Знай

— А какой… какой сейчас год? — запнувшись, спрашивает незнакомец. Роза присвистывает. — Да-а, приятель… Сколько же ты выпил? Две тысячи пятый, а что? — девушка игриво подмигивает. — Две тысячи пятый, — мужчина повторят с непонятной ностальгией — Думаю, тебя ждёт отличный год. — Правда? — лицо блондинки озаряет яркая улыбка. — Правда, — уверенный кивок. Обычно Тайлер с большим недоверием относится к обещаниям о лучшей жизни, но почему-то сейчас ей очень хочется верить этому смешному, неуклюже цепляющемуся за стенку парню, ведь он говорит так твёрдо, словно доподлинно знает, что со случайной прохожей в нелепой фиолетовой шапке случится что-то необыкновенное… Ну, не глупости ли? Роза снова смотрит в затенённое лицо и качает головой. Сегодня же Новый Год, верно? Тогда почему бы не послать всё и не поверить в то, что человек в стареньком коричневом пальто — гость из будущего, специально для неё принёсший весточку из туманного завтра? — Спасибо, — отводит прядь волос за ухо — Кстати, думаю, тебя тоже, — хлопает в ладоши, согревая замёрзшие пальцы. Улыбка напротив становится настолько тёплой, что все опасения растворяются в как будто бы оттаявшем воздухе. — С Новым Годом! — весело выкрикивает она и, взмахнув рукой, убегает в сторону дома. Доктор улыбается до того момента, пока спина в ярко-лиловой кофте не исчезает из виду, а потом тяжело вздыхает и хватается рукой за правое сердце. И почему оно всегда начинает болеть первым? Ладно, по крайней мере понятно, что регенерация набирает обороты и оттягивать неизбежное не имеет смысла. Ему нужно срочно вернуться в ТАРДИС. Его шатает, каждый шаг на негнущихся ногах требует титанических усилий. Таймлорд останавливается посреди пустынного двора, не в силах идти дальше. Он простился со всеми, кто был ему дорог. Потерял всё, что только мог потерять. А через несколько секунд от него самого останется лишь воспоминание. Пожалуй, в такие моменты Доктор тяжелее всего чувствует груз прожитых лет. Скольких он спас? А скольких убил? Принял столько верных решений. Совершил столько роковых ошибок. Побывал везде и всюду, но в сущности ничего не смог изменить. Остался в жизни и сердцах миллионов, но всё равно оказался один… Неожиданно боковым зрением замечает странную фигуру. С трудом повернувшись, видит, что в нескольких метрах от него находится уд. Повелитель времени видит не чётко, но всё же вероятность ошибки исключена. Надо же, а ведь когда-то он совершенно случайно освободил эту расу от рабства… С Донной. Внутри что-то сжимается, и шатен заставляет себя не думать о ней. О самой чудаковатой женщине, которую он бросил без памяти в совершенно обыденной и скучной жизни. — Не нужно корить себя, Доктор, — утешает инопланетянин — Ты сделал всё, что от тебя зависело. Позволь, мы… нет, Вселенная споёт тебе колыбельную. И в тот же миг Доктор слышит. Мелодия льётся тихо и легко. Светло и слегка грустно. И безмерно — безмерно — благодарно. Какое-то время он стоит и слушает, задрав голову и отслеживая источник звука. Не ради чего-то конкретного, а просто так. Для себя. Но у него не выходит. Всё небо, каждый его клочок, беззвучно поёт, успокаивая израненную душу своего героя. Доктор чувствует, как режущая боль притупляется, словно вместе с ним вслушиваясь в невероятную и прекрасную музыку. Таймлорд неосознанно улыбается. Нет, его жизнь не напрасна. Он действительно нужен этой хрупкой и сумасбродной Вселенной. Нужен любым. Будто подтверждая эти выводы, по тёмной глади начинает скользить комета. Доктор внимательно следит за её ярким, невозможно медленным полётом. «Спасибо. Кстати, думаю, тебя тоже» А может быть и правда? Собирает весь ворох сомнений и заталкивает его поглубже. В самую темноту, чтобы не мешал. Прикрывает глаза и загадывает желание. Какое именно? Он и сам толком не знает. Просто загадывает, чтобы уж наверняка исполнилось. Поднимает усталые веки и, призывая всю свою волю, делает шаг вперёд. До ТАРДИС остаются десятки сантиметров… Площадь кренится куда-то вбок и расплывается. Доктор успевает представить, как снег обжигает холодом лицо. Как ничем не сдерживаемая энергия вырывается наружу золотым потоком. Как регенерация сбивается из-за отсутствия соответствующих условий, и жизнь покидает его. Однако ощущает вовсе не это. Вместо снега и асфальта — чьё-то до