы посмотреть программы с участием той, что могла в эти выходные по праву носит звание «королева телевидения». Да будь проклята моя привычка присваивать ей всяческие монархические титулы, типа принцессы и королевы. Вечером пятницы я смотрел Вечернего Урганта. Конечно, с рассказов о счастливой семейной поездке заграницу и свадебных туфельках меня коробило нехило, но тем не менее, ради своей любимой девочки я был готов слушать всё, что угодно. Даже если бы её благоверный со своим, мягко говоря, не ахти голосом, вдруг запел бы, а Поля потащила бы меня на концерт, я бы пошёл. Суббота прошла за анализом моего собственного поведения в программе «сегодня вечером». Кажется, таки не удалось мне скрыть своё истинное состояние. Слишком пустой и больной взгляд, а и да ладно, ведь я быстренько придумал, что это можно свалить на нечеловеческую усталость. Ага, как слышу как замечательная моя коллега рассказывает о своей семье, так сразу устаю. Смешно. Венцом всего этого безумия стало моё воскресное утро, которое я вместо того, чтобы собраться нормально в дорогу, потратил на просмотр очередной программы с одной восхитительной блондинкой.  — Тася. Это имя приятно произносить, — вещал телевизор голосом самой моей любимой девушки. — Именно не Тая, а Тася. Меня и муж мой дома зовёт Посей. Что? Я не ослышался? Пося? Какое же мерзкое и дурацкое сокращение. Что стряслось, в какой момент я перестал понимать этот мир? Ведь моя Полечка с трудом принимала новые вариации своего имени, зачастую обижаясь на меня за это. И если бы я в своё время придумал эту Посю… Да она б не разговаривала со мной неделю! А тут так открыто рассказывает на всю страну.  — Только он у нас почему-то Ваня, а не Вася. И эта фраза вызвала у меня самый настоящий истерический хохот. Ведь Васей, ну, Василисой я предлагал назвать нашу (!) общую (!!!) дочь. Конечно же, какой из Ивана Вася, если я уверен, что именно это имя у неё до сих пор ассоциируется со мной? Это имя — моя самая светлая и несбыточная мечта. И спасибо ей за то, что она всё-таки не полезла на эту территорию, потащив за собой и своего супруга тоже. Мне резко стало противно всё это «сюсю-мусю» на камеру. Конечно, со мной то такой возможности не было, а я, дурак, и не догадался, что девочка выросла и хочет говорить о себе на всю страну. Теперь же вот она — счастливая, сидит и вещает. Кажется, она только поэтому и согласилась на все эти программы — ей до безумия хотелось поделиться своим счастьем. Резким движением я выключил телевизор и звенящая тишина неприятным грузом начала давить на уши. Да будь проклят тот день, когда я вообще согласился на Голос. Не в этом году, нет. Тогда-а, пять с небольшим хвостиком лет назад, когда августовский ветер перемен подул в моё окно, а в душе жило твёрдое предчувствие, что скоро всё изменится. Надо было просто закрыть несчастную створку и для пущей уверенности занавесить шторы. А тягу к приключениям проявить в чём-то другом, например, из поп-певца, коим являюсь до сих пор, стать рокером. Резко поднявшись с дивана я быстрым шагом направился в спальню, чтобы собрать уже наконец вещи и уехать по своим любимым делам. Да, как бы прискорбно не звучало, единственной женщиной, которая меня ни разу не предала, была работа. Но даже здесь, на лестнице, в коридорах, гуляет её образ. Будто бы призрак моей златовласки Пелагеи. Слишком много её осталось в моей голове, в сердце. А уже через час я, уезжая из Москвы, снова сниму мини-видео на тему «третьего сентября», где никто и не подумает подозревать, что буквально каких-то шестьдесят минут назад я убивался из-за неудачной любви.