Моя Пташечка.

Этот день не ознаменовался абсолютно ничем и было бы неправильно сейчас врать про какое-нибудь предчувствие, или особую эмоциональную окраску. Это было обычное среднестатистическое утро, когда я просто поднялся под звук будильника с постели и выполнил все необходимые утром манипуляции в виде водных процедур, завтрака и сборов на работу. Почему-то мне казалось, что в этот день не может произойти абсолютно ничего, да и вообще чувствовал себя самым среднестатистическим жителем нашей страны, у которого каждое утро проходит так, как это. Дальше, как и требовало это ничем не примечательное утро, я попал в парочку пробок, но всё-таки умудрился приехать к месту назначения вовремя, за что даже получил похвалу от Аксюты и был поставлен в пример другим наставникам. Знаете ли, такого одобрения от уважаемого Юрия Викторовича ещё заслужить нужно! Но Аксюта, раздающий своё великодушие направо и налево мгновенно улетучился куда-то, стоило мне увидеть её. Хотя бы мельком. Увидеть и задохнуться от нахлынувших воспоминаний. Это тёмно-синее платье до безумия напоминало другое, кажется, чёрное. Да и причёска тоже немало отдавала 2013 годом. Тем, в котором мы были именно счастливы, именно вместе и совсем не так, как в старом дурацком сериале. Посмотрев на своё собственное «обмундирование» я ещё раз нервно хмыкнул. Костюм серого цвета… просто: «привет из 2013». Хорошо я хоть причёску сменил, иначе у зрителя, в точности как и у меня, возник бы эффект дежавю.  — Привет, Поль, — крикнул я ей издалека, даже помахав рукой для пущей убедительности. Она помахала в ответ, надо же, какая отзывчивость! А дальше всё закрутилось и завертелось с немыслимой скоростью: приготовления, очередное напутствие Аксюты и, о боже, съёмочная площадка. Как всегда, моя команда снималась в первый день, а команду нашей белокурой особы оставили на второй, на сладенькое и сегодня она была спокойна, ведь фактически пришла просто на концерт в качестве независимого эксперта. Или всё-таки зависимого? Первый перерыв за этот день подкрался незаметно и впервые за сезон, ни мне, ни, по-видимому, ей, не захотелось убежать куда-нибудь в свою гримёрку.  — Димка-а, поговори со мной, мне скучно, — вдруг обратилась ко мне наша мадам Телегина.  — О чём? — то ли весело, то ли грустно, сам не понял, спросил я.  — Ну-у, например об одуванчиках, — фыркнула Поля.  — Почему это именно о них? — рассмеялся я.  — Не знаю, просто на ум первые пришли, — пожала плечами блондинка, — они лёгкие, воздушные…  — И печальные. В них как будто бы весь цикл жизни человека: сначала зелёненький юный стебелёчек, затем жёлтый цветок, самая яркая пора жизни, а затем, увядание. И в итоге ветер уносит остатки былого великолепия и лишь одинокий стебелёк с сердцевинкой остаётся на месте.  — Да ну тебя с твоим пессимизмом, — махнула рукой Поля и даже отвернулась на пару минут, всем своим видом показывая, что такую мою теорию она принимать отказывается. — Они же размножаются.  — Не всегда успешно. Знаешь, за один сезон одуванчик мог бы заселить всю планету, если бы не ограничивающие факторы…  — Всё-всё-всё, — отчаянно замотала головой девушка, — я биологию тоже в школе учила, не надо. Давай-ка лучше сфотографируемся? Что? Я не ослышался? Она новое совместное фото хочет? Ей что, мало того, что спокойно летает по интернету в открытом доступе? Ей мало нашего личного альбома, который она вряд ли выбросила, мало фотографий на телефоне, компьютере и других устройствах?  — Ну пожалуйста-пожалуйста. А то я уже сама себе не верю. Думается мне, что я и не общаюсь с тобой, а вижу всю эту канитель во снах.  — Ладно-ладно, уговорила, — мягко улыбнулся я, сам поражаясь, когда это я успел стать таким вредным. Да я же любого повода оказаться к ней поближе ждал! А тут такая вот удача.  — Всё, — через пару секунд сообщила нам Азиза, удачно подвернувшаяся под руку, и вернула мне телефон.  — Понял-понял, — шепнул я, встретившись глазами с суровым взглядом Пелагеи, — никаких инстаграмов, в контакте и прочего-прочего.  — Наоборот, — тихо исправила девушка, — опубликуй. Мне же жалко всех этих людей, что сидят сейчас безвылазно в твоём Инстаграмме и ждут малейшей капельки информации. А это они посмотрят: ты тут, я тоже и всё-ё, успокоятся. Надо же, посмотрите, какая заботливая. Уже и о миллионах фанатов проекта подумала. Но что-то, не иначе как сам факт того, что я знаю эту даму пять с лишним лет, подсказывало мне, что на самом деле у неё совершенно другие резоны, разгадывать которые мне, как ни странно, не хотелось. Послушно выполнив её указания, я отложил мобильник в сторону, понимая, что настаёт время моей команды. Что теперь пора нервничать, грызть ногти, кусать локти и активно седеть и худеть, что там ещё от частых стрессов и переживаний происходит? Подопечные выступали друг за другом, всё меняясь и меняясь, будто бы передавали эстафетную палочку. И всё ближе и ближе к Валеевой. К той, которой доверена чуть больше, чем песня. Чуть пронзительнее, чем пуля прямо в сердце, чуть больнее, чем открытый перелом, чуть важнее, чем человеческая жизнь. И вот, её очередь. За несколько секунд, что она шла к центру сцены, я успел аж несколько раз пожалеть о своём решении дать ей именно эту композицию. Несколько раз сам себя обматерил за такую откровенность. Но было уже слишком поздно. Первые аккорды. Самое главное — не смотреть влево, концентрировать внимание на сцене. Я же больше не люблю, а композицию дал подопечной только потому что мне самому нравится творчество Земфиры. Ага, смешно. И я бы посмеялся громким истерическим смехом, если мне не нужно было бы сохранять спокойствие. Если бы я не чувствовал всю песню пронзительный взгляд одних очень важных для меня глаз. Услышала, расшифровала и поняла, она ж девочка далеко неглупая. Всё остальное проходило как знаменитый ёжик из мультфильма, то бишь в тумане. Похвала и критика со стороны коллег, парочка попыток Нагиева разрядить обстановку и уже моё решение, которое я, как всегда, принял не без труда. А когда съёмки закончились, я прямо-таки ломанулся домой, не желая ни с кем разговаривать вообще. Мне была нужна тишина, чтобы переосмыслить случившееся и проанализировать собственное поведение. Сделать вывод на основе всего произошедшего. Понять уже, что же делать с моей странной и неподвластной никакой логике, любовью.

