Моя Пташечка.

В детстве всегда радуешься новому году в своей жизни, не понимаешь, как так взрослые забывают свой возраст, не обращают внимания на свой день рождения, не отмечают его. Кажется, как его можно не любить? Неужели им не нравится кушать всяческие вкусности, принимать гостей с кучей подарков? А с возрастом понимаешь, как не хочешь, чтоб к цифре в паспорте прибавлялся один год. Разнообразные подарки превращаются в различные суммы денег, в зависимости от достатка дарящего, со слащавой улыбочкой говорящего: «сам купишь себе всё, что захочешь». В этот день мне действительно не хотелось ничего отмечать. Да я, в прочем, даже и не собирался. Казалось, это очень глупо: собирать людей, чтобы отметить свои тридцать шесть. Интересное, между прочим число. Чётное, но сумма его представляет число нечётное, да и само оно делится на два, четыре, три и девять, на два первых числа, не считая единицы и на их же квадраты. Да из тридцати шести и корень тоже извлекается… Это число идеально подошло бы для какой-нибудь дурацкой задачки по математике, которую я до сих пор всем сердцем ненавижу. Конечно, сегодня, начиная с самой полночи, мне поступали поздравления: от друзей, знакомых, родных, поклонников… Телефон буквально разрывался, ответив на звонок какой-нибудь очередной знакомой, я слышал в трубке противное пиликанье, что означало, что до меня пытается дозвониться кто-то ещё. Но моя дорогая подруга, с которой нами был пройден путь до любви и обратно, так и не удосужилась мне позвонить, от чего было ещё более тоскливо на душе. В голове невольно всплывали картинки последних пяти дней рождений в моей жизни, создавая вереницу эмоций.

Две тысячи тринадцатый, тридцать два.

 — Тридцать два — солидно, — задумчиво изрекала Пелагея, где-то за неделю до 24 числа. — Тридцать два у человека зуба, значит, нужно изобрести что-то оригинальное. Слушай, а это очень круто, что ты родился зимой, мой милый. Я непонимающе взглянул на неё.  — Смотри, мы можем отметить твой праздник весьма необычным образом — на горнолыжном курорте, например. Просто представь: весь день на природе, мороз, снега, веселье, ведь наверняка с подобной поездки останется море воспоминаний. А потом, вечером, собраться в одном уютном домике нашей дружной компанией и выпить за здоровье именинника.  — Поль, это ты, конечно, всё классно придумала, но, понимаешь, моя хорошая, я на Вы с лыжами, а с твоим любимым сноубордом я вообще не дружу.  — Так не беда, научу. Ну Дима, не будь занудой, пожа-алуйста.  — Поль, двадцать четвёртое — вторник, у людей работа вообще-то.  — Сразу бы говорил, что тебе моя идея не по душе, — недовольно пробурчала блондинка, — а то тысячи отговорок.  — Ну почему сразу не нравится, Поль? Я рассуждаю.  — Не думал, что необязательно отмечать число в число? — тоном «ну ты совсем дурак, Дима» спросила девушка, — мы можем устроить всю эту катавасию… числа двадцать восьмого, в субботу.  — Хорошо, Поль, я согласен, — кивнул я, понимая, что так просто блондинка не отступится.