одури знакомое плечо. Вместо неизбежности смерти — крепкие и надёжные объятия. Вместо зловещей тишины — почти забытые удары двух сердец. Завершающие аккорды звучат возвышенно и радостно. — Знай, Доктор, эта песня заканчивается, но история никогда не знает конца. Доктор стоит несколько секунд в немом оцепенении. Он не понимает, как ему удаётся заставить себя посмотреть на… Зелёные глаза взирают сверху вниз абсолютно спокойно, как если бы их обладатель сторожил это место с начала времён и ждал, когда в его руки упадёт уставший повелитель времени. — Мастер?.. Тот вопросительно поднимает брови и ехидно скалится. — Доктор? Шатен вцепляется в толстовку так, что белеют костяшки. В голове — полный кавардак и одновременно идеальная пустота. — Мастер… Это ты, или я всё-таки сошёл с ума? Блондин громко смеётся, прижимая друга теснее. — А было с чего сходить? Доктор не может заставить себя улыбнуться. Неужели Смерть решила напоследок поиздеваться над тем, кто когда-то отверг её? — Мастер, это важ… Судорога проходит по телу, и таймлорд стискивает зубы, чтобы не закричать. Мастер в замешательстве глядит на друга. — Ты что… Опять регенерируешь?! Ответом ему служит дрожь и сдавленный стон. — Нет, ну ты и болван! Теперь ренегат не может поверить в реальность происходящего и подхватывает Доктора, изрыгая проклятия. Со злостью пинает дверь будки. Та открывается с недовольным скрипом, и хозяин смутно ощущает тревогу старой-доброй ТАРДИС. Его не очень осторожно усаживают в кресло. Да что там осторожно — Мастер просто сваливает товарища, как мешок щебня. Доктор дышит через раз, наблюдая, как ренегат носится вокруг консоли и ругается с матрицей. Жар расползается по телу, а Доктор перестаёт воспринимать ментальное общение. Но даже остаточной связи хватает, чтобы чувствовать, как сопротивляется и возмущается ТАРДИС, и как Мастер грубо пытается добиться от машины каких-то действий. Наконец двигатель начинает работать, и корабль со скрежетом уходит в межвременной коридор. Боль слегка ослабевает. Регенерация переходит на следующий уровень. Повелитель времени сворачивается в клубок, возобновляя борьбу — у него снова есть причины оставаться прежним. Сознание перестаёт быть устойчивым, и Доктор уходит в себя. Обрывки фраз и образов укрывают плотным одеялом, не давая отличить реальность от воспоминаний. Пощёчина. Совершенно точно настоящая, ошпаривающая болью. Сквозь плотную пелену он тянется за ней, пробиваясь наружу. — …р! Доктор! Взгляд карих глаз фокусируется на обеспокоенном и раздражённом лице. — Твою же ж Сол-три, какого далека ты меня так пугаешь?! Не вздумай отключаться! Мастер обхватывает вихрастую голову и наклоняется, цепляя плывущий взгляд. — Доктор, — почти рычит, не давая провалиться в беспамятство — Я не знаю, можешь ты меня слышать или нет, но ты просто должен! Слушай внимательно. Я понятия не имею, что из этого выйдет, но я собираюсь забрать твою регенерацию. Так ты останешься с этой личностью, — я знаю, ты у нас меняться не любишь — а я получу энергию и смогу восстановиться. Но если что-то пойдёт не так, то ни тебе, ни мне уже ничего не понадобится по определению. Так что доверься, — он повышает голос, надеясь, что друг сегодня более сговорчив, чем в прошлый раз — и впусти меня! Доктор хотел бы показать, что понимает и со всем согласен. Хотел бы, но у него ничего не выходит. Мастер ненасытно впивается в его рот. Несмотря на явное напряжение, кажется, ему совершенно не составляет труда проводить сложную операцию, от которой зависит две жизни, и параллельно упиваться беспомощностью любимого врага. Доктор ощущает, как чужой язык скользит по кромкам зубов, а колено в вытертых джинсах разводит его ноги. И он вроде бы понимает, что всё это — хитрый отвлекающий манёвр, но не может не реагировать. Однако, когда Мастер дотрагивается до сознания, Доктор резко напрягается, вопреки своему обещанию. Пальцы мягко массируют затылок, успокаивая. Прикосновения в объективной действительности дублируются ментально. Каждый нерв трепещет от этой восхитительной двойственности. «Ну же, Доктор, расслабься. Я не причиню тебе вреда. Я ведь признал твою победу… И я больше не слышу их» «Правда?» Мастер немного отстраняется, едва касаясь, а затем возвращается, углубляя поцелуй. «Хочешь узнать — придётся проверить» И эта