***

Второй день съёмок, как мне показалось, не мог предвещать ничего хорошего. Во-первых, несмотря на космических размеров усталость, уснул я только в третьем часу ночи, так и не придумав никакого выхода из сложившейся ситуации. Во-вторых, спал беспокойно, бесконечно просыпаясь и посматривая на время, боясь опоздать. Раз сам Аксюта меня в пример ставит, то не стоит лишаться такой привелегии тупо из-за плохого настроения. В третьих, заснул ближе к утру, от чего под звук будильника свои глазоньки разлепил ой как не сразу, нехотя-я поднимаясь с кровати в поисках этого орущего чуда техники. Предчувствие в этот день тоже было и, почему-то, далеко не самое хорошее, а прямо противоположное. Слишком тихо и хорошо было всё в последнее время. Значит, так продолжаться не может и сегодня всенепременно что-то произойдёт. Что-то, что может повернуть мою жизнь как в хорошую сторону, так и наоборот. Но как ни крути, остаться дома и прятаться от всего на свете я не мог. Ведь работа, Аксюта и так далее по известному списку. Да и вообще, как говорилось в одном замечательном мультфильме: «как не ходить, неприятности же ждут!». И хоть я совсем и не котёнок с экстравагантным для их семейства именем, жил, походу, всё равно по этой логике. Отбросив рассуждения в сторону, я принялся собираться. Всё-таки, как я уже и говорил, опоздать не хотелось бы. Странное предчувствие так никуда и не делось. Сидело у меня в груди, переодически о себе напоминая. Странное сравнение в голове сложилось: будто бы там, в рваных лоскутах того, что когда-то назывались громким словом «душа», притаился маленький чёрный и большеглазый котёнок. Беспокойный, как и свойственно каждому ребёнку, мечется и своими коготками задевает что-то жизненно важное, от чего по телу начинают бежать волны неприятных переживаний. Вот, говорят, замечательно же, что все мы люди, а не роботы. Всем нам свойственно думать и мыслить. Да нихера это не замечательно! Порой и правда хочется побыть роботом, бесчувственной машиной — выключить к чертям собачьим все мысли и чувства и продолжать спокойно жить. За своими размышлениями я и не заметил, что допиваю вот уже вторую чашку чёрного крепкозаваренного чая, любовь к которому появилась так же внезапно, как и угасла какая-то другая любовь. Наскоро окинув взглядом зеркало в прихожей (чтобы убедится, что выгляжу презентабельно, мало ли, рубашку наизнанку в раздумьях надел), я наконец покинул дом. Хотя, стоило мне только перешагнуть порог, как волнение закипело-забурлило и принялись нарастать. Да что ж такое-то? Что ж я уже и эмоции собственные одолеть не могу?! Не-ет, с этим необходимо что-то делать. Доверив такое важное дело как свой путь к Мосфильму личному водителю, я бездумно стал пролистывать социальные сети: одна за другой. Ничего интересного там, конечно же, не было, но сам процесс немного отвлекал и успокаивал. Само здание встретило меня вечной суетой: как там у какого-то классика? «Всё смешалось: люди, кони»? Ну или принимайте Мосфильм за дом Облонских, в котором тоже всё смешалось. По дороге в наш павильон я, например, встретил нашего многоуважаемого Леонида Николаевича, который с радостью поведал мне о своей жизни и хоть как-то отвлёк от этого странного и грызущего изнутри предчувствия. Снимали мы сегодня, конечно же, команду Пелагеи. И я даже ни капельки не удивился, снова увидев в зале одинокого рыжебородого зрителя.  — Привет, Поль, — поздоровался я с подругой, не обращая на этого человека никакого внимания.  — Привет, — улыбнулась блондинка в ответ, — ты сегодня рано, мои репетиции даже не закончились.  — Ну ничего, я посижу, посмотрю? — осторожно спросил я, на что Пелагея пожала плечами и виновато покосилась на зрительские места. Понятно без слов, не правда ли?  — Ладно, пойду Лику найду, не видел её ещё сегодня. И не было никакой досады или обиды, как вам могло бы показаться на первый взгляд. Мной на данный момент руководило лишь непонимание. Почему она не может общаться со мной на нормальном дружеском уровне? Что криминального в том, что я просто посидел и послушал бы её замечательных и талантливых ребят? Я же, блять, не в постель её затащить решил, прямо у мужа на глазах! Никакую Лику я, конечно же, искать не стал. Чего-чего, а вот общаться ни с кем не хотелось. Единственное, чего хотелось сейчас — посидеть в тишине и всё осмыслить, принять наконец и успокоиться окончательно. А чего по сути я мог ожидать ещё, соглашаясь на новый сезон? Я прекрасно знал, что всё будет именно так, и это ещё не самый худший вариант из всех возможных. Сделав глубокий вдох, а затем и выдох, я решил, что нечего тратить время просто так и начал подготавливаться к съёмкам. Как внешне, так и морально тоже, ведь в прошлый раз наш (не)благодарный зритель показал себя не с самой лучшей стороны.