***

Вечером двадцать четвёртого, отвечая на тысячу двухсот тридцать восьмое поздравление, я возвращался домой с мечтой лишь увидеть свою златовласку и лечь спать. Сил не было вообще и я даже порадовался тому, что празднование перенесли на выходные. Распахнув дверь и оказавшись дома, я громко оповестил блондинку о том, что вернулся, но ответом мне служила лишь звенящая тишина. Хотя, я конечно сильно преувеличиваю, тишина была обычной, а где-то на втором этаже кто-то едва слышно шебуршал. Мда, конспиратор из этого кого-то никакой, конечно… Понимая, что имею возможность увидеть свою любимую девочку и что именно это будет для меня лучшим подарком на сегодня, я мгновенно взбежал вверх по лестнице, направляясь в нашу спальню. Ждала меня там совсем не девочка Поля, а самая настоящая девушка Пелагея, умеющая пользоваться своей сексуальностью. Чёрное платье с открытой спиной, подчёркивающее изумительную фигуру, распадающиеся во все стороны, идеально уложенные белокурые локоны… уверенным движением девушка докрасила губы алой помадой и улыбнулась своему отражению, замечая наконец меня.  — Дима, — растерянно выдохнула она, снова становясь моей девочкой, лишь по-другому одетой. — Ты чего так рано? Весь сюрприз мне испортил…  — Ну Поля, — так же растерянно ответил я, — ты бы хоть предупредила что ли?  — Ага, — хмыкнула девушка, снова приобретая уверенности. — Как ты себе это представляешь? «Дима, можешь не торопиться после работы, я хочу тебе сделать сюрприз»? Да ты бы примчался на всех парах, даже если бы для этого было необходимо отменить концерт. Она легонько коснулась моей щеки губами, оставив на ней едва ощутимый алый след.  — Пойдём на кухню, пожалуйста. И всё внутри трепетало от радости, когда я шёл за ней, считая про себя ступеньки, чтоб не выдавать своего истинного состояния.  — Поля, фрукты, шампанское, что за романтический ужин? — притворно возмутился я.  — Нет, он ещё и не доволен, вообще, обнаглел ты, Билан.  — Тебе не кажется, что такие сюрпризы должен делать я, а не ты?  — Но не когда у моего мужчины день рождения, — тихо, но очень твёрдо сказала Поля, обхватывая меня за шею и настойчиво целуя, сильно смазывая свою свеженанесённую помаду, что почему-то имела привкус малины. — Поздравляю, любимый… Губы растянулись в грустной улыбке. Я до сих пор помнил тот малиновый привкус… Привкус нашего счастья и любви. Да, это был один из наших лучших вечеров, когда мы говорили вроде бы ни о чём, но и обо всём в то же время. И, конечно же, вечер имел жаркое продолжение в нашей спальне, да такое, что уснули мы только к пяти часам утра. И хотя мне было необходимо уже проснуться в семь, это был лучший недосып в моей жизни. Мысли снова вернулись в две тысячи тринадцатый, только уже на ту самую субботу.  — Дим, ты шапку мою не видел? — Поля носилась по гостиничному номеру одного из горнолыжных курортов, словно заведенная.  — Нет, — спрятал улыбку в уголках губ я, поглубже пряча головной убор за пазухой. — А что это за праздник такой, её Величество Пелагея Сергеевна шапку хочет надеть.  — Не паясничай, тебе не идёт, не красиво, — поморщилась блондинка, закатив глаза, — я собираюсь сегодня покататься и прекрасно осознаю, что от мороза как здесь, у нас уши отвалятся. — Блондинка снова забегала по комнате, уже третий раз пытаясь найти свой головной убор.  — Помочь? — пытаясь скрыть ехидство в голосе, спросил я.  — Если можешь… И мне не нужно было повторять дважды. Я смело заключил девушку в объятия, настойчиво целуя и в то же время надевая на неё шапку.  — Мерзавец, — сквозь улыбку протянула она, — я тут ищу-ищу… Да, стоит сказать, что тот день рождения стал для меня действительно уникальным, за что теплейшее и огромнейшее спасибо самой невероятнейшей девушке планеты. Я до сих пор помнил визги Гагариной, своё падение лицом в сугроб, жалобы Жени Плющенко, что на коньках намного проще, Добрякову, что чуть было не подвернула ногу. И лишь две девушки, две блондинки: Яна и Поля предстали в блистательном свете, ни разу не упав. А ближе к вечеру мы все уставшие и измученные, но абсолютно счастливые, собрались на первом этаже местной гостиницы, у камина, где делились всяческими историями и шутками. Да, времени с того момента утекло предостаточно, но это до сих пор один из лучших моих дней рождений. Хотя, следующий, пожалуй, мог бы составить ему конкуренцию.

Две тысячи четырнадцатый, тридцать три.