хриплая волна становится последней каплей. Доктор рывком убирает границы, порывисто обнимая. «Я люблю тебя. Пожалуйста, будь со мной.» Он не слышит ответа, но восторженное, яркое пламя, вливающееся в его разум, оказывается лучше любых объяснений. Мастер стремительно тонет в море гнетущего чувства вины, всеобъемлющей любви и иррациональных страхов. Доктор горит дотла в пожаре педантично высчитанных планов, неуместных чувств и невыносимого безумия. Где-то на периферии исчезает последний барьер, и жидкое золото регенерации захлёстывает обоих, медленно перетекая от одного к другому. Получилось! Но какая разница? Какое дело до того, что происходит где-то там, сверху? Там, где всё серо и одиноко? Ведь есть здесь… Сплав двух душ. Целый и бесконечный океан огня. Мечты и потери. Веление судьбы и вечное сопротивление. Настоящие эмоции и возможность быть вместе. И желание! Желание дойти до самых основ, познать каждое движение и раствориться. Постичь все грани и преломления. Потерять пределы опостылевших личностей. Две нейтронные звезды, бесконечно долго падающие друг в друга. Собственная система выверенного равновесия в неуправляемом хаосе. Так правильно, так здорово и так… опасно? *** Доктор по-прежнему сидит в кресле, но уже опустив ноги на пол и прикрыв глаза ладонью, а Мастер облокачивается на модуль управления с абсолютно отсутствующим видом. Кто кого первым оттолкнул? Впрочем, вряд ли они когда-нибудь захотят узнать ответ. В ТАРДИС довольно продолжительное время висит неопределённое молчание. Хотя, на самом деле, у Доктора есть, что спросить. Много-много вопросов, которые не терпится задать, несмотря на то, что он только что побывал в голове у Мастера. Доктор молчит, потому что не знает, что и в каком формате друг узнал о нём самом. Да и наверное у того сейчас есть дела поважнее, чем удовлетворять любопытство одного приставучего таймлорда. Например, переварить энергию чужой регенерации. Или раскладывать по полочкам воспоминания. Или… Словом, Доктор проявляет чудеса учтивости и проникновенно молчит. Целых десять минут. — Ты серьёзно хотел вместе со мной править Галлифреем? — отнимает руку от лица, прекрасно осознавая, что сейчас нарвётся. Мастер поднимает стеклянный взгляд и из всех гадостных вопросов выбирает самый неожиданный и самый неприятный. — А ты серьёзно ревновал меня к моей жене? К лицу предательски приливает кровь, и шатен ничего не может с этим поделать. Зато Мастер остаётся доволен эффектом. Мутный взгляд задорно вспыхивает. — Нет, Доктор, серьёзно? — градус веселья неуклонно повышается — Боги, а я-то гадал, почему ты постоянно отмазывался от всех этих званных вечеров! Мастера буквально распирает. Ещё чуть-чуть, и его разорвёт, как воздушный шарик, перекаченный гелием. Доктор пытается хоть как-то оправдаться. — Я был молод! И она… Ты всё время проводил с ней! Мастер сгибается пополам и выдаёт совершенно нечеловеческий хохот. — Ты придумал… Тысячу двести сорок шесть способов избавиться от неё!.. Да так, чтобы это выглядело, как несчастный случай! — кажется, ренегат сейчас задохнётся. Доктор краснеет до корней волос и отворачивается. Он никогда не думал, что ему будет так стыдно. И перед кем? Перед Мастером! Блондинистая зараза ржёт самым натуральным и безобразным образом, а Доктор желает провалиться к сердцу ТАРДИС и никогда оттуда не выбираться. Впрочем, он не уверен, что Мастер не доберётся до него там. Сатанинский смех становится по-настоящему невыносимым, и Доктор невнятно бурчит: — Что ж, по крайней мере, ты точно не умрёшь от истощения в ближайшее время. Доктор не думает, что Мастер слышит, но тот что-то лопочет сквозь отвратительное хихикание. — На самом деле, — хрюкает, пытаясь совладать с собой — я чувствую себя как лимон, попавший в мясорубку. Но таки да, мне стоит — делает глубокий неровный вдох — Поблагодарить тебя. Доктор выжидает несколько секунд, по привычке чуя подвох, а затем изумленно поворачивается к Мастеру. Тот вытирает слёзы, но выглядит гораздо собраннее, чем должен. Доктор не верит своим ушам. — Ты… что? — переспрашивает, прекрасно осознавая, что даёт лишний повод поиздеваться. Мастер скрещивает руки на груди и нагло улыбается. — Спа-си-бо — распевает, наслаждаясь выражением полного недоумения на совиной физиономии Доктора. Он таращится на него так старательно, что