***

Наконец вся команда нашей дражайшей и единственной была отснята, её спутник на всю дальнейшую жизнь уже умчался по своим супер важным делам, а нам дали свободу на неограниченное количество времени. Нет, ну на ограниченное, конечно, но без чётких рамок. Выйдя с самой съёмочной площадки, я остановился, размышляя, что и как я успею сделать за предоставленное время. Но не успел я и пары моментов в голове прокрутить, как ко мне подошла Пелагея.  — Дим, можно тебя на минуточку… Поговорить, — странным тоном вымолвила она, прожигая меня взглядом. А мне вдруг захотелось убежать куда подальше и спрятаться. Предчувствие подсказывало, что из этого разговора ничего хорошего не выйдет. И к моему великому счастью, мелодия телефонного звонка позволила мне отложить этот разговор на неопределённый срок. Яна спасла меня, как спасает несчастного ученика, вызванного к доске, своевременный звонок с урока. Краем уха слушая, как Яна с энтузиазмом выкладывает мне какие-то планы на концерт в Крокусе, я наблюдал за другой блондинкой, которая, переминаясь с ноги на ногу, терпеливо ждала когда же я закончу разговор. Я же, в свою очередь, старался как можно сильнее продлить разговор: уже и про здоровье спросил, и про Сашку и даже про Женю, прямо до того момента, пока Аксюта не предупредил нас, что пора снова начинать съёмки. Стараясь скрыть своё торжество, я натянул на губы виноватую улыбку и поплёлся назад в своё кресло. Сейчас нашлись бы миллионы критиков, разоравшихся, что я и не мужчина вовсе, раз так поступил и я даже отчасти буду с ними согласен. На съёмках не происходило ничего интересного, разве что, люди снова пели и выбывали из проекта. Самому интересному было суждено произойти позже. Насколько нам всем известно, Пелагея была дамой не из тех, что сдаются после первой неудачной попытки, поэтому, стоило мне лишь зайти в свою гримёрку, прямо за моей спиной дверь снова открылась.  — И всё-таки нам необходимо поговорить, — тяжело выдохнула она, прикрывая за собой дверь.  — Ну хорошо, — резко развернулся я, смотря прямо в её глаза. — Говори. Такой жест ввёл блондинку в ступор; она заметно растерялась, а от былой уверенности не осталось и следа.  — Ты… ты почему вчера так быстро ушёл, Дим? Я… я ещё… ещё вчера хотела… — она говорила очень сбивчиво, заметно волнуясь. Кажется, такой Полю я не видел никогда. Она была разной: стервозной, уверенной, скромной, милой; но настолько сбитой с толку — нет. У меня внезапно появилось желание обнять её и успокоить. Но желание было безжалостно подавлено. Вместо этого я присел на диван, жестом приглашая её сесть рядом.  — Я много думала, Дим, — осторожно выдохнула она, — вчера, сегодня… Начиная с выступления твоей конкурсантки. И мне без слов стало понятно, о чём она хочет поговорить. Какую тему затронет.  — Не обольщайся, милочка, это никак с тобой не связано, — первым перехожу в нападение я. Глупо. Ещё больше привлекает внимание к ситуации.  — Это связано с тобой, Дим, — её голос дрожит, — кажется, ещё не всё прошло… И ежу понятно, о чём именно она теперь хочет сказать. Не это ли я мечтал услышать весь последний год? Именно оно. Только теперь слышать эти слова не хочется вообще. Хоть затыкай уши и пой глупое детское «ля-ля-ля».  — Не надо опрометчивых решений, Поль, — едва ли не жалобно попросил я.  — Дим, я кажется всё ещё люблю…  — Когда кажется — креститься надо, — жёстко обрубаю её на полуслове я. Просто чтобы не услышать больше ни слова, не заиметь очередную ложную надежду.

Честного не жди слова, Я тебя предам снова. Не ходи, не гляди, не Жди, я не твоя отныне. Верить мне — мало толку, Не грусти дорогой долгой Не смотри назад с тоскою, Не зови меня с собою… *

Да, начал слушать и других фолк и фолк-рок исполнителей, в конце то концов, у меня есть конкурсантки, с которыми мы внедряем народную культуру в массы. Только знаете, лучше нашей Поли никого не нашёл. У неё голос магический, успокаивающий.  — Дим, — обеспокоено поинтересовалась блондинка, — всё хорошо?  — А? Да, извини, мне нужно идти, — собираясь как можно быстрее, на ходу, отвечаю я.  — Просто посмотри мне в глаза, — тихо попросила она, пристально следя за каждым моим движением. Но я не оборачивался. Потому что знал, что снова утону в этом зеленющем болоте.  — Дим? Дима, пожалуйста… Витя, стой! Имя, которое не для всех из её уст звучало особенно. И так было всегда и будет, вне зависимости от обстоятельств. Имя, которое для самых близких и родных, в число которых она уже давно не входила. Я медленно обернулся, надвигаясь на неё. В какую-то секунду девушка даже улыбнулась уголками губ, видимо думая, что я веду себя как два года назад. Когда её спина соприкоснулась с холодной поверхностью стены, Пелагея уже смело смотрела мне в глаза, сверкая своими озорными зелёными огоньками.  — Никогда, слышишь, больше никогда не называй этим именем, — прошипел я, не хуже чем старый удав Каа перед толпою Бандар-логов, касаясь кончиком носа её.  — Что с тобой? Дим? — удивилась Пелагея, а в её глазах уже стояли слёзы. — Что-то случилось?  — Ничего у меня не случилось — бросил я, схватив остаток вещей и выходя из комнаты, — пока. Ничего, переживёт, а я уж и подавно, не привыкать. Я же не могу сломать уже сложившуюся ситуацию. Пусть лучше я страдаю, мне не привыкать. А у неё семья: дочь, муж. Я явно лишний в этой картине. Это временное помутнение. Когда-нибудь она ещё поблагодарит меня за то, что я помог ей сохранить благоразумие.