В этот год я не планировал отмечать день рождения совсем. Несмотря на мой «красивый» возраст, 33, всё-таки не 32. Хотелось провести этот день дома, рядом с любимой женщиной и не беспокоиться за кучу гостей и организацию торжества. Друзей я, конечно же, заранее оповестил. Кто-то понял меня с полуслова, а кто-то расстроился, что повеселиться на моём дне не получится. Но ради них я не стал менять своих планов. И имея утром возможность спать ровно столько, сколько захочется, я понял, что сделал правильный выбор. Шторы были плотно запахнуты, не пропуская в комнату ни лучика света, от чего в помещении меня обволакивала густая полутьма, навевала дремоту. Потянувшись, я попытался отмахнуться от её чар и перевернулся на другой бок. По телу прошёлся будто прошёлся разряд тока: в спальне я был совсем один, Пелагеи на соседней подушке не было. И это заставило меня мгновенно пробудиться. Всю сонливость будто рукой сняло. Я подошёл к окну и распахнул шторы, избавляясь от этой гнетущей тьмы. Было пасмурно и шёл снег. Когда-то давно, когда я был ещё школьником, моя учительница английского сказала про аналогичную погоду: «как на рождество». А ведь если подумать, по католическому календарю рождество уже завтра. Но я, к счастью или к сожалению, не католик, а погода не то самое, что меня волновало в данный момент. Поэтому я запросто оторвался от окна и покинул спальню. Внизу, на кухне, явно кто-то был, что невероятно грело мне душу. В нетерпении я сбежал по лестнице, надеясь застать свою златовласку за приготовлением кофе. И мои надежды оправдались, хоть и немного не так. Моя Поля, не замечая меня, кружилась по кухне в лёгонькой футболочке и домашних шортах. Но вот готовила она далеко не кофе. На столе чего только не было: мука, сахар, сгущёнка, фрукты и ягоды. Неужели ей в голову пришло испечь торт, или пирог?  — Ну, доброе утро, — улыбнулся я, бесшумно подойдя к ней и уложив руки на талию, от чего девушка едва заметно вздрогнула.  — Дима, блин, чего пугаешь? — воскликнула она. — Был бы у меня нож в руках, я б полоснула кого-то из нас, здорово бы было?  — А чего ты боишься то, а? Дома только мы с тобой, в дом никто не проникнет. Или ты меня боишься?  — Конечно, ведь ты такой страшный, — хмыкнула блондинка, поворачиваясь ко мне лицом и укладывая руки на плечи. — Дим, ну ты хоть халат какой-нибудь накинул, а? — с укором покачала головой блондинка, пробежавшись пальцами по моему торсу. Ну конечно, кто бы думал об одежде. Как спал в боксерах, так и вышел.  — А ты чего? Стесняешься что ли? — приподнял бровь я, не ощущая никакого дискомфорта от недостатка одежды.  — Было бы чего, — легко отозвалась девушка, выскальзывая из объятий и возвращаясь к готовке.  — Нет-нет-нет, так вообще никуда не годится, — замотал головой я, вновь притягивая её к себе, — расскажи-ка: чего ты тут такое творишь и без меня.  — Торт, — невинно пожала плечами девушка. — Какой же день рождения без торта?  — Значит, не забыла, — улыбнулся я. — А то я уже успел расстроиться: выхожу к тебе во всей красе, а ты меня даже не поздравляешь. — Я потянулся к губам блондинки, но та ловко увернулась, вынуждая меня чмокнуть её в щёку. — Ладно, вредина, может хоть разрешишь мне помочь тебе с готовкой?  — Ты с ума сошёл, Дим? Чтобы ты и готовил сегодня… Марш в спальню и жди там пока я принесу тебе всё на блюдечке в буквальном смысле, ты же именинник.  — А мне всегда казалось, что в такие дни желание именинника закон, — хмыкнул я, и не думая никуда уходить. — А я хочу помочь тебе и в спальню отправлюсь если только в твоей компании.  — Ладно, — смягчилась Пелагея, — можешь готовить вместе со мной, только… — блондинка легонько замялась, — оденься, пожалуйста.  — Значит, всё-таки смущает, да? — хитро ухмыльнулся я. — Да ладно тебе, мы же живём вместе уже два года, чего тут стесняться? Девушка картинно закатила глаза, освобождая мне место рядом с собой. Если вас волнует получился ли торт, отвечу коротким «да». И то ли мы действительно неплохо умели готовить, то ли были до безумия влюблены и готовы съесть любую стряпню друг-друга, считая это самым вкусным блюдом на свете. И несомненно, тот светлый домашний день рождения оставил яркий след в моей душе, до сих пор согревая меня своим теплом, чего совсем не скажешь о том же дне декабря ровно через год.

Две тысячи пятнадцатый, тридцать четыре.