Мастер издаёт невнятный звук, угрожающий новым приступом истерического смеха. Доктор возвращается из глубин ступора и охает, словно забыл что-то важное. С опаской косится на друга, раздумывая, нужно ли спрашивать то, что он собирается спросить. Нет, а даже если лучше будет прикусить язык, разве у него получится? — Погоди, ты сказал, что больше не слышишь этот… шум? И да, как ты выбрался из временной ловушки? Мастер кивает, одновременно пожимая плечами. — Да, не слышу. Похоже, Рассилон привязал сигнал только ко внешней линии моего времени. Доктор удивлённо вскидывает брови, а Мастер разводит руками. — Это же крайне непрактично. Об этом ведь ещё на втором курсе Академии рассказывают. Мастер смотрит на него с видом скептического оскорбления. О нет, похоже, он решил, что Доктор пытается произвести впечатление своей феноменальной памятью и теперь намерен утереть ему нос! — Я тебе скажу больше: у меня даже вопрос был по этой теме на экзамене. Хочешь, механизм объясню? Так вот, смотри, — Мастер чрезвычайно доволен раздражением Доктора, который терпеть не может высокопарных объяснений очевидных вещей — Внешняя линия времени не так стабильна, как внутренняя. Она легче искривляет под внешним воздействием. Я оказался на Войне, и из-за ловушки моя линия замкнулась сама на себе. После того, как я оказался за пределами цикла, часть линии с сигналом отслоилась. И это в очередной раз доказывает, что Рассилон — самонадеянный дурак. Доктор саркастично аплодирует. — Молодец, сто баллов за вредность. Мастер притворно раскланивается, не прекращая улыбаться. — Хорошо, умник, а разъясни теперь, как ты выбрался оттуда. Собеседник перестаёт паясничать и хмурится. — Я вообще думал, что ты меня вытащил, — слегка злится на выражение крайнего удивления — Ну мало ли! Вон, я после того, как в твоей голове побывал, — стучит по лбу — больше ни в чём не уверен. Доктор примирительно поднимает руки. — Да понял я, понял. Но я тебя не вытаскивал, хоть и очень хотел… Осекается на середине предложения. Вот именно. Хотел. И не так давно загадал не совсем конкретное желание… Неужели сработало?! Доктор ошеломлённо глядит на Мастера, но тот не замечает этого. Или делает вид, что не замечает. — Тогда не знаю. Я тут не при чём. Последнее, что я помню — то, как душу Рассилона. Ну, а потом площадь, и ты валишься с ног. Доктор испуганно икает, и Мастер закатывает глаза. На недолгие тридцать секунд повисает тишина. — И всё-таки, что ты планируешь дальше делать? — очень осторожно интересуется Доктор. Мастер лениво потягивается и зевает. — Не знаю. Удивлён? Похоже, за сегодня Доктор превысил лимит этого чувства и теперь просто смотрит на неожиданного компаньона без особого представления, что с ним делать. Мастер трёт лицо ладонями. — И я устал. Столько всего произошло, мне нужно время. А в твоей компании у меня его будет предостаточно. Доктор незаметно щипает себя за ухо. Это точно не сон? — А теперь, с твоего позволения, я пойду в ванну. Давно уже этого хочу. Кстати, если твоя ТАРДИС попробует запутать меня в коридорах, я переломаю ей стены… — ловит ошарашенный взгляд — Ты чего? Мастеру становится не по себе. Доктор молча глазеет на него, явно подбирая слова, чтобы выразить своё наблюдение в максимально щадящей формулировке. Таймлорд беспокойно оглядывает себя. Ощущение того, что сейчас Доктор выдаст какую-нибудь несусветную мерзость, возрастает с каждой секундой. — Что со мной не так? Шатен с трудом выдавливает: — М-мастер, ты только не беспокойся, всё не так страшно, — зажмуривается, оставляя один глаз открытым — Но… Похоже, ты исполнил мою мечту. Друг смотрит на него, как на идиота. — Ты рыжий. До Мастера доходит медленно. Очень медленно. Он подрывается и запускает руку в волосы. Подбегает к наиболее освещённой части помещения и оттягивает длинные пряди. Не рыжий! Чёрт возьми, он просто-таки оранжевый! Кирпично-красный, чтоб его! Мастер кидает испепеляющий взгляд на Доктора, зажимающего рот обеими руками. — Так и знал, что у тебя регенерация ядовитая! — восклицает в бешенстве, уматывая в неизвестном направлении. Повелитель времени не может сдерживаться и сползает на пол, звонко смеясь. Откуда-то из глубин машины доносится нечленораздельная ругань, а Доктор думает, что «лопнуть со смеху» — не такое уж и фигуральное выражение.