С каждым днём жить становилось всё тяжелее, недосказанность между нами плотнела, создавая непробиваемую стену и мы оба это чувствовали. Отчаяние поселилось в моём сердце настолько, что я не ждал чуда ни сегодня, ни на новый год, хотя раньше обе эти даты имели для нас определённый сакральный смысл. И меня даже ни капельки не удивило то, что нагулявшись со своими друзьями и подругами (ну на самом то деле, нет ничего, всего лишь выпили по фужеру шампанского), я не застал свою возлюбленную дома. Сразу стало темно и тоскливо. И это ещё учитывая то, что я не кормил себя ложными надеждами, чтобы не разочаровываться сильнее. И представить что было бы со мной, если б вера в лучшее взяла надо мной верх, было просто страшно. Это был четвёртый мой день рождения в нашей совместной жизни. И, кажется, вовсе не зря всемирно известная писательница Джоан Роулинг не любила именно число четыре. Боже, как же я её теперь понимаю! В дверь постучали. Тихо, неуверенно, будто бы пытаясь загладить вину за всё содеянное. Этот тихий стук сквозь ушные раковины, вместе с кровью добрался до сердца, находя с ним какой-то отклик. Сердце билось в унисон с тихим, но настойчивым стуком, а ноги будто сами понесли меня к двери. Будто бы каким-то шестым чувством я понял кто именно сейчас за дверью.  — Привет, — тихо поздоровалась она, проходя в дом и молчаливо снимая с себя верхнюю одежду. Я сверлил её взглядом тоже не смея вымолвить и слова. Нам было комфортно в тишине, недосказанность давно превратилась в привычку.  — Прости, что так поздно в такой день, — пробормотала она без тени сожаления в глазах. Или же, она всё-таки действительно жалела? Я до сих пор не уверен, правильно ли разгадал её мотивы тем вечером во тьме прихожей.  — Да ничего, — так же безэмоционально хмыкнул я, кажется уже тоже понимая, что ни к чему выяснять отношения, которых уже нет.  — Ну не дуйся, — она виновато улыбнулась и попыталась обнять меня, но я отступил на полшага. — Дим, с днём рождения.  — Спасибо, что не забыла, — ухмыльнулся я, по-прежнему не испытывая ничего, кроме усталости и желания лечь спать. Девушка тяжело вздохнула, проходя в гостиную и мне не осталось ничего, кроме как последовать за ней, не стоять же как дураку в коридоре?  — Сядь, пожалуйста, — попросила блондинка, — некомфортно, когда ты стоишь над душой. А меня хоть кто-нибудь спросил: комфортно ли мне? Чего я хочу, как? Но несмотря на это, я покорно опустился на диван рядом с Пелагеей.  — Это тебе, — неуверенно выдала она, положив мне на колени альбом. Тот самый, о котором я упоминал далеко не один раз, тот самый, что со всеми нашими фотографиями. И наверное, это подвело черту, эдакий итог и вывод под происходящим долгие три с лишним года. Она дарила мне память о наших отношениях, а значит, абсолютно точно не собиралась их продолжать, поставив точку тем, что положила злосчастный альбом мне на колени.  — Спасибо, — выдавил из себя я, подавив ком в горле. — Правда, Поль…  — Обними меня, пожалуйста, — бесцеремонно прервала меня блондинка, пододвигаясь ближе. И я послушно уложил руки на её плечи, прижимая девушку к себе. Наверное, чтобы запомнить это чувство и тепло её тела, понимая, что в скором времени придётся попрощаться. О две тысячи шестнадцатом, о моих тридцати пяти, вы наверное уже догадались, и вспомнить было нечего. Никаких неожиданных визитов и подарков, лишь пришедшая с её номера короткая sms-ка с текстом: «с днём рождения, будь счастлив!» Конечно, чуть позднее, но всё этим же днём я узнал от нашей замечательной Кати Добряковой, что Пелагея лежит на сохранении в одном из элитных родильных домов Москвы. И не сказать, что это сильно изменило моё мнение о ней, я просто понял, что ничего более она сделать не смогла, даже если бы хотела. Но, с другой стороны, непонятная грусть так и не отпускала весь день. И вот сейчас две тысячи семнадцатый, мне тридцать шесть и я уже старик с полным набором болезней и разбитым сердцем. Красиво, да? А главное, правдивее некуда. Телефон издал, наверное, сотый оповещающий звук за всё то время, что я вспоминал свои минувшие года. И в игру вступила злопамятная бабушка-судьба, обладающая кроме того ещё и достаточно жестоким чувством юмора. Ведь звонила мне никто иная, как Поля❤️, с тем самым дурацким сердечком на конце.  — Привет, -тепло отозвался я. — Только что о тебе думал. Как говорится, вспомнишь солнце — вот и лучик.  — А я то уж подумала о более грубой версии этой поговорки, — рассмеялась блондинка в трубке. — У меня появилась парочка свободных часов. Не составишь мне компанию и не погуляешь ли со мной по вечерней Москве? И эти свободные часы выглядели скорее как предлог, чем как действительно повод, неправда ли? Сердце в моей грудной клетке перевернулось и сделало тройной кульбит от одной мысли, что я могу увидеть её сегодня, но сдаваться так просто я не собирался.  — Поль, мне не так то просто добраться до Москвы… — начал я с лёгким вздохом.  — Так бы и сказал, что день рождения отмечаешь полным ходом, — расстроенно выпалила она, по всей видимости уже собираясь положить трубку.  — Да не отмечаю я ничего! Давай, валяй где хочешь встретиться.  — На Арбате, — запросто отозвалась она.  — На старом, или на новом?  — На красивом. И это походило на какое-то безумие. Она, взрослая девушка и замужняя дама звала меня погулять по одной из самых людных улиц Москвы. Разве от такого можно было отказаться? Нет конечно! Поэтому наспех одевшись, я сел за руль автомобиля и на полной скорости помчался к своей златовласке.

***

 — Скажи пожалуйста, любимая, ты с ума сошла назначать нам встречу здесь, на самом видном месте? — вместо приветствия накинулся я на неё.  — И тебе привет, — хмыкнула она, — и с днём рождения, кстати. Извини пожалуйста, что без подарка, совсем не было ни времени, ни фантазии. Что там тебе сейчас дарят то? Дорогие часы? Виниловые пластинки? Или всё это в далёком прошлом? Ах да, ты же теперь коллекционируешь антиквариат…  — Прекрати, пожалуйста, перечислять всё, что мне когда-либо дарили. Для меня главный подарок и сюрприз то, что ты позвала меня прогульнуться. А кстати, Поль, не боишься ли, что какие-нибудь назойливые поклонники заметят нас. Не боишься наших рож на всех главных новостях шоубиза?  — Ни капли. А если и попадёт — пусть знают, что у нас отличные отношения и друга я с праздником поздравила.  — А если муж вдруг увидит?  — Это мой муж и я прекрасно смогу ему всё объяснить.  — Ах да, он же весь такой адекватный и понимающий, — не сдержал смешок я, за что получил от блондинки лёгкий подзатыльник.  — Твоё остроумие здесь ни к месту, — тихо сказала она. — А я всё-таки подарю тебе сегодня небольшой сувенирчик на память. Маленький и неприметный. Она выудила из своей сумки небольшую коробочку, перевязанную золотым бантиком.  — Дарить деньги — слишком бездушевно, а выбирать что-то дорогостоящее…  — Прекрати, Поль, я рад просто тому, что ты поздравила меня сегодня.  — Они на нас похожи чем-то, — кивнула она на коробочку. — А ещё… — она замялась, — я обещала отпустить маму до девяти вечера. Поэтому у нас есть всего несколько минут, чтоб насладиться красотой предновогоднего Арбата. Всё так же перекидываясь какими-то лёгонькими фразами и шуточками, мы дошли до моей машины и к моему удивлению, Пелагея юркнула в салон раньше меня.  — Я сегодня снова работаю твоим таксистом? — удивлённо вскинул брови я.  — Нет, просто я хочу поздравить тебя подобающим образом, без лишних глаз. Девушка подалась вперёд, накрывая мои губы своими. И это действительно были как-то волшебно, не так как прежде.  — С днём рождения, Дим, — переведя дух, пробормотала она, улыбнувшись и выпорхнув из машины. — До встречи. Блондинка уже скрылась из виду, а меня всё не покидало ощущение, будто она тут. Но, к сожалению, от неё у меня остался только привкус на губах. На этот раз вишнёвый.